Готовый перевод Wine and Gun / Вино и револьвер: Глава 101. Тайная роза - 5

— Все просто, — сказал Эрсталь Армалайт, — я закончил… с Альбариньо, взял оружие и пошел искать Страйдера. Как член адвокатской группы, я точно знал, в каком отеле он остановился. Я обезвредил охранника с помощью электрошокера, а затем трижды выстрелил в него. 

Во время рассказа его голос звучал спокойно и размеренно, словно он описывал не убийство, а нечто обыденное, что было частью его работы. Когда он взглядом скользнул по присяжным и прокурору, в его глазах не было ни капли раскаяния.

— Мне жаль, что он остался жив, — сказал он. 

— Почему вы решили убить его? — спросила Маск. — Это связано со смертью доктора Бахуса? 

— Вы перепутали порядок событий, мэм, — ответил Эрсталь. 

Маск слегка нахмурилась, не понимая:

— Что?

— Я хотел убить Страйдера не потому, что был зол на него из-за ложных показаний, я заставил Альбариньо лжесвидетельствовать и обеспечить Страйдеру свободу, поскольку хотел в итоге сам убить его. Я не думал, что все так выйдет… Но когда увидел лежащее на полу бездыханное тело Альбариньо, то понял, что даже это не сможет остановить мое намерение убить Страйдера. 

Эрсталь говорил так, будто уже много раз проговаривал это в уме.

— Это было моей местью.

Оставшуюся часть времени Мидален провел, наблюдая за окружающей обстановкой. Бармен в самом деле помог ему отмахнуться от нескольких недоброжелательных попыток заговорить с ним, объяснив, что «это ребенок босса», после чего эти люди, бросая взгляды на охранников, тактично отступали. Мидалену не очень нравилось, когда его называли «ребенком», но он был не настолько глуп, чтобы спорить.

Если убийце нужно было место с высокой плотностью людей, то здесь было бы в самый раз: на танцполе люди толпились словно сельди в бочке. Мидален понятия не имел, как Воскресный садовник планировал прорваться сюда и убить Джейсона Фридмана. Даже если бы он смог как-то удерживать Фридмана под контролем в толпе, то вывести его наружу было бы практически невозможно. 

Но сделать это в другом месте было бы еще сложнее, стоило лишь взглянуть, сколько сигнализаций установил в своем доме мистер Фридман, и Мидален справедливо предположил, что туда не залетит даже муха.

Он долго наблюдал, прежде чем увидел, как их уже пьяная цель идет сквозь толпу, держа в руке стакан виски. Напиток пролился на грудь его спутницы, и та захихикала. В нескольких метрах позади него прихрамывал Хантер, которого то и дело толкала раскачивающаяся толпа, и выглядел он поистине жалким. 

…Мидален чувствовал, что их сегодняшний план не слишком надежен.

Тихо ругнувшись про себя, он заметил, как в клуб вошла Натали Милкоф. Выглядела она более изможденной, чем пару месяцев назад в суде во время дачи показаний. Очевидно, самый большой стресс в ее жизни случился не из-за участия охранника-головореза в деле о похищении несовершеннолетних и его последующей смерти при невыясненных обстоятельствах.

Вместо того, чтобы пересечь оживленный танцпол, она прошла вдоль стены и открыла дверь в сверкающей ослепительными огнями деревянной панели, очевидно, чтобы встретиться с загадочной «мисс Моргенштерн». По непонятной причине, возможно просто из чувства опасности, Мидален был обеспокоен этой рыжеволосой дамой, поэтому он мгновение поколебался, а затем спрыгнул с барного стула и направился к потайной двери.

Он осторожно прошел через половину танцпола и подошел к двери. Хантер много раз предупреждал его не убегать, но разве сейчас это имело значение? Это всего лишь ночной клуб, а не логово тигров, вроде «Усадьбы “Редвуд”»… Так утешал себя Мидален, осторожно приоткрыв дверь и быстро проскользнув внутрь, словно рыба.

За неприметной дверью находился коридор, который по сравнению с бешено мерцающим освещением клуба казался более приятным: стены были оклеены коричневыми обоями с темным узором, а ковер под ногами был мягким, как хлопок. Особенно Мидалена порадовало, что в коридоре не было охраны.

Он осторожно защелкнул дверь. Звукоизоляция была хорошей, и шум из зала сразу затих. Мидален осторожно двинулся вдоль стены, напоминая мышь, крадущуюся за едой, и вскоре услышал характерный, хрипловатый голос мисс Моргенштерн, доносившийся из щели приоткрытой двери в конце коридора.

Она говорила не по-английски. Мидален замер на пару секунд, а затем понял, что это был немецкий. Немецкий был вторым родным языком директора приюта, где жил Мидален, поэтому время от времени он преподавал его детям. Юноша с трудом, но понимал, что говорит мисс Моргенштерн. 

— Есть всего два варианта, — медленно произнесла она, и при таком темпе речи Мидален вполне мог улавливать смысл. — Первый: ты халатно относилась к своим обязанностям и не следила за подчиненными, поэтому даже не заметила, как один из них умудрился устроиться к такому типу, как Страйдер. Второй: ты все прекрасно знала, но даже не попыталась остановить его, позволив ему по уши вляпаться в неприятности...  — Моргенштерн сделала паузу. Ее голос был похож на змеиный поцелуй — мягкий, холодный и влажный, совсем не такой, как тогда, за стойкой, когда она говорила с Мидаленом.  — Какой ответ ты собираешься мне дать, Натали? 

— Это откровенная провокация, — возмущенно заявил Джон Гарсия. Он негодовал так искренне, будто труп был разложен на его собственном рабочем столе. — Шеф, Воскресный садовник угрожает вам. 

Разумеется, подобные угрозы были неизбежны. Маккард фыркнул, пропуская снующих мимо сотрудников управления. Офис Харди был слишком тесным: несколько полицейских, половина группы криминалистов и два судмедэксперта едва умещались внутри, и развернуться было негде. Маккард наблюдал, как они тщетно пытались найти записи с камер, отпечатки или что-то еще, что могло бы указать на убийцу, заранее зная, что поиски ничего не дадут.  

Альбариньо Бахус играл в кошки-мышки с полицией на протяжении десяти лет и вряд ли оставил бы улики после визита в кабинет Харди.  

— Имеющихся улик пока недостаточно, чтобы однозначно утверждать, что это Воскресный садовник. Расположение тканей жертвы виртуозно продумано, но оно сильно отличается от его почерка, — сказал Маккард, хотя все присутствующие были уверены, кто стоит за этим. 

— Мистер Шванднер сказал, что личность жертвы можно будет установить только после анализа ДНК, — добавил Гарсия.  

— Судя по предыдущим случаям, это либо кто-то, связанный со старым делом в Кентукки, либо имеющий отношение к делу Страйдера. Он ведет себя, как глупая птица, которая тащит в свое гнездо блестяшки, — Маккард покачал головой, оттолкнулся от стола, за которым стоял, и в последний раз взглянул на иссохший гранат. Поправляя воротник, он добавил: 

— Но мы не можем просто сидеть и ждать. В последнее время он зачастил с убийствами, скорее всего, из-за суда над Армалайтом, и именно этим следует заняться в первую очередь.

Маккард замолчал и взглянул на Гарсию. Глаза того горели энтузиазмом, и он приподнял для начальника ленту оцепления у входа. 

За окном сгущались сумерки, на горизонте за окраиной города стелился тусклый красноватый свет. Маккард прикинул время: согласно судебной процедуре, утренние слушания с допросами свидетелей и представлением улик уже прошли, и сейчас как раз должна была начаться часть с показаниями подсудимого. 

Самое время появиться. 

— Идем, — сказал Маккард. — Нам пора в суд. 

Мидален весь съежился. По какой-то причине он ощутил, как мурашки побежали у него по спине. Мисс Моргенштерн нельзя было сравнить ни с кем другим: ни с Альбариньо (если тот действительно был Воскресным садовником), ни с неотесанными головорезами из поместья, ни с Кабой Страйдером.  

Он чувствовал себя травоядным, впервые столкнувшимся с хищником, и его первым порывом было вскочить и бежать. Трудно сказать, было ли это храбростью или безрассудством, но все же его любопытство одержало верх. Он остался стоять у двери, затаившись в ожидании продолжения разговора. 

 А затем раздался слегка пронзительный голос Натали Милкоф: 

— Мисс Моргенштерн, все вышло совсем не так, как я ожидала...  

— О? — коротко выдохнула Моргенштерн, ее голос явно напоминал шипение змеи, от которого холодела спина. — И чего же ты ожидала? Герцог Аврелий как бы невзначай мне трижды заявил: «Не ожидал, что ты решишь заняться детской порнографией». Это тоже не входило в твои планы? И уж точно ты не ожидала, что из-за подобного дерьма Коулсон теперь будет следить за мной, верно?  

Затаившийся в темном углу Мидален услышал несколько незнакомых имен, да и с немецким у него было неважно, так что на мгновение голова его пошла кругом. Но даже это не помешало ему сделать простой вывод: эта прекрасная дама явно имела непростое происхождение из какой-то европейской страны (она ведь только что упомянула «герцога»? Серьезно? Или он ослышался?), а еще нечто в ее голосе, возможно, характерная жесткость, говорило ему, что род ее занятий вряд ли был законным.

Получается, из-за громкого дела Страйдера, в котором оказались замешаны ее люди, другие начали сомневаться, не причастна ли и она сама к этому?

…Ладно. В Вестерленде и так полно этнических банд, сформированных иммигрантами. Очевидно, перед ним сейчас была еще одна, ничего особенного. Мидален пытался успокоиться, переваривая услышанное. — Я не ожидала, что все так обернется, —отчаянно оправдывалась Натали, ее голос дрожал, и казалось, она вот-вот заплачет. — Когда я поняла, что Майкл работает на «Редвуд», было уже слишком поздно… До меня доходили некоторые слухи о поместье, и я хотела, чтобы он немедленно уволился оттуда, но вскоре ко мне уже пришли с расспросами о нем! 

Моргенштерн сделала паузу, слегка повысив тон: 

— О? 

— Какой-то мужчина пришел и начал расспрашивать о Майкле, — затараторила Натали, как будто ее сейчас поведут на гильотину, если она не выложит все и сразу. — Он просил описать его внешность и хотел знать, на кого Майкл еще работает кроме меня. Судя по тому, как он говорил… казалось, он желал ему смерти! Мне пришлось все ему рассказать, и той же ночью Майкла убили!  

Мидален невольно содрогнулся, ощутив, как мурашки вновь побежали по спине. Он вдруг осознал, что, хотя его и похитил Страйдер, он никогда по-настоящему не погружался в “этот” мир. Услышь такое старик Хантер, он бы, наверное, не удивился. Не зря тот каждый раз раздраженно отмахивался, когда Мидален заговаривал о карьере охотника за головами — для Хантера он все еще был наивным щенком, мало что повидавшим в этой жизни. 

Моргенштерн, кажется, совсем не удивилась. Она неспешно спросила: 

— У этого человека были какие-то приметы? 

Натали, задумалась, ее голос прозвучал неуверенно: 

— Он всегда скрывал лицо, я толком не разглядела… Но я помню, что у него были зеленые глаза! 

Эта информация была практически бесполезной. Хотя зеленая радужка встречалась лишь у 4% населения, в масштабах мира это все равно что искать иголку в стоге сена. Да и у самой мисс Моргенштерн глаза были зелеными. Но у Мидалена, пришедшего сюда в надежде подкараулить Воскресного садовника, вдруг возникли странные ассоциации: неужели тот человек был доктором Бахусом?  

Моргенштерн молчала так долго, что Натали робко окликнула ее: 

— …Мисс Моргенштерн?  

— Натали, — спокойно произнесла та, и Мидалену показалось, что в ее голосе промелькнула усмешка. — Ты помнишь, что я говорила тебе перед отъездом в Америку? 

Натали принялась бормотать, как провинившаяся школьница:

— …Что за пределами Европы будет сложно закрепиться, и что мне нужно быть предельно осторожной. 

— Ты была осторожна? — риторически спросила та. 

Натали что-то невнятно прошептала, Мидален не разобрал. Затем Моргенштерн продолжила: 

— Даже если забыть про дело Страйдера и про того, кто приходил с расспросами… Скажи мне, ты была осторожна хотя бы с этим заведением? 

— Мэм! — Натали резко повысила голос. — В управлении «Содомом» я всегда… 

— Наркотики, — прервала ее Моргенштерн, и Милкоф замолчала, будто ее ударили. — Ты в курсе, что в твоем клубе наркоторговцы ведут бизнес? Марихуана — еще куда ни шло, но когда я пришла сегодня, то сразу заметила компанию ублюдков под кайфом… 

— …Что? —  слабо переспросила Натали.

И тут Мидален услышал имя их цели: 

— Этот плейбой Джейсон Фридман и его приятели, которых ничего не интересует кроме шлюх и героина… Как ты думаешь, почему они устроили вечеринку именно здесь? 

Мидален застыл на мгновение, а затем его осенило. Он развернулся и постарался как можно тише выбраться из коридора, но его сердце бешено колотилось: теперь он понял, как поступит Садовник, если придет сюда. В таком людном месте совершить убийство почти невозможно. Но, судя по словам Моргенштерн, наркотики здесь под запретом, а значит, их как-то покупают тайком… 

Он снова оказался в главном зале. Музыка гремела так же оглушительно, и в мерцании огней Мидален разглядел мелькающую в толпе голову Хантера: тот выделялся не только ростом, но и выражением лица, полным тревоги и выглядящим неуместно среди веселящейся публики.

Хантер беспокойно озирался по сторонам, видимо, из-за толпы окончательно потеряв след Джейсона. А Мидален подозревал, что того вообще уже нет в зале. Если его догадка верна, и Фридман пришел сюда, чтобы найти дилера, то, скорее всего, он уже вышел на контакт.  

Это вполне могло быть правдой. Недавно пресса заподозрила Фридмана в посещении «Усадьбы “Редвуд”», и стая журналистов устроила за ним слежку, вынудив затвориться в своем доме... Если он в самом деле был наркоманом, то запасы наверняка закончились, и его следующие действия были очевидными.  

Взгляд Мидалена лихорадочно скользнул по залу, но ни Фридмана, ни кого-либо, похожего на дилера, видно не было. А затем его глаза остановились на указателе аварийного выхода неподалеку. 

Вход в клуб располагался на оживленной улице, вряд ли торговцы выбрали бы ее для проведения сделок. Но что насчет заднего двора...? 

Мидален снова взглянул на Хантера. Тот был слишком далеко, а народу в зале — слишком много. Дозваться его не было никакой возможности. Юноша вздохнул про себя, отправил ему смс, сообщив, куда направляется, и без колебаний нырнул в темный коридор аварийного выхода. 

Тьма поглотила его. 

Рихард Шайбер был сбит с толку. Что значит «месть»? Неужели Пианист, будучи серийным убийцей, всерьез считал себя мстителем или борцом за справедливость? Или между ним и Страйдером была личная вражда?

Это бы объяснило некоторые детали. Например, что означал «перепутанный порядок событий»... Если Армалайт изначально хотел убить Страйдера, то определенно не мог позволить тому сесть в тюрьму. Даже такому убийце, как Пианист, не под силу в одиночку пробраться в федеральную тюрьму.  

Тогда правда ли, что доктор Бахус сожалел о своем лжесвидетельстве? Но если бы он признался в этом, ключевое доказательство невиновности Страйдера исчезло бы, и тогда расследование продолжилось бы. А Армалайт, желая собственноручно убить Страйдера, не мог допустить подобного... 

Шайберу эта версия казалась логичной. Более того, тот по ошибке убил возлюбленного из-за мести? Это было в духе классической романтической трагедии. Ему казалось, что подобные судебные процессы вдохновляют его на шедевры. Еще парочка таких дел — и Пулитцер у него в кармане. 

Тем временем в зале раздавался шепот. Маск сглотнула. Было очевидно, что события развивались явно не так, как она ожидала:

— ...Я не понимаю, что вы имеете в виду. 

— Вы знаете, что Страйдера обвиняли в изнасиловании несовершеннолетних и других преступлениях. И хотя его в итоге оправдали, я уверен, что он виновен.  

Взгляд Эрсталя скользнул по залу, словно лезвие ножа, а его голос звучал холодно, как приговор. Затем он произнес то, чего никто не ожидал:  

— В 1987 году, в церкви святого Антония в городе Уайт-Оук, штат Кентукки, Каба Страйдер подверг меня сексуальному насилию.

http://bllate.org/book/14913/1575950