Готовый перевод The Road to Officialdom for a Farmer's Son / Путь к государственной службе для сына фермера ✅: Глава 91

Е Цзюньшу подготовил настоящий сюрприз. Кроме него самого, Е Цзюньшань и остальные понятия не имели, как выглядит их новый дом. В день переезда им предстояло впервые увидеть семейное гнездо, где они проведут ближайшие годы, а может, и десятилетия. Братья Е пребывали в огромном предвкушении.

Когда настал благоприятный час, братья вместе с приглашенными друзьями и гостями собрались у главного входа. Обновленные, величественные ворота алого цвета были плотно закрыты; в центре красовались две морды свирепых железных зверей, в ноздрях которых были закреплены дверные кольца того же цвета. Над воротами еще не было вывески, но у одной из колонн стоял прямоугольный предмет, накрытый красной тканью.

Е Цзюньшу улыбался, но взгляд его то и дело рассеянно устремлялся в сторону перекрестка. Он уже передал через управляющего Вана весточку для А-Юя, и тот наверняка знал о сегодняшнем событии. Однако время близилось к назначенному часу, а А-Юй так и не появился, сколько бы Цзычжоу ни всматривался в даль. А-Юй был не из тех, кто бросает слова на ветер. Раз обещал — значит, придет. Может быть, его что-то задержало?

Е Цзюньшу едва сдерживался, чтобы не броситься на поиски, но понимал: в такой важный день он не может капризно покинуть гостей. Разум взял верх над чувствами. Цзычжоу успокаивал себя: «А-Юя наверняка что-то отвлекло, еще рано, он обязательно придет чуть позже!»

— Благоприятный час настал!

Дядя Тянь привел с собой слуг семьи Фан, чтобы придать событию веса. Как только наступил нужный момент, четверо крепких мужчин надежно закрепили тяжелую табличку над главными воротами. Е Цзюньшу шагнул вперед и лично сорвал красную ткань. В тот миг, когда полотно упало, взорам присутствующих открылись два крупных иероглифа — «Поместье Е», написанные рукой самого Е Цзюньшу. Почти одновременно с этим раздался оглушительный треск праздничных хлопушек.

Главные ворота распахнулись, приветствуя дорогих гостей. Близнецы, зажав уши руками, со смехом и догонялками вбежали внутрь. Е Цзюньшу не стал их одергивать; как истинный хозяин, он замер у входа, встречая входящих. Е Цзюньшань встал по правую руку от брата.

— Поздравляю! — Юй Маолинь первым шагнул вперед, вручая заранее подготовленный щедрый подарок.

— Спасибо! Прошу, проходи! — Е Цзюньшу сиял, как весеннее солнце. Стоявший рядом Нань-амэ принял подношение.

Затем дядя Тянь от имени своего господина преподнес дары в честь новоселья, следом за ним — Е Цзюньхао, дядя Дун и братья из каравана. Е Цзюньшу приветствовал каждого. В Шанцзине его круг общения был еще мал, и единственным человеком, с которым он здесь официально познакомился и который не был связан с ним узами родства или службы, был А-Юй. Но А-Юй до сих пор не пришел.

Е Цзюньшу простоял у ворот еще какое-то время, пока Нань-амэ не спросил с недоумением:

— Старший молодой господин, мы ждем еще кого-то из гостей?

Е Цзюньшу не ответил прямо. Он в последний раз бросил взгляд на дорогу и тихо произнес:

— Пойдемте внутрь.

Неугомонные дети уже вовсю обследовали территорию. То тут, то там раздавался их звонкий смех — маленькие первооткрыватели просто не могли остановиться.

Е Цзюньшу лишь слышал их голоса, самих детей уже и след простыл, но раз уж за ними присматривал Е Цзюньхао, Цзычжоу позволил им резвиться вволю. Все здесь были своими, так что излишние церемонии были ни к чему.

Юй Маолинь и остальные гости, пришедшие сюда впервые, с большим интересом осмотрели владения и под конец вынесли вердикт: «Неплохо, очень уютно».

И это было правдой. Новый дом Е Цзюньшу — от общего замысла до мельчайших деталей — так и светился теплом. В отличие от богатых усадеб и садов знати, где всё стремилось к изысканности и помпезности, а чрезмерное следование канонам делало постройки холодными и безжизненными, этот дом был по-настоящему жилым.

Е Цзюньшу с достоинством принял похвалу:

— Спасибо.

Это было их пристанище в Шанцзине, поэтому во главу угла ставился уют, а изящество шло следом.

Юй Маолинь тоже остался доволен:

— Раз уж вопрос с жильем и деньгами окончательно решен, значит, с сегодняшнего дня ты можешь полностью сосредоточиться на подготовке к экзаменам?

Маолинь в последнее время сильно ворчал из-за того, что Е Цзюньшу «занимался посторонними делами». Если бы он не понимал обстоятельств, то готов был бы привязать друга к столу в своем доме и лично следить, чтобы тот не выпускал книги из рук.

Е Цзюньшу: «...» Внезапно по спине пробежал холодок.

Оглянувшись, он наткнулся на пристальный взгляд Маолиня. Сухо кашлянув, он поспешил оправдаться:

— В последнее время я почти всё время тратил на повторение материала.

Ну, может быть, крошечную долю времени он уделял мыслям об А-Юе, но он клялся — это была самая малость! И в основном перед сном, так что учебе это никак не мешало.

Е Цзюньшу всё тщательно обдумал. Он видел, что А-Юй воспринимает его только как друга, а значит, и ему стоит пока придерживаться этой роли, укрепляя их связь. Он опасался, что если признается слишком поспешно, то А-Юй может начать его избегать. Учитывая разницу в их нынешнем положении, если А-Юй захочет скрыться, найти его будет труднее, чем подняться на небеса.

Взвесив все за и против, Е Цзюньшу решил пока поддерживать дружеские отношения. Вспомнив об А-Юе, он снова невольно отвлекся. Почему же тот до сих пор не пришел?

— Цзычжоу, о чем ты задумался?

Юй Маолинь говорил уже какое-то время, но не дождался ответа. Присмотревшись, он понял: хоть Е Цзюньшу и делает вид, что слушает, глаза его пусты — он явно витает в облаках.

— А? — Е Цзюньшу опомнился и увидел недовольное лицо друга. Он смущенно потер нос: — Маолинь, прости, я немного отвлекся на свои мысли.

Юй Маолинь не стал докапываться до истины и продолжил прерванный разговор:

— Просто выдели мне место в своем дворе, я человек неприхотливый.

Е Цзюньшу: «???»

Что Маолинь наговорил, пока он витал в облаках?

Однако, что бы там ни было, он сначала согласился:

— Хорошо.

Юй Маолинь удовлетворенно кивнул. Он решил: раз лодка не плывет к берегу, берег сам должен пойти навстречу лодке. В доме Цзычжоу ему было комфортно, места здесь хватало, так что он решил здесь поселиться.

В этот момент подбежал слуга и, поклонившись, произнес:

— Молодой господин Е, у ворот гость, просит позвать вас.

У ворот? Гость! Глаза Е Цзюньшу мгновенно засияли. Помня о приличиях перед лицом друга, он с трудом сохранил самообладание и кивнул:

— Я понял.

Когда слуга ушел, Е Цзюньшу обратился к Юй Маолиню:

— Я пойду взгляну, а ты чувствуй себя как дома.

Маолинь кивнул. Е Цзюньшу развернулся и зашагал к воротам. Юй Маолинь проводил его взглядом, чувствуя легкое недоумение: почему тот выглядит таким воодушевленным? Что это за гость такой пожаловал?

Стоило Е Цзюньшу выйти из поля зрения Маолиня, как он не удержался и прибавил шагу, почти перейдя на бег. Увидев ворота, он замедлился, остановился, чтобы проверить, нет ли складок на одежде и не съехал ли пояс, и только после этого вышел наружу обычным размеренным шагом.

У ворот, выпрямившись во весь рост, стоял именно тот, о ком он так страстно мечтал. Е Цзюньшу расплылся в улыбке:

— А-Юй. — Он быстро подошел к Ли Юю.

Ли Юй посмотрел на него с извиняющимся видом:

— Прости, я опоздал.

— Не поздно, пир еще не начался, — радушно ответил Е Цзюньшу. — Я уж подумал, что ты не сможешь прийти из-за дел.

Ли Юй произнес:

— Раз я обещал, что приду, значит, приду. — С этими словами он протянул коробку, приготовленную собственными руками: — С новосельем!

— Спасибо, — Е Цзюньшу охотно принял подарок и, слегка склонившись, широким жестом пригласил: — Прошу, заходи!

Однако Ли Юй остался стоять на месте, с неловкостью глядя на друга. Цзычжоу тут же обеспокоенно спросил:

— Что случилось?

Ли Юй снова извинился:

— Мне очень жаль, но у меня есть неотложное дело, я не смогу остаться на пир.

— Вот как... — Е Цзюньшу опустил глаза, выглядя совершенно убитым. — А я так хотел познакомить тебя со своими братьями и друзьями...

Не дожидаясь ответа, он заставил себя улыбнуться и проявил понимание:

— Ничего страшного, дела важнее. Я и так очень рад, что ты нашел минутку в своей занятости, чтобы прийти и поздравить меня.

От этих слов Ли Юю стало еще совестнее. Он снова хотел извиниться, но Е Цзюньшу вовремя его прервал:

— Тебе не за что просить прощения, мы ведь друзья, не так ли? А раз мы друзья, зачем эти формальности? Ступай по своим делам, а если тебе действительно не по себе, то когда освободишься, можешь прийти и рассказать мне, как всё прошло.

Он как раз гадал, как бы побольше узнать о жизни А-Юя, и вот — повод нашелся! Улыбка Е Цзюньшу стала шире.

Ли Юй, как и ожидалось, серьезно ответил:

— Когда вернусь, я всё тебе объясню.

Е Цзюньшу прищурился от удовольствия:

— Хорошо.

Попрощавшись, Ли Юй развернулся и быстро зашагал прочь. Е Цзюньшу долго смотрел ему вслед и только потом повернул обратно. Сжимая в руках коробку с подарком, он больше не чувствовал горечи — напротив, его настроение было настолько прекрасным, что хотелось смеяться в голос.

Кхм! Надо сдерживаться. Сохранять достоинство.

Это подарок от А-Юя, и Е Цзюньшу, конечно, не собирался класть его вместе с остальными подношениями. Он быстро прошел в свой двор, зашел в комнату, поставил коробку на стол и в предвкушении открыл её.

Перед глазами предстал тушечница античной формы. Он осторожно взял её и принялся внимательно рассматривать: и материал, и сохранность, и тонкость работы — всё было на высшем уровне. Если он не ошибался, это была знаменитая дуаньская тушечница, известная своей классической элегантностью, изысканностью и естественностью. Её во всем мире величали «первой тушечницей в Поднебесной», «главой среди тушечниц» и «сокровищем среди сокровищ» кабинета ученого.

Он вгляделся в детали: узоры камня были великолепны и естественны — очевидно, работа вышла из-под руки великого мастера. Многие ученые мужи гордились бы обладанием такой вещи. Однако высококлассная дуаньская тушечница — вещь редкая, её не купишь просто так за деньги. По крайней мере, у такого богача, как Юй Маолинь, он подобных не встречал.

Дар А-Юя был поистине бесценным. Но раз это подарок от него, у Е Цзюньшу, конечно же, не поднялась бы рука вернуть его обратно. Для него чувства А-Юя были куда важнее самого камня.

— Старший брат! Старший брат!

Пока Е Цзюньшу глуповато улыбался, глядя на тушечницу, снаружи послышались крики близнецов. Он быстро убрал камень обратно в коробку, нашел надежное место и, откликаясь на зов, вышел в коридор.

— Я здесь, что случилось?

К нему по галерее неслась целая орава детей, их личики раскраснелись от возбуждения.

— Старший брат, старший брат, так трудно выбрать! Все дворики такие красивые!

Площадь нового дома вместе с дворами составляла около четырех му. Он не перемерял лично, но в купчей значилось именно столько — если и была разница, то несущественная. Поначалу это не бросалось в глаза, но теперь, когда ремонт был полностью завершен, Е Цзюньшу понял, как ему повезло. Девятьсот лянов за дом с землей, двести за работу и материалы, плюс триста лянов за полную меблировку по знакомству — получить за такую цену подобную усадьбу было настоящей удачей.

Помимо главного двора, благодаря продуманному дизайну, Е Цзюньшу выделил еще семь отдельных маленьких двориков. Это позволяло сохранить личное пространство, не отдаляясь друг от друга. Е Цзюньшу планировал отдать по дворику каждому из младших братьев, а оставшиеся два оставить для гостей.

Хоть они и назывались «маленькими» по сравнению с главным, в них было всё необходимое, просто площадь была чуть скромнее. Кроме того, построили два ряда обычных флигелей — для будущих слуг.

Сяо Шань уже выбрал себе место. Собственно, и выбирать не пришлось: учитывая, что младший брат занимается боевыми искусствами, Е Цзюньшу специально отвел участок под тренировочную площадку, так что споров не возникло.

Труднее всего пришлось близнецам — они всё шушукались и никак не могли решиться, ведь оба хотели дворик поближе к старшему брату. Цинь-гэр рядом надул губы: он тоже хотел поселиться по соседству с братом, но как старший должен был уступить младшим.

Е Цзюньшу сказал:

— Вы еще маленькие, какой бы дворик ни выбрали, сразу туда не переедете. Будете жить со мной.

В будущем, возможно, у них появятся личные слуги, а в его главном дворе было больше десяти комнат, предназначенных как раз для прислуги. Разумеется, близнецы должны были жить в комнатах прямо рядом с его спальней, которые он велел обустроить как основные.

Е Цзюньвэй повращал глазами и предложил:

— Тогда пусть в соседнем дворике живет четвертый брат!

Цзин-гэр согласно кивнул:

— Пусть четвертый брат. — И посмотрел на Цинь-гэра. Цинь-гэр, теребя пальчики, добавил: — Тогда, когда вы вырастете и съедете от старшего брата, сможете там поселиться.

Е Цзюньшу ласково взъерошил волосы Цинь-гэра:

— А ты поселишься с Лу-гэром.

Так Лу-гэр и Цинь-гэр заняли соседний двор. На самом деле до него было приличное расстояние, но раз Нань-амэ жил с ними, беспокоиться было не о чем. Места было много, а людей мало, поэтому Е Цзюньшу решил, что пока им лучше держаться кучнее. Вот когда подрастут или появится больше слуг для присмотра, тогда и разойдутся по своим углам.

Сяо Шань и Чэнхэ, как ребята постарше, получили независимые дворы. Возражений не последовало. На том и порешили, а в будущем, верил Е Цзюньшу, они сами всё мирно уладят.

Пиршество готовил Нань-амэ, а Лу-гэр, Цинь-гэр и два амэ, присланные дядей Тянем, помогали ему. Вскоре стол был накрыт. Гости остались очень довольны, беседы продолжались до самого вечера.

Первую ночь в новом доме Е Цзюньшу спал на редкость крепко. Проснувшись, он первым первым делом полюбовался подаренной тушечницей и только после этого, в прекрасном настроении, отправился умываться и делать зарядку.

Вся семья весело позавтракала, и Лу-гэр с помощниками убежал хлопотать в лавку. Е Цзюньшу остался один в огромном доме. Он потер подбородок, погрузившись в раздумья: не пора ли купить слуг? Стоило домочадцам уйти, как усадьба сразу показалась пустынной. К тому же такой большой дом нужно постоянно убирать, иначе он быстро зарастет пылью.

Впрочем, раздумья длились недолго — вскоре с шумом и гамом нагрянул Е Цзюньхао со своими дружинниками. Как и договаривались, после новоселья караванщики перебрались к ним, чтобы жить вместе и не скучать. Они оставались в столице до конца зимы, и Е Цзюньшу ни за что не хотел, чтобы они ютились на постоялом дворе. Тем более что в будущем они, скорее всего, станут деловыми партнерами.

Е Цзюньхао, посмеиваясь, сказал, что им хватит и одного общего двора, а с едой и бытом они разберутся сами. Кроме того, он вручил Е Цзюньшу сто лянов серебром в качестве платы за жилье. Когда деньги оказались в руках Цзычжоу, тот даже в лице переменился:

— Хао-гэ, ты за кого меня принимаешь?

— Эти деньги я вытребовал для тебя у парней, так что бери и не спорь. Дружба дружбой, а денежки врозь! Нас целая толпа, и живем мы тут не день и не два, а как минимум месяц.

— Вы меня еще за друга считаете? Кто это берет деньги с друзей за постой? — Е Цзюньшу всё еще наотрез отказывался принимать серебро.

— Это то же самое, как если бы мы помогали тебе чинить дом, а ты платил бы нам за работу. У тебя в последнее время такие расходы были, небось и заначки-то не осталось? Твоя лавочка хороша, чтобы повседневные траты покрывать, но тебе же еще учиться надо! Это твои честно заработанные, так что бери. В гостинице мы бы столько же отдали, а здесь куда уютнее.

— Если не возьмешь, у парней совести не хватит здесь оставаться.

Е Цзюньхао долго уговаривал его, и в конце концов Е Цзюньшу нехотя принял деньги, но поставил условие:

— Тогда пусть это будет плата за провизию. Отныне завтрак, обед и ужин будут готовиться и на вашу долю тоже.

Домочадцев у них было немного, и готовить на такую ораву было бы непросто, поэтому Е Цзюньшу решил одолжить пару поваров у дяди Тяня. Он проявил твердость, и Е Цзюньхао пришлось согласиться. Каждый пошел на уступку, и вопрос был решен.

Устроив их, Е Цзюньшу вернулся к себе во двор и увидел, как слуги Маолиня тащат вещи в комнату по соседству с его собственной.

— Что это вы делаете? — полюбопытствовал он.

Юй Маолинь, заложив руки за спину, наблюдал за переноской вещей. Услышав вопрос, он ответил как нечто само собой разумеющееся:

— Раз уж я решил переехать, то и привычные мне вещи должен перевезти. Комната рядом с твоей — отличная, как раз близко к тебе: сможем в любое время обсуждать уроки и обмениваться мыслями.

Так вот какую новость он вчера пропустил мимо ушей?!

У Е Цзюньшу потемнело в глазах. Он уже видел свое безрадостное будущее: как его будут будить до рассвета ради занятий и вытаскивать из постели посреди ночи, стоит другу внезапно додуматься до какой-нибудь теории.

Можно ему выразить протест? Он вообще-то планировал время от времени приглашать А-Юя, чтобы укреплять их чувства!

________________________________________

От автора:

Маленькая сценка.

Как-то раз старшему брату семьи Ли приспичило попрактиковаться в каллиграфии, но он обыскал всё и не нашел нужных вещей.

Ли Юй: Брат, что ты ищешь?

Ли Чанчуань: Ищу ту самую дуаньскую тушечницу, которую мы выманили у императора. Странно, куда она делась? (бормочет себе под нос) Неужели я забросил её в какой-то угол или она провалилась куда-то?

Ли Юй: ... [виновато отводит взгляд]

http://bllate.org/book/15226/1412247