Готовый перевод Restricted Area / Запретная зона: Глава 62. Эпилог (часть 2)

Чжэн Минъи вышел на свободу в пятницу, и Цзян Чицзин специально взял отгул.

Обычно люди встречают освобожденных у ворот тюрьмы и спешат выразить свою заботу. Цзян Чицзин же, встречая Чжэн Минъи, опасался, что его увидят коллеги, и намеренно оставил машину в самом конце зеленой аллеи.

По обе стороны дороги лежали опавшие листья. Когда Чжэн Минъи направился по аллее к Цзян Чицзину, тот смотрел на него через лобовое стекло, словно любуясь ожившей картиной.

Ноги у Чжэн Минъи были длинные, прямые, и в костюмных брюках выглядели изумительно. С каждым его шагом высокая тюремная стена за спиной становилась чуть меньше, и когда он подошел к внедорожнику Цзян Чицзина, ворота тюрьмы казались уже бесконечно далекими.

— Новая машина? — спросил Чжэн Минъи, усаживаясь на пассажирское сиденье.

— Ага, — кивнул Цзян Чицзин. — Как тебе?

Чжэн Минъи оглянулся на заднее сиденье и с невозмутимым видом спросил:

— Зачем такая большая?

Цзян Чицзин завел двигатель и многозначительно переспросил:

— А ты как думаешь?

Чжэн Минъи усмехнулся:

— Точно.

Оба прекрасно понимали, какие мысли крутятся в голове у каждого. Цзян Чицзин был уверен, что Чжэн Минъи, увидев такое просторное заднее сиденье, сразу понял истинную причину покупки этого внедорожника.

Впервые рядом с ним сидел Чжэн Минъи, и даже привычная дорога с работы вдруг показалась новой.

Домой они вернулись еще до полудня.

Новые парные тапочки стояли рядком в прихожей. Цзян Чицзин зашел первым и успел их надеть. Но когда он направился в гостиную, Чжэн Минъи внезапно обнял его со спины.

— Цзян-Цзян, — прошептал он, уткнувшись лицом в плечо Цзян Чицзина.

Наверное, столь долгожданная свобода навеяла на него сентиментальные чувства. Цзян Чицзин чувствовал, что настроение у Чжэн Минъи сейчас необычное.

— Чего тебе? — он потрепал его по затылку, словно утешая большого пса, который вдруг захотел ласки.

В тюрьме не разрешалось отращивать длинные волосы, поэтому короткий ежик Чжэн Минъи кололся, но Цзян Чицзину это даже нравилось. Кроме того, такую искренность чувств тот проявлял нечасто.

— Я думаю, — сказал Чжэн Минъи, — что бы было со мной сейчас, если бы не ты.

Ответить на этот вопрос было непросто. Но одно было ясно: Цзян Чицзин много раз спасал Чжэн Минъи. И когда в дом Чжэн Минъи проник человек в черном, и когда Девятка загнал его в угол в душевой, и совсем недавно, когда перевернулся автобус. Без Цзян Чицзина Чжэн Минъи наверняка уже был бы мертв.

— Можешь спросить самого себя из параллельной вселенной, — предложил Цзян Чицзин. — Может, ему встретился совсем другой человек.

Это была явно дурацкая шутка, но Чжэн Минъи оторвал голову от плеча Цзян Чицзина и, похоже, задумался всерьез. Спустя мгновение он сказал:

— Значит, мне повезло больше, чем ему.

Чжэн Минъи часто ставил Цзян Чицзина в тупик своей странной логикой, но иногда, надо признать, она попадала прямо в сердце.

— Ладно, отпусти меня, — похлопал его по руке Цзян Чицзин.

— А где твоя униформа? — Чжэн Минъи не шелохнулся.

Эти слова мгновенно рассеяли сентиментальную атмосферу. Цзян Чицзин, конечно, давно все приготовил, но сейчас были дела поважнее.

— Сначала на кухню, — сказал он.

— Начнем с кухни? — уточнил Чжэн Минъи.

Обычно люди говорят что-то вроде: «начнем с малого» или «начнем с дружбы», но чтобы «начнем с кухни» — Цзян Чицзин такого еще не слышал. И тем не менее, как ни странно, в этой фразе была своя логика. Что поделать, китайский язык велик и могуч, а мозги у Чжэн Минъи устроены особым образом.

— Иди сначала поешь.

Цзян Чицзин высвободился из рук Чжэн Минъи и, шлепая в новых тапочках, направился на кухню. Из холодильника он достал пиалу с белой, похожей на молоко, субстанцией.

Чжэн Минъи подошел следом:

— Тофу?

Вышедшие из тюрьмы по традиции едят тофу, чтобы отогнать несчастья. Но это блюдо было необычным: тофу получился нежным, упругим, а вокруг плавали кусочки красной мякоти.

— Клубнично-молочный тофу, — пояснил Цзян Чицзин. — Тебе должно понравиться.

Этот десерт Цзян Чицзин готовил не меньше трех раз, прежде чем у него начало получаться более-менее прилично. Можно было бы дать Чжэн Минъи обычный белый тофу, но это было бы слишком скучно. Наверное, самое большое изменение, которое принесло с собой появление любимого человека, — это то, что жизнь Цзян Чицзина наполнилась новыми идеями.

— Спасибо, — Чжэн Минъи обхватил его за плечи, чмокнул в щеку и сел за стол.

Пока он лакомился клубничным тофу, Цзян Чицзин поднялся в спальню и переоделся в заранее приготовленную униформу.

Начать с кухни — тоже неплохая идея.

Размышляя об этом, он застегнул наручники на поясе. Сейчас он спустится вниз, пристегнет Чжэн Минъи к стулу и заставит его раскаяться за то, что так долго не выходил на свободу.

Если Чжэн Минъи будет достаточно искренним, то Цзян Чицзин, пожалуй, сможет... насладиться им с большим аппетитом.

С этими коварными мыслями он спустился и направился на кухню. Но лестница выходила прямо в гостиную, и нужно было свернуть за угол, чтобы попасть на кухню.

Едва он повернул, как его тут же схватил за талию поджидающий за углом Чжэн Минъи.

В детстве Цзян Чицзин тоже любил пугать людей из-за угла. Но чтобы Чжэн Минъи, взрослый мужчина, играл в такие детские игры — этого он никак не ожидал.

Чжэн Минъи одной рукой обхватил его, другой снял с его пояса наручники и защелкнул один браслет на его левом запястье.

Цзян Чицзин почувствовал неладное и попытался вырваться:

— Ты что творишь, Чжэн Минъи? Это мои наручники!

Ведь по идее, это он должен был его приковать.

— Раз наручники твои, значит, приковать надо тебя, — усмехнулся Чжэн Минъи. — Меня в тюрьме каждый день в наручниках водили. Теперь твоя очередь.

С этими словами он сковал обе руки Цзян Чицзина за спиной.

— Что за извращенная логика? — возмутился Цзян Чицзин. — При чем здесь я?

— Когда заключенный бунтует, никому нет дела до логики, — мгновенно вошел в роль Чжэн Минъи. Он подхватил Цзян Чицзина за ягодицы и поднял на руки.

— Офицер Цзян, я так долго этого ждал.

Вот и все, попался.

Цзян Чицзин подумал: «Сейчас меня доведут до слез».

В тихий послеобеденный час всегда клонит в сон.

Спустя какое-то время Цзян Чицзина разбудил Чжэн Минъи. За окном машины шумели городские улицы.

Все вещи Чжэн Минъи сгорели в пожаре. Цзян Чицзин мог купить ему самое необходимое, но одежду и другие личные вещи лучше выбирать самому.

Хотя, по факту главным выбирающим был все же Цзян Чицзин.

Утром он потратил столько сил, что ему даже не хотелось выходить из дома. Но теперь он полностью проникся процессом шопинга, заставляя Чжэн Минъи примерять один костюм за другим.

Действительно, в костюме он нравится ему куда больше, чем в тюремной робе.

Кхм, то есть, костюм ему идет куда больше.

Чжэн Минъи купил с десяток костюмов — официальных, неформальных, на все случаи жизни. И каждый из них идеально соответствовал вкусам Цзян Чицзина.

Продавщицам было велено отправить покупки в пункт выдачи на парковке. После этого они зашли в магазин «Old Timepiece».

Цзян Чицзин раньше не особенно интересовался продукцией этого производителя, но, оказалось, у них есть довольно неплохие модели, ничуть не уступающие дорогим иностранным маркам. Просто сам бренд ассоциировался с чем-то «деревенским», поэтому их продажи падали.

Однако после недавней битвы на бирже этот отечественный бренд снова оказался в центре внимания, и теперь многие готовы были его поддерживать.

— Не будешь носить свои дорогие часы? — спросил Цзян Чицзин, выбирая модель.

— «Old Timepiece» для меня несут больше смысла, — ответил Чжэн Минъи.

Действительно, Цзян Чицзин чувствовал то же самое.

Носить эти часы — все равно что снова и снова переживать историю их знакомства: как они встретились, узнали друг друга, сблизились, полюбили.

В итоге они выбрали модели с одинаковым циферблатом, только Чжэн Минъи взял с металлическим браслетом, а Цзян Чицзин — с кожаным ремешком.

Они положили руки рядом. Несмотря на разницу в цвете кожи, одинаковые часы идеально подходили каждому — казалось, парные часы достигли нового уровня совершенства.

Выйдя из магазина «Old Timepiece», Чжэн Минъи повел Цзян Чицзина в парфюмерный магазин.

О смене духов они говорили давно, но только сейчас на это нашлось время. Чжэн Минъи не стал выбирать, а сразу попросил продавщицу дать Цзян Чицзину определенный аромат.

Полоска пробника мягко пронеслась у носа, и Цзян Чицзин уловил глубокий, многогранный аромат. В его основе был изысканный, зрелый кедр, поверх которого проявлялась роза.

— Эти? — у Цзян Чицзина возникла догадка, и он взглянул на Чжэн Минъи.

— Мои любимые духи, — ответил тот.

Так и есть.

Учуяв этот аромат, Цзян Чицзин сразу подумал о Чжэн Минъи — он понял, что полюбил эти духи с первого вдоха.

Это было удивительное чувство, словно он был обречен встретиться с этим ароматом, как и с самим Чжэн Минъи.

Все происходило так естественно, будто их любовь была такой же извечной закономерностью, как смена времен года.

— Нравится? — спросил Чжэн Минъи. — Если нет, можно...

— Нравится, — перебил его Цзян Чицзин.

— Не хочешь попробовать что-то еще? — уточнил Чжэн Минъи.

— Не нужно, — ответил Цзян Чицзин. — Я выбираю эти.

Цзян Чицзин научился говорить намеками у Чжэн Минъи, и тот, конечно, понял, что скрывалось за этими словами.

Остановиться на этих духах — значит остановиться на Чжэн Минъи.

— Ты так уверен, что они тебе подходят? — усмехнулся тот.

— Если нет — сменю, — спокойно ответил Цзян Чицзин.

— Не смей менять, — сказал Чжэн Минъи. — Будешь пользоваться ими всю жизнь.

Цзян Чицзин не ответил, но оба знали: он и не собирался иначе.

Униформа, дубинка, наручники;

Клубника, парфюм, часы.

История, связанная с тюрьмой, подошла к концу. Но новая жизнь Цзян Чицзина и Чжэн Минъи только начиналась.

– Конец основной части –

http://bllate.org/book/14918/1607937