Готовый перевод Stubborn Alpha and His White Moonlight: A Marriage of Convenience / Упрямый альфа и его белый лунный свет: сначала брак, потом любовь: Глава 16. Что делать, если поцеловался с другом?

Глава 16. Что делать, если поцеловался с другом?

Всю ночь Вэнь Цзысянь спал беспокойно. То и дело ему хотелось обнять Хань Чжи, причём непременно лицом к лицу, прижавшись к нему всем телом. Стоило чуть отодвинуться, как он уже был недоволен.

Хань Чжи слегка обтёр его тёплым полотенцем, чтобы тот не простудился, прибавил температуру кондиционера и уложил к себе в объятия.

Кое-как дождавшись утра, Хань Чжи открыл глаза и сразу увидел перед собой спящее лицо омеги.

Дыхание ровное, температура нормальная. Кроме всё ещё немного припухших губ, никаких отклонений.

Хань Чжи некоторое время смотрел на него, затем приложил тыльную сторону ладони к щеке, проверяя, нет ли жара, и осторожно выбрался из постели. Перед уходом не забыл подсунуть Вэнь Цзысяню подушку, чтобы было что обнимать.

Сначала он принял душ, потом спустился готовить завтрак. Сегодня на пробежку уже не успеть: солнце давно взошло, рассеянный свет отражался и расходился во все стороны. Хань Чжи надел фартук и принялся обрабатывать продукты у кухонной столешницы, но на душе было тревожно.

Интересно, как поведёт себя Вэнь Цзысянь, когда проснётся? Что ему сказать?

Нет, с его-то характером он вполне может сразу предложить пожениться.

Хань Чжи перестал работать, опёрся обеими руками о край столешницы и тяжело задумался: альфа, который воспользовался человеком и сбежал, ведёт себя безответственно. Но я ведь ещё не решил, готов ли провести с ним всю жизнь!

Да сколько они вообще знакомы? Если считать по максимуму, всего месяц. Почти ничего друг о друге не знают, а тут сразу связывать судьбы — слишком опрометчиво.

А любовь? Они что, поженятся, даже ни разу не повстречавшись как пара?!

Мысли Хань Чжи метались из стороны в сторону. Он то улыбался, то хмурился, то размахивал руками, то уныло опускал голову, разыгрывая в одиночестве перед плитой целую пантомиму. Окажись поблизости хоть один зритель, он непременно позвонил бы в психиатрическую клинику.

Ладно, по крайней мере есть одна хорошая новость: после такой ночи можно не беспокоиться, что за этот месяц не удастся набрать нужное количество показателей.

Хотя впоследствии они стали вести себя друг с другом гораздо свободнее, вначале Хань Чжи сопротивлялся, нарочно избегал близости и отлынивал от задания. Из-за этого потом приходилось изо всех сил навёрстывать ежедневную норму.

Впрочем, в последнее время Хань Чжи уже относился ко всему куда спокойнее. Даже если к концу месяца данные не будут собраны, что такого, если омега поживёт здесь ещё месяц? Он уже привык к такому распорядку и не находил его особенно тяжёлым.

У них был похожий режим дня, совпадали вкусы в еде, а Вэнь Цзысянь к тому же всегда охотно поддерживал любое его начинание. По утрам, когда Хань Чжи выходил на пробежку и пробегал под его окнами, омега непременно желал ему доброго утра. А иногда ничего не говорил, только смотрел на него с улыбкой.

Вэнь Цзысянь взял на себя небольшой уголок с цветами на балконе. Искал в интернете рекомендации по уходу, старательно поливал растения и удобрял почву, а ещё насыпал горсть зёрен на парапет, чтобы птицам было чем полакомиться.

Потом спускался вниз помогать с завтраком. Если Хань Чжи успевал быстро принять душ, они даже вместе хлопотали на кухне.

Вэнь Цзысянь просил научить его готовить что-нибудь вкусное и красивое, прилежно учился и пока не утратил интереса к новому занятию. Порой он даже не разрешал учителю Хань Чжи вмешиваться.

Тому оставалось стоять рядом и давать советы, объясняя, как лучше раскрыть аромат продуктов.

……

Похоже, такая жизнь тоже очень даже неплоха.

Хань Чжи помедлил, а потом решительно затряс головой.

Нет. Дружба — это дружба, а любовь — любовь. Нельзя просто перенести привычный способ общения на совершенно другие отношения и считать, что всё будет точно так же.

Зарегистрировать брак и получить свидетельство в соответствующем учреждении или разослать приглашения и закатить пышную свадьбу — ещё полбеды. Они ведь альфа и омега. Если поставить метку, разорвать связь будет чрезвычайно трудно.

А что, если потом выяснится, что они друг другу не подходят? Если Вэнь Цзысянь встретит того, кто понравится ему больше? Если сам Хань Чжи не сможет привыкнуть к жизни вдвоём?

Удаление метки нанесёт железе омеги непоправимый ущерб.

Слишком высока цена ошибки. Поэтому решение нужно принимать обдуманно.

Пока каша закипала, Хань Чжи достал телефон и написал пост, надеясь получить совет от пользователей сети.

#Что делать, если поцеловался с другом?

В общем, ситуация такая. По некоторым независящим от нас обстоятельствам мы с другом стали жить вместе. В быту ладим хорошо, отношения у нас самые обычные, дружеские.

Вчера вечером друг выпил лишнего, не сумел сдержать феромоны, и мы поцеловались (конечно, я тоже виноват). После этого я пошёл за подавителем.

Проблема в том, что я ему немного нравлюсь. Мы ведь всего лишь друзья, но теперь перешли границу. Что мне делать? (Сложил ладони в мольбе.) Прошу помочь без шуток, друг скоро проснётся.

Ладони Хань Чжи немного вспотели. Он пару раз обновил страницу и, к собственному удивлению, даже ранним утром быстро получил ответы.

[Колеблешься — проиграешь]: Только поцеловались? И больше ничего не было? Не верю.

[Верните мои вкусные каникулы]: Ничего страшного, сделайте вид, что ничего не произошло. У двух альф всё равно ничего хорошего не получится. Автор, не переживай, скоро всё пройдёт.

[Рыбка плывёт и плывёт]: Разве не говорят, что АА отталкиваются? На тебя другой альфа выпускает феромоны, а тебе даже не захотелось его ударить — вместо этого полез целоваться? Что это, если не любовь? Всё, я уже шипперю!

[Получено, спасибо, уже выполняем]: Стоп, с чего все выше так уверены, что речь о двух альфах? По-моему, не похоже.

Хань Чжи ответил на этот комментарий: Да, я альфа, он омега, но дело не в этом. Я сейчас сам не очень понимаю, что чувствую. Просто… ну, немного неловко. Не знаю, как теперь смотреть ему в глаза.

Прочитав его ответ, пользователи едва поверили собственным глазам.

[Закаляюсь в трудностях]: Братан, если это не главное, то что вообще главное?! Кому спектакль устраиваешь? Я чистый и невинный альфа-старшеклассник ростом сто восемьдесят. Лучше познакомь меня со своим другом.

[Колеблешься — проиграешь]: Какой нормальный альфа станет жить с омегой? Ты сам прекрасно знаешь, чего хочешь. Знаешь, что нравишься человеку, но даже дистанцию не держишь. Лицемер.

[Верните мои вкусные каникулы]: …Разочарование. Расходимся, это явно прогрев перед продажами. Скоро прикрепит корзину с товарами. Мы к тебе как к своему, а ты нас за клоунов держишь.

Хань Чжи:

— ………

В интернете одна грязь и никакой пользы. И смотреть нечего.

Он убрал телефон, отложил его в сторону и сосредоточился на завтраке.

Овощная каша с мясным фаршем тихо булькала. Рисинки размякли и почти разварились. Вкусный аромат разлился по кухне; от одного запаха становилось тепло в желудке.

Хань Чжи попробовал кашу, проверяя, достаточно ли соли, выключил плиту и приготовил стакан медовой воды. Пора было будить Вэнь Цзысяня к завтраку.

Остановившись перед дверью, он тихонько постучал: мало ли, вдруг человек занят чем-нибудь личным.

Ответа не последовало. Тогда Хань Чжи повернул ручку и вошёл.

В комнате стояла тишина. Шторы были плотно задёрнуты, на кровати виднелся бугорок одеяла: Вэнь Цзысянь по-прежнему спал.

Хань Чжи на цыпочках подошёл ближе, при свете прикроватной лампы посмотрел на его лицо, убрал прядь волос со щеки и заботливо подоткнул одеяло.

После вчерашнего чрезмерного выделения феромонов организм, конечно, должен был устать. Хань Чжи не стал его тревожить и спустился обратно.

Сев на диван, он собрался написать Хэ Сюй, но, немного подумав, сначала перевёл ей крупную сумму. Дождавшись, когда деньги будут приняты, позвонил.

— Вэнь Цзысянь до сих пор не проснулся. Это нормально?

— Сейчас ещё и половины десятого нет, — отозвалась Хэ Сюй. — В такое время даже большинство студентов ещё спят. Не волнуйся, ты просто слишком за него переживаешь.

Хань Чжи кашлянул:

— Он больной человек, конечно, я должен за ним присматривать. А вот твои слова звучат двусмысленно.

— … — Хэ Сюй понадобилось несколько секунд, чтобы осмыслить услышанное. — В каком смысле? Он тебе не нравится? Да у тебя на лице разве что не написано, что ты впервые влюбился!

— …Не выдумывай. — Хань Чжи потрогал нос. — Это он слишком ко мне липнет.

— У нас просто очень высокая совместимость. Ну, омега всё-таки. — Он вспомнил о браслетах для сбора данных и вздохнул. — Обстоятельства особые, трудно отказывать.

Хэ Сюй не стала спорить, ей уже было нечего сказать.

— Сегодня укол не нужен, достаточно после еды дать одну ампулу препарата для приёма внутрь. Он как-то упоминал мне о проблеме с железой, но в подробности не вдавался. Лучше всё-таки свозить его в больницу на обследование.

Закончив разговор, Хань Чжи посмотрел на часы и снова поднялся наверх.

Но его спальня оказалась пуста. Шторы раздвинуты, одеяло аккуратно сложено; в комнате остался лишь запах феромонов омеги, а самого омеги и след простыл.

Хань Чжи перепугался и бросился к окну.

Окно было закрыто как положено.

— Вэнь Цзысянь? — Он обошёл комнату и распахнул дверь ванной.

Никто не ответил.

К счастью, Хань Чжи быстро сообразил, что к чему. По остаточному запаху феромонов он дошёл до второго этажа и с колотящимся сердцем распахнул дверь.

…И совсем забыл постучать. В комнате как раз переодевались.

Когда Вэнь Цзысянь двигался, край одежды приподнялся. Зрение у Хань Чжи было отличное, и он сразу заметил едва различимые следы пальцев на тонкой талии.

Хань Чжи отступил на пару шагов и уставился в стену.

Нет, я что, и правда так сильно его сжимал?

Вэнь Цзысянь снял вчерашнюю одежду, переоделся в домашний костюм и повернулся к нему:

— Что-то случилось?

Он выглядел совершенно спокойным. Словно наступило самое обыкновенное утро, ничем не отличающееся от остальных.

Хотя на шее Хань Чжи до сих пор оставались засосы, которые он ему поставил.

Раз Вэнь Цзысянь сам об этом не заговорил, Хань Чжи какое-то время колебался.

— Вчера вечером…

Вэнь Цзысянь замер.

— Ты помнишь, что было? — с трудом выдавил Хань Чжи.

Вэнь Цзысянь посмотрел на него многозначительно, но отвечать не стал.

— Тогда ты был не в себе, феромоны были очень сильными, ещё просил меня поставить тебе метку, а потом мы…

Чем дальше он говорил, тем сильнее запинался. Голову так и не поднял, зато лицо постепенно покраснело.

Вэнь Цзысянь перебил его:

— Какие между нами отношения?

Хань Чжи растерялся:

— …Друзья?

Вэнь Цзысянь долго смотрел ему в глаза, затем уголки его губ чуть приподнялись.

— Это моя вина. — Он немного подумал и опустил ресницы. — Всё произошло внезапно, и я доставил тебе неудобства. Прости.

— Но мы ведь всё-таки друзья. Ты, наверное, не станешь особенно переживать из-за этого?

Хань Чжи ещё не разобрался, что происходит, и машинально согласился:

— Ну да. Друзья.

Вэнь Цзысянь больше ничего не сказал.

И что, на этом разговор закончился? Так легко? Совсем не так Хань Чжи всё себе представлял. Он даже не понимал, должен ли теперь почувствовать облегчение, и осторожно попробовал снова поднять тему.

— Знаешь, вчера вечером у тебя было лицо как у холодного и безжалостного властного гендиректора, — сказал он. — Вот прямо как у Хань Тань, когда она на совещании распекает подчинённых.

А вот в объятиях ты вёл себя до невозможности послушно.

Эти слова он проглотил, так и не осмелившись произнести вслух.

Вэнь Цзысянь вдруг сказал:

— Подойди.

Хань Чжи помедлил, но всё же приблизился, по-прежнему ничего не понимая.

— На колени, — холодно приказал Вэнь Цзысянь.

— ?

Вэнь Цзысянь некоторое время разглядывал его выражение лица, затем отвернулся:

— Ничего. Просто проверял, не мазохист ли ты.

Хань Чжи чуть не расхохотался.

http://bllate.org/book/15140/4385351