Готовый перевод Wine and Gun / Вино и револьвер: Глава 116. Оскорбленная богиня Луны - 5

Айзек, главарь "Братства Титуса" в тюрьме Нью-Такер, пребывал в плохом настроении.

До заключения он был одним из лидеров этой банды, поэтому сейчас все еще регулярно получал последние новости извне. Недавно в преступном мире Вестерленда произошло крупное событие: вокруг улицы Ред-Найтингейл в Восточном округе по неизвестной причине банды, ранее поделившие эту территорию, начали отступать под натиском новой силы, уступив ей большую часть. 

До этого инцидента не было никаких столкновений, но старые банды отступили не по своей воле, а явно под давлением какой-то более могущественной группировки. Район улицы Ред-Найтингейл ранее являлся территорией банды "Латинские короли", и многочисленные бары и ночные клубы приносили им значительный доход. Они были очень недовольны тем, что их заставили уйти, и некоторые члены банды пытались вернуться на Ред-Найтингейл, чтобы спровоцировать конфликт… 

— В результате они заплатили высокую цену, — со вздохом сказал посетитель, принесший эти новости. 

Сама по себе эта история не имела никакого отношения к "Братству Титуса". У них не было влияния в районе улицы Ред-Найтингейл, и они всегда четко разграничивали свои интересы с латиносами. Но, словно поддавшись эффекту бабочки, "Братство Титуса" каким-то образом тоже оказалось вовлеченным в конфликт… Короче говоря, "Латинские короли", утратившие большую часть территории в районе Ред-Найтингейл, попытались расширить свои границы в других направлениях, иначе их влияние сильно пострадает. А их "другие направления" оказались непосредственно рядом с территорией "Братства Титуса", и таким образом возник конфликт.

Когда Айзек получил эти новости, "Братство Титуса" уже дважды столкнулось с "Латинскими королями". Несколько человек получили огнестрельные ранения, более десяти оказались за решеткой. "Уличный ураган" всегда были заклятыми врагами "Братства Титуса", и, конечно же, воспользовались их замешательством и неразберихой, чтобы нагреть руки. Весь преступный мир Вестерленда был взбудоражен сменой власти на улице Ред-Найтингейл. 

Безусловно, эта пропитанная порохом атмосфера проникла и в тюрьму. Теперь отношения банд, у которых раньше были трения на улицах, стали еще более напряженными. Посетитель, принесший новости, сказал, что братья на воле очень надеются, что Айзек сможет помочь создать проблемы "Латинским королям" за решеткой. Ведь Джером, лидер "Латинских королей" в федеральной тюрьме, пользовался большим авторитетом на воле.

Айзек искренне надеялся, что сможет решить эту проблему, но сейчас у них были также напряженные отношения с "Уличным ураганом". Один из его людей сломал ногу во время работы, а другому член "Уличного урагана" порезал живот осколком стекла в туалете. Сейчас, куда ни пойди, они находились под пристальным вниманием тюремной охраны. Честно говоря, это было не самое подходящее время для активных действий.

Кроме того, Айзек не был зачинщиком подобных конфликтов, но в итоге, к сожалению, он и его люди становились мишенью для ярости противника. 

Сейчас было скучное свободное времяпрепровождение. Айзек нашел свою цель среди группы немецких иммигрантов, играющих в карты: паренек по имени Фестер играл с ними, делая ставки окурками, в то время как Эрсталь Армалайт не участвовал в игре. Он сидел в нескольких метрах от них возле проволочного ограждения прогулочной площадки, равнодушно наблюдая за проходящими мимо. 

Айзек обошел играющих в карты. Его люди держались позади на случай, если этот псих вскочит и нападет на него. Когда его тень упала на Армалайта, тот поднял голову.

Этот человек, будучи известным адвокатом, защищавшим тех, кто ему платит, а также жертвой изнасилования, за несколько месяцев заключения заработал себе странную репутацию.

Неприязнь "Латинских королей" к нему имела свою предысторию. До Айзека дошли некоторые слухи: якобы, когда Армалайт еще был адвокатом, "Латинские короли" изо всех сил пытались подставить одного из лидеров другой группировки, но Армалайт смог оправдать его. Для злопамятной банды такая история означала, что люди из "Латинских королей" непременно создадут ему проблемы сразу после того, как он попадет за решетку, но в итоге они жестоко поплатились за это в двух кровавых инцидентах.

Глаз Джека "Пилы", зверски убитый в душевой головорез… Хотя Армалайту удалось избежать глаз тюремных охранников, все знали, что произошло на самом деле. После этого желающие проучить Армалайта стали вести себя сдержаннее. В течение долгого времени произошла лишь пара "небольших инцидентов", во время одного из которых Армалайт стулом из библиотеки разбил голову парню, пытавшемуся его домогаться.

Но сейчас, глядя в эти голубые, полные равнодушия глаза было действительно трудно представить, что он был способен подвесить к потолку на фортепианных струнах выпотрошенного человека. 

— Я хочу с тобой поговорить, — сказал Айзек. 

Армалайт внимательно посмотрел его. 

Последние дни он явно был в хорошем настроении, что могло объяснить, почему он решил ответить, а не просто развернуться и уйти, как это обычно бывало.

— Ты не услышишь от меня ничего, кроме отказа, — ответил Армалайт. — Я не намерен вступать ни в какие...

...Кажется, слухи о том, что Айзек хотел завербовать его в «Братство Титуса», распространились несколько шире, чем следовало. Айзек не отрицал, что действительно подумывал об этом, но его отговорили его же подчиненные. Причина проста: никто не хотел работать с тем, кто, возможно, является серийным убийцей, не говоря уже о том, что этот человек известен своими зверскими расправами над преступниками.

— Я не собираюсь предлагать тебе вступить в «Братство Титуса», — тут же уточнил Айзек. — Я хотел поговорить с тобой о другом... Я предлагаю заключить сделку.

Психологическое давление на офицеров полиции было огромным.

Чего только стоило вскрытие посылок, отправленных в управление. В них можно было обнаружить всякие странные вещи, включая, рукописные послания Вестерлендского пианиста, глаза, засунутые в яблоки, и тому подобное.

А, например, на столе у Барта Харди успел полежать пропитанный кровью засохший гранат. 

Ольга сидела напротив Харди за его столом, держа в руках свою кружку с надписью "Keep Calm and Love Colin Firth". Все выглядело точно так же, как и год назад... за исключением того, что у нее не было ноги, а рядом с ней стоял Мидален, управляющий ее инвалидной коляской.

Харди выглядел неплохо. После исчезновения Маккарда в Вестерленде воцарилось спокойствие, и они больше не сталкивались со случаями, похожими на деяния Воскресного садовника. Если отбросить чувства вины и уныния, которые вызывал у Харди Альбариньо Бахус, темные круги под глазами офицера стали гораздо меньше. 

Прямо сейчас он с озадаченным видом посмотрел на Ольгу и сказал: 

— ...А потом секретарь на ресепшене, разбирая почту, обнаружила это в конверте. 

На столе лежала флешка, изображавшая обезьяну, бьющую в тарелки, из "Призрака оперы". Кто вообще додумался до такого дизайна? Технические специалисты уже тщательно проверили ее, на ней не оказалось вирусов, и снаружи отпечатки пальцев также отсутствовали.

— Хочешь сказать, на ней записи сексуальных утех членов клуба "Редвуд"? — спросила Ольга. 

— Доказательства совершаемого ими сексуального насилия над детьми. Там же есть фото исчезнувших ранее начальника федеральной тюрьмы Нью-Такер и Джейсона Фридмана, — уточнил Харди, нахмурившись. — Господи, мы так усердно искали нечто подобное в поместье, полагая, что Страйдер наверняка должен был иметь компромат на членов клуба... Но тогда так ничего и не нашли. Как это могло всплыть только сейчас, когда мы уже полностью прекратили поиски? 

— Хм... — задумчиво и неуверенно произнесла Ольга, — прямо как моя резинка для волос. Никогда не найдешь, когда она мне больше всего нужна.

— Ольга! — с неодобрением воскликнул Харди. 

— Это метафора, — весело ответила она, сосредоточившись на горячем шоколаде в своей кружке. — В любом случае, раз невозможно выяснить, кто прислал нам это, то и установить истину в конечном итоге будет очень сложно... Возможно, это было у кого-то из тех, кого не арестовали в "Редвуде", и его вдруг замучила совесть. А может, это оказалось у врага Страйдера  или кого-то из тех, кто есть на этих снимках. Непонятно, где он это достал, но тем не менее… 

Мидален, до этого момента молча слушавший их разговор, вдруг вставил: 

— Э-э... А может, это Воскресный садовник?

Двое других посмотрели на него. 

Раньше Мидален всегда немного нервничал, когда высказывал свое мнение в присутствии Ольги. Наверное, для него это было похоже на то, как учитель вызывает к доске. Теперь, когда он пробыл с Ольгой достаточно времени, он стал более спокойно высказываться при ней. Он пояснил:

— Ведь Садовник, вероятно, похитил Джейсона Фридмана. Если у него был этот список, то разве это не объясняет, каким образом он выбирал своих жертв? 

Они с Хантером послушались Ольгу и не сказали Харди о том, что ходили в "Содом" расследовать дело Садовника, чтобы лишний раз не связываться с Габриэль Моргенштерн. Ольга была достаточно умна, чтобы обходить стороной босса мафии, которая одним взмахом руки может вызвать десятки головорезов. Поэтому в присутствии Харди он лишь сказал "вероятно", хотя ему было не по себе от того, что он лжет этому полицейскому, который всегда был очень добр к нему.

В любом случае, Мидален довольно четко выразил свою мысль: главный вопрос, как Воскресный садовник узнал, кто является членом клуба "Редвуд", когда совершал свои преступления?

— Не обязательно. Джейсон Фридман несколько раз бывал в "Редвуде" и за последние годы стал объектом нескольких скандалов, что довело до белого каления отдел связей с общественностью его компании. Как только дело "Редвуда" всплыло, многие СМИ сразу заподозрили, что он был одним из тех подонков, которые издевались над детьми, — покачал головой Харди. Имеющихся доказательств было недостаточно, чтобы убедить его.

Ольга ничего не ответила, но в глубине души она тоже считала, что это вполне мог сделать Альбариньо. Раздобыл ли он этот компромат, когда Эрсталь отправился в поместье? Это было вполне в его стиле, и, как всегда, он проявил поразительную эффективность. 

Ольга не хотела упоминать Моргенштерн в присутствии Харди. Вовлекать в это полицейского было бы слишком. Поэтому она не стала говорить, что, если это прислал Альбариньо, то, скорее всего, информация внутри была неполной.

Ведь Моргенштерн активно пыталась выйти на контакт с Альбариньо, а исчезновение Маккарда явно было делом рук не его одного... Так что остается только одно объяснение: эти двое встретились и заключили какую-то сделку. 

А что еще ценного могло быть у Альбариньо для Габриэль Моргенштерн? Наверняка только фотографии и видео на этой флешке. Если Моргенштерн хочет расширить свое влияние в Штатах, ей не обойтись без тайной поддержки политиков. А Каба Страйдер всегда прислуживал влиятельным людям, и кто знает, было ли среди его компромата то, что нужно Моргенштерн... 

Но все это лишь промелькнуло в голове Ольги. Она знала, что большая часть правды в конечном итоге последует в могилу вместе с теми, кто ее знал, а большинство тайн в этом мире превратятся в прах. 

Харди не знал, что даже если он получил эту флешку, некоторые данные уже стали инструментом угроз одного злодея другому. Но это не имело значения, ведь вполне вероятно, Ольга больше никогда не увидит Габриэль Моргенштерн. 

Харди молчал какое-то время, а затем задал давно мучивший его вопрос о Воскресном садовнике. 

Прошло много времени с тех пор, как он с трудом принял тот факт, что "Ал — Садовник, а Эрсталь — Пианист". Сначала он был твердо уверен, что Альбариньо мертв, но по мере того, как случаев становилось все больше, в его сердце снова закралось сомнение... Каждое дело было неразрывно связано с предыдущими делами Пианиста и Садовника, и каждая жертва была связана с Эрсталем. Ольга была права: из всех заинтересованных сторон только у Альбариньо был мотив, и только Воскресный садовник мог действовать подобным образом. 

Но если это так, то возникает вопрос... 

Харди наконец спросил: 

— Но самое главное: если у Садовника действительно был этот список, почему он не отдал его... Армалайту? Если бы он это сделал, многого бы не произошло. 

Действительно, если бы он это сделал, то суд над Эрсталем прошел бы иначе: если бы удалось установить большинство членов клуба "Редвуд", то, возможно, кто-то из них доказал бы вину Страйдера. Тогда присяжным было бы легче поверить в мотив Эрсталя убить его, и это могло бы помочь смягчить приговор. 

— Я все думаю, —тихо сказал Харди, — возможно, Армалайт действительно любил Ала... Но что сделал Ал? Ал не сделал ничего.

Айзек перешел прямо к делу: 

— Я хочу, чтобы ты помог мне убить одного человека. 

Эрсталь пристально посмотрел на него:

— Многие думают об этом, но ты единственный, кто сказал это вслух.

— Не озвучишь — не получишь, — ответил Айзек с деловой проницательностью. — В общем... В последнее время произошли некоторые события: снаружи ситуация между бандами обострилась, и ты наверняка заметил, что и здесь конфликты тоже участились. 

Эрсталь кивнул. 

Айзек понял, что тот не собирается сразу же развернуться и уйти, и продолжил: 

— Мне нужно следить за "Уличным ураганом", в последнее время они постоянно создают нам проблемы. Но в то же время на нас нацелились "Латинские короли". Я, конечно, надеюсь, парни из «Мексиканской мафии» доставят им побольше проблем, но, блядь… — он глубоко вздохнул и кратко закончил свою жалобу, — в последнее время я и мои люди просто разрываемся на части. Было бы неплохо, если бы что-то еще заставило "Латинских королей" успокоиться.

— Под "успокоиться" ты подразумеваешь, что я убью одного из них, и тогда они немного отвлекутся от тебя и твоей банды? — язвительно заметил Эрсталь. Он в самом деле был мастером сарказма. Что ему ни предложи, он тут же сделает так, что тебе это покажется плохой идеей.

Айзек и бровью не повел, видимо, приобретя толстокожесть за долгое время пребывания у власти: 

— Я хочу, чтобы ты разобрался с заместителем Джерома. 

— А мне что с этого? — резко спросил Эрсталь.

— Знаешь, после того случая в душевой латиносы следят за тобой. Даже если ты не нанесешь удар первым, они рано или поздно продолжат создавать тебе проблемы, — сказал Айзек, кивнув Эрсталю: на запястье у того был отчетливо виден синяк, полученный в результате недавней небольшой драки. — Я знаю эту тюрьму лучше тебя, и могу предоставить тебе все необходимое: время смены караула, слепые зоны камер, привычки каждого во время прогулок... Короче говоря, я помогу тебе избежать внимания охраны.

Эрсталь холодно смотрел на него.

Айзек продолжил:

— Если они нанесут удар первыми, ты, скорее всего, окажешься в проигрыше. После случая в душевой люди Джерома больше не будут тебя недооценивать. Но если ты нанесешь удар первым, у тебя еще может быть преимущество.

На самом деле Айзек не был уверен в своих словах, потому что даже из того, что он знал о «Латинских королях» Джерома, было ясно, что тот выжидает подходящее время для мести. Его доводы звучали не очень убедительно, а самое главное, что ему нечего было предложить Эрсталю. Тот не поддавался вербовке и сближению, не испытывал потребности в алкоголе, наркотиках и сексе. Если у человека есть что-то, чего он отчаянно хочет, то с ним легко заключить сделку, но на самом деле он не знал, чего именно хочет Эрсталь.

Он слышал несколько историй об этом адвокате. Его враг сейчас лежал парализованным в доме престарелых и питался жидкой пищей. Его любовник был убит им же самим, и он не сожалел об этом.

Так чего может хотеть такой человек?

Армалайт, очевидно, размышлял. Айзек увидел, как его глаза медленно сузились, и, по непонятной причине, этот взгляд заставил привыкшего к крови бандита ощутить некоторое беспокойство.

— Конечно, я могу помочь тебе убить человека.

Внезапно ответил Эрсталь. Его голос звучал спокойно, будто убить кого-то в хорошо охраняемой тюрьме не представляло для него сложности.

— Но сначала ты должен кое-что мне дать.

Харди наконец задал вопрос, который давно терзал его. Мидален тоже нахмурился, очевидно, не зная ответа, и подсознательно взглянул на Ольгу, словно надеясь услышать ответ от нее.

— Поскольку Ал ничего не сделал, мы можем сделать вывод, что Ал его не любил. Либо, если Ал действительно Садовник, и психопат не способен на подобные чувства, можно ли предположить, что чувства, которые Альбариньо к нему питал, не были столь же сильными, как у Эрсталя? — спросила Ольга.

Мидален нахмурился. Тот случай, когда Альбариньо чуть не проткнул его ножом, нанес ему серьезную психологическую травму:

— Так у него вообще есть хоть какие-то "чувства"?

— Я не знаю, есть ли у него чувства, степень их отсутствия у психопатов не изучалась достаточно глубоко и детально, — призналась Ольга, — Но я думаю, что независимо от того, есть ли у него так называемые “чувства”, все происходящее ему не безразлично.

— Ничего не сделать для важного человека, а вместо этого повсюду выставлять связанные с ним сувениры — это его форма выражения заботы? — Харди все еще не понимал ее точку зрения.

— Ну, — с улыбкой ответила Ольга, —  думаю, это своего рода "уважение".

Харди вздернул брови. Логика психопата-убийцы явно была ему недоступна: 

— Уважение? Разве не было бы намного проще, если бы он вмешался?

Ольга добродушно объяснила:

— Да, но давай приведу пример: когда Уоллис забеременела, ты бы предложил ей после рождения ребенка сидеть дома, пока ты будешь их обеспечивать?

— Конечно, нет, — не задумываясь ответил Харди, — Уоллис очень ответственный прокурор, она может принести большую пользу на своей должности, и ей всегда нравилась эта работа. Кроме того, воспитание ребенка — это забота двоих, я не могу переложить все на...

— Правильно, Уоллис имеет свою ценность как прокурор, а у Эрсталя есть своя ценность, — пожала плечами Ольга, произнеся это как само собой разумеющееся. Впрочем, то, что она сказала, вряд ли было самим собой разумеющимся.

— Если кто-то другой поможет Эрсталю уничтожить его врагов, если кто-то поможет ему решить его собственные проблемы, или даже если кто-то захочет помочь ему сбежать из тюрьмы... Тогда в чем будет заключаться его ценность, как психопата-убийцы?

— Подожди, Ольга, — наконец не выдержал Мидален, — ты сейчас говоришь о "ценности убийцы"?

Она усмехнулась, поставив пустую кружку на стол Харди, явно желая, чтобы тот помыл ее. В этот раз она уже даже не сказала "ценность человека", видимо, для нее эта теория была довольно гибкой.

— Давайте пока предположим, что у каждого есть своя ценность. Хотя некоторые пессимисты полагают, что любая борьба бессмысленна, поскольку в итоге неизбежно наступает смерть. — Она хлопнула в ладоши и весело скомандовала: — Итак, офицер Харди, нам тоже пора реализовать свою ценность.

Она указала пальцем на странной формы флешку, лежавшую на столе. То, что хранилось на ней, изменит судьбу многих людей.

— Пора привлечь к ответственности совершивших сексуальное насилие над детьми, — весело сказала она. — Мы с тобой простые смертные, и в этом наша ценность.

http://bllate.org/book/14913/1596119