Готовый перевод We're going to ruin love / Мы разрушим любовь 💙 [Завершено]: Том1. Глава 4. Подпольная встреча. Часть 1

Даже вернувшись с первого свидания, настроение Ури было не из лучших. Не то чтобы время, проведённое с Миджи, было неудобным или неинтересным. Просто её слова продолжали крутиться у него в голове.

Для Ури, который хотел познать любовь, получение права называться «Возлюбленным» было подобно чуду. Однако им можно было наслаждаться всего лишь год. Если за это время не встретишь любимого человека, то придётся прожить остаток жизни, не зная, что такое любовь.

И вот, оказывается, столько людей любят, независимо от отбора Возлюбленных. От мысли, что кто-то с лёгкостью обладает тем, о чём он сам мечтал всю жизнь, наполняло его чувством безысходности и гневом. Неужели только Ури один жил, ничего не зная и будучи наивным? Ури чувствовал себя дураком.

Расстроенный Ури вышел на террасу и взял в рот сигарету. Для Ури было редкостью курить по собственной инициативе.

— Со Ури. Почему ты здесь куришь? — с приветствием обратился к нему Джин. Ури повернул голову, выдохнул длинную струйку дыма и убрал сигарету ото рта.

— Да так. Ты с работы?

— Угу. Разве ты не говорил, что у тебя сегодня свидание?

— Ага.

— И как прошло? Понравилась?

Поведение Джина, который выглядел так, будто случилось что-то забавное, не понравилось Ури. Почему, спрашивается?

— Да так, нормально.

Джин, шлёпая ногами, подошёл и уселся рядом с Ури. Тогда Ури затушил сигарету в пепельнице, растирая её.

— Видимо, не очень?

— Не знаю. Не могу понять.

— Что?

— Вот эту любовь. Разве её можно почувствовать, обменявшись всего парой фраз?

Джин, казалось, подумав, приоткрыл рот, но тут же закрыл. Ури пристально посмотрел на него и спросил:

— Эй, Ый Джин.

— Ага?

— Ты от меня чего-нибудь ещё скрываешь?

— С чего вдруг ты спрашиваешь?

— Да или нет. Просто ответь на это.

— Да что может быть?

— Пообещай мне одну вещь.

— Какую?

— Не лги мне больше. Не делай из меня дурака.

Услышав слова Ури, Джин охотно кивнул.

— Обещаю.

Когда Ури протянул мизинец, Джин протянул руку и зацепился своим мизинцем. И их руки естественным образом притянулись друг к другу, соприкоснувшись большими пальцами.

— Так как же прошло сегодняшнее свидание? Расскажи-ка.

Отношение Джина, которому было любопытно свидание с другим человеком, почему-то раздражало Ури, и он стал ворчать, намеренно показывая дурной характер.

— Да вроде, хорошо.

— Значит, следующее свидание тоже с этой девушкой?

— Мы с ней совпали по очкам в прошлый раз в беседе. Насчёт следующего раза — не знаю.

— Очки ставят?

Выражение лица Джина исказилось. И, покачав головой из стороны в сторону, он продолжил:

— Теперь я понимаю, почему ты так думаешь.

— О чём?

— Очень уж должно волновать свидание с человеком, подобранным по очкам. Дошло до того, что даже день для секса, наверное, будут назначать по гороскопу.*

П.п.: 사주팔자 [sajupalja] — досл. «четыре столпа судьбы»; корейское выражение, означающее предопределённость судьбы по дате рождения.

— Наверное, так и будет?

Услышав безразличный ответ Ури, Джин вскрикнул от неожиданности и переспросил:

— Что будет?

— Вроде как, нельзя свободно делать что хочешь, даже в период общения. Говорят, назначают даты с партнёром по общению.

Джин, выглядевший так, будто это не укладывалось в голове, сначала не мог вымолвить ни слова, а потом лишь фыркнул:

— …Эй, у тебя сигареты осталась? Дай-ка мне одну.

Ури достал из кармана сигарету и протянул её. Джин, ловко прикурив, продолжил:

— Со Ури.

— М?

— Я понимаю, что твоя ситуация отличается от моей, и ты чувствуешь давление, это понятно… Но, честно говоря, когда влюбляешься, не происходит ничего особенного. Не то чтобы мир вдруг становился розовым или раздавался колокольный звон.

Ури почувствовал, будто Джин его презирает, и затаил обиду.

— Да, тебе хорошо, ты много раз влюблялся.

— Да нет, я не об этом… Эх. Так значит, тебе не понравилась девушка, с которой ты был сегодня на свидании?

— Я же говорю, не знаю, что значит «понравилась или не понравилась». Госпожа Миджи, кажется, хороший человек. Красивая и…

— Ого? Красивая была…? Видимо, понравилась? А?

Джин, словно он сам родил и вырастил Ури, смотрел на него с одобрением, обнял за плечи и похлопал по спине.

Но для Ури, который теперь познал поцелуй, даже такая дружеская хватка за плечи ощущалась как объятие. Даже мимолётное прикосновение к Джину вызывало мурашки по всему телу. Ури сгорбил плечи, стараясь изо всех сил отдалиться от него.

— Полученные от меня знания пригодились?

Почему-то чувствуя обиду, Ури надулся и проворчал:

— Не знаю. Я тоже. Надо же помнить.

— Что, уже всё забыл?

Что будет, если сказать Джину прямо сейчас, что всё забыл? Появится ли возможность снова обнять и поцеловать его? Пока Ури медлил, Джин заговорил первым:

— Что? Правда забыл? Может, опять тебя поучу?

— Не надо, — сказал Ури, сбросив руку Джина. Казалось, он шатался от каждого слова и действия Джина.

— Эй, Ый Джин.

— М?

— А как ты понял, что любишь кого-то?

— Что такое, тебя учили мастурбировать, а такому не научили?

— Нет, ну сказали, есть такие симптомы, как учащённое сердцебиение и постоянное желание видеться… Честно, не верится, что можно влюбиться, просто несколько раз поболтав. Я думал, для этого нужно что-то… что-то более грандиозное.

— Со Ури, я же говорю, ты слишком серьёзно относишься к любви.

Отношение Джина, говорившего так, будто это ерунда, казалось обманом. Вне себя от ярости, Ури сам не заметил, как повысил голос.

— Для меня это серьёзно, понятно? Тебе хорошо, ты можешь чувствовать это каждый день, потому и не понимаешь.

— Эй, Со Ури.

— У меня всего лишь год. Если я не полюблю за это время, мне придётся прожить остаток жизни как человек, больше ничего не чувствующий. Одиноко и печально состариться и умереть, понимаешь? Раньше я думал, что даже если так случится, то можно стареть, просто гуляя с тобой, но ведь это не так. У тебя же всё будет. Ты снова влюбишься в кого-нибудь… — Ури говорил дрожащим, прерывистым голосом и замолк.

Неужели он чувствовал какую-то предательскую обиду на Джина? Он не мог понять, почему был таким капризным. Однако чем больше он думал, тем сложнее и запутаннее становилось у него на душе, и он не мог это контролировать.

Джин, который сидел молча, сконфуженно улыбнулся и осторожно начал говорить:

— Да... У нас с тобой разные ситуации.

— М-да...

Не из-за чего было злиться. Смущённый Ури крепко сжал губы.

— У меня не было такого, чтобы я серьёзно задумывался, как ты, симптом это любви или нет, влюблён я сейчас или нет. Кажется, я просто как-то естественно это понял. Ах, значит, я люблю этого человека.

— Естественно?

— Ага. Как ты и сказал, хочется постоянно видеться с этим человеком, постоянно думаешь о том, что с ним было. Ну, наверное, такие симптомы и были. Но я понял это, даже не анализируя их.

— Как это просто понять?

— Эй, подумай. Разве люди в прошлом влюблялись, посещая уроки, как ты? Это просто инстинкт. Если ты сейчас не понимаешь, то потому что ты ещё ни в кого не влюбился.

— Но любовь в прошлом...

А не была ли любовь, не дозволенная Эруа, чем-то иным? Сколько бы Джин ни любил, нельзя было верить всему, что он говорил.

— Я понимаю, что ты торопишься, но чем больше торопишься, тем больше нужно сохранять спокойствие. Иначе только больше запутаешься.

— Значит, у тебя тоже так было?

— Что?

— Ты же говорил, что любил. У тебя тоже так было, когда ты любил? Хотелось постоянно видеть этого человека, думать о нём...

Выражение лица Джина на мгновение застыло. В его задумчивых глазах отразился лунный свет. Вместе с его глубоким вздохом длинная струйка сигаретного дыма растворилась в воздухе.

— Ну... Было.

— Можно спросить, кто это был?

— Это был человек, рождённый в районе Отступников. Она была на два года старше меня, но с первого взгляда я не мог отвести от неё глаз. Хотелось быть рядом, стать ближе.

Для Ури это был первый раз, когда он слушал чью-то историю любви из первых уст. До этого он лишь читал интервью Возлюбленных в газетах.

— Я признался, что она мне нравится, и мы немного встречались... Но потом всё как-то неопределённо закончилось.

Удивившись несколько бессмысленной развязке, Ури переспросил, что же случилось. Тогда Джин с горькой улыбкой пробормотал:

— Со стороны я ведь выгляжу как двуличный человек*. Пользуюсь всеми благами, которые можно получить в Соджоне, а там, в районе Отступников, притворяюсь Отступником. С её точки зрения я, наверное, казался тем, кто и не останется с ней в районе, — человеком ни то ни сё. Наверное, я не казался ей надёжным. Если подумать, возможно, это была просто безответная любовь с моей стороны.

П.п.: 박쥐 새끼 [bakjwi saekki] — досл. «детёныш летучей мыши»; ругательство, которым называют двуличного, беспринципного человека, меняющего сторону в зависимости от выгоды.

— Значит, только ты один любил?

— Ну не знаю... Не знаю, что было у неё на душе.

Ури пристально смотрел в глаза Джина, вспоминавшего прошлое. Они почему-то казались печальными. Глядя на такого Джина, сердце Ури тоже тяжелело.

— А сейчас как?

— Сейчас всё в порядке. Эй, Со Ури.

— А?

— Ты же думаешь, что твоя открытость в проявлении чувств — это твоя слабость? Ты же говорил, что из-за этого не выберут Возлюбленным.

— ...А? Да.

— А я думаю, что как раз из-за этого тебя и выбрали. Я тоже потому хотел с тобой дружить.

Ури лишь моргнул, услышав неожиданные слова Джина. Он хотел спросить «почему?», но почему-то не мог легко разомкнуть губы.

— Люди в Соджоне ведь стараются не проявлять эмоции. В детстве это меня даже пугало. Не понимал, что у них на уме, иногда они даже не казались людьми. Но ты был не такой. Ты плакал, когда было грустно, и смеялся, когда был счастлив. Поэтому с тобой было комфортно.

От слов Джина лицо Ури стало горячим и закололо, словно он сидел перед костром.

— Любовь лучше даётся искренним людям. Тем, кто не прячет свои чувства и не убегает от них.

Ури стало неловко смотреть на лицо Джина, и он низко опустил голову. Настроение было странным. Казалось, перехватывает дыхание, как после бега, и он глубоко вдохнул. Его грудь высоко поднялась и медленно опустилась.

— Так что не волнуйся. Со Ури, у тебя всё получится.

Большая ладонь Джина коснулась макушки Ури. Его рука, беззастенчиво взъерошивающая волосы, почему-то казалась той, что ворошит всё внутри.

Ури не смог ничего ответить и, затаив дыхание, поднялся и зашёл в дом.

— Эй, куда ты?!

Сердце забилось ещё быстрее от голоса Джина, доносившегося издалека. Ури поспешил в свою комнату и запер дверь. Оставшись один, он наконец выдохнул, выпуская тяжёлое дыхание.

С каждым выдохом сердце сжималось снова и снова. Казалось, все чувства обострились. Ури быстро сложил руки и начал молиться:

— О, Эруа, позволь мне обрести благородную любовь...

Сквозь молитву в мыслях всплыло лицо Джина. Казалось, он снова и снова трогает его волосы. Макушка горела. Ури крепко зажмурился, молясь, чтобы избавиться от мыслей о нём. Но бешено стучащее сердце не желало успокаиваться.

— Позволь мне обрести благородную любовь...

Казалось, он начинает понимать слова, сказанные Джином только что.

Эти чувства — «Мне нравится этот человек».

http://bllate.org/book/15043/1354104