Готовый перевод Love at the First Thaw / Любовь при первой оттепели [❤️] ✅: Глава 43 Муж, пробудись, посмотри на ночь

Фэнбин уже собрался было уходить, но стоило ему подняться, как дикий заяц буквально повис на его рукаве. Зверек вцепился зубами в ткань мертвой хваткой, скалясь и не желая отпускать. Ни бросить его, ни забрать — Фэнбину ничего не оставалось, кроме как покорно опуститься обратно.

Заяц тут же подполз к голове Пэй Даня, непрерывно шевеля носом в его волосах. Фэнбин позвал вполголоса:

 — Канцлер Пэй?

Ответа не последовало.

 — Пэй Дань? Пэй Юньван?! — голос Фэнбина стал громче.

Лицо Пэй Даня слегка дрогнуло, но глаза оставались плотно закрытыми. Он словно завяз в глубокой трясине и тщетно пытался из нее выбраться. Фэнбин проверил дыхание — оно было слабым. Предположив, что обморок вызван падением, он осторожно подхватил Пэй Даня под мышки, приподнял и прислонил к ближайшему дереву. Затем долго обыскивал лошадь, пока не нашел бурдюк с водой.

Вытащив зубами пробку, Фэнбин бережно придержал голову Пэй Даня, пытаясь влить ему в рот хоть немного воды, но губы того были плотно сжаты. Недолго думая, Фэнбин сам сделал несколько больших глотков и снова обратился к нему:

 — Точно не хочешь?

Пэй Дань по-прежнему молчал.

Как же он умудрился так упасть? Если бы это был простой ушиб, он бы уже пришел в себя. Фэнбин окинул взглядом землю вокруг: ни острых камней, ни выступов. И вдруг он заметил в снегу пятно крови. Под бледным лунным светом ночного леса оно казалось зловеще-пурпурным.

Сердце Фэнбина на мгновение замерло. Он посмотрел на мужчину. Юноша лежал с мертвенно-бледным лицом. Его военное облачение было в беспорядке, но казалось чистым — угольно-черный металл скрывал под собой любые возможные раны. Опустившись на колени и не сводя глаз с лица Пэй Даня, Фэнбин медленно начал развязывать завязки доспехов.

Броня была тяжелой, и Фэнбину пришлось приложить немало сил, чтобы снять ее. Под ней оказалась темно-синяя роба. Фэнбин коснулся расшитого воротника, завел руку глубже, нащупывая шею... и в ужасе затаил дыхание. Затылок Пэй Даня был залит густой, уже подсохшей кровью.

Фэнбин почувствовал, как его пальцы буквально прилипают к этой липкой массе. Ему пришлось прижать Пэй Даня к себе, крепко обнять его и, следуя по кровавому следу, прощупать кожу выше, сквозь растрепавшиеся волосы. Там, на затылке, он нащупал старый, глубокий шрам(1). Видимо, при падении этот шрам разошелся, вызвав сильное кровотечение, которое к этому моменту едва остановилось.

Фэнбин чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Мир вокруг замолк, словно он провалился в безветренную бездну, но чувства при этом обострились до предела: всё его сознание сосредоточилось на кончиках пальцев, касающихся крови. В этот миг Пэй Дань тяжело вздохнул в его объятиях и пробормотал два слова, прежде чем его дыхание снова затихло.

Кажется, он звал: «Четвертый брат»(2). «Четвертый» — было хрупким шепотом, сорвавшимся с губ; «Брат» — стало внезапно оборвавшимся всхлипом.

Фэнбин не произнес ни слова, даже его дыхание стало неслышным. Осторожно уложив Пэй Даня, он оторвал полосу от своей нижней рубахи и принялся прядь за прядью убирать волосы, вычищая грязь из раны. В темноте почти ничего не было видно, лишь отблеск луны на снегу помогал ему. Он широко открывал глаза, боясь при каждом движении причинить боль. Пэй Дань изредка морщился, сжимая челюсти, а по его лбу катился холодный пот. Рука Фэнбина была тверда, но голос всё же дрогнул:

 — Потерпи.

Закончив чистку, он, едва дыша, обмотал голову Пэй Даня тканью в два оборота, не смея затягивать слишком туго. Место, где тот лежал, было грязным и продуваемым ветрами. Оглядевшись, Фэнбин заметил среди камней небольшое углубление, похожее на пещеру, и решил перетащить Пэй Даня туда. Он повернулся спиной, закинул руки Пэй Даня себе на плечи и, собрав все силы, встал. Несмотря на легкое пошатывание, ему удалось взвалить мужчину на спину.

В мертвой тишине его шаги хрустели по снегу, а слой сухих веток под ногами издавал жалобный треск. Дыхание Пэй Даня скользило по его волосам. Чувствуя это тепло, Фэнбин понемногу успокаивался. Стоило ему чуть повернуть голову, как его губы оказывались совсем рядом со щекой Пэй Даня. Он видел его длинные ресницы, но не смел задерживать взгляд и тут же отворачивался.

Пройдя всего несколько шагов, он опустил Пэй Даня на землю. В этой нише действительно было куда теплее и тише, места как раз хватало для двоих. Хромой заяц, всю дорогу следовавший по пятам, внезапно прыгнул прямо на грудь Пэй Даня, чем неслабо напугал Фэнбина. Немного расслабившись и почувствовав ночную прохладу, Фэнбин зашелся в кашле. Он достал из-за пазухи пилюли для легких, приготовленные Чуньши, разжевал их и снова посмотрел на Пэй Даня. Тот по-прежнему казался измученным, но больше Фэнбин ничего не мог сделать.

Сквозь тьму пустоты Фэнбин протянул руку и испачканными в крови пальцами осторожно очертил контуры его лица. Глубокие надбровные дуги, аккуратные виски — это был мужчина с холодным рассудком и множеством тайн. Но его губы были слегка изогнуты вверх — в этот миг он походил на ребенка, ждущего, когда его покормят. Фэнбин невольно улыбнулся этому сравнению.

Он подумал, что если удастся найти сухой травы, можно будет устроить постель и дать Пэй Даню проспать здесь всю ночь. Но стоило ему собраться на поиски, как раздалось резкое ржание. Фэнбин замер и тут же выскочил из пещеры. Конь Пэй Даня внезапно оборвал привязь и во весь опор помчался прочь! В мгновение ока стук копыт затих вдали, слившись с шумом леса, родников и снега, превратившись в неразличимый фон.

У Фэнбина подкосились ноги, и он в изнеможении опустился на землю, инстинктивно загораживая собой вход в пещеру. В кустах, шагах в десяти слева от него, медленно и величественно проступил силуэт огромного тигра с белым пятном на лбу(2).

---

Примечания:

Для названия этой части автор использовал фразу «Встань, любимый, посмотри на ночь (не закончилась ли она)» (子兴视夜» /Zǐ xīng shì yè) - это прямая цитата из древнейшего памятника китайской словесности, «Шицзина» (Книги Песен). Она взята из стихотворения «Петух поет» (鸡鸣 — Jī Míng). В оригинале это диалог между женой и мужем (чиновником). Жена слышит крик петуха и говорит: «Вставай, уже утро, пора во дворец». Муж ленится и отвечает: «Это не петух, это мухи жужжат». Она настаивает: «Встань, посмотри на ночь — не меркнут ли звезды? Не пора ли тебе на службу?» Это символ верности долгу и заботы. Жена не просто будит его, она оберегает его репутацию и карьеру, чтобы он не опоздал к государю.Используя иероглиф 子 (zǐ), Фэнбин подсознательно обращается к Пэй Даню как к мужу. Это возвращение к тем трем годам брака, которые он пытался забыть.

 (1)Старый шрам (伤疤) - это тот самый шрам, полученный Пэй Данем во время мятежа пять лет назад.

(2)Обращение «Четвертый брат» (四哥) – это самое интимное и болезненное место главы. Пэй Дань в бреду зовет не «господина Ли» и не «бывшую жену», а использует семейное обращение. Это показывает, что глубоко внутри он никогда не переставал считать Фэнбина своей семьей.

(3)Белолобый тигр (白额大虎) – в китайской литературе тигр в горах — это символ высшей опасности и судьбы. То, что конь (единственное средство спасения) убежал, испугавшись хищника, оставляет героев абсолютно беззащитными.

http://bllate.org/book/14953/1422878