Готовый перевод Restricted Area / Запретная зона: Глава 61. Эпилог (часть 1)

Солнце уже садилось, скрытое тяжелыми тучами, и лишь несколько лучей пробивалось сквозь них, создавая завораживающий эффект Тиндаля.

(прим.пер.: Эффект Тиндаля — оптическое явление, при котором свет, проходя через взвесь мелких частиц, становится видимым. В нашем случае лучи выглядят как расходящиеся веером золотистые или серебристые «столбы» или «дороги» света, идущие от облаков к земле)

Цзян Чицзин сидел на скамейке в небольшом саду на крыше больницы, любовался закатом на окраине города и выдыхал клубы сигаретного дыма.

Вечерний ветерок развеивал дым и уносил с собой городскую суету. В воздухе разлилось умиротворение и безмятежность, словно вокруг воцарились мир и покой.

Спустя мгновение Цзян Чицзин протянул недокуренную сигарету сидевшему рядом Чжэн Минъи.

Тот, так же беззаботно откинувшись на спинку скамейки, любовался вечерним пейзажем. Скользнув взглядом по пальцам Цзян Чицзина, он чуть склонил голову, взял сигарету губами, глубоко затянулся и лениво переложил ее в левую руку.

Чжэн Минъи не был левшой. Он курил левой только потому, что на правой руке ему только что наложили швы, и любое движение причиняло боль.

Еще когда Цзян Чицзин проезжал мимо перевернутого автобуса, он заметил, что рука Чжэн Минъи ранена. Поэтому, отобрав нож-бабочку, он без колебаний вонзил его в плечо человека в черном.

Он был уверен, что тому было больнее, чем Чжэн Минъи.

Преступника уже задержала полиция. Цзян Чицзин и Чжэн Минъи дали показания и прошли полное обследование в больнице. Кроме раны на руке Чжэн Минъи, серьезных повреждений не было.

Из-за подозрений в организации покушения суд по делу У Пэна пришлось отложить. Согласно изначальному плану, Чжэн Минъи сегодня должен был выйти на свободу, но вместо этого ему предстояло вернуться в тюрьму Южного округа.

— Планы меняются, — философски заметил Чжэн Минъи.

— Да уж, — согласился Цзян Чицзин.

Он не стал говорить Чжэн Минъи, что купил целую упаковку клубничных презервативов и планировал сегодня выжать из него все до капли.

Но Чжэн Минъи, словно прочитав его мысли, повернулся и спросил:

— Ты ведь собирался сегодня выжать меня до капли?

Цзян Чицзин украдкой взглянул на охранника, стоявшего позади Чжэн Минъи. Тот хорошо знал обоих и понимал, что Чжэн Минъи скоро освободят, поэтому разрешил им немного посидеть в саду перед возвращением в тюрьму.

Судя по расстоянию, он вряд ли их слышал.

— Сегодня не получится, — Цзян Чицзин машинально потянулся за сигаретой, но вспомнил, что только что выкурил последнюю.

— А я приготовил восемь новых поз, — невозмутимо сказал Чжэн Минъи. — Думал сегодня опробовать.

— Восемь? — фыркнул Цзян Чицзин. — А я — двенадцать.

Каждый раз, когда Цзян Чицзин с совершенно серьезным видом выдавал какую-нибудь пошлость, это неизменно забавляло Чжэн Минъи. Тот усмехнулся и вернулся к серьезному разговору:

— Если мое дело будут рассматривать отдельно от дела У Пэна, то уже на следующей неделе могут выпустить.

— А ты хочешь выйти на следующей неделе? — пристально глядя на него, спросил Цзян Чицзин.

— Хочу, — Чжэн Минъи сделал паузу. — И не хочу.

Вот именно.

Цзян Чицзин знал, какие мысли крутятся в голове Чжэн Минъи, но не стал их озвучивать. Он лишь сказал:

— Я подожду.

По всей видимости, Чжэн Минъи, не ожидал такой спокойной реакции и удивленно приподнял бровь:

— Не собираешься меня торопить?

— Подожду, пока ты наиграешься, — ответил Цзян Чицзин.

Незаконные операции на фондовом рынке обычно не относятся к категории особо тяжких преступлений. Хотя У Пэну не уйти от ответственности, после вынесения приговора он наверняка подаст апелляцию. Поэтому Цзян Чицзин давно понял, что до того, как У Пэн попадет в тюрьму, пройдет еще немало времени.

Но так было раньше.

Теперь У Пэна подозревали в организации покушения на убийство. Это уже совсем иная статья, нежели экономические преступления. Человека в черном поймали с поличным, и если допрос пройдет успешно, У Пэн вскоре окажется за решеткой.

А попадет он в тюрьму Южного округа — на территорию Чжэн Минъи.

Цзян Чицзину самому было любопытно взглянуть на это, поэтому и не торопил его с освобождением.

Чжэн Минъи вдруг повернул голову и посмотрел на охранника у себя за спиной. Тот увлеченно смотрел в телефон — судя по улыбке, это было какое-то смешное видео.

Отведя взгляд, Чжэн Минъи быстро наклонился и поцеловал Цзян Чицзина в губы.

В сумерках все чувства обостряются. Во рту у обоих чувствовался легкий табачный привкус, и для Цзян Чицзина это был новый, незнакомый запах Чжэн Минъи. С тех пор как тот попал в тюрьму, он впервые курил.

Цзян Чицзин краем глаза следил за коллегой. Заметив, что тот собирается повернуться, он тут же отстранился и снова уставился на закат, словно поцелуя и не было.

Тем временем совсем стемнело, будто возвещая конец истории. Охранник подошел и сказал, что пора возвращаться. Чжэн Минъи поднялся:

— Дождись меня, Цзян-Цзян.

Человек в черном оказался серийным убийцей, много лет находившимся в бегах. Его приговорили к смертной казни, а Цзян Чицзин неожиданно получил крупную премию. К тому времени его старая машина была полностью разбита, и он купил новый, более надежный внедорожник.

Неизвестно когда, но судебные печати с коттеджа напротив сняли. Соседи приходили к Цзян Чицзину узнать, не появится ли у дома новый хозяин. Он отвечал, что господин Чжэн скоро выйдет из тюрьмы. Услышав это, соседи разочарованно переглянулись — видимо, им не слишком нравился этот нелюдимый сосед.

Примерно через полмесяца в тюрьму поступил новый заключенный.

Цзян Чицзин, как обычно, взял «Правила поведения заключенных» и направился в комнату для совещаний проводить вводное занятие для новичка.

Хотя имя этого человека было у него на слуху, в реальности Цзян Чицзин видел его впервые.

По сравнению с тем, как тот выглядел в новостях, У Пэн сильно сдал. Волосы его поседели, и никто бы не дал ему сорок с небольшим. Цзян Чицзин представился, но тот молчал, погруженный в свои мысли — видимо, все еще размышляя о том, как дошел до такой жизни.

— Открой «Правила» перед собой, — Цзян Чицзин постучал по столу костяшками пальцев. — По этому материалу будет экзамен.

У Пэн очнулся и медленно открыл лежащую перед ним брошюру.

Когда-то точно так же Цзян Чицзин проводил вводное занятие для Чжэн Минъи. А теперь здесь сидел тот, кто его и подставил. Что ж, жизнь полна неожиданных поворотов.

— Правило седьмое: запрещается участвовать в драках, наносить себе увечья. Правило восьмое...

— Простите, офицер, — наконец подал голос У Пэн. Он почтительно поднял правую руку, перебивая Цзян Чицзина. — Если кто-то нападет на меня, охрана вмешается? — спросил он.

Судя по вопросу, У Пэн уже знал, что Чжэн Минъи находится в этой тюрьме.

Цзян Чицзин уклонился от прямого ответа и спокойно произнес:

— Зачем кому-то нападать на тебя, если ты сам никого не провоцируешь?

— Дело в том, что до тюрьмы у меня были кое-какие... разногласия...

— Можешь не волноваться. Участников драки обязательно накажут.

У Пэн с заметным облегчением выдохнул, но тут Цзян Чицзин добавил:

— Хотя, конечно, некоторые не боятся наказания. В тюрьме хватает отморозков, которые даже охрану ни во что не ставят. Так что лучше тебе самому позаботиться о своей безопасности.

— В-вот как, — У Пэн нервно сцепил пальцы, в глазах его читалось беспокойство. — А скажите, Чжэн Минъи... как у него с дисциплиной?

— Чжэн Минъи? — переспросил Цзян Чицзин. — Можешь не переживать, он очень ладит с охраной.

— Это хорошо, — выдохнул У Пэн.

— У него слишком много подручных, он мало что делает сам, — добавил Цзян Чицзин.

— Подручных? — У Пэн вытаращил глаза. — Он же не так давно в тюрьме, откуда у него подручные?

— А ты не в курсе? — как бы невзначай обронил Цзян Чицзин. — Он здесь теперь авторитет. Никто не смеет с ним связываться.

На лице У Пэна отразилась целая гамма чувств: сперва невероятное изумление, потом принятие реальности, затем страх. Наконец он облизал пересохшие губы и спросил:

— Офицер, а у меня нет возможности перевестись в другую тюрьму?

— Не то чтобы совсем нет, — ответил Цзян Чицзин.

В глазах У Пэна тут же вспыхнула надежда.

— На оформление уйдет время. По крайней мере, на этой неделе ты отсюда точно не уедешь. — Цзян Чицзин сделал паузу и участливо посоветовал: — Может, вместо того чтобы думать о переводе, лучше подумать, как прожить сегодняшний день?

С наступлением осени в административном корпусе перестали включать кондиционер. Цзян Чицзин открыл в библиотеке окно, впуская свежий воздух.

Во время прогулки на площадке собралось много заключенных, и даже охранников было в два раза больше обычного. Непосвященный мог бы подумать, что вот-вот случится что-то серьезное, но на самом деле все просто пришли поглазеть.

Чжэн Минъи стоял в углу, у самого административного корпуса, и через сетку-рабицу поприветствовал Цзян Чицзина. Остальные заключенные расположились вокруг него, словно расходящиеся от солнца лучи — нетрудно было догадаться, что сегодня главным действующим лицом  снова будет он.

Как только окно открылось, донесся отчетливый шум с площадки. Немое кино, которое Цзян Чицзин смотрел столько раз, сегодня наконец превратилось в озвученное.

Вскоре толпа расступилась, пропуская нескольких заключенных, которые подвели к Чжэн Минъи съежившегося У Пэна.

— Мин-гэ, мы его нашли. Прятался в туалете, — доложили они.

Услышав такое обращение, Цзян Чицзин невольно усмехнулся. После того как Сюй Шэн ушел, эти парни, потеряв прежнего авторитета, перенесли всю свою братскую преданность на Чжэн Минъи.

В ушах же У Пэна это, видимо, прозвучало еще одним подтверждением того, что  теперь здесь всем заправляет Чжэн Минъи.

— Добро пожаловать, — дружелюбно обратился к нему Чжэн Минъи. — Освоился?

Цзян Чицзин снова чуть не рассмеялся. Чжэн Минъи, который сам же и засадил У Пэна в тюрьму, теперь так приветливо интересовался его благополучием. Прямо как если бы сломал кому-то ногу, а потом спросил у лежащего на земле: ну как асфальт, вкусный?

— Пока не особо, — выражение лица У Пэна стало сложным. — Сяо И, я хотел бы тебе кое-что сказать. Между нами раньше...

Не успел он договорить, как один из подручных Чжэн Минъи толкнул его и рявкнул:

— Это кого ты тут назвал сяо И?

Эти люди свято чтили субординацию и не позволили бы У Пэну ставить себя на один уровень с их боссом.

— Простите-простите, — У Пэн поспешно сложил руки в умоляющем жесте. — Мин-гэ, может, поговорим спокойно?

К этому моменту Цзян Чицзин окончательно убедился, что сегодняшнее представление — не боевик, а комедия. Чжэн Минъи еще и тридцати не исполнилось, а У Пэн, который годился ему в отцы, называл его «Мин-гэ». И правда забавное зрелище.

— Ну, давай поговорим, — равнодушно бросил Чжэн Минъи. — Может, поделиться с тобой опытом?

— Опытом? — опешил У Пэн.

— Седьмая лейка справа от входа в душевой дает самый сильный напор, — сказал Чжэн Минъи. — Под ней лучше всего мыться.

Цзян Чицзин не сдержал смешок. Чжэн Минъи и тут остался верен себе: У Пэн хотел говорить о серьезных вещах, а он рассказывал, как поудобнее устроиться в тюрьме.

На самом деле той лейкой мог пользоваться далеко не каждый — из-за нее даже драки случались. Если бы У Пэн посмел туда сунуться, его бы быстро научили уважать местные порядки.

— Мин-гэ, — У Пэн сглотнул и вернулся к главной теме. — Между нами вышло недоразумение. Я признаю, что виноват перед тобой. И раз ты скоро выходишь, тебе наверняка не нужны лишние проблемы. Может, оставим прошлое в прошлом? Я и так понесу заслуженное наказание, а тебя ждет жизнь на свободе...

— Если бы я захотел выйти, я бы уже вышел, — спокойно сказал Чжэн Минъи. — Знаешь, почему я ждал до сих пор?

У Пэн был не глуп и понимал: Чжэн Минъи ждал его. Он осторожно спросил:

— Теперь, когда ты видишь, что со мной стало, тебе хоть немного полегчало?

Будь на месте Чжэн Минъи Цзян Чицзин, ему, конечно, сильно бы полегчало. Не только засадить того, кто тебя подставил, но и встретить его в тюрьме с видом хозяина — будто сказать: «мне и здесь хорошо, потому что я знал, что ты сюда попадешь. А вот тебе на моей территории вряд ли будет так же уютно».

— И это все? — неожиданно спросил Чжэн Минъи.

— Что? — У Пэн снова опешил.

— Я говорю, это и есть твое покаяние? — пояснил Чжэн Минъи. — Стоять передо мной и болтать?

У Пэн огляделся по сторонам, словно принимая какое-то важное решение. С трудом опустившись на колени, он с мольбой в голосе произнес:

— Это моя вина, я сам виноват. Прошу, прояви великодушие и не держи на меня зла.

Чжэн Минъи медленно поднял правую ногу и поставил ее на плечо У Пэну. Когда тот, не выдержав тяжести, распластался на земле, Чжэн Минъи, глядя на него сверху вниз, спокойно произнес:

— Я не расслышал. Повтори.

У Пэн сложил руки над головой и принялся умолять Чжэн Минъи о пощаде.

Тот с минуту смотрел на него, а затем убрал ногу с его плеча.

Цзян Чицзин знал, что на самом деле Чжэн Минъи не собирался ничего с ним делать. Другие охранники тоже это знали, поэтому и оставались за пределами площадки. После всего, что устроил У Пэн — и подставу, и покушение — просто наступить ему на плечо было даже слишком милосердно.

Чжэн Минъи сбросил с лица холодное выражение и, обернувшись к Цзян Чицзину, широко улыбнулся.

Эта улыбка означала: все кончено. Пора домой.

http://bllate.org/book/14918/1607936