Готовый перевод Wine and Gun / Вино и револьвер: Глава 118. Кокон - 2

В Восточном блоке федеральной тюрьмы Нью-Такер главарем «Латинских королей» был Джером, жестокий и хладнокровный мексиканский иммигрант. Он всегда придерживался принципа: "Если отрезание пальца сделает человека послушным, тогда к чему цацкаться?". Конечно, сам он никогда не отрезал пальцы, а снисходил до того, чтобы приказывать это делать другим, прячась при этом подальше от брызг крови.

Обычно доверенным лицом, отвечающим за отрезание пальцев, был "Здоровяк" Баммонд. 

Прозвище "Здоровяк" ему и правда подходило: ростом он был под метр девяносто, его тело представляло собой груду узловатых мышц, и когда он шел по тюремному коридору, казалось, что движется крепость. Но "Здоровяком" его прозвали еще по одной причине: "У него там внизу тоже здоровяк". Так сказал Фестер Эрсталю с какой-то странной ухмылкой, а затем пояснил: "Весь Восточный блок об этом знает, у Баммонда здесь есть несколько «телочек»".

Конечно, телочки были не настоящие. Эрсталь еще до попадания в тюрьму знал, что эти подонки принуждают молодых, симпатичных и слабых заключенных к сексу. Некоторые были просто инструментами для удовлетворения грязных желаний других заключенных, и было удивительно, что с таким лицом, как у Фестера, с ним не случилось ничего подобного. Эрсталь также понимал, что если не проявит агрессию, то и сам закончит таким образом. Баммонд, конечно, был бы только рад этому.

В общем, "Здоровяк" Баммонд был типичным киношным зеком: жил в тюрьме вполне неплохо, имел прочную поддержку банды, был груб, жесток и одним своим видом заставлял других молчать.

Прямо сейчас этот внушающий страх заключенный очень неспешно работал. Сегодня ему поручили разбирать сваленные в кучу дрова в сарае, расположенном на тюремном дворе. 

Никто не мог сказать, в чем был смысл этой работы. Возможно, руководство тюрьмы просто хотело, чтобы заключенные, как Сизиф, бесконечно толкали камень в гору *, выплескивая свою избыточную силу. Некоторые даже верили, что по окончанию работы охранники возвращают все в прежнее состояние, чтобы на следующий день там можно было работать снова.

Дровяной сарай был любимым местом всех заключенных: половина его территории находилась в слепой зоне камер видеонаблюдения. Здесь происходило множество драк, изнасилований и прочих мерзостей, которые не могла обнаружить охрана, а также это было хорошее место для тайного хранения и курения марихуаны. Большая площадь, не просматриваемая камерами, также означала, что здесь можно было все утро безнаказанно бездельничать и прохлаждаться. 

Сейчас Баммонд был на грани безделья. Он перетаскивал дрова медленнее, чем восьмидесятилетняя старушка, возможно, потому что был полностью погружен в свои мысли. И только когда внезапно появившийся в углу сарая человек заговорил, он понял, что здесь еще кто-то есть.

Холодно и резко человек сказал:

— Для головореза ты слишком расслабился. 

Баммонд резко обернулся. Когда он с усилием повернулся в сторону голоса, обвисшая кожа на его шее собралась в складки. Мутные глаза уставились в самый темный угол дровяного сарая и увидели того, кого их босс отчаянно хотел убить, Эрсталя Армалайта. 

Тот поднял свои отвратительные голубые глаза и окинул Баммонда холодным взглядом.

— Если ты хочешь внушить людям страх, нужно убрать важную фигуру в «Латинских королях», - сказал Эрсталь Айзеку.

Это также произошло во время свободного времяпрепровождения. Они перешептывались в библиотеке, пока Эрсталь просматривал газету: там не оказалось никаких сообщений о возвращении Воскресного садовника. И это было прекрасно. Чем тише будет сидеть Альбариньо, тем меньше вероятность, что его отследят в федеральной тюрьме.

А, как всем известно, заставить Воскресного садовника сидеть тихо было очень непросто. 

— Да, но я не советую тебе нападать прямо на Джерома, — сказал Айзек. Хоть он и был бандитом, но с ним можно было иметь дело. Иногда Айзек был невообразимо самодовольным, но, по крайней мере, он был разумным человеком и не стал припоминать Эрсталю, что тот когда-то представлял его противников в суде и отправил двух его людей в тюрьму.

Эрсталь слегка нахмурился.

— Я думал, именно этого ты и хотел.

— Если бы это было возможно, то да, я бы этого хотел, — кивнул Айзек, — но мне нужно, чтобы ты убил человека, а не совершил самоубийство. Рядом с Джеромом всегда как минимум пять-шесть человек, и даже если ты сможешь со всеми справиться, это неизбежно поднимет шум и привлечет внимание охраны. И давай на чистоту, второй раз как в душевой тебе может не повезти.

Эрсталь согласился с этим. В душевой все сложилось удачно благодаря стечению времени, места и обстоятельств. Отсутствие хотя бы одного из этих факторов не позволило бы ему избежать наказания. Он задумался, а затем спросил:

— Нельзя ли их разделить во время работы? 

Его вопрос был вполне логичным: распределением рабочих смен занималась тюремная охрана, и знакомых легко можно было разделить. Некоторые даже могли оказаться на смене в одиночку, и тогда это был бы лучший момент для нападения.

Айзек горько усмехнулся:

— Он подкупил охранников. И вообще, липовая справка из больницы освобождает его от работы. Можешь себе представить, чтобы у такого, как он, было больное сердце?

Это осложняло ситуацию. Вне рабочего времени люди из одной банды редко оставались одни. Пока Эрсталь продолжал размышлять, Айзек сказал:

— Поэтому я предлагаю тебе выбрать в качестве цели "Здоровяка" Баммонда.

— Баммонда? — Эрсталю понадобилась секунда, чтобы связать это имя с тем, "кто внизу тоже здоровяк" от Фестера. — Громилу Джерома? 

— Да, — кивнул Айзек, — Баммонд ходит на работу, и когда Джером не дает ему поручений, он часто остается один. У него несносный характер, и даже в «Латинских королях» с ним нелегко ужиться. 

Айзек умолк, а затем снова обратился к Эрсталю, который продолжал хмуриться:

— Хотя он часто бывает один... Ты должен понимать, что с ним будет непросто справиться. Даже в «Латинских королях» он известен тем, что дерется, не жалея себя. 

Беспокойство Айзека было очевидным: Эрсталь был почти на десять сантиметров ниже этого похожего на гору верзилы, а уж по мускулатуре так и того меньше. Любой, увидевший их рядом, сразу ощутил бы беспокойство.

Эрсталь не почувствовал себя оскорбленным. Как ни странно, в этот момент морщинки между его бровями разгладились. Он тихо и невесело хмыкнул и ответил:

— Это последнее, о чем тебе стоит беспокоиться.

Очевидно, Баммонд не ожидал, что Эрсталь внезапно появится здесь. Инцидент в душевой стоил Джерому нескольких полезных пар рук, и эта обида встала у него комом в горле. Но он понимал, что Эрсталь — крепкий орешек, поэтому, скрепя сердце, приказал своим людям пока не связываться с ним.

Конечно, приказ был выполнен не полностью. Те, кто также невзлюбил Эрсталя, все же не могли удержаться от небольших стычек с ним, но тот, как правило, не устраивал большого шума и не привлекал внимание охранников. В общем, они достигли какого-то странного взаимопонимания: Джером притворился слепым и не замечал, как такой опасный человек беспрепятственно разгуливает у него под носом, и Баммонд всегда презрительно усмехался по этому поводу.

Он считал, что в этом деле его босс проявлял излишнюю осторожность. По мнению Баммонда, люди, которых босс послал в душевую, изначально были ни на что не годными. Если бы пошел он, все бы не закончилось так позорно.

И вот, этот человек находился сейчас прямо перед ним: Армалайт стоял в неосвещенном углу сарая, и непонятно, как он сюда попал. Слабый свет, проникающий через дверной проем, падал на его скулы и переносицу, из-за чего его лицо казалось еще более изможденным. Такие хрупкие руки и ноги Баммонд сломал бы одной левой. Всем известно, что у "Здоровяка" Баммонда руки как железные клещи. 

И эта уверенность в себе позволила ему самодовольно ухмыльнуться. У него даже возникла мимолетная мысль… На самом деле, он не был геем, но в тюрьме не было выбора. Даже под оранжевой тюремной робой он заметил, насколько этот человек хорошо сложен. Возможно, на вкус он будет даже лучше, чем тот малыш, которого Баммонд трахал пару дней назад.

— Что ты здесь делаешь, Армалайт? — медленно усмехнулся он, пытаясь прояснить свои намерения этой улыбкой. — Пришел предложить мне свою задницу? 

— Есть один охранник, который хорошо ладит с «Братством Титуса», — признался Айзек, — я могу попросить его изменить график трудовой смены и отправить Баммонда в дровяной сарай. Фестер должен был рассказать тебе об этом месте. По крайней мере, половина площади сарая не просматривается камерами. Если ты проникнешь туда через заднее окно, ни одна камера тебя не засечет. Можно сказать, это самое большое слепое пятно во всем Восточном блоке.

— Охранники не знают об этом? — подумав, спросил Эрсталь. 

— А как ты думаешь, конечно же, охранники все прекрасно знают, — холодно скривил губы Айзек. — Но без слепых зон не будет секретов, а без секретов как охрана сможет наживаться на нас? Они знают, что заключенные будут использовать эти лазейки, но им это тоже на руку.

Армалайт холодно посмотрел на Баммонда и сказал:

— Я пришел убить тебя.

— Убить меня?! — Баммонд, словно услышав какую-то смешную шутку, на секунду замер в недоумении, а затем разразился грубым смехом. — Ты вообще думаешь, с кем говоришь? Если бы я был таким трусом, как эти слабаки… 

Его голос застрял в горле, превратившись в низкий стон боли, когда Эрсталь набросился на него, словно ловкий леопард, вынырнув из тени и ударив Баммонда в живот. 

Баммонд хоть и силен, но все же был из плоти и крови, поэтому тут же согнулся и скрючился, когда противник точным ударом угодил ему в живот. Пошатываясь, он пяткой споткнулся о лежащий позади кусок дерева и упал на кучу дров.

— В этом плане есть два затруднения, — сказал Айзек. — Первое, конечно, проблема слепых зон. Только около половины сарая не просматривается камерами, но, если произойдет драка, а ты не сможешь контролировать ее масштаб, вполне вероятно, что впоследствии тюремная охрана обнаружит, что убийца — ты. Поэтому нужно действовать быстро. 

Эрсталь кивнул и спокойно сказал:

— Думаю, я могу это гарантировать.

Другой счел бы это излишней самоуверенностью, но Айзека это не волновало. Если бы он сам не был уверен в этом, то не стал бы просить подозреваемого в том, что он — Вестерлендский пианист, сделать это. Поэтому он продолжил:

— Второе: в этом сарае полно дров, и любая подходящая деревяшка может стать оружием в руках противника. 

— Я уже говорил тебе об этом, когда ты впервые предложил этот план, — сказал Эрсталь. — Чтобы избежать внезапной контратаки, у меня должно быть с собой оружие, когда я начну действовать…

Баммонд тяжело упал на кучу дров. Это было довольно болезненное падение, но все же он быстро среагировал. Нападавший ловко набросился на него, оседлал и схватил Баммонда за шею обеими руками.

Сила, с которой Армалайт атаковал его, не оставляла Баммонду сомнений в том, что, если у того будет возможность, он безжалостно задушит его или свернет ему шею на месте. Пока его дыхание постепенно перекрывалось, он отчаянно шарил руками по сторонам и, наконец, ухватился за деревяшку. В этот момент ему было все равно, удобна она или нет. Баммонд с силой замахнулся в сторону головы Армалайта.

Тот откатился в сторону, и тяжелый кусок древесины едва не задел его волосы. Он уже отступил на два метра и поднялся, опираясь правой рукой о землю. Баммонд увидел, как из его левого рукава с острым отблеском выскользнул холодный металл. Это был… 

«…Нож». 

Армалайт сделал ему подсечку, с силой ударив по лодыжке. Баммонд, который и без того еще не встал, снова тяжело упал на землю, подняв облако пыли. 

В тот же момент враг набросился на него, одной рукой зафиксировал запястье руки, сжимавшей деревяшку, и с силой дернул. Раздался хруст ломающихся костей. Баммонд не ожидал, что противник окажется настолько сильным. В этот момент его фантазия о том, что он легко может переломать ему конечности, казалась особенно нелепой.

Внезапная острая боль настигла его. Все его тело затряслось, он невольно открыл рот, чтобы закричать… 

Армалайт вонзил нож ему в рот.

— Я достану нож, — легко согласился Айзек. Очевидно, для такого бандита, как он, пронести оружие в тюрьму не было проблемой. Если слухи о том, что "члены банд прячут лезвия в прямой кишке или во рту", были правдой, то, вполне вероятно, у большинства его людей были ножи. 

Эрсталь окинул его взглядом и спросил:

— Как ты мне его передашь?

Перед работой и прогулкой их обыскивали, и он не рассчитывал, что сможет тайно пронести нож на улицу. И, честно говоря, он также не хотел засовывать что-то подобное себе в прямую кишку.

— Вот в чем преимущество наличия друга-охранника, — улыбнулся Айзек. — Думаю, ты найдешь нож за задним окном дровяного сарая… или он будет закопан в земле.

Крик Баммонда застрял у него в горле — точнее, он захлебнулся кровью, поэтому не смог выдавить из себя ни слова, кроме невнятного кашля. Нож точным движением вонзился ему в язык. Удерживая рукоятку ножа, Эрсталь провернул его, и лезвие прорезало полукруг на этой мягкой плоти. Баммонду оставалось лишь благодарить судьбу за то, что его язык не был отрезан целиком. 

Когда человеку становится слишком больно, он не в состоянии издать ни звука. Из Баммонда вырвалась серия болезненных стонов. Все его тело содрогнулось, пытаясь сжаться в комок. Это была подсознательная реакция человека на травму. Но Эрсталь не дал ему этой возможности. Одной рукой он продолжал удерживать запястье Баммонда, а другой в следующее мгновение вонзил нож в нижнюю часть грудной клетки своей жертвы и с силой потянул к низу живота… 

Это было то, о чем он говорил Альбариньо, скользя пальцами от его груди до живота. В такие моменты, когда рука касалась кожи, когда нож входил в плоть, он понимал, насколько хрупкими и мягкими являются кожа и мышцы человека. 

Эрсталь резко выдернул нож. Кровь хлынула из разреза. Тело в агонии перевернулось и забилось в конвульсиях. Внутренние органы выпадали из открытой брюшной полости, собираясь на земле в кровавое месиво.

— Если он закричит, охранники услышат? — спросил Эрсталь.

— На том участке двора немного охраны. Если он будет тихо стонать, это не должно привлечь внимания, — подумав, быстро ответил Айзек. — Конечно, если он завопит, то непременно услышат. 

Эрсталь о чем-то задумался. Он расфокусированно смотрел куда-то мимо плеча Айзека. Но вскоре он кивнул, и его взгляд снова заострился и стал пугающим, как у свирепого зверя. 

— Я заткну ему рот, — просто сказал Эрсталь. 

Айзек понял, что на самом деле не хочет знать, как тот собирается заткнуть рот несчастному умирающему. Он знал, что ему, скорее всего, не понравится ответ.

Эрсталю нужно было действовать очень быстро, иначе сегодняшний день может закончиться плохо.

Обычно Пианист медленно расчленял свою жертву, а затем душил ее, но сегодня он не обращал внимания на вывалившиеся на пол внутренности. Запах крови в дровяном сарае становился все сильнее. В других обстоятельствах Пианист не отказался бы в полной мере и не спеша насладиться этим процессом.

Но, к сожалению, сегодня у него действительно мало времени.

Эрсталь осторожно обошел лужу крови, схватил человека, который за эту пару десятков секунд уже потерял сознание из-за кровопотери, и потащил его к заранее намеченному месту — толстой балке в сарае. 

Он бросил отключившегося Баммонда под балкой. Вскоре тот умрет от потери крови. В этом случае незачем было убивать его иным способом. Обычно Пианист душил своих жертв струнами, но на этот раз он действовал по заказу, и он не хотел писать для полиции большими буквами "Здесь был Вестерлендский пианист", поэтому этот этап можно было пока пропустить.

Эрсталь быстро достал длинную веревку, спрятанную под тюремной робой. Она была сделана из обрывков ткани, связанных концами друг с другом. Эти тряпки Фестер украл из прачечной. Ловко перекинув веревку через балку, он обмотал ею Баммонда и подвесил его, даже не потрудившись проверить, умер ли тот. Так или иначе, это скоро произойдет. 

Подвесить мертвеца ростом больше метр девяносто и весом с сильного медведя, было совсем не просто. К счастью, Эрсталь хоть и сильно исхудал, но потерял не так много мышечной массы.

Кроме того, у него был большой опыт в подвешивании людей к потолку. 

В итоге Баммонд был подвешен, как свиная туша, из которой выпотрошили внутренности. Кровь дождем стекала по его телу. Часть кишок Эрсталь обернул ему вокруг шеи, а остальные повесил на веревке. Ему хотелось подвесить тело к потолку прямо за кишки, как он описал это Альбариньо, но, как оказалось, ни у кого не может быть таких прочных кишок. После этого он сложил все выпавшие внутренности Баммонда под ним.

Если бы у него было достаточно времени, он, сделал бы так, чтобы Баммонд держал в руках свое сердце. Это было бы интересное зрелище. Но, как уже говорилось ранее, у Эрсталя сегодня было мало времени. Он не возражал против того, чтобы сцена выглядела грубой. Когда художник творит для себя, он всегда искренен, но работа на заказ будет гораздо примитивнее. 

Эрсталь небрежно вытер кровь с рук о низ тюремной робы повешенного и проверил, не осталось ли на месте преступления окровавленных отпечатков пальцев.

Все шло согласно плану. Он спокойно осмотрел сцену перед собой.

Нужно было быстрее уходить отсюда.

— Самое главное, чтобы никто из охраны не заметил, как ты идешь к сараю или идешь от него, — сказал Айзек. 

— Но это почти невозможно, — холодно возразил Эрсталь. — Чтобы добраться до сарая, нужно пересечь двор, а это не менее двухсот метров. Как можно пройти весь путь, не будучи замеченным охранниками и не попав в камеры?

— Вот почему я и моя банда лучше всего знаем федеральную тюрьму Нью-Такер, — только и ухмыльнулся Айзек. 

На столе перед ними лежал лист бумаги. Айзек карандашом набросал форму двора (охранники выдавали им только карандаши, вероятно, опасаясь, что обезумевшие заключенные воткнут шариковую ручку кому-нибудь в голову). Затем карандаш коснулся узкой полосы вдоль стены. 

— Вдоль стены во дворе есть две небольшие слепые зоны. Они не попадают ни в один из кадров камеры, — сказал Айзек. — Первый здесь, рядом с дверью котельной. В день убийства ты можешь пойти на работу в котельную. Она отапливает и снабжает горячей водой весь Восточный блок. Там душно и жарко, никто не хочет там работать. Тебе нужно только подать заявку охраннику, и ты сможешь туда попасть. Объектив камеры в котельной покрыт угольной пылью, так что никто четко не разглядит, работаешь ты или нет. От двери котельной до первой слепой зоны очень легко добраться, тебя никто не увидит. 

— А дальше? — спросил Эрсталь. — Как ты и сказал, между двумя слепыми зонами есть наблюдение. 

Айзек покачал головой:

— Камеры во дворе постоянно вращаются. Ты можешь перемещаться из первой слепой зоны во вторую, пока камера поворачивается. Когда побежишь, нужно пригнуться и опустить голову, иначе тебя снимет другая камера на противоположной стороне двора. — Он протянул руку и карандашом отметил местоположение второй камеры. — Конечно, делать все нужно очень-очень быстро, иначе, когда камера повернется обратно, всему конец. 

— А еще охранники, патрулирующие двор, — продолжил Эрсталь. 

— Охранники меняются в три часа дня. В это время во дворе примерно четыре минуты никого не будет. Этого достаточно, чтобы добраться с одной стороны двора до дровяного сарая, — ответил Айзек, словно был готов к этому вопросу. 

— Но это только туда. На обратном пути я буду в ловушке, — усмехнулся Эрсталь. 

Айзек не обиделся. Он протянул руку и указал на другой конец небрежной карты:

— Здесь будут работать люди. Там будет примерно пять-шесть заключенных, которые будут сортировать выстиранные тюремные робы. Я могу разместить там своих людей, и в нужный момент они найдут способ спровоцировать конфликт. Когда начнется потасовка, ближайшие охранники, патрулирующие двор, пойдут их утихомирить, и ты сможешь воспользоваться этим, чтобы вернуться в котельную. 

Этот звучало слишком безупречно. Да и вообще весь план был идеальным. Немного помолчав, Эрсталь поднял взгляд, и на его губах появилась язвительная ухмылка. 

— Так ты все это спланировал заранее? — спросил он.

Когда Эрсталь вернулся в котельную, его оранжевая тюремная роба была покрыта большими пятнами крови, которые постепенно высыхали и становились коричневыми. Это выглядело шокирующе. Закрыв за собой дверь, он все еще мог слышать шум снаружи. Люди Айзека в самом деле устроили переполох, и на другом конце двора разгорелся конфликт. Даже на таком расстоянии можно было слышать громкие крики охранников. Очевидно, они привлекли не только охрану во дворе, но и из других мест.

А Фестер стоял у угольной кучи в котельной, держа в руках лопату. Его лицо раскраснелось от жары, и на нем виднелось несколько полос угольной пыли. Выглядел он глупо.

Изрядно вспотевший Фестер посмотрел на окровавленную одежду Эрсталя и искренне заявил:

— Вау. 

Эрсталю было лень отвечать. Он аккуратно снял свою окровавленную робу и бросил ее в открытую топку. Затем он поднял другой комплект одежды из угла комнаты, стряхнув с него угольную пыль. Эту робу Фестер украл в прачечной. По части мелкого воровства он был довольно надежным. 

Фестер наблюдал за одевающимся в чистое Эрсталем со странным восхищением и, не удержавшись, затараторил:

— О, Боже, ты правда это сделал? Знаешь, Айзек так давно искал кого-то, кто мог бы ему помочь с этим, но никак не мог найти подходящего человека. Ты просто потрясающий! Не зря ты — Вестерлендский пианист! Неужели ты это сделал?! 

Словно в ответ на слова Фестера, в это мгновение во всем Восточном блоке вдруг громко зазвучала сигнализация.

Эрсталь холодно скривил губы. Кровожадный блеск исчез из этих лишенных улыбки глаз.

Айзек, казалось, не удивился, услышав этот вопрос. 

— Да, мы долго разрабатывали этот план и подкупили много людей в процессе, — он на мгновение замолчал, а затем искренне признался. — Но, как видишь, план очень рискованный. На каждом этапе могут возникнуть проблемы. На самом деле, для человека, который будет осуществлять этот план, велика вероятность неудачи. Мы давно хотели реализовать его, но никто не хотел идти на такой риск.

Айзек умолк, и между ними повисла тишина, а затем он внезапно засмеялся. 

— Мы постоянно искали смельчака, готового на такое, пока не встретили тебя.

От переводчика:

* Отсылка к древнегреческому мифу о Сизифе. Этот строитель и царь Коринфа прогневал богов и после смерти был приговорен ими катить на гору в Тартаре тяжелый камень, который, едва достигнув вершины, раз за разом скатывался вниз. Отсюда и выражение «сизифов труд», означающее тяжелую, безрезультатную работу и муки.

http://bllate.org/book/14913/1608872