Готовый перевод Mirror Puzzle / Зеркальная головоломка: Глава 8. Ненасытное желание

Глава 8. Ненасытное желание

[11/22, 10:43, улица Байдань, город Хайцзин]

Такси остановилось на улице Байдань. И Ши вышел, держа в руках карту, и сразу заметил на перекрёстке женщину-полицейского с собранными в хвост волосами и чёрными очками в толстой оправе. По форме можно было определить, что она служила в одном из районных участков Хайцзина.

Она огляделась по сторонам, и, заметив И Ши, глаза её засветились. Она тут же подошла ближе:

— Здравствуйте, вы из управления Наньи?

И Ши кивнул. Полицейская протянула руку:

— Я Тэн Сяоцзюнь. Управление поручило мне помогать вам с расследованием в районе от улицы Байдань до деревни Линьцзя. Буду признательна за помощь.

— И Ши, — представился он и небрежно махнул рукой в воздухе, даже не коснувшись её тонких, мягких пальцев, а затем тут же опустил руку, сделав вид, будто рукопожатие состоялось.

Тэн Сяоцзюнь озадаченно уставилась на свою правую руку. Неужели на ней что-то грязное?

Фактически дело было вовсе не в Тэн Сяоцзюнь. И Ши просто с личной неприязнью относился к физическому контакту с незнакомыми людьми. Он не переносил прикосновений, пусть это и не было клинической гаптофобией. В общественных местах он чувствовал себя вполне свободно, не испытывая страха перед социальными взаимодействиями, и даже проявлял чрезмерное рвение, когда дело касалось поимки преступников.

Короче говоря, он просто не стремился к лишним контактам с окружающими. Любые вежливые формальности он сводил к минимуму, чем с самого начала обрывал надежды всех, кто пытался приблизиться к И Ши, руководствуясь желанием произвести впечатление.

Тэн Сяоцзюнь шла следом за И Ши, время от времени поднимая взгляд на его высокую, худощавую фигуру, и с каждой минутой нервничала всё больше. Она только в этом году закончила учёбу, и это было её первое выездное задание. Если бы не масштаб операции и острая нехватка людей, в участке никогда бы не отправили в поле только что принятую на службу девушку. Услышав, что работать предстоит с коллегой из Наньи, она настроилась показать себя с лучшей стороны, продемонстрировать дух хайцзинской полиции. Но неужели с первой же встречи уже успела вызвать неприязнь?

Этот мужчина выглядел довольно молодо, с лицом, будто сошедшим со страниц манги. К несчастью, холод от него исходил такой, словно в трёх метрах от тела встроен кондиционер. Идя за ним, Тэн Сяоцзюнь инстинктивно держалась на расстоянии.

— Не идёшь?

Вдруг раздался холодный голос. Тэн Сяоцзюнь вздрогнула и только тогда заметила, что И Ши уже перешёл на середину улицы, а она сама всё ещё стоит на разделительной полосе, как дура. Поспешно догнав его, она поёжилась и потёрла руки. Ещё ведь даже не зима, откуда такая стужа?

— Если устали, могу идти один, — не оборачиваясь, сказал И Ши.

Тэн Сяоцзюнь замялась, потом покачала головой:

— Я не устала. Мы ведь только начали.

И Ши ничего не ответил, лишь едва заметно кивнул, показав, что услышал.

Тэн Сяоцзюнь чуть склонила голову, задумавшись. Он что, всерьёз подумал, будто она остановилась от усталости? И теперь предлагает идти одному, чтобы дать ей отдохнуть?..

С этой мыслью у Тэн Сяоцзюнь на душе стало теплее, и она подошла к И Ши чуть ближе. Первоначальное разочарование и обида понемногу рассеялись.

Расследование шло на удивление гладко. Хотя именно Тэн Сяоцзюнь, как местная, должна была вести вперёд, по факту улицами Хайцзина уверенно шёл И Ши с картой в руках, словно знал район лучше неё. Ей оставалось лишь поспевать за ним и стучаться в двери одну за другой.

Но всесильным И Ши не был. Его лицо, словно застывшее в одном-единственном выражении, не способствовало установлению контакта и всякий раз, когда попадались трудные собеседники, приходилось подключаться Тэн Сяоцзюнь с её приветливой улыбкой. Со временем между ними установилось некое подобие разделения труда: И Ши шёл впереди и искал зацепки, Тэн Сяоцзюнь расспрашивала и записывала. Их взаимодействие становилось всё более слаженным.

Небо всё не прояснялось — свинцовое, будто вот-вот хлынет ливень, но дождь так и не начинался, держал всех в напряжении. И Ши и Тэн Сяоцзюнь устроили короткий привал на бетонном бордюре клумбы в маленьком парке. Тэн Сяоцзюнь купила две бутылки воды и протянула одну И Ши.

— Вы и правда не слишком разговорчивы, да?

Тэн Сяоцзюнь была живой, энергичной девушкой. Стоило ей немного освоиться, и стеснение как рукой сняло. Она могла болтать даже с таким молчаливым человеком, как И Ши, весело рассказывая что-то вполголоса, будто самой себе.

Она принялась откручивать крышку с бутылки, но сколько ни старалась, крышка не поддавалась, а ладонь тем временем уже вспыхнула красным. Дело было не в силе, просто правая рука гудела от непрерывных записей. Тэн Сяоцзюнь с досадой отложила бутылку в сторону. И в этот момент рядом появилась чья-то чётко очерченная рука, без усилий открутила крышку и молча поставила бутылку обратно.

Тэн Сяоцзюнь улыбнулась. Приглядевшись повнимательнее, она поняла: несмотря на внешнюю холодность, И Ши вовсе не был неприятным. Наоборот, в обращении с девушками он оказывался довольно внимательным, и под этой сдержанной маской таилось нечто похожее на тепло.

— Сначала вы показались мне страшным, но теперь я так не считаю, — призналась она, отпив воды. — Не стоит всё время ходить с таким холодным лицом. Если бы вы чаще улыбались, было бы ещё лучше.

И Ши в это время смотрел в карту, полностью игнорируя её слова.

Тэн Сяоцзюнь пожала плечами, вытащила из кармана салфетку, сняла очки и начала протирать стёкла. Она машинально повернула голову и вдруг заметила, что И Ши смотрит прямо на неё. Его глаза, чёрные как смоль, были прикованы к ней безо всякого выражения.

Они были глубоки, как море, с лёгкой рябью, колышущейся где-то на дне, словно в чёрной бездне океана медленно вращались крошечные водовороты. Тэн Сяоцзюнь встретилась с этим взглядом всего на несколько секунд, но её уши тут же залились краской. Она неловко сжала дужки очков, сердце застучало в груди, а внутри будто забился перепуганный оленёнок.

А И Ши тем временем внимательно разглядывал черты её лица. Его брови едва заметно дрогнули, словно вспыхнула молния — да, это она. Мать того ребёнка.

Пусть причёска изменилась, но черты лица и форма головы были поразительно схожи, а плавный переход от юности к зрелости выглядел вполне естественно. Тэн Сяоцзюнь только что окончила учёбу, ей было чуть за двадцать, тогда как матери Мяомяо на вид было ближе к сорока. Можно было предположить, что они сёстры или дальние родственницы, но всё же куда вероятнее, что это один и тот же человек.

Дыхание Тэн Сяоцзюнь стало сбивчивым от волнения.

Эй, эй, эй! Ну хватит так смотреть, а? Я же фейсконщица, у меня ноль сопротивления перед симпатичными парнями! Особенно перед такими — с виду покладистыми(?), но на самом деле холодными красавчиками!

Наконец, И Ши заговорил:

— Вы единственный ребёнок в семье?

Тэн Сяоцзюнь кивнула.

— Есть двоюродные сёстры?

— Нет, только братья. Я у нас в семье одна девочка.

— Сколько лет вашей матери?

— Эм… пятьдесят три, — смущённо ответила Тэн Сяоцзюнь, лицо её вспыхнуло. — Ээ… а зачем вы всё это спрашиваете? Вы что, перепись населения проводите?

И Ши даже не обратил внимания на её стеснительно раскрасневшиеся щёки. Немного подумав, он осторожно произнёс:

— Вы знаете… Линь Хэюя?

Тэн Сяоцзюнь опешила:

— Кто это? Ваш парень?

Сказав это, она тут же испытала ощущение социальной смерти — её фудзёси-натура вырвалась наружу в самый неподходящий момент.

Неожиданно И Ши кивнул:

— Угу. Друг. Мужчина. Вы его знаете?

Но Тэн Сяоцзюнь не знала никакого Линь Хэюя, она даже имени такого прежде не слышала.

И Ши и не ждал другого ответа, в его глазах скользнула тень разочарования. Но следуя принципу тщательного расследования и необходимости исключить все возможные варианты, он задал ещё один вопрос:

— У вас есть дети?

Тэн Сяоцзюнь, прижимая ладони к щекам, раскрасневшимся, как яблоки, возмущённо толкнула И Ши:

— Ну и зануда! Мне вообще-то всего двадцать два! У меня даже парня нет, с чего бы мне быть с ребёнком?!

И Ши:

— …

Тэн Сяоцзюнь взглянула на свою руку, неловко улыбнулась и извинилась перед И Ши. Уж больно шустрые у неё руки, ничего не могла с собой поделать. А интерес к тому самому «другу-мужчине», которого упомянул И Ши, возник у неё не просто так. С первой же минуты, как она его увидела, ей показалось: такой утончённый, красивый молодой человек должен быть совершенно замкнут, холоден до ледяной неприступности, словно по природе своей отгорожен от всего мира.

— Сколько лет твоему другу?

И Ши молчал.

— Он местный? Откуда он вообще?

И снова тишина.

— Ну хоть что-нибудь расскажи — где учился, где работает?..

— …Я не знаю.

— …А вы точно друзья? Мы с вами знакомы всего пару часов, а я уже знаю основную информацию: вас зовут И Ши, вам двадцать восемь, вы родом из Наньи.

И Ши молчал, красиво очерченные брови сдвинулись в хмурой складке, и без того бесстрастное лицо стало ещё холоднее.

— И потом, зачем вообще спрашивать, знаю ли я его? Вы ведь не производите впечатление человека, который просто так задаёт вопросы каждому встречному.

И Ши слегка приподнялся. На первый взгляд Тэн Сяоцзюнь казалась простушкой — живая, беззаботная, с лёгким характером. Но стоило столкнуться с чем-то странным, как она сразу ухватывала суть. Он всё так же не отвечал, сжав губы в тонкую линию, будто моллюск, прочно закрывший створки.

Ну не мог же он сказать: «Потому что ты хорошо знакома с Линь Хэюем, у тебя есть сын, и он такой же болтун, как ты». Звучит же как полный бред, верно? Его сразу примут за сумасшедшего.

Тэн Сяоцзюнь уже начала привыкать к его манере обрывать разговор на полуслове. Закатив глаза, она быстро сменила тему:

— Так вы его сейчас ищете? Он пропал?

— В каком-то смысле.

— Э? А почему он исчез? Вы что, поссорились?

Прошло три минуты, и ответа всё не последовало. И Ши смотрел вниз, длинные густые ресницы отбрасывали лёгкую тень. Тэн Сяоцзюнь невольно уставилась на него, а в голове вдруг всплыла нелепая мысль: дух ресниц.

— Он знает меня, а я его — нет, — наконец заговорил И Ши. — По тому, как он говорит похоже, мы знакомы давно. Просто это я его забыл.

В голове Тэн Сяоцзюнь уже во всю разворачивались драматичные BL-сюжеты — трагическая амнезия после аварии, друг детства, проигравший внезапно свалившемуся с небес сопернику, и бесконечный путь в погоне за любимым. Она встряхнула головой, с трудом подавив зарождающийся фанатский восторг, и изобразила спокойствие:

— О? А вы уверены, что действительно его забыли? А не то, что он просто всё это себе придумал?

— Нет, он слишком хорошо меня знает.

— А если он сталкер? Вы ведь наверняка встречали таких в своих делах, правда?

— …Он не похож на такого.

Тэн Сяоцзюнь щёлкнула пальцами:

— А может, это всё уловка! Хитрый ход!

И Ши пристально смотрел на неё, будто ждал от неё какой-то глубокой прозорливости.

— Да это просто способ подкатить! Посмотрите на себя, такой холодный. Кто-нибудь попросит у вас номер или WeChat, вы же даже не взглянете, правда? — Она говорила так серьёзно, будто сама всю жизнь занималась разоблачением ухажёров: — Вот ему и пришлось искать обходной путь, чтобы привлечь внимание. Это всё уловка, уловка!

Взгляд И Ши оставался непроницаемым. Ход мыслей этой женщины был поистине непостижим, настолько, что ему впору было признать поражение. Слушая её, он чувствовал, будто зря потратил десять лет учёбы.

Он не стал спорить с Тэн Сяоцзюнь. Поднял глаза к небу, аккуратно сложил карту и встал. Тэн Сяоцзюнь тем временем уже вполне отдохнула, вытащила свой блокнот и пролистала до последней страницы. Глаза у неё тут же загорелись:

— Вон там впереди — деревня Линьцзя! А человек, которого вы ищете, случайно не Линь по фамилии? Пошли, проверим!

Деревня Линьцзя раскинулась у подножия южного склона горы Чэнъань. Согласно данным домовой книги, здесь было зарегистрировано 529 хозяйств, а постоянное население составляло 1136 человек. Экономическое развитие шло стабильно, молодёжь не спешила уезжать, предпочитая оставаться и обустраивать родной край. Подавляющее большинство жителей носило фамилию Линь, приезжих было немного. Если идти вверх по течению реки Циншуй, взору открывался древний, изящный вход с зелёной черепицей и белыми стенами — родовой храм семьи Линь, сердце деревни Линьцзя.

Вообще говоря, в южных районах Китая чаще встречаются родовые храмы, тогда как на севере более распространены семейные храмы. Поскольку Хайцзин находится на севере, наличие в деревне Линьцзя полноценного храма рода само по себе было весьма необычным.

— Я слышала, что деревня Линьцзя вообще-то родом с юга, но это ещё до основания страны было. Во всём Хайцзине и Дэнчане такой родовой храм единственный. Разве не странно? — Тэн Сяоцзюнь моргнула, а потом вдруг вспомнила, что И Ши приехал из Наньи, и её лицо стало неловким. — Эм… ну, вы, наверное, не находите это странным, — пробормотала она. — Вы ведь, скорее всего, таких храмов видали немало.

И Ши поднял глаза на ворота, но перед внутренним взором возникли совсем иные картины: не зелёные горы и чистые воды, а развалины, обломки стен, завывающий сквозняком холодный ветер и пляшущие отблески костра в темноте.

— Линь Хэюй? — переспросил старейшина рода, которому было уже за восемьдесят. Он облизнул палец и неторопливо начал перелистывать страницы родословной книги, в которой хранилась история нескольких столетий. — Не припоминаю такого имени. С древних времён и по сей день в поколенческой иерархии у нас не было иероглифа «Хэ». Если он действительно из деревни Линьцзя, значит, должен быть кто-то из младших, родившихся уже после двухтысячного…

Тэн Сяоцзюнь моргнула и спросила:

— Старейшина Линь, а все люди с фамилией Линь в Хайцзине родом из деревни Линьцзя?

— Старик не возьмётся утверждать точно, — покачал головой старейшина. — Те, что живут вокруг горы Чэнъань, и с южной, и с северной стороны — да, они из Линьцзя. Но в городе приезжих слишком много. Деревня Линьцзя не единственная в Хайцзине.

Старейшина с сухими, иссохшими руками захлопнул родословную книгу и пробормотал:

— Иероглиф «Хэ» — нехороший. Ненасытные желания, бездонная яма… Сердце человека редко бывает бездонным, но вот желания куда глубже всякой пропасти…

И Ши остолбенел. Разве это плохое имя? Для него оно было наполнено смыслом, единственное в своём роде. Оно говорило о том, что родители подошли к выбору с душой, с любовью.

Подумав об этом, И Ши вдруг словно услышал, как голос старика накладывается на другой знакомый и в то же время чужой, всплывающий из глубин памяти.

— В больших семьях правил пруд пруди. Им не понравилось имя, которое дала мне мама. Сказали, что в нём заложены ненасытные желания, склонность к жадности, и потребовали изменить его, чтобы внести в родословную, — звучал низкий, чуть насмешливый голос Линь Хэюя. — Может, они и правы. Я ведь действительно немного жадный… Даже сейчас, в такой ситуации, хочу забрать тебя с собой.

— Поверни на восток, пройдёшь мимо рисовых полей, потом будет старая, облупленная деревянная штуковина — круглая такая, как диск. Вот там мой дом. Этот диск — часы, я их с деревенским плотником сделал ещё в школе. Не скажешь, да?

— Иди один. Если будут спрашивать про меня… просто ничего не говори.

Зрачки И Ши резко сузились, и он стремительно развернулся, шагая прочь из родового храма. Тэн Сяоцзюнь поспешила за ним и лишь успела увидеть, как он быстро вскарабкался на дерево хурмы, раздвинул ветви с пожелтевшими листьями и стал вглядываться вдаль, в живописную панораму деревни Линьцзя.

Но на востоке не было ни рисовых полей, ни облезлого деревянного диска. Там выстроились в ровные ряды аккуратные дома, а чуть дальше раскинулся пруд с черепахами.

— Эй! И Ши! Зачем ты туда полез?

Он опирался на ствол дерева, а в голове клубились сомнения. Линь Хэюй был словно неразгаданная загадка, он действительно не здесь, или ещё не пришёл?

http://bllate.org/book/14903/1428371