Готовый перевод Love at the First Thaw / Любовь при первой оттепели: Глава 6 Отражение Луаня в зеркале

Фэнбин вернулся в комнату, выпил отвар, приготовленный Чуньши, почувствовал себя немного лучше и рассказал ему о несчастье, постигшем Сян Чуна.

Чуньши, услышав это, испугался и в то же время проникся сочувствием. Он схватил Фэнбина за руку и снова спросил:

— Раз Пэй ланцзюнь лично пришел расследовать, значит ли это, что дело чрезвычайно серьёзное?

– Мм, – тихо подтвердил Фэнбин, опустив веки и глядя на пустую чашу из-под лекарства, в которой всё ещё держалась горечь.

Спустя мгновение он добавил:

 – Чанъань — это не провинция, здесь во всём должен быть порядок, тебе больше не следует называть его ланцзюнь (господин), теперь нужно говорить «Канцлер Пэй».

Чуньши растерялся, но не стал спорить. Он лишь опустил голову и мрачно произнёс:

– Тогда... надеюсь, Канцлер Пэй сумеет восстановить справедливость для Сян Шицзюня — он даже делился с нами рыбой.

Фэнбин едва заметно улыбнулся.

Чуньши и представить себе не мог, что его собственный господин в глазах следствия был главным подозреваемым в этом убийстве.

Покопавшись в узелке с лекарствами, Чуньши вдруг обнаружил, что несколько трав закончились и их нужно докупить. Когда он сказал об этом, Фэнбин как раз собирался выйти прогуляться. Хозяин и слуга надели плащи с капюшонами и отправились на Восточный рынок.

*

– Я слышал, что этот Доктор Хуан — настоящий гений, он лечит даже лучше врачей из обоих Императорских дворцов! — рассмеялся Чуньши.

У входа в аптеку семьи Хуан оказалось многолюдно. Несмотря на снежный день, очередь из желающих попасть на приём была длинной. То и дело из дверей выходили слуги и служанки из знатных домов в роскошных одеждах. Фэнбин нес с собой рецепт: прежде его составляло Управление императорских врачей в Чанъане, а после изгнания в Лаочжоу местные лекари вносили свои правки. По указанию Фэнбина Чуньши отправился внутрь — просто купить недостающие травы, возможно, минуя очередь. Сам Фэнбин остался под навесом снаружи и от нечего делать подошёл к книжной лавке, чтобы полистать книги.

Лучше всего всегда продавались сборники экзаменационных работ прошлых лет. Их выкладывали на самое видное место — словно приманку для амбиций. Уголки страниц были загнуты, поля истёрты от частого перелистывания: каждый прохожий считал своим долгом заглянуть, прикоснуться, примерить чужую славу к собственной судьбе.

Фэнбин сразу заметил маленький томик за двадцать пятый год правления Юнчжи и, поддавшись странному, почти болезненному порыву, протянул к нему руку.

На титульном листе значились имена победителей экзаменов того года. Первым стояло имя Пэй Даня, удостоенного степени цзиньши(1).

В тот год Пэй Даню было всего семнадцать. Он происходил из известного рода Хэдун, но судьба обошлась с ним жестоко и щедро одновременно. Отец погиб на войне с Когурё, когда мальчику было всего пять лет; вскоре ушла и мать. Двор пожаловал их дому доску с надписью «Полный дом преданных и честных», и под этой доской он вырос, склонившись над книгами. Всё это Фэнбин узнал позже. Тогда же, в двадцать пятый год Юнчжи, увидев Пэй Даня впервые, он подумал лишь одно — как может существовать такой ослепительный юноша, будто он родился драгоценной жемчужиной, никогда не знавшей мирской суеты.

Фэнбин снял капюшон. Его пальцы, покрасневшие от холода, осторожно выскользнули из-под плаща и перевернули страницу — так, будто он боялся спугнуть прошлое.

Тема дворцового экзамена цзиньши была: «Шунь не убил Сяна. Рассуждение».

Сян был сводным братом Шуня, который неоднократно пытался лишить его жизни. И всё же Шунь каждый раз прощал его. Покойный Император предложил лучшим умам страны высказать своё понимание этой истории — о милосердии, власти и пределе терпения.

Экзамен цзиньши считался самым трудным из всех регулярных экзаменов в этой династии. Недаром говорили: «Пятьдесят лет — ещё молод для цзиньши»(2). Но Пэй Дань прошёл его блестяще, словно судьба сама расстилала перед ним дорогу. В тот день он промчался верхом по улице Чжуцюэцзе в ярких одеждах, на великолепном коне, напоминая Пань Аня прежних времён(3). Восхищенные толпы учёных и горожан заглядывались так, что ему едва удавалось продвигаться вперёд. В его сторону под копыта коня летели свежие охапки цветов и фрукты. Его имя навсегда было высечено на Великой пагоде Диких гусей в Чанъане, а у пруда Цюйцзян его довольное лицо обдувал мягкий, благословенный ветер.

Фэнбин знал, Пэй Дань всегда обижался на него.

Указ о браке был спущен неожиданно, вынуждая Пэй Даня жениться на нём, а затем поступить в Секретариат Императорской библиотеки. Став чиновником пятого ранга, Пэй Дань целыми днями переписывал книги и пересчитывал пылинки между иероглифами.

Он сломал крылья Пэй Даня, готового взлететь, превратив весь блеск его победы на экзаменах в посмешище.

— Ах да, Канцлер Пэй! Канцлер Пэй прибыл! — вдруг воскликнул хозяин лавки.

Мысли Фэнбина оборвались, как струна. Он вздрогнул. Книга выскользнула из рук и упала на землю.

Человек, стоявший напротив, наклонился, поднял томик и аккуратно стряхнул с обложки снег.

Фэнбин не выдержал — развернулся, собираясь уйти, но в этот миг услышал смех.

Человек, должно быть, увидел содержание книги.

Хозяин лавки тут же подскочил, поспешно подал кисть и, расплывшись в угодливой улыбке, заговорил:

— Канцлер Пэй, не могли бы вы написать что-нибудь на этой книге? Мне редко выпадает счастье увидеть вас, я ваши работы знаю наизусть!

Пэй Дань не ответил. Он держал зонт в одной руке, а другой легонько постучал книгой по плечу Фэнбина. Тому ничего не оставалось, как обернуться — и встретиться с его чистой, почти беззаботной улыбкой.

— Раз уж этому ланцзюню она по душе, — сказал Пэй Дань, — может, мне написать для него пару слов?

Это было невероятное бесстыдство.

К счастью, вокруг никто не знал Фэнбина. Он сжал губы, сухо бросил:

— Не нужно, — и направился в сторону аптеки.

Однако перед аптекой было много народу, люди толкались, и кто-то постоянно наступал ему на ноги. Он ясно ощущал, что Пэй Дань идёт следом, и от этого без всякой причины становилось ещё более неловко. В конце концов Пэй Даню пришлось протянуть руку, заслоняя его от напирающих людей.

Тёплое дыхание Пэй Даня оказалось почти у самого его носа.

Он ведь не сделал ничего дурного. Почему же он так паникует?

Фэнбин свернул в узкий переулок. И всё же тихий голос за спиной настиг его:

— Ланцзюнь сегодня сильно кашляет. В гостевом доме не хватает лекарств?

Фэнбин остановился.

Перед ним тянулась высокая глухая стена. Шум толпы, ветер и снег остались снаружи — всё это отсекал зонт. Под ним было тесно и странно тихо. Его собственное дыхание сгущалось белым туманом, словно перекрывая ему дорогу.

Было очень холодно. Фэнбин невольно опустил голову и подышал на онемевшие пальцы.

— Не хватает только одной «духо»(4), — негромко сказал он.

Пэй Дань внезапно умолк.

Он был слишком умен, чтобы не понять. В том маленьком доме много лет назад они ссорились часто, и Фэнбин почти никогда не выходил победителем из словесных поединков с этим чжуанюанем.

Зонт был бамбуково-зеленым, мелкий снег ложился на промасленную бумагу, отбрасывая на лицо Фэнбина размытые, дрожащие тени. Пэй Дань заговорил — и, к удивлению Фэнбина, без намерения спорить.

– Прежде чем прийти в гостевой дом, — Пэй Дань, казалось, медленно обдумывал свои слова, — я зашел в Императорскую аптеку и выбрал несколько лучших лекарственных трав, те, что ты... к которым ты привык. Народные лекарства не сравнятся с императорскими. Попробуй, ты сразу почувствуешь разницу.

— Благодарю Канцлера Пэя за добрые намерения, — спокойно ответил Фэнбин. — Но простолюдин провел в Лаочжоу пять лет. Боюсь, что те вещи, к которым я когда-то привык, мне теперь уже не по карману.

— Не стоит так легкомысленно относиться к своему здоровью, — сказал Пэй Дань.

Фэнбин вдруг ощутил усталость.

Он уже однажды выдержал разговор с Пэй Данем в официальной обстановке — и не думал, что придется повторять это здесь, в узком переулке, наедине под одним зонтом. Острый ум Пэй Даня часто ранил его без промаха. Даже если теперь ему было все равно, он не хотел снова чувствовать эту боль.

Ему не нужна была эта забота. Они давно разведены: один — на небе, другой — на земле. Их пути не должны пересекаться.

Он принял твердое решение. Резко развернулся и попытался протиснуться мимо. Он был худ, почти невесом, и когда Пэй Дань схватил его за плечо, то словно сжал в пальцах горсть костей — от неожиданности он замер. А Фэнбин уже выскользнул из переулка.

Прикосновение пяти пальцев Пэй Даня всего на мгновение оставило на плече Фэнбина жгучий след. Он молча ушел, даже не накинув капюшон, и на его голову, волосы, плечи сыпался снег.

С самого начала и до конца он ни разу не посмотрел Пэй Даню прямо в глаза.

---

От автора:

Название этой части взято из аллюзии на «Предисловие к Песне о птице Луань» Фань Тая:

 «В древности царь Цзибинь поймал птицу Луань в горах Цзюньци. Царь очень любил ее, но хотел, чтобы она пела, а она не могла. Он украсил ее золотой клеткой, кормил деликатесами, но она становилась всё печальнее и три года не пела. Его жена сказала: "Я слышала, что птица поет, только увидев себе подобную. Почему бы не повесить зеркало, чтобы она увидела свое отражение?" Царь последовал ее совету. Увидев свою форму, Луань почувствовала родство, с горечью закричала, и ее печальный крик наполнил ночь, она взмахнула крыльями и умерла. «Увы, у этой птицы столь глубокие чувства».

Позже это часто использовалось как метафора глубокой любви между супругами, но разлученных жизнью или смертью. Однако я считаю, что «птица поет, увидев себе подобную» не обязательно должно быть связано с любовью. Восприятие своего отражения в зеркале как своего рода — это само по себе метафора одиночества.

---

Примечания:

(1)Цзиньши (进士) - высшая и самая престижная ученая степень. Стать «цзиньши» означало войти в интеллектуальную элиту империи и получить право на высокие государственные посты.

(2)«Пятьдесят лет — ещё молод для цзиньши» («五十少进士»/ wǔshí shǎo jìnshì)- эта фраза классическая поговорка времен династии Тан которая отлично подчеркивает, насколько выдающимся талантом является Пэй Дань. Чтобы понять её значение, нужно разобрать систему государственных экзаменов того времени. Степень цзиньши (进士) была высшей и самой престижной ступенью в системе экзаменов кэцзюй. Стать «цзиньши» означало войти в интеллектуальную элиту империи и получить право на высокие государственные посты. Конкурс был невероятным. Из тысяч претендентов со всей страны степень получали лишь 20–30 человек в год. Большинство соискателей тратили десятилетия на зубрежку канонов, написание стихов и трактатов. Многие сдавали экзамен в 50, 60 или даже 70 лет. Поэтому в 50 лет человек считался «молодым» для такого достижения. Пэй Дань — гений. Он сдал этот сложнейший экзамен, когда ему было 17 лет..В глазах современников он — «драгоценный кусок нефрита».

(3) «...напоминая Пань Аня прежних времён» - сравнение с Пань Анем (潘安 /Pān Ān) — это высший комплимент мужской красоте в китайской культуре. Это сравнение подчеркивает не только внешнюю привлекательность Пэй Даня, но и его статус «небожителя», который спустился в мир смертных интриг. Кто такой Пань Ань? Пань Ань (жил в III веке н. э.) считается самым красивым мужчиной в истории Китая. О его внешности слагали легенды:

«Метание фруктов»: Говорили, что когда он проезжал по улицам в своей карете, женщины всех возрастов сходили с ума от восторга и забрасывали его фруктами в знак обожания. Его экипаж возвращался домой, доверху наполненный подарками. Его имя стало нарицательным. Если в Китае говорят «выглядит как Пань Ань», это значит, что мужчина обладает совершенными, почти неземными чертами лица.В романе Пэй Дань описывается как человек, сочетающий в себе блестящий интеллект (цзиньши в юном возрасте) и ослепительную красоту.

(4)«Духо» (Duhuo /独活) (Radix Angelicae Pubescentis) — это корень дудника опушенного. В традиционной китайской медицине он считается одним из важнейших средств. Он идеально подходит для лечения ревматизма, болей в суставах и ломоты в костях, вызванных «ветром и сыростью». Название травы 独活 (Dúhuó) переводится буквально как «Одинокая жизнь» или «Жить в одиночестве/обособленно». Это ботаническая отсылка к тому, что стебель этого растения стоит прямо и неподвижно, даже когда дует ветер (в отличие от других трав).

http://bllate.org/book/14953/1331975