Готовый перевод Rogue / Бесстыдник [Завершено] 💙: Глава 68

Чан Бом на руках отнёс Ивона в спальню. Уложив его на кровать, он направился в ванную, где смочил полотенце в тёплой воде, и принялся осторожно обтирать его особенно бледное лицо, всё ещё отходившее от алкоголя. Ивон надулся и снова стал его отчитывать:

— Вы же обещали, что больше так не будете.

— Понял. Прости.

Хм. Надо будет утром, посмотрев на обстановку, притвориться, что это был сон. Иначе, казалось, Ивон будет ругать его до тех пор, пока Чан Бом снова не напортачит.

Но ему действительно нужно было усмирить свою вспыльчивость. Было очевидной ошибкой хоть на мгновение терять голову, когда он был с Ивоном.

Как ни крути, но первый удар нанёс он, так что ситуация была такой, что никого не должно удивить, если нагрянут бандиты под видом охранников и станут угрожать. Даже если бы клуб отреагировал в рамках закона, визита в полицию было бы не избежать.

В последнем случае, по крайней мере, для Ивона это не было бы опасно, и на этом можно было успокоиться, но всё равно было бы неприятно. Он и так уже ухаживал за больным членом семьи, а тут ещё пришлось бы просить его присматривать за своим возлюбленным.

Он вообще не имел понятия, как обычные люди справляются с такими ситуациями, не прибегая к насилию.

Вероятно, они решают это с помощью так называемого «разговора». И именно это было качеством добропорядочного гражданина, которое Чан Бом должен был теперь в себе взращивать. Даже сам подумав об этом, Чан Бом фыркнул и иронично усмехнулся.

Добропорядочность. У меня?

С тех пор как он встретил Ивона, ему пришлось разом делать то, чего он никогда в жизни не делал, и это ему не совсем давалось. Казалось, с каждым днём становилось всё труднее.

Даже когда Ку Минги устроил скандал в мясном ресторане, где работал Ивон, он лишь подумал, что должен помочь, но не злился. Однако сегодня его взгляд помутился от ярости, и он потерял контроль над своими действиями.

Чан Бом, сам не заметив, как снова принялся гладить щёку Ивона, погрузившегося в глубокий сон, пробормотал:

— Похоже, я спятил из-за тебя.

Чо Тэюн словно в воду глядел. Если бы он не сошёл с ума, не было бы никаких причин притворяться нормальным человеком, которым он не был, и становиться дурачком для Ивона.

Чан Бом склонился над Ивоном и поцеловал его. Тёплое, тихое дыхание, просачивавшееся сквозь слегка приоткрытый рот, щекотало ему губы. Ивон был красивым, даже если просыпался с заспанными глазами и сальными волосами, и даже звук его дыхания во сне был милым.

Внезапно низ тела Чан Бома стал горячим; он крепко зажмурился и сдержал ругательство. В последнее время его член реагировал более чувствительно, чем у похотливого подростка, и это его смущало.

Чан Бом потёр лоб, на котором выступила холодная испарина, и издал стонущий звук.

Нет, это не просто возбуждение…

Он хотел любить его. И ему хотелось того чувства удовлетворения, которое он испытывал всякий раз, когда Ивон с радостью принимал его член. В такие моменты он чувствовал на своей коже интенсивность любви, которую Ивон изливал на него, даже без лишних слов. Это было желание более сильное, чем просто сексуальное влечение.

Я и вправду как какой-то извращенец.

Теперь, казалось, ему хотелось обнять Ивона, каким бы тот ни был. Даже если бы тот устал от него и постоянно вёл себя равнодушно и грубо, он, вероятно, всё равно казался бы ему бесконечно милым. Даже если бы тот хныкал, что не может встречаться с таким бандитом, как он, и это казалось бы ему милым, он не был уверен, что сможет достойно отступить.

Это желание подпитывало его капризы и импульсы. Сам не осознавая того, Чан Бом произнёс приглушённым голосом:

— У Ивон. Просыпайся.

К чёрту воспитание; даже если придётся будить его ото сна, ему нужно прямо сейчас заняться с ним любовью.

Он взял его за узкий подбородок и довольно сильно потряс, но Ивон не подавал никаких признаков жизни, словно был мёртв. Его лицо, ставшее настолько бледным, что казалось прозрачным, видимо, уже освободилось от хмеля, но, похоже, он свалился от усталости. Это было неудивительно, учитывая, что он танцевал и веселился в этой суматохе целых два часа.

— …Ладно. Спи уж.

Если он разбудит его сейчас, похоже, того прорвёт на слове «аджосси», так что, пожалуй, лучше так.

Чан Бом расстегнул брюки Ивона и стянул их вместе с трусами до колен. Затем поднял его ноги, согнув их в коленях, так что они коснулись плеч.

Обнажились яички умеренного размера и покрасневшая промежность, которая, казалось, никогда не утихнет. Ниже виднелось отверстие, созревшее и легко раскрывающееся даже от малейшей стимуляции. Чан Бом торопливо расстегнул брюки своего костюма и вытащил свой член, твёрдый, как сталь.

Он выдавил лубрикант, стоявший на прикроватном столике, и тщательно смазал внутреннюю часть отверстия Ивона, а оставшееся нанёс на свой член. Приставив свою пылающую, пульсирующую уретру ко входу, он медленно втолкнул его внутрь.

Отверстие туго растянулось. Ивон, исказив своё бледное лицо, издал хныкающий стон:

— Ым…

Чан Бом погладил его нахмуренный лоб и продолжил входить. Неясно, чувствовал ли он во сне, как внизу становилось всё более неудобно, но Ивон стал ёрзать с несколько раздражённым выражением лица. Тем не менее, он принял член Чан Бома до конца.

Чан Бом, обхватив согнутые в коленях ноги Ивона, стал неглубоко толкать его отверстие. Он медленно увеличивал темп, ритмично двигая бёдрами, отчего Ивон начал прерывисто дышать.

На его бледном лице начал проявляться румянец. Стоны стали интенсивнее. Хотя он был без сознания, его тело понемногу начало наслаждаться приятными ощущениями и он дёргался, сжимая дырочку. Затем, словно испытывая лёгкий оргазм, он затрепетал своими длинными ресницами.

Возможно, это разбудило его, потому что Ивон медленно открыл глаза. Его затуманенный, полусонный взгляд скользнул по Чан Бому, и он издал удивлённый вздох.

— Хм-м?

Чан Бом, почему-то обрадовавшись, ухмыльнулся и спросил:

— Из-за меня проснулся?

И затем, уже не стесняясь, он оттянул бёдра и с силой вогнал свой член внутрь. Ивон, ахнув, вздрогнул и застыл. Кажется, он наконец пришёл в себя; шокированный охватившим его наслаждением, он широко раскрыл глаза.

Чан Бом продолжал непристойно трахать его, пока взгляд Ивона не стал мутным.

В отличие от бесстыдных действий его низа, движение его руки, отводящей волосы Ивона, было нежным. Чан Бом поцеловал Ивона и нагло сказал:

— Продолжай спать.

— Ахнг… Но как я могу, когда вы…!

Ивон проворчал с выражением лица, словно даже получаемое наслаждение было для него досадным.

— Ахнг, нгх, ха! Пе-рестаньте. Я же сказал, что хочу ещё поспать.

В такие дни, как сегодня, было понятно, что он всё время, пока Чан Бом будет в него входить, будет сонно капризничать и ёрзать, поэтому тот действительно собирался сделать всё понежнее, пока Ивон спит. Но раз уж он разбудил его, оставалось только доставить ему удовольствие и снова усыпить.

Чан Бом стащил с Ивона брюки и трусы, всё ещё зацепившиеся за колени, и сказал:

— Скоро закончу.

Затем он широко раздвинул его ноги, ухватив под коленями. Желая кончить так быстро, как обещал, он без колебаний принялся глубоко и быстро погружать свой член в его сочную дырочку, одновременно бесстыдно ухмыляясь, словно хулиган.

— Если ты так устал, тогда сотрудничай со мной. Я не дам тебе уснуть, пока не кончу.

— …

Ивон, который с надутым видом смотрел на Чан Бома, крепко сжал губы, словно пытаясь сдержать стоны, которые рвались наружу, подобно икоте. Его обиженное лицо было таким милым, что у Чан Бома заныло сердце.

Казалось, Ивон уловил его настроение, потому что он изо всех сил сохранял суровое выражение лица, резко повернулся на бок, высвободив свою ногу из рук Чан Бома, и Чан Бом чуть не расхохотался.

Всё ещё будучи соединённым с ним снизу, Чан Бом лёг на Ивона сверху, нежно откинул его чёлку за ухо и спросил:

— Хочешь, сделаем «ножницы*»?

П.п.: это не те ножницы, о которых вы могли подумать. 가위치기 [ga-wi-chi-gi] — «ножницы», сексуальная поза. В мужском сексе так называют боковую позицию, когда партнёры лежат рядом, перекрещивая ноги, как лезвия ножниц, а проникновение происходит сбоку. В BL эту позу часто описывают как более «нежную» и спокойную, позволяющую двигаться мягче и держать партнёра ближе.

Это была поза, в которой Ивон скорее был искусен, чем которая ему нравилась. Ответа не последовало, но и сопротивления тоже не было, поэтому Чан Бом поцеловал его напряжённую щёку и уверенно устроился в привычную позицию.

Ивон сам начал двигать бёдрами, без необходимости Чан Бому делать это. Его стройная талия изящно изгибалась под задранной футболкой. Каждый раз, когда выступали тонкие мышцы его узкой талии, это выглядело сексуально.

Чан Бом ласкал умело двигающиеся ягодицы Ивона и издал глубокий стон.

— Теперь у тебя действительно хорошо получается.

Это было так восхитительно, что он, вероятно, не заметил бы, если бы его член сломался.

Нравилось ли это ему самому? У Ивона, как всегда, когда его захлёстывало возбуждение, увлажнились уголки глаз. Тем не менее, даже его упорное сдерживание криков казалось милым. Это был момент, когда он окончательно убедился, что действительно безумно влюблён в него.

Чан Бом, уперев руки в матрас, стал входить в него с той глубиной и силой, которые нравились Ивону. Ивон повернул голову и уткнулся лицом в подушку, подавив крик.

— Ы-ым. Нгх, м-х…

Вопреки тщетным попыткам подавить стоны, движения его бёдер стали ещё более энергичными.

http://bllate.org/book/15034/1329211