Готовый перевод After being revived as an object of universal dislike, I conquered the entire network / Возродившись объектом всеобщей неприязни, я покорил всю сеть [❤️]: Глава 5: Жертва всеобщей ненависти

В торговом центре заиграла мягкая, умиротворяющая музыка. Молодой человек в центре сцены был одет в чёрную шёлковую рубашку с идеальным драпированием и такие же чёрные повседневные брюки до середины икры. Верхние две пуговицы рубашки были расстёгнуты, открывая простое серебряное ожерелье на шее и бледную кожу груди, едва уловимо просвечивающую сквозь ткань.

Тёмная одежда ещё больше подчёркивала белизну его кожи, а в сочетании с изящным, слегка приукрашенным лицом придавала ему облик одновременно чистого и соблазнительного. Каждое его движение притягивало взгляды — казалось, он рождён, чтобы стоять под яркими софитами, в самом центре внимания.

Но едва Линь Цинъянь, держа микрофон, произнёс первую строчку песни, как из толпы раздался пронзительный, язвительный голос:

— Фальшивит, как чайка! Сваливай отсюда!

— Линь Цинъянь, как ты вообще осмеливаешься здесь появляться? Наглости у тебя хоть отбавляй!

— Ну и что, что красивый? Душа-то у тебя гнилая. Ты, блядь, не достоин быть звездой!

— Та беременная до сих пор в больнице лежит, а ты тут спокойно поёшь и танцуешь! Денег хочется, да? Совесть продал?

— Сваливай! Сваливай!

— Сваливай!

Волна насмешек, презрения и гнева нарастала, сливаясь в единый рёв, заглушавший музыку из динамиков. Всё больше прохожих останавливались, чтобы посмотреть на происходящее, кто-то доставал телефоны, снимая видео.

Линь Цинъянь, ставший мишенью для всех этих нападок, застыл на сцене. Даже грим не мог скрыть его мертвенно-бледного лица. Его покрасневшие глаза были полны испуга и растерянности, в зрачках отражались лица зрителей — теперь они казались ему страшнее любого чудовища.

Мысли в голове будто застыли, в ушах стоял гул, словно весь мир выключился.

— Не так всё… не так… — бормотал он, но его тихие попытки оправдаться тонули в новой волне оскорблений.

Даже он, с его медлительной реакцией, понял: это не спонтанная вспышка гнева. Всё было тщательно спланировано.

Ань Наньи снова выкинул свой подлый трюк. Как же это по-дурацки.

— Мне противно даже смотреть на твою рожу! — раздался особенно язвительный голос, и снизу, прямо в лицо молодому человеку, полетела закрытая банка с напитком.

Линь Цинъянь, уже погрузившийся в отчаяние, даже не пытался увернуться. Он опустил глаза, крепко сжимая микрофон, его хрупкое, худощавое тело дрожало, но он оставался неподвижным. И только когда перед ним выросла высокая фигура, перехватившая удар, он почувствовал, что падает.

Кто это был — он так и не успел разглядеть. Перед тем как окончательно провалиться в темноту, он ощутил, как оказывается в тёплых, надёжных объятиях. В нос ударил лёгкий аромат древесной сосны — странным образом успокаивающий, как прикосновение к реальности.

***

Глубокой ночью Линь Цинъянь пришёл в себя в больничной палате. Он на ощупь включил свет, и резкий поток света заставил его поморщиться. Он огляделся — вокруг никого не было. Тишина.

Обрывки воспоминаний о том, что произошло несколько часов назад, медленно всплывали в сознании. И тот, кто встал перед ним… Кто он? Линь Цинъянь не знал.

Он мучительно закрыл глаза, пытаясь не возвращаться к этим картинам. И в этот момент на тумбочке рядом с кроватью зашумел телефон, вибрируя снова и снова.

На экране высветилось множество пропущенных звонков. Большинство — от его матери. Ещё несколько — от редких друзей, Вэнь Яня… и даже Ань Наньи успел позвонить.

Заботиться он точно не звонил. Просто хотел убедиться, что зрелище получилось удачным.

Линь Цинъянь горько усмехнулся, потянулся к телефону и нажал кнопку приёма.

— Мам…

Мама, наверное, действительно переживает за него.

http://bllate.org/book/15138/1337803