Готовый перевод Sword of Jiuya / Один меч вопреки предначертанной любви: Глава 21. Неугасимый свет

В ту же секунду шум волн внезапно усилился. Вдали над морем вспыхнули полосы светящихся заклинаний, воздух над ними завертелся в гигантскую воронку. Похоже, это люди из школы Цзяньтай давили силой, чтобы усмирить Гуйсюй.

На суше сотни рек стекались в море, а все воды моря сходились в Гуйсюе.

В трактатах тайных человеческих школ было записано: здесь — конец десятков тысяч историй и всех вещей, войдёшь во врата Гуйсюя, и в мир людей уже не вернёшься.

Небесная река на Севере тоже служила границей человеческого мира. Её охраняла школа Цзяньгэ, а по ту сторону начинался мир демонов. Люди прекрасно знали, откуда взялась Небесная река, но вот что скрывалось в глубинах Гуйсюя, не знал никто.

Сохранилось лишь наставление предков школы Цзяньтай: если Гуйсюй не удастся удержать под контролем, грянет бедствие, равное небесной катастрофе.

В тот раз когда Небесная река вышла из берегов, преграда между бессмертными и демонами едва не рухнула. Школа Цзяньгэ, даже выложившись до конца, удержать её не смогла. Но нашёлся человек, который одним-единственным мечом сдержал Небесную реку.

И вот теперь Гуйсюй вёл себя ненормально. Нельзя было знать, во что это выльется, и найдётся ли тот, кто сумеет сдержать новую беду.

Школа Цзяньтай охраняла это место, и если что-то случится, первым удар придётся по ним. Сто лет назад в мире смертных переменилась сама эпоха, двадцать лет назад Небесная река претерпела искажение, и с тех пор удача бессмертного пути в людском мире стала понемногу иссякать. Возможно, именно поэтому и начались изменения в Гуйсюе. По этой причине у Лу Ланьшаня вновь возникла мысль поднять вопрос о северно-южном состязании меча. Более того, он хотел вернуть картину тех времён, когда бессмертный путь в мире людей переживал наивысший расцвет и конфуцианцы, даосы и буддисты трёх учений могли сесть вместе и рассуждать о Дао, и тем самым вдохнуть жизнь в давно застоявшийся путь бессмертия. Вдруг повезёт и на свет появится пара-тройка выдающихся людей, тогда будет шанс снова оживить атмосферу пути бессмертных.

Е Цзюя смотрел на вздымающуюся и опадающую поверхность моря и спросил:

— Как он умер?

Чэнь Вэйчэнь рассмеялся:

— Всё, как ты и знаешь. Он сам попросил освободить его от Небесного Дао, и Небеса низвергли на него десять тысяч фиолетовых молний, превратив в пепел, развеянный ветром.

— И зачем же он просил освобождения мечом?

— Не скажу, — с улыбкой ответил Чэнь Вэйчэнь. — Е Цзюя, ты и вправду в глубине души веришь, что сумеешь вернуть его к жизни?

Е Цзюя промолчал. Некоторое время слышен был лишь размеренный ритм прибоя.

— Е Цзюя.

— Что?

— Когда ты вступил в Дао Без чувств?

Е Цзюя чуть опустил взгляд. Серебряный лунный свет заливал его лицо.

Он вспомнил то, что случилось двадцать лет назад.

В ту ночь была полная луна, но луны на небе не было. За окном густо валил снег.

Божественный владыка пришёл к нему, передал меч Цзюя и сказал, что отправляется сделать одно дело. На этот раз шанс один к десяти — можно не ждать.

Когда луна ушла с небосвода, меч Цзюя вдруг издал долгий рёв.

Магический меч взвыл от скорби — его хозяин умер.

Со стороны гор Хуаньдан снег ложился тяжёлыми пластами, зимний ветер поднимал и крутил его, так что взгляд не мог пробиться сквозь белую пелену.

В свете лампы он медленно закрыл глаза, слушая скорбный вой меча, а затем распахнул дверь. Вихри снега ударили в лицо, и он смотрел на этот снег всю ночь.

И тогда он вдруг понял одну вещь: в этом мире не бывает ламп, которые светят вечно, и путей, продолжающихся вечно.

Янь-цзюнь однажды одним мечом показал ему вершину бессмертного пути, но в конце концов остался лишь один-единственный рёв меча. В этом мире и правда найдётся тот, кто способен убить Янь-цзюня? Если нет, значит, это был уже Небесный Дао.

Возможно, кто бы ни был человек, и каким бы путём ни шёл, дойдя до самого конца, он всё равно сталкивается с Небесным Дао, где жизнь и смерть уже не различимы. А затем приходит черёд конца.

Раз уж так, то какой бы ни был путь, в сущности между ними нет разницы. Небо и Земля безжалостны, в конце не остаётся ничего. Так он пробудился на Пути Без чувств.

Е Цзюя ответил:

— В тот же миг, когда он умер.

Чэнь Вэйчэнь взглянул на него и слегка улыбнулся:

— Поистине древняя, тысячелетняя напасть.

— Ты винишь его.

— Ещё бы, — Чэнь Вэйчэнь потянулся. — Чтобы доказать, что в этом мире есть путь, который может существовать долго, что путь людей вовсе не обязан в конце концов оборваться, ведь не обязательно кричать, звать его обратно и спрашивать, что к чему, и уж тем более не нужно подражать безжалостным Небу и Земле. Достаточно, чтобы ты, добравшись до самой вершины, лицом к лицу встретил Небесный Дао и после этого просто жил дальше, как следует. Разве нет?

Иногда Е Цзюя находил, что вроде бы несерьёзные слова Чэнь Вэйчэня не лишены смысла.

Просто тогда один человек, которого все считали способным на всё, погиб — словно Великий Путь рухнул, и след от этого, конечно, остался.

Не успел он договорить, как волны с силой взвились, едва не доставая до небес.

Вдали несколько точек света вдруг вспыхнули ослепительно ярко, на короткое мгновение прорезали тьму и тут же поблёкли.

Тёмные волны накатывали на берег, и в их гуле слышался низкий протяжный рёв.

Е Цзюя смотрел на море, его брови плотно сдвинулись.

Янься-тянь располагался довольно высоко. Звёзды плясали в ночном небе, и отсюда можно было различить, как вдалеке море проваливается в огромный водоворот.

Водоворот пока поднимался и опускался нехотя, лишь неспешно вращаясь. Шелестящий звук будто рождался в его глубине, как ветер, прорывающийся через каменную пещеру, и гулко отдавался в голове. Казалось, он доносится из моря и в то же время с небес, и ещё из немыслимых глубин, словно исходящий из самой неведомой пустоты.

Он всё разрастался, границы стремительно ползли к берегу, как хищный зверь, разинувший огромную пасть где-то в древней пропасти за пределами познания, и шаг за шагом надвигался на добычу.

Гигантские волны, заставляя содрогаться небеса, обрушивались на берег. На острове бушевал влажный, солёный ветер, брызги моря били в лицо, неся с собой соль и тяжёлый рыбный запах, какой бывает лишь в глубинах океана. Весь остров был похож на крошечную лодку, болтающаяся на ветру и волнах, а Янься-тянь с расположенным на нём зеркалом Лисинь стоял на самом краю и первым встречал удар гигантских волн.

Тучи заслонили луну. Молния полоснула по небу, и проливной дождь хлынул стеной.

Чэнь Вэйчэнь не успел приготовиться и попал под дождь, невольно прижимаясь к Е Цзюя.

Е Цзюя раскрыл вращающийся поток ци, накрыл обоих, и от ветра с дождём их мгновенно отрезало.

Лу Ланьшань вместе со старшими и прислуживающими учениками из Биюй-тянь вылетели наружу.

— Дело зашло слишком далеко. Это уже не в силах людей, — его тяжёлый, не терпящий возражений голос разнёсся над островом. — Прошу всех открыть Небесные врата.

Меч Фэйгуан вырвался из ножен, ци меча превратилось в длинную радугу и устремилось к Хэсюй-тянь на другом конце острова.

Стоявшие рядом люди повторили его движение. В одно мгновение среди дождя взвились дуги света мечей, сверкая, как радуги, и ослепительно озарили ночь.

Е Цзюя тоже выпустил ци меча.

Издалека донёсся голос Лу Ланьшаня:

— Благодарю Мастера меча Е за помощь.

Горные гряды Хэсюй-тянь в ночи слегка дрогнули.

— Остров Сянь делится на Му-тянь, Люли-тянь, Янься-тянь и Хэсюй-тянь. В первых трёх названиях нет особого смысла, только Хэсюй-тянь по-настоящему значим. Говорят, Хэсюй — место, откуда восходят солнце и луна. И что же это за место? — спросил Чэнь Вэйчэнь у Е Цзюя.

— Гробница мечей, — Е Цзюя даже не посмотрел в сторону Хэсюй-тянь, а продолжал следить за водоворотом.

В самом центре чёрного водоворота нечто медленно двигалось к берегу, прямо к Янься-тянь, где стояли они двое.

Чэнь Вэйчэнь держался в стороне от происходящего, как зритель, любующийся пожаром за горной грядой:

— Оно и до моего прихода бушевало, я ведь не нарочно.

Но водоворот и впрямь приближался, как пробудившийся в ночи огромный зверь, который медленно переставляет лапы, шаг за шагом подбираясь к добыче. До острова оставалось всё меньше расстояния.

Чэнь Вэйчэнь так широко раскрыл глаза, что даже забыл помахивать веером.

— …Так это и правда из-за меня?

Силуэт Лу Ланьшаня приближался, следуя за водоворотом. Увидев двух людей у зеркала Лисинь, он спросил:

— Мастер меча Е, Гуйсюй ведёт себя ненормально. Что здесь произошло?

Лицо Е Цзюя оставалось бесстрастным.

— Не знаю.

Чэнь Вэйчэнь незаметно отступил на шаг, пытаясь спрятаться за спиной Е Цзюя.

— Такой удобный момент, может прыгнем? — прошептал он.

— Прыгаем, — ответил Е Цзюя.

Лу Ланьшань, услышав их обрывчатый разговор, невольно всмотрелся в них с подозрением. Его обычно мягкий, незамутнённый взгляд впервые дрогнул.

— Ланьшань-цзюнь, о битве мечей поговорим позже, — голос Е Цзюя всё так же оставался холодным. — Гробница мечей уже открыта, Гуйсюй можно подавить. Я войду, а потом сам найду способ выбраться. До свидания.

Лу Ланьшань, расширив глаза, увидел, как белая фигура взметнулась в небо, а затем рухнула в кипящий чёрный водоворот.

В это время в Люли-тянь у Вэнь Хуэя не было дел, и он как раз разбирал вещи, которые его молодой господин только что раскидал по комнате.

Сначала он пересчитал деньги, потом аккуратно сложил одежду стопкой, а затем собрал в одну кучку всякую мелочь: нефритовые подвески, пояса, кисточки от вееров и защитные талисманы.

Вернув всё на свои места, он случайно заметил листок с предсказанием, который его господин вытянул у хромого старика перед городскими воротами.

Любопытство взяло верх, и Вэнь Хуэй развернул и прочёл текст предсказания.

Предсказание было плохим.

Вэнь Хуэй с совершенно безучастным выражением лица сунул предсказание обратно. Для такого человека, как его господин, вытянуть дурное предсказание — совсем не удивительно.

Слушая нарастающий шум моря, раскаты грома и вой ветра с дождём, Вэнь Хуэй всё сильнее тревожился. Он уставился в окно, думая о том, что его господин ушёл уже давно. Почему до сих пор не вернулся?

Вдруг сквозь пелену дождя напротив ярко вспыхнул Хэсюй-тянь, и от этого света у всех словно дрогнула душа.

Оттуда медленно поднимались силуэты мечей.

Один, второй… полтора десятка. Каждый из них сиял по-своему, но от всех исходила безмерная мощь.

За окном мелькнула красная тень. Лу Хунъянь с тяжёлым мечом в руках стремительно промчалась по галерее, словно летя. Она выскочила за пределы острова в дождевую пелену, ступила на вздымающиеся волны и, перевернувшись в воздухе, ринулась вперёд к водовороту посреди моря.

Следом с соседней комнаты раздался торопливый стук двери, её распахнул Се Лан.

Вэнь Хуэй рывком открыл свою дверь и едва не столкнулся с Се Ланом, который в панике нёс на руках кошку.

— Что происходит?

— С Гуйсюем случилась большая беда! Ланьшань-цзюнь открыл врата Гробницы мечей! — Чёрная кошка по непонятной причине яростно вырывалась. Се Лану приходилось одновременно и смотреть вперёд, и удерживать бешено дёргающегося питомца, так что бежать быстро не получалось. В итоге он попросту запихнул кошку в объятия Вэнь Хуэя, а сам схватил его за руку и потащил в сторону Янься-тянь. — Быстрее! Я только что видел там Мастера меча Е и Чэнь-гунцзы. Если они оступятся и рухнут в Гуйсюй, будет большая беда!

Опираясь на внутреннюю силу, Се Лан подхватил Вэнь Хуэя, и они заскользили над островом. Когда они добрались до места, как раз успели увидеть, как фигуры Е Цзюя и Чэнь Вэйчэня исчезают в самом центре водоворота.

— Гунцзы! — Вэнь Хуэй отчаянно закричал, вырвался из рук Се Лана и бросился вперёд.

Чёрное око водоворота наводило ужас. Се Лан повис в воздухе над ним, его тоненькая человеческая фигурка на этом фоне была всего лишь пылинкой. Он резко дёрнул Вэнь Хуэя назад:

— Это Гуйсюй! Обычному человеку туда тем более нельзя!

Однако нашёлся тот, кто оказался проворнее их. Лу Хунъянь без колебаний ринулась вниз, но едва коснулась края водоворота, как её тут же оттолкнула какая-то сила.

— Цаньлун-цзюнь, Гуйсюй невероятно опасен, — сказал Ланьшань-цзюнь.

Лу Хунъянь взмахнула мечом, рубя по невидимой преграде:

— А тебе какое дело?

Потоки света подлетели и встали поперёк её пути, тени меча засияли, словно россыпь звёзд, и тяжёлый меч Сюнь Куньлуна был вынужден остановиться. Лу Ланьшань, парящий в воздухе напротив неё, оставался бесстрастен.

— Хотя я и не знаю, что вы задумали, но Мастер меча Е отправился туда почти наверняка на гибель. Путь бессмертных не выдержит потери ещё одного цзюня и одного хоу.

— Если ты не дашь мне пройти, им там будет только опаснее, — глаза Лу Хунъянь сверкнули, она снова обрушила на него меч. — Пропусти меня!

Но как ни крути, Ланьшань-цзюнь всё равно стоял выше её. Он каждый раз вставал у неё на пути, не давая продвинуться ни на шаг.

Лу Хунъянь с такой силой стиснула зубы, что те едва не раскрошились.

Пока здесь шла ожесточённая схватка, сбоку раздался испуганный вопль Се Лана.

В тот же миг из воздуха вниз сорвался чей-то силуэт. Лу Ланьшань, заметив это, тут же выставил наперерез ци меча, но оказался медленнее. Скорость падения оказалась, как у сорвавшейся глыбы.

Вэнь Хуэй и чёрная кошка одновременно исчезли в самом оке водоворота. Возможно, это было и не падение. Они просто пропали, поскольку не поднялось ни единой брызги, словно их мягко и бесшумно проглотили.

Се Лан с потрясённым видом уставился в эту точку.

— Я же держал вас крепко… как они вдруг… Цинъюань, Цинъюань!

В миг, когда он отвлёкся, Лу Хунъянь успела воспользоваться шансом. Она крутанулась в воздухе, схватила за плечи Лу Ланьшаня и швырнула его назад, а сама, оттолкнувшись от этого движения, взмыла вверх и, словно летя, рухнула вниз.

Было ясно видно, что она сейчас исчезнет в водовороте вслед за Вэнь Хуэем.

Десятки теней меча из Хэсюй-тянь, образующих кольцо вокруг водоворота, разом грянули оглушительным рёвом. Лу Хунъянь жёстко оттолкнуло вверх потоком ци меча, а Лу Ланьшань, перегородив ей путь, с силой окликнул, и она, захлебнувшись, выплюнула кровь.

От этих теней меча веяло безбрежной древней пустынностью. Они складывались в тайную формацию мечей. Неизвестно, успокоился ли огромный водоворот сам, насытившись проглоченной добычей, или же его подавила эта древняя формация мечей. Так или иначе, он начал постепенно сжиматься.

Лу Ланьшань медленно протянул:

— Чжэньюань*.

(* Сдержать бездну.)

Острия мечей одновременно вонзились в море.

Гуйсюй успокоился.

http://bllate.org/book/14920/1712065