Готовый перевод Dirty Marriage / Грязный брак: Глава 2

Чхве Ходжин уже собирался сделать шаг вперед, но помедлил и оглянулся. Хваён жестом указал на Ким Сынпиля. Казалось, он отдавал приказ. Его манера была естественной, привычной, в ней не было ни капли колебаний.

Затем взгляд Хваёна встретился со взглядом Чхве Ходжина — прямо, глаза в глаза.

Выражение лица Чхве Ходжина стало сложным, прежде чем он продолжил путь. Хваён последовал за ним.

Шаг.

Как только они отошли, к Ким Сынпилю поспешно приблизился мужчина с неловким выражением лица.

— ...Менеджер, я пойду приготовлю кофе.

Вообще-то, это не входило в обязанности Ким Сынпиля. Тем не менее, Сынпиль любезно ответил подошедшему сотруднику:

— Все в порядке. Я и сам как раз собирался выпить чашечку, раз уж только что вернулся. Иди, заканчивай свои дела.

Как и обещал, Ким Сынпиль приготовил три чашки кофе. Одну он оставил на своем столе, а две другие понес к переговорной, постучав в дверь.

Тук-тук.

Закрытая дверь вскоре открылась, и Чхве Ходжин отступил назад. Войдя, Ким Сынпиль поставил чашки с кофе перед Чан Тэджу и Хваёном. Хваён взял чайную ложку, опустил её в чашку и неспешно помешал.

— Там есть сахар?

— Три ложки, — ответил Ким Сынпиль.

Взгляд Чан Тэджу метнулся в их сторону. Хваён, по-прежнему глядя на Сынпиля, добавил:

— Вы точно знаете мой вкус. Спасибо.

— Надеюсь, вам понравится.

С этими словами Ким Сынпиль прошел мимо Чхве Ходжина и вышел наружу. Теперь в комнате остались только трое.

Обернувшись после того, как закрыл дверь, Чхве Ходжин посмотрел на профиль Хваёна, который спокойно сидел на диване. Его утонченные черты и фарфоровая кожа мягко сияли. Слегка приподнятые уголки глаз, словно тщательно вылепленные мастером, и морщинки, появляющиеся при улыбке, вероятно, притягивали к себе немало альф.

Ходжин пришел к выводу, что слухи, которые он слышал, были абсолютно правдивы. Развращенный Хваён не знал меры, им двигали материальные желания, он погряз в роскоши и повелевал другими одним движением пальца. Чхве Ходжину казалось, что он только что воочию убедился в правдивости одного из таких слухов. Но причин показывать это не было.

— …

Хваён вынул ложку, которой помешивал кофе, и поднял чашку, обхватив её ладонями. Под пристальным взглядом Чан Тэджу он чувствовал, что должен что-то предпринять.

Прежде всего, самым трудным для Хваёна было вообще попасть в это место. Но ведь не то чтобы он не мог сюда прийти, верно? Он был третьим сыном председателя Пэк Мингуна. И он должен был выйти замуж за Чан Тэджу. Какой бы предлог он ни использовал, у Хваёна было предостаточно способов встретиться с Тэджу.

Он уже решил, что скажет при встрече. Он лишь раздумывал, как преподнести это подобающим образом, не вызвав подозрений у Чан Тэджу.

— Кофе превосходный.

Хваён поставил чашку и посмотрел на Чан Тэджу. Тот всё еще наблюдал за ним холодным взглядом. Вероятно, он пытался разгадать истинную причину визита Хваёна. Успокаивая учащенно бьющееся сердце, Хваён заговорил:

— Я пришел завершить разговор, который мы начали в прошлый раз. Но можем ли мы поговорить наедине? Это ведь частное дело, не так ли? Брак...

Говоря это, Хваён указал пальцем на Чхве Ходжина, стоявшего позади него. Этот жест явно означал: «Выставь его».

Взгляд Чан Тэджу, в свою очередь, задержался на кончике вытянутого пальца Хваёна. Аккуратно подстриженные ногти выглядели мягкими и нежными, не знавшими тягот жизни. Монотонный голос Чан Тэджу прозвучал в тишине:

— Выйди. Он не похож на того, кто способен поймать мышь. Нет, он, вероятно, не смог бы задеть даже мышиную тень.

— Слушаюсь.

Чхве Ходжин повернулся, чтобы уйти. Обычно, когда приходил посторонний, обязанностью Ходжина было оставаться рядом с Чан Тэджу. Но даже ему Хваён не казался ни малейшей угрозой. Он не выглядел способным причинить Чан Тэджу какой-либо вред, даже если их оставить наедине.

Когда Чхве Ходжин взялся за дверную ручку, Хваён в его глазах выглядел как заблудившийся олененок — бестолковый и мечущийся туда-сюда, не понимающий, где оказался.

Щелк.

Дверь закрылась, и Чан Тэджу, словно по привычке, взял со стола сигарету. Когда он сжал в руке зажигалку Zippo, до его ушей донесся голос Хваёна:

— Тэджу.

Чан Тэджу, собиравшийся прикурить, повернул голову. Хваён опустил веки, словно в раздумьях, отчего под его глазами легли слабые тени. Затем на его губах заиграла улыбка.

— Ты окажешь мне одну услугу?

— Ты пришел сказать, чтобы я передумал насчет брака?

Хваён проследил взглядом за тем, как Чан Тэджу разломил сигарету пополам и бросил её в пепельницу. Если подумать, на семидесятилетии своего отца Хваён действительно просил его пересмотреть вопрос о браке.

— Нет.

Хваён склонил голову, собираясь что-то добавить. Но на этот раз голос Чан Тэджу прозвучал быстрее:

— Ладно, и что ты предлагаешь взамен?

Губы Хваёна, которые были приоткрыты, на мгновение сомкнулись, пока он быстро вел расчеты. Разве Чан Тэджу уже не склонялся к согласию? В его манерах сквозило высокомерие — мол, нет ничего, чего бы он не мог сделать, — однако он наверняка взвесит, принесет ли просьба Хваёна ему реальную пользу, прежде чем решит её выполнить.

— Если ты сначала окажешь мне услугу, я отплачу тебе так, как тебе будет угодно.

— Звучит интригующе. Ты что, собираешься использовать меня как какого-то наивного дурачка?

Обычно, когда Чан Тэджу говорил подобным тоном, люди вздрагивали, терялись и склонялись еще ниже. В прошлом Хваён ничем от них не отличался. И результат был катастрофическим. Хваён не сумел защитить ничего из того, что ему было дорого. Он потерял даже свою горячо любимую мать. Поэтому теперь Хваён намеревался принимать решения, в корне отличные от прежних.

— Если тебя это не устраивает, я пойду в другое место. Я пришел сюда, думая, что ты выслушаешь, но, кажется, ошибся адресом.

— …

Впервые Чан Тэджу не нашелся что ответить. Хваён казался избалованным, упрямым молодым господином, закатывающим истерику. И всё же, учитывая, что тот проделал такой путь, Тэджу решил, что можно и выслушать, в чем заключается эта услуга.

— Валяй, говори.

Хваён, который уже начал было шевелиться, словно собираясь встать, снова перевел на него взгляд.

— К твоему сведению, у меня больше денег, чем у тебя.

Даже произнося это, Чан Тэджу не забыл напомнить Хваёну о своем статусе. Подтекст был ясен: даже не надейся предложить деньги в качестве платы.

— Понял.

Глаза Хваёна сощурились в мягкой улыбке, будто это не было для него проблемой.

— То, о чем я хочу тебя попросить...

На протяжении всего краткого объяснения Хваёна Чан Тэджу лишь молча наблюдал за ним.

...Тук-тук.

Вскоре в дверь постучали. Вошел Чхве Ходжин.

— Срочное сообщение от «Хён Констракшн».

Ходжин мельком взглянул на сидящего на диване Хваёна, тщательно подбирая слова из-за его присутствия.

— Я закончил.

Хваён встал, выпрямившись. Его чашка кофе осталась нетронутой после первого же глотка. Он сунул руку в карман пальто. Проходя мимо дивана, он посмотрел сверху вниз на Чан Тэджу, который сидел во главе и как раз тянулся за сигаретой.

— Вот.

Хваён протянул листок бумаги, который достал из кармана своего белого пальто. Он был сложен в несколько раз и по размеру не превышал ладонь. Края были загнуты, а сама бумага — измята.

На лице Чан Тэджу не отразилось ни малейшего интереса. Однако, пока тот хранил молчание, не произнося ни слова, Хваён помахал листком. Тот затрепетал в его руке.

— Тэджу, посмотри это наедине.

В обсидиановых глазах Чан Тэджу мелькнул блеск. Он взял бумагу пальцами, в которых держал сигарету, и Хваён повернулся, чтобы уйти. Чхве Ходжин потянулся к дверной ручке, собираясь отойти в сторону.

— О, менеджер Чхве Ходжин.

В тоне Хваёна, позвавшего Ходжина, прозвучало нечто странно многозначительное.

— Пальто Тэджу у меня в комнате. Не могли бы вы прислать кого-нибудь забрать его?

При упоминании пальто Чхве Ходжин вспомнил тот момент. Разве не сам Чан Тэджу набросил его на плечи Хваёна?

— Понял. Я пришлю человека.

— И пока будете забирать пальто... — Хваён не закончил на этом. — Уберите все вазы в моей комнате.

— Простите?

Ходжин взглянул через плечо Хваёна. Чан Тэджу как раз просматривал страницы листка.

— В них живые цветы, так что их будет легко узнать.

Чхве Ходжин пока просто кивнул. Это было несложное задание: отправить кого-то забрать вещи Чан Тэджу и заодно разобраться с этим. Ничего трудного.

— Я позабочусь об этом.

— Тогда я пойду.

Ходжин открыл дверь, и Хваён выскользнул наружу, затерявшись в толпе занятых работников.

Шорох. Чан Тэджу опустил смятую бумагу, которую читал. Никто никогда не вручал ему подобных документов. Бумаги всегда были хрустящими, заполненными аккуратным текстом, подшитыми в чистые папки и поданными с осторожностью и опасливыми взглядами.

Подошел Чхве Ходжин и доложил:

— Президент Пак из «Хён Констракшн» говорит, что примет условия, которые мы предложили ранее.

— Избавил меня от хлопот с личным визитом.

Щелк. С лицом, полным недовольства, Чан Тэджу поднес зажигалку к сигарете и прикурил. В его темных глазах отразились красные искры. Он протянул сложенную бумагу в руке в сторону Ходжина.

— Отправь деньги.

Когда Чхве Ходжин взял её, Чан Тэджу отдал приказ, словно сбрасывая с себя что-то досадное:

— Иди, выполни одно поручение.

Седан, двигаясь быстро, остановился перед зданием ханока с многослойными каменными стенами. Из машины вышел Чхве Ходжин. Он поехал на отдельной машине от Чан Тэджу, чтобы уладить кое-какие внешние дела. Он прибыл сюда, чтобы забрать то, о чем упоминал Пэк Хваён.

Седанов было два. Включая Чхве Ходжина, из машин вышли восемь человек. Когда крепкие мужчины в темных костюмах посыпались из автомобилей, Ходжин нахмурился.

— Мы здесь не по делу. Дохёк и Сонвук, идите вы.

Двое мужчин, на которых указал Ходжин, вышли вперед. У них был менее устрашающий вид, на лицах не было заметных шрамов. Дохёк спросил:

— Просто забрать длинное черное пальто, верно, босс?

— Ах ты, невежественный придурок. Сколько времени прошло с тех пор, как босса повысили? Почему ты всё еще так его называешь? И сколько раз мне тебе повторять? У меня скоро язык отвалится тебя учить! — отчитал его Сонвук, шагнув вперед.

Чхве Ходжин бросил суровый взгляд на препирающуюся парочку, вынося предупреждение:

— Потише. Это резиденция председателя.

— Поняли.

— Вот чего ты не догоняешь, тупоголовый идиот.

Дохёк и Сонвук продолжали перепалку, подходя к воротам. Они указали охранникам на Чхве Ходжина. «Наш босс вон там». Словно лицо Ходжина было удостоверением личности, объяснили они. Вероятно, будучи проинформированными о визите, охранники открыли ворота, и двое вошли внутрь. Остальные остались стоять у седанов. Поскольку Чхве Ходжина не было в машине, они не могли просто бездельничать.

Ходжин пробормотал себе под нос:

— Вроде я что-то понимаю, а вроде и нет.

Он вспомнил свою недавнюю встречу с Пэк Хваёном. Возможно, потому что тот только что окончил университет, в нем всё еще чувствовался юношеский, студенческий дух. И всё же он смотрел Чхве Ходжину прямо в глаза и отдавал распоряжения. На мгновение Ходжин почувствовал необходимость подчиниться словам Хваёна, независимо от намерений Чан Тэджу. Это было похоже на прямой приказ.

...Шаг, шаг.

— В чем дело? — обратилась экономка Хон к Дохёку и Сонвуку, когда те неспешно шли по саду. Экономка средних лет, управлявшая главным домом, присматривала за всеми домашними делами.

— Я же говорил тебе, что флигель сзади! — Сонвук отвесил Дохёку подзатыльник, когда тот направился к главному дому, и сам возглавил путь.

— Мы сейчас идем во флигель, — сказал Дохёк экономке Хон, следуя за Сонвуком. Проходя мимо неё, он добавил: — Мы здесь, чтобы забрать кое-какие вещи президента Чан Тэджу.

Сонвук пересек сад в сторону флигеля, расположенного в глубине. Весна еще не вошла в полную силу, поэтому ветви деревьев были голыми. Главный дом и флигель отличались по размеру и атмосфере, но Сонвука такие вещи не волновали.

Он вошел во флигель, как и велел Чхве Ходжин, уточнив дорогу у проходившей мимо горничной. Дохёк просто плелся сзади.

— Ты хватай вазы.

Сонвук открыл дверь и вошел в комнату. Он поспешил забрать пальто Чан Тэджу, как и было указано. Сонвук огляделся. Комната была наполнена ослепительными, дорогими на вид вещами. Но он не стал на них задерживаться. Если его застукают за разглядыванием чужого добра, жди беды.

Пальто аккуратно висело рядом с кроватью, в одной части комнаты. Длинное — определенно то самое. Перекинув пальто через руку, Сонвук повернулся. Его взгляд невольно упал на вазу, стоявшую на столе. Разве Чхве Ходжин не велел ему принести пальто и вазы с живыми цветами?

— Что это? Ваза. Прямо здесь.

Сонвук схватил вазу и вышел из спальни.

— Пошли. Я нашел. Ты что, отлыниваешь? Я что, один за всех вкалывать должен, придурок?

На полуслове Сонвук замер. Оглянувшись, он увидел вазы, выстроившиеся у ног Дохёка. Все они были наполнены свежими цветами — их там были десятки.

— Э-э, Сонвук, что делать-то? Их слишком много!

Дохёк с ошеломленным видом огляделся по сторонам. Его взгляд упал на другие вазы, которые он еще не успел забрать.

— Выноси эти и зови босса.

Сонвук всучил пальто Дохёку. Почесывая затылок, он окинул взглядом вазы, всё еще стоявшие на полках.

— Да сколько их тут вообще?

Дохёк, с вазой в одной руке и пальто в другой, поспешно выбежал за ворота ханока. Чхве Ходжин, стоявший у входа, обернулся.

— И это всё? Что вы там так долго копались?

Ходжин потянулся было за вазой и пальто. Забрав только верхнюю одежду Чан Тэджу, он уже хотел направиться к машине, но его остановила скороговорка Дохёка:

— Босс, вам нужно на это взглянуть.

— Что еще такое?

Чхве Ходжин последовал за Дохёком к флигелю, раздосадованный их неспособностью нормально справиться с таким простым заданием. Но стоило ему увидеть Сонвука, как эти мысли улетучились.

— Что это за паломничество?

Сонвук выносил вазы из флигеля в сад. В дорогих вазах стояли цветы самых разных сортов, и все они были свежими и прекрасно распустившимися.

В ушах Чхве Ходжина эхом отозвался голос Хваёна:

«Уберите все вазы из моей комнаты».

Ходжин принял быстрое и решительное решение.

— Должно быть, они ему примелькались. Зовите парней снаружи. Грузите всё в машины.

— Понял.

Разве мог Чхве Ходжин постичь причуды избалованного молодого господина?

— Снаружи как-то шумновато.

Хваён помешивал кашу в руках, на его губах играла легкая улыбка.

— Просто прибираются. Скоро закончат.

Он поднес ложку каши к губам матери. Хотя она могла есть сама, она ела так мало, что Хваён оставался рядом вот так. Он закрыл крышку чашки с кашей, которая теперь была пуста более чем наполовину. Подняв деревянный поднос, он встал.

Когда Хваён открыл дверь, чтобы выйти, подошла горничная и забрала поднос.

— Ранее приходили люди и забрали все вазы.

— Вот как? — Хваён кивнул, выражение его лица не изменилось.

— И еще... со вчерашнего дня Мёнха не было видно. Вы его куда-то посылали?

— Мёнха больше не придет в этот дом. Он сказал, что ухаживать за мной слишком утомительно, и уволился.

С этими словами Хваён зашагал прочь. Вернувшись в свою комнату, он внимательно осмотрелся. Вазы, в которых стояли живые цветы, исчезли. Всё было безупречно чисто.

Диван пустовал.

Хваён подошел, опустился на колени с противоположной стороны и уставился на пустое место. Мёнха больше не ждал Хваёна.

С самого детства Хваён доверял Мёнха и полагался на него. Для Хваёна, которому не к кому было прилепиться сердцем, Мёнха был больше чем семьей. Однако после замужества Хваён не смог оставить его при себе. Хваён хотел взять его с собой, но Чан Тэджу наотрез отказался это позволить.

Оказавшись перед выбором, Хваён был вынужден оставить Мёнха в этом доме, попросив лишь сообщать ему, если что-то случится с матерью.

Спустя некоторое время Мёнха связался с ним. Встретившись с ним со смесью тревоги и радости, Хваён услышал от него неожиданные слова:

— Молодой господин, после того как вы вышли замуж, я больше не мог оставаться в том доме. Хозяйка велела мне уйти. Так вот в чем дело... мне срочно нужны деньги, молодой господин. Сто миллионов вон. Я всё это время преданно служил вам. Пожалуйста, помогите мне хоть в этот раз.

Хваён организовал передачу денег. В то время он хотел помочь Мёнха любым способом, чтобы отплатить ему. Но этот «один раз» легко превратился в два, а два — в три. Интервалы между звонками Мёнха становились всё короче, а суммы, которые он запрашивал, — всё больше, и справляться с этим становилось всё труднее.

— Это в последний раз.

— У меня больше нет денег, Мёнха.

Хваён даже распродавал собственные вещи, чтобы наскрести денег для Мёнха. Тем не менее, Мёнха не желал отступать, неумолимо цепляясь за Хваёна.

— Даже так не получится? А я думаю, может сработать...

Мёнха показал Хваёну свой телефон. Хваён почувствовал себя так, словно на его ноги плеснули грязной водой, но тут же понял, что всё его тело уже погружено в болото.

Пройдя через это испытание, Хваён коечему научился. Мёнха был приставлен Им Эран к нему, чтобы следить за каждым его шагом. Что делал Хваён, о чем думал и о чем беспокоился — Мёнха докладывал обо всем Им Эран. А как только его полезность была исчерпана, его выбросили.

...Проследив за погребенным прошлым, Хваён поднялся с дивана. Он вошел в спальню, и его взгляд остановился на том месте, где раньше висело аккуратно висевшее пальто Чан Тэджу.

«Я хочу попросить тебя об одном...»

Хваён вспомнил разговор с Чан Тэджу.

— Можешь сделать так, чтобы Сон Мёнха не мог ко мне приблизиться?

Глаза Чан Тэджу тогда были непостижимо глубокими. Хваён говорил с ним словами, которые мог бы использовать двадцатичетырехлетний Пэк Хваён, сообразуясь со своим нынешним положением. Хваён стремился отсечь гнилой росток до того, как тот успеет вырасти.

Чан Тэджу был тем, кто поймет такую просьбу и даже больше. И в реальности Мёнха больше не появлялся перед Хваёном.

В этот момент машина, в которой находился Чхве Ходжин, была наполнена ароматом цветов.

— Что нам делать со всеми этими цветами? Мы что, и вазы выбрасываем?

Дохёк, сидевший на пассажирском сиденье, постучал по вазе, покоившейся у него на бедре. Она выглядела весьма ценной. Продав её, можно было бы, наверное, оплатить нехилый счет за выпивку.

Сонвук, сидевший рядом с Чхве Ходжином, тоже держал вазу. Разумеется, одна стояла и у ног самого Ходжина. Их втиснули туда, так как багажник был забит.

Чхве Ходжин посмотрел на вазу, подпиравшую его ступни. Он думал, их будет одна или две, но не ожидал такого количества. Хваён просил лишь убрать их, не уточнив, что с ними делать. Стоит ли спросить Чан Тэджу, как от них избавиться?

Пока он размышлял об этом, Дохёк вытащил красную розу и поднес её к носу. Шмыг, шмыг.

— М-м-м...

— Эй ты, тупоголовый олух. Вместо этого лучше воткни цветок в волосы и расхаживай так по улице.

Несмотря на ворчание Сонвука, Дохёк вдыхал аромат цветка. Затем внезапно он протянул розу назад. Как раз в тот момент, когда Сонвук собирался в раздражении пнуть его, рука Дохёка стремительно повернулась к Чхве Ходжину.

— Босс, взгляните на это.

Как и ожидалось, Ходжин посмотрел на ярко-красную розу.

— Что? Ты теперь в любви боссу признаешься?

За поддевкой Сонвука последовал ответ Дохёка:

— Посмотри внимательнее. Тут что-то есть.

— Жук, идиот ты этакий.

Но Чхве Ходжин протянул руку и взял розу. Он медленно поднес её к глазам, осматривая. Что-то крошечное блеснуло.

Бззз...

Чхве Ходжин достал телефон из внутреннего кармана. Не выпуская розу из рук, он прижал трубку к уху. После короткого разговора глаза Ходжина сузились.

— Останови машину. Сонвук, Дохёк — берите другой автомобиль и возвращайтесь в резиденцию председателя.

— Снова туда?

Ходжин легко проигнорировал ворчание Сонвука.

— Тщательно проверьте, не осталось ли там еще ваз с живыми цветами, и заберите абсолютно все вещи Сон Мёнха.

Сонвук и Дохёк вышли из остановившейся машины, поменявшись местами с людьми из второго автомобиля. Вскоре два седана разъехались в противоположных направлениях.

Дохёк пробормотал:

— Чувствую, я только что наткнулся на нечто крупное. Думаешь, меня повысят? Будешь тогда у меня в подчинении.

— Чушь собачья. Заткнись и делай работу как следует!

Поскольку они только отъехали, они быстро вернулись к ханоку с его каменными стенами. Когда двое вошли во флигель, навстречу им из дверей вышел Хваён. Дохёк выпрямился.

— Босс... то есть менеджер Чхве велел нам проверить, не осталось ли еще ваз.

— Вот как?

Хваён слегка посторонился, словно приглашая их войти. Сонвук схватил Дохёка за загривок, когда тот уже собрался шагнуть вперед. Хваён спокойно наблюдал за ними. Не смутившись, Дохёк продолжил:

— Простите, молодой господин Хваён. Возможно, мы что-то упустили раньше, так что мы быстро глянем. Кстати, где комната, которой пользовался Сон Мёнха?

— Вон там.

Хваён указал в другом направлении. Дохёк, вырвавшись из хватки Сонвука, зашагал вперед. Сонвук поспешил следом — он не мог допустить мысли, что Дохёка повысят раньше него.

Наступила глубокая ночь.

Черный Bentley притормозил и остановился перед зданием в уединенном районе. Чхве Ходжин вышел с водительского места и открыл заднюю дверь. Чан Тэджу с его холодными чертами лица помедлил мгновение, прежде чем грациозно выйти из машины.

Вскоре люди, прибывшие ранее, засуетились. Среди них были Дохёк и Сонвук.

Скрип. Тяжелая дверь отворилась.

Дорогие вазы, совершенно неуместные в этой обстановке, были разбросаны по полу вместе с охапками цветов и зелени. Чхве Ходжин нашел крошечную камеру размером с ноготь, спрятанную среди цветов, и положил её на металлический стол. Рядом были свалены вещи, явно принадлежавшие кому-то одному: телефон, ноутбук, книги и одежда.

Чан Тэджу окинул их лишь беглым взглядом. Ходжин взял разблокированный телефон и протянул экран боссу. На фото было очень знакомое лицо.

Тэджу взял телефон. Лицо Пэк Хваёна стало отчетливее. Само по себе наличие фотографий дорогого тебе человека не было проблемой. Но количество этих снимков ошеломляло. Там были даже кадры, где он спал или был раздет.

— Всё, что зафиксировала камера, хранится на этом ноутбуке, — спокойно произнес Ходжин, указывая на закрытый лэптоп. В помещении были и другие люди, поэтому Ходжин четко разграничивал то, что можно и нельзя произносить вслух.

Скрип.

Закрытая дверь открылась, и вошли двое крепких мужчин, неся большой мешок. Чан Тэджу даже не удостоил их взглядом, вместо этого он достал сигарету и поднес её к губам. Ходжин поднес огонь. Другая рука Тэджу всё еще сжимала телефон с фотографиями.

С резким звуком молния мешка разошлась. Внутри был Сон Мёнха. М-мм, м-мм! Его рот был заклеен скотчем. Руки и ноги были связаны так же крепко.

Оказавшись на свету после темного мешка, Мёнха едва мог видеть. Центральная лампа не полностью освещала фигуры в комнате. С одной стороны раздался тихий голос:

— У меня есть к тебе несколько вопросов.

Лишенный эмоций голос был запредельно сухим. Мёнха задрожал при виде размытого силуэта, излучающего лишь красный огонек сигареты в темноте. Чхве Ходжин сделал жест: «Снимите». Мужчины грубо вытащили Сон Мёнха из мешка и с треском отодрали ленту от его рта.

— Почему... за что вы это со мной делаете?!

Мёнха понятия не имел, почему его притащили в это место и как он оказался в такой ситуации.

Шаг. Изысканные, но тяжелые шаги медленно приближались.

— Человек, который велел тебе расставить те вазы.

Только тогда Мёнха посмотрел на разбросанные вазы и бесчисленные цветы на полу. Всё его тело забилось в конвульсиях страха. Слезы потекли по грязным щекам.

— Я... я ошибся! Пожалуйста, пощадите меня! — словно заведенный, Мёнха повторял эти слова, захлебываясь в рыданиях. Он умолял и молил кого-то невидимого. — Пожалуйста, пощадите! Я ничего не знаю!

Наконец, перед лицом Сон Мёнха остановился лакированный туфель. Чан Тэджу глубоко затянулся и выдохнул дым.

— Не знаешь?

— Это правда!

Глаза Тэджу сузились. Он вытянул руку и с шипением прижал горящую сигарету к грязной щеке Мёнха.

— А-а-а-а-а-а!

Мёнха уткнулся лбом в колени Чан Тэджу, сворачиваясь калачиком. Ледяной, чужой голос упал на голову стонущего мужчины, контрастируя с его воплями:

— Кто велел тебе это сделать? Память начала возвращаться?

Главный дом

Им Эран аккуратно поправила элегантно уложенные волосы, отвернувшись от зеркала.

— Мёнха пропал?

— Да, мадам, — ответила экономка Хон с неловким видом.

— Вы, должно быть, ошибаетесь, экономка Хон. Память уже не та, что прежде, верно?

— Н-нет, дело не в этом! Я спросила ребят, которые ходят во флигель, и они сказали, что молодой господин Хваён объявил, что Мёнха уволился.

— Хваён это сделал? Даже не сказав мне...

Экономка Хон занервничала, опасаясь очередного выговора. Им Эран спросила, словно подтверждая внезапную догадку:

— И что вчера происходило во флигеле? Без моего ведома. В этом доме не происходит ничего, о чем бы я не знала, не так ли?

Им Эран получала отчеты обо всем через экономку Хон и Сон Мёнха.

— О, это не имело отношения к молодому господину Хваёну. Просто люди президента Чана приходили забрать его вещи.

— Президента Чан Тэджу? — Им Эран вышла из гардеробной, отчитывая её: — С чего ты взяла, что это не касается Хваёна?

— Ну...

— Ты уже забыла, что президент Чан Тэджу и Хваён помолвлены? Я так переживала, отправляя туда Киюна, что у меня голова разболелась, пока я убеждала председателя Пэка.

— ...Принести лекарство?

Приготовление снадобий было рутиной в этом доме из-за «мадам из флигеля». Им Эран смерила Ходжина гневным взглядом, прежде чем сменить тему:

— Это точно, что Мёнха действительно уволился?

— Да. Все его вещи исчезли, мадам.

Экономка Хон не знала, что Им Эран получала подробные отчеты о флигеле именно через Мёнха. Поэтому Им Эран не могла открыто показать свое беспокойство.

— Тогда кто сейчас рядом с Хваёном?

Ей нужно было найти кого-то на замену Мёнха. Гнев Им Эран рос от возникших неудобств.

— В последнее время он почти не выходит из своей комнаты...

Экономка хотела сказать, что за Хваёном никто особо не присматривает, но Им Эран оборвала её резким взглядом:

— То есть ты хочешь сказать, что за Хваёном сейчас никто не приглядывает? Что за топорная работа?

Им Эран родила двух сыновей-альф, Ханчжуна и Чонсо, и омегу Киюна. После председателя Пэк Мингуна она обладала наибольшей властью в этом доме. Естественно, прислуге приходилось ходить перед ней на цыпочках.

— Я сейчас же кого-нибудь пришлю, — пробормотала экономка Хон. В этот момент в комнату вошел Киюн. Им Эран выставила экономку и посмотрела на подошедшего сына. — И где мне найти еще одного такого хитрого мальчишку, как Мёнха?

Мёнха точно знал, кто правит в этом доме. С того момента, как Им Эран приставила его к маленькому Хваёну, она вдалбливала ему это понимание.

— Мёнха? — спросил Киюн и, связав это с именем Пэк Хваёна, скривился. — Хваён попросил у отца подарок на выпускной?

— Ты ему не сказал?

— Сказал! Как ты и велела, я сказал просить особняк в Чхондаме. Но прикинь — он сказал, что отдаст его мне!

— Тебе?

Им Эран почуяла неладное в словах сына, но Киюн продолжал изливать обиду:

— В любом случае, Хваён точно пытается приберечь для себя что-то получше!

— И ты не знаешь, что именно?

Киюн топнул ногой:

— Нет! Откуда мне знать? Хваён в последнее время ведет себя странно. Сколько я ни пытаюсь его разговорить, он просто смотрит на меня и уходит. Он меня полностью игнорирует!

— Экономка Хон говорит, что он почти не выходит из комнаты. Вот почему нам нужен Мёнха. Где мне найти такого же? Но всё же, мы не можем показывать этого при председателе.

— Я знаю. Думаешь, я не понимаю?

Им Эран успокоила ворчащего Киюна. Пока Хваён не женился, им нужно было делать вид, что они ладят, пока он не покинет дом. Она внушала сыну, что резкий и колкий характер Хваёна ранит Киюна, младшего брата, выставляя всё так, будто страдает именно Киюн.

В дверь комнаты Хваёна во флигеле постучали. Когда он отозвался, вошла Чжэын. Её лицо было ему знакомо по случайным встречам. Волосы были завязаны в простой хвост.

— Здравствуйте, молодой господин Хваён. Экономка Хон прислала меня прислуживать вам с сегодняшнего дня. Если вам что-то понадобится, дайте знать. Что мне сделать для вас сейчас?

Хваён пристально посмотрел на неё, затем спустил ноги с дивана, на котором сидел.

— Я собираюсь спать.

— Простите?

Хваён направился к спальне, добавив:

— Не подходи ко мне, пока я сам не позову.

После этого твердого заявления Хваён вошел в спальню и закрыл дверь. Он сел на кровать, затем лег, закинув руки за голову.

Те двое, что приходили по приказу Чхве Ходжина, забрали и вещи Мёнха. А сам Мёнха так и не вернулся. Если это был тот Чхве Ходжин, которого знал Хваён, он не мог пропустить камеры в вазах. И он обязательно доложил бы о них Чан Тэджу.

«Тэджу тоже должен был их увидеть».

Мысли Хваёна дошли до этой точки, и он перевернулся на бок.

— ...Наверное, мне стоит пойти и встретиться с ним.

Зная Чан Тэджу, тот потребует плату за то, что убрал Мёнха от Хваёна. В конце концов, это была просьба Хваёна. Даже если бы Хваён выставил Мёнха из дома, он не смог бы забрать всё, что тот накопил. Но Чхве Ходжин — мог. Он был мастером в таких делах. Не зря ведь Чан Тэджу держал его при себе.

Филиал Burbank Group, кабинет президента

Чан Тэджу курил, глядя на экран ноутбука. Папки были помечены цифрами, разделенными по возрасту Хваёна. Тэджу видел юного Хваёна на одних видео и более зрелого на других, по мере того как шло время. На одних кадрах тот шел по гостиной, на других — громко смеялся вместе с Мёнха. Иногда он был погружен в свои мысли с обеспокоенным выражением лица, читал книгу или тихо спал.

Было также много видео, где он был раздет, переодеваясь после душа. На кадрах Хваён вытирал полотенцем остатки воды с тела. Проводил им по мокрым волосам, растирал затылок, плечи, руки. Несмотря на стройность, его кожа была чистой и бледной, без единого шрама. На этом фоне выделялись светлые соски. Его тонкая талия и ноги излучали скрытую силу.

Рядом с ноутбуком лежал телефон Мёнха. Тэджу раздумывал, как поступить с этими двумя вещами. Хваён просил его только об одном: убрать Мёнха. И Чан Тэджу исполнил это желание. Мёнха больше никогда не появится перед Хваёном.

Щелк. Чан Тэджу достал еще одну сигарету и прикурил. Теперь пришло время забирать плату. Стоит ли самому поехать к нему? Или вызвать его сюда?

Для Чан Тэджу это не имело значения, но для молодого Хваёна осознание реальности могло потребовать времени. По правде говоря, Тэджу не делал этого с великими ожиданиями. Хваён был просто парнем, который только что окончил университет. Более того, устранение одного человека было задачей, не требовавшей личного участия Тэджу. Если бы не видео с Хваёном, он бы не поехал в то место ночью. Всё уладил бы Чхве Ходжин.

Хваён также был тем, на ком он должен был жениться. Когда председатель Пэк завел речь о помолвке, Тэджу предвидел, что потребуется определенная «чистка». Однако, вопреки прогнозам Тэджу, Хваён пришел к нему сам на следующий же день.

Идя через лобби Burbank Group, Хваён направился к стойке регистрации. Он уже собирался подтвердить свою личность, когда сотрудник, узнав его первым, вышел из-за стойки.

— Прошу прощения за прошлую грубость.

Хваён молча выслушал извинения и принял временный пропуск.

— Менеджер Чхве велел выдать его вам, если вы придете. Подождите минутку, я уточню, где он сейчас.

Мужчина вежливо поднял трубку. Где был Чхве Ходжин, там наверняка находился и Чан Тэджу.

— Сейчас он на семнадцатом этаже в отделе стратегического планирования. У них совещание, он не смог ответить, но они передадут сообщение. Я провожу вас.

— Нет, я уже там был. Найду дорогу сам.

Хваён улыбнулся, сжимая пропуск. Он прошел через турникет и вошел в лифт. Нажав кнопку семнадцатого этажа, он замер в ожидании. Встречу с Чан Тэджу нельзя было откладывать. К тому же Хваён хотел поскорее забрать и уничтожить вещи, которые были у Мёнха. Поскольку Мёнха убрали на ранней стадии, там не должно быть совсем уж критичных видео. И всё же он успокоится, только когда сам их уничтожит.

Динь. Хваён вышел из лифта. Чхве Ходжин стоял перед открытой стеклянной дверью. Видимо, сообщение до него дошло. Статус третьего сына председателя Пэка здесь явно шел на пользу. Заметив Хваёна, Ходжин произнес:

— Вы пришли. Он ждет внутри.

— Правда? А я-то сам планировал подождать.

Хваён вошел в дверь, которую придержал Ходжин. Его взгляд зацепился за определенную фигуру.

— Мы снова встретились.

Когда Ходжин закрыл дверь и обернулся, он проследил за взглядом Хваёна. Ким Сынпиль, который до этого разговаривал с сотрудником, подошел с улыбкой:

— Вы пришли к президенту?

— Да. И я хотел бы кофе, пожалуйста.

— ...Слушаюсь.

Сынпиль улыбался, но ответил с легкой задержкой. Хваён зашагал вперед, Ходжин шел следом. Вскоре Ходжин ускорил шаг, обогнал Хваёна и легонько постучал в дверь, прежде чем открыть её.

Чан Тэджу сидел на диване. Ткань его рубашки натянулась на широких плечах. На нем был жилет, одна длинная нога была закинута на другую.

— Я пришел без предупреждения, и всё же вы принимаете меня сразу.

— Если бы я сказал ждать из-за совещания, ты бы ведь всё равно не ушел? Я так и предположил.

Сердца людей переменчивы, не так ли? Они переворачиваются так же легко, как монета. Чан Тэджу привык к таким людям. Поэтому, несмотря на его замечание, полное недоверия, Хваён спокойно сел на диван. На то же самое место, что и в прошлый раз.

Чхве Ходжин, собравшийся закрыть дверь, снова открыл её. Вошел Ким Сынпиль и первым делом поставил чашку кофе перед Чан Тэджу. Хваён усмехнулся:

— В прошлый раз кофе был очень вкусным.

— Рад, что он пришелся вам по вкусу.

— Да. Для меня он был очень сладким и приятным.

Под похвалу Хваёна Ким Сынпиль поставил чашку и перед ним. Хваён взял ложку и начал помешивать. Глядя на Тэджу, он произнес:

— Тэджу, отец планирует свадьбу на следующую весну.

Нынешний Хваён еще не слышал таких слов от отца. Но это было то, что он пережил в прошлом, так что, если не случится ничего непредвиденного, Хваён и Чан Тэджу поженятся, когда опадут лепестки вишни. Единственным, кто мог вызвать такие перемены, был Чан Тэджу, если бы он разорвал помолвку. Поэтому слова, сорвавшиеся с губ Хваёна сейчас, были правдой.

— Вероятно, он скоро скажет и тебе. Пока об этом знаю только я. И... ты посмотрел то, что я дал тебе в прошлый раз? То, что я просил посмотреть наедине?

В памяти Чан Тэджу всплыл измятый листок. Он взглянул на Ходжина. Он точно отдавал бумагу ему. От этого взгляда Ходжин посмотрел на ящик стола. Хваён продолжал, помешивая кофе:

— Отец сказал, что это очень важно.

То, что Хваён дал Тэджу в тот день, было документом от секретаря Яна. Там подробно описывалось, что Чан Тэджу любит, что ненавидит и каковы его предпочтения. Ему велели прочитать это и запомнить.

— …

Чан Тэджу плотно сжал губы. Казалось, он вспоминает содержание того листка.

— Всё ли там написано верно?

Внезапно взгляд Ходжина задержался на Ким Сынпиле, который всё еще стоял рядом. Встретившись с ним глазами, Сынпиль опустил поднос, сказал: «Я пойду» — и вышел.

Щелк.

Как только дверь закрылась, Хваён перестал мешать кофе. Он положил ложку на блюдце и уставился на Чан Тэджу.

— Если что-то не так, дай мне знать.

Улыбка исчезла с лица Хваёна. Приняв серьезное выражение, он перешел к истинной цели визита:

— И еще... Мёнха не вернулся.

— Разве ты не просил меня избавить тебя от него? Именно это я и сделал, решив, что ты этого хочешь.

Хваён протянул свою бледную ладонь. Глаза Тэджу сузились.

— По идее, я тот, кто должен что-то получить, но такое чувство, будто я прошу о большем.

— Ты прав. Мне еще нужно кое-что забрать. Отдай мне вещи Мёнха.

Между ними повисла тишина. Чхве Ходжин стоял позади, не проронив ни слова. Просторная комната внезапно стала тесной, и Ходжин, не выдержав давления, сухо сглотнул. Спустя долгую паузу Чан Тэджу произнес:

— Принеси.

Ходжин немедленно двинулся к столу и достал небольшую сумку. Хваён взял её, расстегнул и заглянул внутрь. Там были ноутбук Мёнха и выключенный телефон. Тэджу негромко пробормотал:

— Не скажу, что я туда не заглядывал. Но ты уверен, что тебе не нужно всё проверить?

— Не думаю, что менеджер Чхве стал бы что-то подменять.

Хваён ответил без колебаний. Ходжин почувствовал, как напрягся затылок, и быстро вставил:

— Я ничего такого не делал.

— Я тоже не думаю, что менеджер Чхве такой человек.

Хваён обернулся, улыбнулся Ходжину и аккуратно застегнул сумку. Тэджу пристально наблюдал за этой сценой. Он видел обнаженное тело Хваёна на видео. Возможно, поэтому, хотя сейчас Хваён был в пальто, Тэджу ощущал странное волнение. Его глаза проследили за линией шеи и плеч Хваёна, за наклоном головы и движениями рук. Хваён поправил одежду, собираясь уходить. Тэджу слегка подался вперед.

— Я говорил тебе в прошлый раз...

Чан Тэджу ясно дал понять, что не примет денежную плату за выполнение просьбы Хваёна. И Хваён согласился с этим. Теперь он собирался напомнить ему об этом факте.

Сжимая сумку в одной руке, Хваён вытянул другую.

— Мышь.

Хваён взял чашку кофе, стоявшую перед ним, и пододвинул её к Чан Тэджу.

— Поймай её, Тэджу.

— …

Хваён выпрямился. Повернувшись, он взглянул снизу вверх на Чхве Ходжина.

— Мы закончили разговор. Я ухожу.

Чхве Ходжин бросил короткий взгляд на Чан Тэджу, прежде чем взяться за ручку и открыть дверь.

Хваён вышел, и дверь закрылась. Чхве Ходжин подошел к Чан Тэджу, который всё еще сидел на диване, глядя на чашку кофе.

— Мне вернуть его? — спросил Чхве Ходжин, заметив перемену в выражении лица босса. Если действовать сейчас, он мог догнать Хваёна и привести его обратно в кабинет.

Однако от Чан Тэджу не последовало никакого ответа.

Шорох.

Темная фигура скользнула в плотно закрытую дверь, двигаясь плавно и бесшумно.

Полагаясь лишь на фонарик телефона в темноте, некто сканировал окрестности. Диван и стол, достаточно большие для нескольких человек. На столе — неубранная чашка кофе, пепельница, сигареты и зажигалка Zippo.

Свет телефона вскоре метнулся в противоположную сторону. Пройдясь по картам и документам на столе и полках, фигура принялась открывать ящики.

Рука, быстро перебирающая бумаги в ящике, схватила сильно измятый листок. Три иероглифа имени «Чан Тэджу», выведенные на бумаге, первыми бросились в глаза.

— …?

На листке было указано имя художника из Марселя, что соответствовало утонченному вкусу Чан Тэджу в искусстве, а также несколько строк, описывающих динамичную манеру письма.

— Что это? Почему нечто подобное здесь...

Хруст. Измятая бумага затрепетала в руках мужчины. Он поднес телефон ближе, чтобы рассмотреть её — это не было похоже на какой-то особо важный документ.

И в этот момент закрытая дверь распахнулась.

Вздрогнул. Мужчина, испугавшись, резко обернулся. Телефон в его руке осветил того, кто стоял перед ним.

Высокий силуэт стремительно приблизился, схватил мужчину за шиворот и швырнул его на пол. В процессе телефон выскользнул из рук, полоснув лучом света по потолку.

Чхве Ходжин прижал упавшего Ким Сынпиля к земле, придавив его грудь ногой, чтобы тот не дергался. Вслед за ним в открытую дверь вошел Чан Тэджу.

— Прези...дент.

Слова Ким Сынпиля выходили прерывистыми — его грудная клетка была сильно сдавлена. Чан Тэджу медленно подошел к столу, взял сигареты и зажигалку Zippo. Он прикурил, наклонился и выхватил бумагу, которую Ким Сынпиль всё еще сжимал в руке. И без того измятый листок стал еще более истерзанным. Чан Тэджу поднес сигарету к губам, глубоко затянулся и выдохнул дым.

— На кого работает менеджер Ким Сынпиль в кабинете, оставшемся без хозяина?

Чан Тэджу опустил листок, на который смотрел. Он взглянул на Ким Сынпиля, прижатого к полу, словно крыса, и пришел к выводу:

— По крайней мере, не похоже, что ты работаешь на меня.

— Президент, пожалуйста, выслушайте... Кх!

Оправдание Ким Сынпиля было прервано. Чхве Ходжин еще сильнее надавил ногой на его грудь. Сам Ходжин находил ситуацию совершенно непостижимой. Мозг отказывался связывать факты воедино, что лишь усиливало замешательство.

После ухода Хваёна Чан Тэджу какое-то время оставался в прежней позе, затем направился в свой кабинет, провел там время и вернулся. Чхве Ходжин следовал за ним и поймал Ким Сынпиля с поличным, когда тот рылся в ящике. Это был классический случай поимки на месте преступления, не оставлявший места для недоразумений.

Чан Тэджу щелкнул пальцами, в которых держал сигарету. Когда Чхве Ходжин отступил, Ким Сынпиль, лежа на полу, схватился за грудь и сел.

Фонарик упавшего телефона всё еще освещал интерьер офиса. В этом свете Чан Тэджу сел во главе дивана.

— Президент, я не пытался смотреть это...

Ким Сынпиль попытался встать, но Чхве Ходжин с глухим звуком ударил его ногой в спину. Споткнувшись, Сынпиль снова упал. Ползя на коленях, он приблизился к дивану, где сидел Чан Тэджу.

— Кто?

— Что?

Взгляд Чан Тэджу оставался прикованным к измятой бумаге, лежавшей под углом в свете телефона. Лицо Тэджу, затененное контровым светом, не позволяло различить его выражение.

— Ты заставляешь меня повторяться.

Чан Тэджу издал долгий выдох. Белый дым окутал его. Сразу после этого Чхве Ходжин сзади с силой наступил на лодыжку Ким Сынпиля. Хруст ломающихся костей эхом разнесся по кабинету.

— А-а-а-а-агрх!

— Тс-с. Кто так кричит в офисе?

Ким Сынпиль прижал обе руки ко рту, затыкая его. Всхлип, всхлип. Его тело сотрясалось в рыданиях, грудь тяжело вздымалась. Временами прорывалось хриплое дыхание.

— Итак, с кем ты работаешь?

Скрывать что-либо было бесполезно. В этой ситуации Ким Сынпиль должен был сказать правду, чтобы спасти хотя бы вторую ногу. Он открыл рот.

— Вице-президент Пэк... Пэк Ханчжун.

Чан Тэджу бросил сигарету в пепельницу. Тлеющий уголек вспыхнул красным, описав дугу, и за этим снова последовал крик Ким Сынпиля: «Ух, а-а-а!»

Вскоре, с обеими сломанными Чхве Ходжином ногами, Ким Сынпиль уткнулся лицом в мраморный пол, стоная.

— Я докладывал обо всем... каждый раз, когда связывался со строительными компаниями, участвующими в тендере на проект перепланировки нового города...

Тело Ким Сынпиля было мокрым от холодного пота. В глазах стояли слезы. Он с трудом продолжал говорить:

— Председатель Пэк сказал, что я должен кое-что выяснить...

— И он велел тебе добыть это. И теперь это у меня в руках?

Чан Тэджу глубоко откинулся на спинку дивана, глядя на почти испорченный листок бумаги. Тот был заполнен подробностями о нем самом, но они были, честно говоря, несущественными. Тем не менее, Хваён использовал эту информацию, прикрываясь громким именем председателя Пэк Мингуна, чтобы заманить Ким Сынпиля в ловушку. И, что поразительно, тот заглотил наживку.

Шелест. Чан Тэджу повернул голову в сторону. По его сигналу Чхве Ходжин принес чистый лист бумаги со стола, положил его перед Ким Сынпилем и добавил перьевую ручку.

— Пиши.

— Да...

Ким Сынпиль, едва удерживая ручку, позволил каплям холодного пота стекать с лица прямо на мраморный пол.

— Готово.

Чан Тэджу, прикуривая новую сигарету, произнес ледяным голосом:

— Предсмертную записку.

С раннего утра люди потоком вливались в лобби штаб-квартиры Burbank Group. Из задней двери седана вышел Пэк Ханчжун, старший сын председателя Пэк Мингуна.

Одетый в безупречный костюм, Пэк Ханчжун носил очки в серебряной оправе и одаривал мягкой улыбкой каждого встречного. Те, кто видел его, были убеждены: именно он станет преемником председателя Пэк Мингуна. Обладая блестящими успехами в учебе, репутацией благодетеля и безупречными манерами, он присоединился к отцу сразу после университета, изучая бизнес. Он доказал свои способности, поднявшись до должности вице-президента всего за три года — поразительный темп.

Динь. Чистый звук возвестил об открытии дверей лифта на 62-м этаже. Секретарь Хо Чжесын, стоявший перед кабинетом вице-президента, поспешил навстречу. Он протянул руку, чтобы забрать сумку у Пэк Ханчжуна.

— Я возьму. Мне нужно кое-что проверить прямо сейчас. Какое сегодня расписание? Планирую заехать в главный дом сегодня днем, мама в последнее время неважно себя чувствует...

— Э-э, вице-президент Ханчжун.

Секретарь Хо остановил Пэк Ханчжуна, который не гнушался даже того, чтобы самому открыть дверь.

— Внутри...

Но слова секретаря Хо оборвались. Пэк Ханчжун потянул за ручку двери и в открывшемся проеме увидел человека, сидящего внутри. Это был Чан Тэджу, примостившийся на краю стола.

Пэк Ханчжун вошел, передав портфель секретарю Хо. Вскоре тот с неловким выражением лица последовал за ним и закрыл дверь. В комнате было всего четверо, включая Чхве Ходжина.

— Не ожидал увидеть гостя в своем кабинете, — сказал Пэк Ханчжун, мельком взглянув на стол. Там стояли две чашки кофе, пар над которыми уже не поднимался — признак того, что двое ждали здесь довольно долго. — Визит без предупреждения в такую рань?

Пэк Ханчжун тепло улыбнулся. Он направился к Чан Тэджу, всё еще сидевшему на краю стола. Табличка с надписью «Вице-президент Пэк Ханчжун» была выставлена на самом видном месте, но Чан Тэджу не обращал на неё внимания.

Обоим мужчинам было по двадцать семь лет, но их происхождение и путь были диаметрально противоположными. Пэк Ханчжун шел по заранее вымощенной дороге, гладкой и без поворотов — по прямой линии. Чан Тэджу же был первопроходцем. Он прокладывал собственный путь там, где его не существовало.

Пэк Ханчжун заговорил спокойно:

— Поздравляю. Слышал, ты женишься следующей весной.

— От кого?

Чан Тэджу небрежно вертел в руке зажигалку Zippo. Шаги Пэк Ханчжуна едва заметно замедлились. Тем не менее, на его губах застыла глубокая улыбка.

— От кого? Что ты имеешь в виду?

— Я сам узнал о своей весенней свадьбе только вчера. Так от кого же услышали вы, вице-президент Ханчжун? Возможно, от менеджера Ким Сынпиля?

— …

Пэк Ханчжун, только что говоривший так непринужденно, на мгновение замолчал, прежде чем плавно ответить:

— Разумеется, от моего отца.

— В этом есть смысл. От него вы могли услышать об этом первым.

— Итак, не могли бы вы сообщить цель этого раннего визита? У меня сегодня плотный график.

Чан Тэджу указал зажигалкой на панорамное окно.

— Вид здесь отличный, не правда ли?

Кабинет вице-президента находился на 62-м этаже. Перед ним не было высотных зданий, и, когда погода прояснилась, вид простирался далеко за горизонт.

— Да. Но то, что вы хотите сказать...

— Солнечный свет тоже хорош.

Чан Тэджу выпрямил свои длинные ноги, которые были слегка согнуты. Пуговицы его черного пиджака были расстегнуты.

— Что вы пытаетесь сказать...

http://bllate.org/book/14997/1592863