Готовый перевод Wine and Gun / Вино и револьвер: Глава 100. Тайная роза - 4

Когда Эрсталя привели в зал суда, толпа зашумела, так что судье пришлось дважды ударить молотком. Он легко мог догадаться, о чем думают все эти зрители. Благодаря Рихарду Шайберу умы всех жителей штата, вероятнее всего, сейчас были увлечены главным вопросом: на самом ли деле он — Вестерлендский пианист.

К сожалению, это заседание не предназначалось для обсуждения данного вопроса.

— Перед тем, как я начну допрос свидетеля, я должен еще раз уточнить, — сказал судья, голос которого эхом разносился по постепенно стихавшему залу. — Мистер Армалайт, ваши интересы защищены законом, и у вас есть право перед началом допроса пригласить адвоката. Вы уверены, что хотите защищать себя сами?

Самозащита не является нарушением, однако случается редко. Обычно те, кто выбирал такой путь — не совсем здравомыслящие, самоуверенные люди, не имеющие профессиональной подготовки. В итоге им обычно трудно отвечать на острые вопросы прокурора. Разумеется, Эрсталь был не из их числа. Он холодно кивнул и сказал:

— Да.

— Хорошо, — кивнул судья в ответ, не собираясь далее углубляться в этот вопрос. — Тогда сначала вопросы задаст обвинение, они будут касаться убийства доктора Альбариньо Бахуса. Мисс Маск, прошу.

Маск кратко кивнула, гордо встала на место обвинителя и начала со стандартного вопроса:

— Пожалуйста, назовите ваше имя и род деятельности.

— Эрсталь Армалайт, партнер юридической фирмы “A&H”.

— Когда вы познакомились с доктором Бахусом?

— Во время расследования убийства Ричарда Нормана. Тот был моим клиентом, поэтому меня вызвали в управление полиции, — голос Эрсталя по-прежнему не выдавал никаких эмоций.

Эта часть не требовала особого анализа, она полностью совпадала с показаниями, предоставленными Ольгой. Маск не стала подробно расспрашивать об этом и сразу перешла к следующей теме:

— Когда у вас начались отношения с доктором Бахусом?

— Что вы имеете в виду под «отношениями»? — он слегка приподнял брови.

— Романтические, конечно, — нахмурилась Маск, озадаченная таким вопросом.

— Возможно, у вас возникло некое недопонимание касательно меня и Альбариньо, — спокойно ответил он, — я никогда не состоял с ним в романтических отношениях.

Толпа зашумела. Эрсталь скользнул взглядом по залу и остановился на Ольге, сидевшей в первом ряду. Она понимающе улыбнулась ему. Он мгновение помолчал, а затем продолжил:

— Конечно, если вы спрашиваете о сексуальных отношениях, то они начались после дела Джонни-убийцы в конце прошлого года.

Маск кивнула:

— Почему вы решили начать отношения именно в тот момент? Насколько мне известно, до этого вы были просто приятелями.

Это был общеизвестный факт, ведь до этого никто не замечал их отношений, а Эрсталь считал опасным ввязываться в дело вроде "моего парня изнасиловал Вестерлендский пианист". На самом деле, он бы предпочел скрыть эти отношения навсегда, если бы это было возможно. Но после убийства Энтони Шарпа офицеру Харди нужно было удостовериться в их алиби.

— Потому что у нас был общий травмирующий опыт, и в такой ситуации это вполне естественно прибегнуть к взаимному утешению, — ответил он. — Прошу прощения, что не могу раскрыть детали, это связано с защитой конфиденциальности жертвы.

Он все еще слышал шепот в зале: то, что он был похищен Джонни-убийцей, никогда не раскрывалось в СМИ, а кто именно стал жертвой изнасилования Пианиста — всегда представляло большой интерес для прессы. Но присутствующим не составило труда догадаться об истине по его немногочисленным словам, и он заметил, как некоторым прямо сейчас уже не терпелось выйти из зала и сделать репортаж.

— Взаимное утешение, — нарочито подчеркнула Маск. — Вы утверждаете, что никогда не состояли с доктором Бахусом в романтических отношениях, значит, это своего рода эффект подвесного моста *?  Вы любите его?

Это был распространенный прием: показать присяжным, что в их отношениях произошел разлад, таким образом убийство, скорее всего, было преднамеренным из-за возникших разногласий. Люди затаили дыхание в ожидании ответа. Если бы не общественное подозрение, что Эрсталь — Пианист, они бы не проявляли такого интереса к его эмоциональным переживаниям.

— Да, — спокойно ответил Эрсталь, — конечно, я люблю его.

События развивались несколько неожиданным образом.

Мидалену в прошлом месяце исполнилось пятнадцать, и с этой точки зрения он действительно был еще ребенком. Но исходя из его жизненного опыта — будь то ужасающая история о похищении, дача показаний в суде или многолетняя жизнь в приюте — по сравнению со своими сверстниками он уже был вполне зрелым человеком.

Поэтому, когда он увидел, как Джейсон Фридман уезжает из дома в обнимку с красоткой, он сразу понял, что дальнейший сюжет точно не подойдет для молодежного романтического сериала.

…Однако, нынешней сцены он точно не ожидал.

Мидален сидел в лучшем ночном клубе Восточного Вестерленда. Хотя «ночной клуб» — не совсем точное название, это место работало круглосуточно, и здесь всегда царило безудержное веселье: ослепляющие лазерные лучи, курящие марихуану мужчины и женщины, а любой, кто входил сюда без моральной подготовки, оказывался оглушен пронзительной музыкой.

Сейчас на танцполе безумствовали посетители. Их яркие, словно перья птиц, маскарадные украшения звенели и были небрежно разбросаны по круглым столам в углах зала. Среди них были и красивые, почти обнаженные девушки, танцующие и извивающиеся на высоких каблуках.

На стенах заведения висела гирлянда из круглых лампочек, складывающихся в название клуба: «С-O-Д-O-М». Перед этим словом был изображен весьма абстрактный соляной столб, на первый взгляд напоминавший круассан.

Мидален здесь чувствовал себя явно не в своей тарелке: улыбка на его руке, которую ему нарисовали флуоресцентной ручкой у входа, означала, что он — несовершеннолетний, и бармен не может продавать ему алкоголь. Поэтому ему оставалось лишь с досадой сидеть у барной стойки и, стиснув зубы, посасывать через соломинку прохладительный напиток.

Сегодня они последовали за Фридманом в несколько очень дорогих магазинов и наблюдали, как он покупал своей девушке одежду какого-то бренда, который Хантер не мог понять, потом какие-то массивные, броские украшения, а затем пригласил ее поужинать в роскошном ресторане в центре города. А этим двоим преследователям пришлось довольствоваться сэндвичами через дорогу от ресторана.

Это, по крайней мере, соответствовало ожиданиям Мидалена, но он не предполагал, что Фридман решит провести с ней вечер в таком месте, участвуя в этом безвкусном безумии, а ведь сейчас еще даже солнце не зашло.

Спустя полчаса, как они погрузились в океан хэви-метала, Хантер узнал, что еще один повеса из дружков Фридмана сегодня устроил здесь вечеринку, и теперь свободных мест почти не осталось, поскольку здесь собрались почти все бездельники и плейбои Вестерленда.

Сегодня Фридман впервые появился на публике после дела Страйдера, Хантер не хотел приводить Мидалена в такое место, но выбора не было, и пришлось действовать. На месте Воскресного садовника, он бы точно не пропустил подобный беспредел.

Мидален прикусил соломинку, лениво оглядывая толпу, но Хантера нигде не было видно. Тот, вероятно, сейчас где-то наблюдал, как их цель выпивает и лапает девушек. Он полностью растворился в людской массе, и после того, как он отошел от бара, Мидален уже не мог его найти.

Перед этим Хантер посадил юношу за барную стойку, купил ему напиток и прямо как заботливый отец строго-настрого приказал не позволять подозрительным людям украсть его. Мидалену очень хотелось сказать, что после инцидента со Страйдером его бдительность возросла многократно, и вновь похитить его уже никому не удастся.

Однако…

— Что ты там разглядываешь… — услышал он чуть хрипловатый, низкий и нежный женский голос с довольно заметным европейским акцентом, — красавчик?

От подобной формулировки у Мидалена чуть мурашки не побежали по коже. Он вздрогнул и, обернувшись, увидел сидящую за барной стойкой женщину с вьющимися рыжими волосами, напоминающими бутоны роз. Она выглядела так, словно сошла с кадра «Малены» **. Женщина безучастно играла с запотевшим бокалом, глядя на колышущуюся внутри жидкость, но пить, похоже, не собиралась.

“Ну все”, — подумал Мидален, сделав каменное лицо.

Эти ее слова явно были попыткой пикапа, и когда он уверял Хантера, что с ним ничего не случится, он не думал, что ему придется иметь дело со взрослой женщиной, которая, вероятно, вдвое старше его.

— Ищешь своего опекуна? — продолжила она, медленно переведя на него взгляд поверх бокала. Мидален заметил ее лисьи глаза — зеленые и острые. — Ты несовершеннолетний?

— …Мэм, независимо от того, что вы собираетесь делать дальше, я почти уверен, что это незаконно, — прямо ответил Мидален. Он изо всех сил старался удержаться и не вскочить как испуганный кролик. Учитывая вероятность встречи с Воскресным садовником, он немного нервничал, и поэтому ему казалось, что у всех вокруг плохие намерения.

— У меня нет дурной привычки спать с несовершеннолетними, — чуть улыбнулась женщина, словно этот набор слов показался ей забавным, — поверь мне, это такая безвкусица…… ах.

Она нахмурилась и замолкла: ее телефон завибрировал, прервав ее мысль.

Она больше не обращала внимания на Мидалена и ответила, ее тонкие, бледные пальцы мелькнули в темноте, словно кусочек блестящей, холодного кости.

Мидален услышал, как она сказала:

— … Да, скажи Натали Милкоф, чтобы пришла ко мне, я буду ждать ее в Содоме… Это не займет много времени, я хочу разобраться с тем, с чем она напортачила, и улететь обратно в Европу…

Она тихо произнесла еще несколько слов и повесила трубку. Мидален уловил суть разговора, поэтому не сдержался, выпалив слишком грубое слово, и спросил:

— Мэм, вы знаете Натали Милкоф?

Конечно, Мидален видел Натали: они встречались на суде по делу Страйдера, она дала кое-какие показания на стороне обвинения, но, к сожалению, Армалайт полностью их опроверг.

Рыжеволосая незнакомка повернулась и с интересом принялась разглядывать его:

— Ты слышал о Натали Милкоф? Ты следишь за новостями?

— Ну-у… я видел кое-что, — неуверенно ответил Мидален, не мог же он сказать, что он принимал в этом участие.

— Скажем так, — начала женщина, хотя ответа он не ожидал. Ее благожелательный настрой слегка удивил Мидалена. — Натали работает на меня, и этот отвратительно обставленный ночной клуб, в котором ты сейчас находишься — это ее заведение… Полагаю, она не называла точный адрес этого места, когда  выступала в качестве свидетеля?

… Столкнувшись с такой откровенностью, Мидален не знал, как ответить. 

— Ее подчиненные были замешаны в деле, которое повредило моей репутации, и, раз ты видел новости, то, наверное, знаешь, что это касается торговли несовершеннолетними. А поскольку я сама веду бизнес в смежной отрасли, очевидно, мои клиенты не могли не провести параллелей.

Она говорила спокойно, с ноткой иронии в голосе. Безусловно, если она управляет баром, стрип-клубом или даже чем-то незаконным вроде нелегального порнобизнеса, то наличие у ее подчиненных связей со Страйдером не пошло бы на пользу ее репутации, так что неудивительно, что она была раздосадована.

Она продолжила:

— Это так странно: все знают, что в таких ночных клубах есть несовершеннолетние танцовщицы, готовые на приватный танец для клиентов, и никому нет дела, если за всем тут присматривает бандит, но все возмущены, когда он занимается похищением детей для педофилов… Впрочем, я не говорю, что Страйдер заслуживает терпимости, признаюсь, это один из самых отвратительных и мерзких людей, которых я встречала.

— …Вы знакомы со Страйдером? — Мидален был удивлен ее непринужденным тоном.

— Нет. Но мой…… отец раньше имел дела с покойным стариком Томпсоном, — ответила она, хитро подмигнув, а на слове «отец» сделала странную паузу. Затем она бесшумно соскользнула с высокогo стула, видимо, собираясь закончить разговор.

— Ладно, красавчик, хватит болтать, мне еще предстоит спасти то немногое, что осталось от моей репутации…

Она остановилась у барной стойки, мягко щелкнула пальцами, и красавец-бармен почтительно посмотрел на нее. Она махнула рукой и все так же небрежно бросила:

— Пожалуйста, присмотри за этим малышом, не позволяй случайным людям приближаться к нему, он еще несовершеннолетний.

— Хорошо, мисс Моргенштерн, — коротко кивнул бармен. (прим.пер.: Моргенштерн (нем. Morgenstern) — утренняя звезда, что соответствует Люциферу в римской мифологии)

— …Я не настолько беззащитен, как вы думаете, — тихо пробормотал Мидален.

Но женщина уже ушла, не оглядываясь, и не заметила странного выражения его лица на слове “малыш”. Мидален наблюдал как она прошла сквозь толпу, словно Моисей, разделяющий море, и очень скоро исчезла из виду.

Хотя сейчас прокурор не предъявляла Эрсталю Армалайту обвинение в том, что он — Вестерлендский пианист, да и не смогла бы этого сделать ввиду недостаточности улик, Рихард Шайбер был уверен в этом, ведь агенту Маккарду нет нужды лгать ему, верно?

Сейчас он сидел в зрительском зале рядом с известным криминальным психологом Ольгой Молотовой. Та, похоже, не собиралась давать ему интервью, и это его немного раздражало.

Но сейчас все его внимание было приковано к подсудимому: Армалайт признался, что любит доктора Бахуса! Шайбер уже представлял себе эти заголовки: «Пианист тоже способен любить?»

Прокурор продолжала:

— А как насчет чувств доктора Бахуса к вам?

— Не думаю, что он испытывал ко мне те чувства, о которых вы говорите, — помолчав секунду, он добавил, — со слов других свидетелей, вы наверняка уже знаете, что Альбариньо имел множество интимных связей. Я предполагал, что, когда ему наскучит, он уйдет, он не тот человек, с которым можно строить длительные отношения.

Шайбер знал, что именно такой ответ и нужен прокурору: если чувства обвиняемого были односторонними, то это еще больше подтверждало, что убийство было совершено из затаенной обиды, а не случайно.

Он не упустил из виду блеск в глазах Маск, и, разумеется, прокурор продолжила:

— Поскольку вы прекрасно осознавали, как он к вам относится, были ли вы обижены на него за это? У вас были ссоры по этому поводу?

Армалайт покачал головой.

— Мне было все равно, он — лучшее, что случалось в моей жизни.

Услышав такое, Шайбер лишился дара речи и одновременно с этим услышал тихий смешок Ольги Молотовой, которая чуть наклонилась к симпатичной блондинке, видимо, своей сиделке:

— Хотя я довольно хорошо знаю предысторию, эти показания звучат так, будто Эрсталь стал жертвой Альбариньо.

— …Не может быть, — потрясенно сказала сиделка, — неужели доктор Бахус изнасиловал этого вашего друга?

Прокурор сделала несколько глотков, по всей видимости, не будучи готовой к подобной откровенности Армалайта. Она глубоко вздохнула и сказала:

— Хорошо, можете рассказать нам, что произошло 5 мая этого года?

Видимо, она решила оставить запутанную историю их отношений и перейти сразу к самой важной части — как именно Армалайт убил доктора Бахуса. Эта часть информации в предыдущих пресс-релизах не раскрывалась подробно, и, подумав об этом, Шайбер невольно подобрался.

— После победы по делу Страйдера Холмс дал всем участвовавшим адвокатам выходной, — спокойно начал Эрсталь, — и Альбариньо остался у меня ночевать. На следующее утро он пошел в Бюро судмедэкспертизы, а я остался дома. Когда он вернулся, у нас произошла ссора.

— Из-за чего вы поссорились? — спросила Маск.

Эрсталь прямо взглянул на нее и ответил:

— Потому что он испытывал сожаления. Он пошел в Бюро, потому что на суде он признался, что брал взятки от подозреваемых, и за это его планировали отстранить от должности, а потом, возможно, и отдать под суд. Видимо, после инцидента он постепенно осознал, что не должен был жертвовать своей карьерой и давать ложные показания ради меня.

Шайбер был ошеломлен. Он почувствовал, как с глупым лицом смотрит на подозреваемого, открыв рот. В чем только что признался Эрсталь? Получается, самое важное обвинение, которое изменило ход дела Страйдера, а именно признание доктора Бахуса в лжесвидетельствовании — это фальсификация?

Очевидно, эти сведения уже были раскрыты на предыдущих допросах, потому Маск выглядела очень спокойной и сказала:

— Объясните подробнее, пожалуйста.

— Все просто: Альбариньо не получал взятку от мистера Блэка, — объяснил Эрсталь, — Блэка подкупили люди Страйдера. Не так уж сложно заставить отбывающего срок преступника дать показания в суде, что он подкупил судмедэксперта. И я уговорил Альбариньо, ведь учитывая наши… близкие отношения, он был довольно сговорчив.

— То есть, вы подтолкнули доктора Бахуса дать ложные показания по делу Страйдера, — резко спросила Маск, — заставив его признаться в получении несуществующей взятки?

— Можно и так сказать, — кивнул Эрсталь.

Шайбер слышал, как присутствующие начали перешептываться. Мисс Молотова не проявила особой реакции, но когда он украдкой посмотрел на Холмса, то увидел, как соучредитель юридической фирмы «A&H» тоже сидел с удивленным выражением лица, широко открыв рот.

Маск продолжила:

— Кто еще может подтвердить правдивость этого заявления?

— Боюсь, никто, — спокойно ответил Эрсталь. — Об этом деле Страйдер рассказал только мне, остальные из адвокатской команды были не в курсе. Я не знаю, кто именно организовал это, а сам Страйдер сейчас в отделении интенсивной терапии… Что касается мистера Блэка, я слышал, что он, к сожалению, умер.

Действительно, Шайбер тоже слышал, что давший показания в пользу Страйдера Блэк умер в тюрьме. По официальной версии, он упал в тюремной столовой и случайно ударился головой, а некоторые скептики считали, что на самом деле Страйдер заставил его замолчать, и с учетом слов Армалайта, эта версия теперь казалась более вероятной.

Но все же, на данный момент не было никого, кто мог бы подтвердить это, что подрывало доверие к показаниям Армалайта.

Прокурору явно не нравилось текущее развитие событий: если Бахус действительно сделал ложное признание, то вполне возможно, что они поссорились, и дело дошло до рукоприкладства, в этом случае вероятность убийства по неосторожности становится выше, чем убийство второй степени.

— Но почему доктор Бахус согласился признаться в получении несуществующих взяток? — продолжала напирать Маск. — С ваших слов, вы его любите, но для него вы были просто очередным любовником… Неужели он сделал бы это ради партнера по сексу?  

Эрсталь покачал головой:

— Альбариньо был таким человеком, который готов пожертвовать жизнью ради чего-то, пока ему это не надоест. Кроме того, если это неправда, как вы объясните смерть мистера Блэка?

В этот момент Шайбер услышал, как сиделка Молотовой спросила:

— Так все-таки, это правда или нет? Я совсем запуталась.

— Независимо от того, брал взятки Ал или нет, Блэк все равно бы погиб, — лениво ответила Ольга. — Этот парень приехал из тюрьмы, чтобы дать показания по делу, которое не принесет ему никакой пользы. Думаешь, он делал это из-за чувства справедливости? Нет, скорее всего, он что-то получил за это от Страйдера… А такие как Страйдер не оставляют свидетелей в живых, после того, как использовали их.  Думаю, независимо от того, солгал Блэк или нет, Страйдер непременно убил бы его, чтобы правда не вылезла наружу.

Сиделка задумалась и прошептала:

— И в результате…?

— В результате доказательств никаких нет, —Ольга тихо рассмеялась. — Думаю, для Эрсталя это даже неплохо.

Тем временем, сидя на месте свидетеля, Эрсталь слишком спокойно описывал, как совершил непредумышленное убийство. Странно было говорить об этом таким тоном:

— …Тогда у нас началась ссора, Альбариньо сказал, что хочет рассказать правду в Бюро, и я, конечно, не мог с этим согласиться. Мы немного подрались, протокол осмотра места преступления может это подтвердить, а затем, в ходе борьбы, я схватил первое, что попалось под руку, и ударил его по голове.

Эрсталь сделал паузу.

— А потом он умер.

Маск тоже замолчала на мгновение, затем спросила:

— … Что послужило орудием убийства?

— Бутылка белого вина, — все так же невозмутимо ответил Эрсталь.

Шайбер чуть не подпрыгнул на месте: бутылка белого вина! Какая прекрасная метафора! Ему захотелось написать этот абзац прямо сейчас... Но лучше не торопиться, ведь история о покушении на Страйдера еще не началась.

— Хорошо, — кивнула Маск. — Что вы сделали с телом?

И тут, к удивлению, Эрсталь почти без колебаний ответил:

— Я воспользуюсь своим правом Пятой поправки.

Среди присутствующих и присяжных поднялся шум. Шайбер никогда не видел ничего подобного: он признался в убийстве, но отказался указать местонахождение тела. Что это вообще значит? И какая ему от этого польза?

— Вам не следует скрывать эту часть фактов, — мягко сказала Маск. —  Сокрытие этой информации может повлиять на приговор.

— Я тоже знаю законы, мэм. Если бы я так думал, то мы бы заключили с вами сделку еще до предварительного слушания, — прямо ответил Эрсталь.

— Что ж, тогда давайте перейдем к тому, что произошло в оставшуюся часть того дня, — Маск перешла к важной теме, которую ожидали все журналисты. — Поговорим о Страйдере.

От переводчика:

* Эффект подвесного моста — любопытное психологическое явление, которое выражается в том, что совместное переживание стрессовых ситуаций способствует возникновению более сильных чувств по отношению к людям, с которыми эти ситуации были пережиты. Повышенное сердцебиение, вызванное страхом, ошибочно расценивается, как зарождающееся чувство любви.

** “Малена”, фильм 2000 года. В главной роли - Моника Белуччи.

http://bllate.org/book/14913/1575949