Готовый перевод Qi Mo: A Life of Hardship / Ци Мо: Жизнь, полная испытаний: Глава 17

Сестрица Сяомэй продолжила:

— Мой дядя по матери рано ушёл из жизни, моя тётя в одиночку, с огромным трудом, вырастила Сяо Гуана, во всём ему потакала, и вот избаловала его — он только и думает, что стать знаменитостью, изуродовал себя до неузнаваемости. Ты же не знаешь, раньше он был очень симпатичным, самым красивым ребёнком среди всех наших родственников. А потом он наслушался, что на камеру лучше смотрится лицо размером с ладошку, и пошёл делать операцию по уменьшению скул. Потоб решил, что нос недостаточно высокий, и взялся за нос. Ещё и подбородок наращивал, и разрез глаз увеличивал, даже брови переделывал. Я теперь смотрю на него и будто незнакомого вижу — одно сплошное искусственное лицо. А чтобы на камере хорошо выглядеть, он так себя изморил голодом, прямо как наркоман! Уже тридцать лет человеку, а он всё сомнительными личностями трется! Моя тётя каждый день ждёт, что он встанет на правильный путь, женится, детей заведёт, слёз пролила уже не счесть!

Ци Мо тоже не знал, что на это ответить, мог только молчать, про себя думая, что не скажешь, будто Сяо Гуану уже тридцать, выглядит максимум на двадцать пять. И, похоже, его семья не в курсе насчёт его ориентации, но, судя по виду Сестрицы Сяомэй, она, наверное, знает. Хотя Сяо Гуан не обязательно гей, раньше Сяо Ми говорила, что многие натуралы ради карьеры тоже готовы переспать с мужчиной-инвестором или режиссёром.

Они ещё немного поболтали о произведении, которое Ци Мо сейчас писал, и после двух звонков на телефон Сестрицы Сяомэй попрощались и разошлись.

Днём Ци Мо снова сводил детей в океанариум. Хотя они уже были там однажды, ребятишки всё равно были в восторге, заново пересмотрели всех рыб во всех аквариумах, сделали кучу фотографий, и только потом вернулись с Ци Мо в отель.

Ци Мо упаковал вещи, перевёл зарплату Сяо Дай. Сяо Дай была очень хорошей девушкой, доброй, ответственной, да и рукоделием отлично владела — на телевизионной тумбе стояли поделки, которые они втроём сделали. Жаль, взять их с собой было нельзя, чемоданы и так уже лопались, пришлось сфотографировать каждую работу.

Все рыбки погибли, осталась лишь одна маленькая черепашка. Сестрица Сяомэй позвонила и настояла на том, чтобы проводить их в аэропорт, а также выразила готовность взять эту несчастную черепашку — её сыну тоже нравятся такие штуки.

Только позавтракав, они увидели, что Сестрица Сяомэй уже приехала. Та взяла за руки детей, а Ци Мо повёз чемоданы. Всего было три больших чемодана плюс рюкзак, и у каждого ребёнка за спиной был свой маленький рюкзачок. Внизу они сдали номер, служащий помог погрузить багаж в багажник, но, к сожалению, туда влезли только два чемодана, а один, поменьше, пришлось положить на переднее сиденье. Ци Мо с двумя детьми устроился сзади.

В аэропорту Сестрица Сяомэй с улыбкой сказала:

— Момо, дай сестрёнке обнять тебя!

Ци Мо с улыбкой обнял её. Сестрица Сяомэй очень ему помогла, и он был ей искренне благодарен.

Сестрица Сяомэй также обняла Юцзы и Манго, ещё несколько раз звонко поцеловала их в щёчки, оставив следы помады. Юцзы с отвращением вытер лицо, а Сестрица Сяомэй, громко смеясь, помахала им на прощание.

Ци Мо сдал багаж, получил посадочные талоны, обернулся и увидел за спиной Ци Юньсюаня. Увидев его, Ци Мо по привычке захотел сбежать, но затем подумал, чего он его боится, не станет же он его здесь насиловать!

Ци Юньсюань подошёл, с тёмным лицом схватил его за руку. Ци Мо попытался вырваться и тихо спросил:

— Что тебе надо?

Ци Юньсюань злобно прошипел:

— Тебя!

— Ты с ума сошёл, что несёшь? — Ци Мо поспешно огляделся. К счастью, никто на них не обращал внимания, только Юцзы и Манго смотрели на них снизу вверх.

— Да, сошёл! Почему ты уезжаешь? — Ци Юньсюань с покрасневшими глазами выглядел пугающе. Ци Мо почти не решался на него смотреть, опустил голову и молчал.

Видя, что тот не отвечает, Ци Юньсюань снова потребовал:

— К матери детей едешь?

Он просто хотел от них всех спрятаться! Но этого Ци Мо сказать не мог, поэтому ответил:

— Я ещё не закончил учёбу. Каникулы скоро кончатся, мне нужно вернуться в университет для регистрации.

Ци Юньсюань нахмурился:

— Какой регистрации? Регистрации брака?

Ци Мо чуть не охнул от негодования, потом произнёс:

— О чём ты? Регистрация на новый семестр.

Услышав это, Ци Юньсюань перестал допрашивать, лишь пристально смотрел на него. Спустя некоторое время он сказал:

— Мне всё равно, женат ты или нет, но после возвращения в Германию разведись. Даю тебе год, после выпуска возвращайся.

— Дядя, не ругай моего папу, — Манго поднял личико и смотрел на них, вот-вот заплачет. Он не очень понимал, о чём говорят взрослые, но видя, как зол Ци Юньсюань, наверное, испугался.

Этот человек вечно хватает за руки! Ци Мо вырвался из захвата Ци Юньсюаня, с болью в сердце подхватил Манго и вытер ему слёзы.

Юцзы же был гораздо спокойнее, своим детским голоском заявил:

— Дядя, я полицию позову!

Ци Юньсюань, не обращая на Юцзы внимания, хмуро смотрел на Ци Мо. Тот боялся, что тот может ещё что-то сделать или сказать, что напугает детей, и вынужден был умолять:

— Не будь таким деспотичным. Я знаю, ты меня ненавидишь, ненавидишь, что моя мама увела твоего отца, но разве того, что ты со мной сделал, недостаточно для расплаты?

Ци Юньсюань рассмеялся от ярости:

— Я тебя ненавижу?

Увидев умоляющий взгляд Ци Мо, он немного подумал и снова злобно произнёс:

— Раз уж ты хочешь расплачиваться, тогда быстрее заканчивай учёбу и возвращайся расплачиваться со мной. — Сказав это, он глубоко посмотрел на Ци Мо и ушёл.

Ци Мо вздохнул с облегчением. Он был до смерти напуган, думал, что не уедет, но в итоге Ци Юньсюань, лишь пригрозив, просто ушёл.

Ци Мо с детьми прошёл контроль безопасности, затем отстоял очередь на паспортный контроль. Сотрудники, увидев, что с ним двое детей, направили его на свободную полосу, проверили документы и пропустили.

Поскольку регистрация на рейс произошла довольно поздно, места Ци Мо и его сыновей оказались не рядом. С помощью стюардессы им удалось поменяться и сесть в первом ряду у иллюминатора.

Когда самолёт взлетал, Ци Мо смотрел на город в маленькое окно и думал: прощай, Имперская столица!

На протяжении всего полёта стюардессы-китаянки подходили поболтать с детьми. За эти двадцать с лишним дней в Имперской столице дети значительно продвинулись в китайском: хоть и говорили ещё мало, но понимать стали намного лучше.

Дети вели себя очень хорошо, не шумели, не капризничали. Посмотрели немного мультиков, а затем проспали до самого Мюнхена.

Пройдя паспортный контроль, получив багаж и выйдя из аэропорта, Ци Мо сразу почувствовал холод. Он поспешил открыть чемодан, достал куртки для детей и для себя. Разница в температуре между Имперской столицей и Мюнхеном была градусов в десять.

С таким количеством багажа и двумя детьми ехать на метро было бы слишком сложно, поэтому Ци Мо вызвал такси на семь мест. Вскоре подъехал бежевый мерседес, водитель-турок открыл багажник и помог Ци Мо погрузить чемоданы.

Машин на дорогах было мало, и они быстро добрались до съёмного жилья. Выйдя из такси, водитель снова помог выгрузить вещи. Ци Мо поблагодарил, оплатил поездку и дал чаевые, водитель поблагодарил и уехал.

Ци Мо ключом открыл ворота во двор, по одному перетащил чемоданы к двери дома, затем открыл дверь. Ни Джоди, ни Виолетты дома не было. Мать Джоди всё ещё держалась в больнице. За это время она позвонила Ци Мо всего один раз, голос её звучал очень подавленно, видимо, у неё там тоже хватало проблем.

Разбирая вещи, Ци Мо неожиданно обнаружил в детских рюкзачках два красных конверта, в каждом по две тысячи юаней. Он предположил, что это от Сестрицы Сяомэй, и сразу же написал ей:

[Спасибо, Сестрица Сяомэй, за красные конверты детям. А я в этот раз в Имперской столице не дал красный конверт вашему малышу, мне очень неловко.]

Отправив сообщение, Ци Мо продолжил уборку. Ответ от Сестрицы Сяомэй пришёл только после обеда:

[Ты дал мне слишком большой процент. В дальнейшем хватит соотношения двадцать на восемьдесят.]

Это действительно было в её характере — в денежных вопросах всё заранее обговаривать чётко, чтобы потом не возникало споров и конфликтов.

За эту поездку в Имперскую столицу, помимо авторских отчислений за роман, доход от двухмесячной работы в съёмочной группе составил около пятидесяти тысяч до вычета налогов, но и расходы были немалые: аренда апартаментов, няня для детей, процент для Сестрицы Сяомэй. Ци Мо подумал, что в будущем, если ему снова предложат сценарий, он напишет и сразу продаст — так и доход будет, и не придётся возвращаться на родину. Ему очень хотелось продолжать идти по пути сценариста. Раньше он писал романы только чтобы содержать семью, но работа в съёмочной группе показала ему, как интересно видеть, как актёры играют по написанному им сценарию.

http://bllate.org/book/15113/1334963