Готовый перевод Criminal Investigation Files / Материалы уголовных расследований: Глава 85

Глава 85

Был полдень, время обеда. В KFC стояла толчея, по залу носились несколько детей. Персонал весь в делах, свободное место найти непросто. Сквозь стеклянную стену лился солнечный свет. Ещё до прихода Сун Вэнь и Лу Сыюй уже пообедали, но Лу Сыюй всё же велел Сун Вэню купить пюре, картошку-фри, яичные тарталетки и стакан горячего молока. Потом придвинул фри к Чжо Чжо. Та не колеблясь потянулась за картошкой и, прихватив пакетик кетчупа, стала макать и есть.

Перед ними сидела очень худощавая женщина с узкими, чуть приподнятыми к вискам глазами и живым, настороженным взглядом. Губы очень тонкие, почти незаметные. Невольно вспоминалось выражение «холодное сердце».

У Сун Вэня же была тарталетка, но он всё равно думал о деле и не удержался:

— О какой именно «подработке» вы вчера говорили в чате?

Троица сидела у окна в KFC, обсуждала серьёзные вещи, а со стороны казалась обычными коллегами, выбравшимися вместе пообедать.

Чжо Чжо взглянула на него, салфеткой стёрла с пальцев кетчуп и сказала:

— Что до подработки — это всего лишь когда наниматель платит, а люди делают то, что нужно.

— Конкретнее? — продолжил допытываться Сун Вэнь. Он скосил взгляд на Лу Сыюя. Тот, опустив голову, пил молоко и по-прежнему выглядел безразличным.

— Смертельно больные, уже почти на краю, обычно смелее обычных, — произнесла Чжо Чжо, вытянула из-под подноса бумажку, разорвала её и шёпотом добавила: — По моему опыту, бывает, нужны силовые выселения…

— Иногда, когда конфликт заходит далеко, куда весомее любых слов — тяжело больной, лежащий на земле. Бывают и заказы помочь перевезти что-нибудь в Китай. Что именно — не знаю. Детская молочная смесь? Зоологические образцы? Или… бывают дела и с донорством органов. Как-то раз нанимателю приглянулась почка одной девочки. У той был рак желудка с метастазами. Я тогда советовала посреднику подумать, вдруг метастазы уже в почке. Но те сказали, что совместимость есть. Без пересадки протянет ещё месяцев шесть. С удачной пересадкой даже при онкологии может прожить года два. Это была бы выгодная сделка.

Её слова заставляли задуматься. Чжо Чжо при этом чуть склоняла голову, будто говорила о вещах совершенно обычных, таких же естественных, как есть и спать.

— Подработки такого рода появляются время от времени.

Для Сун Вэня это звучало диковато. Как полицейский, он о таком не слышал, не то что задумывался. Любая из этих тем, попади она в сеть, наверняка вызвала бы долгие обсуждения.

Лу Сыюй продолжил:

— А тот раз, когда ходил Чэнь Яньцю?

Чжо Чжо вспомнила:

— Тогда требовали молодого мужчину, умеющего водить. Нужно было прислать медицинские документы, фото из повседневной жизни и фотографию на документы.

— Что конкретно делал Чэнь Яньцю? — вмешался Сун Вэнь.

— Не знаю, — покачала головой Чжо Чжо. — Дальше всё происходит между заказчиком и им. Выйдет или нет, зависит от них. Я только посредница: обе стороны оповестила, и моя работа закончена.

— А по времени?

Чжо Чжо прикинула:

— Примерно в конце декабря прошлого года.

— Точную дату, — настаивал Сун Вэнь. — Иногда время решает всё.

Чжо Чжо глянула в телефон:

— Рано утром 25 декабря, в рождественскую ночь. Связались со мной около двух, деньги я получила примерно в шесть. Тогда всё прошло гладко, сделку закрыли в тот же день.

Сун Вэнь перебрал в голове последовательность событий. Этот эпизод случился до смерти Чжан Жуя и даже раньше смерти Чэнь Яньцю. По одному этому факту нельзя было понять, связана ли та «подработка» с последующими поступками Чэнь Яньцю. Ясно было лишь одно: после неё Чэнь Яньцю всё ещё был жив.

— Сколько заплатили Чэнь Яньцю за эту «подработку»? — спросил Сун Вэнь после короткой паузы.

Чжо Чжо опустила голову и медленно сложила в руках салфетку:

— Не знаю. Сумму они обсуждали между собой. Но судя по моему гонорару, — не меньше пятисот тысяч. — Она на миг умолкла. — Этими пятьюстами тысячами можно было купить его жизнь.

— Что ещё вы помните по этому эпизоду? — спросил Сун Вэнь.

Чжо Чжо продолжала тщательно сгибать салфетку:

— Со стороны заказчика очень спешили. Больше, пожалуй, ничего. Запомнилась разве что их щедрость: вздремнула, и деньги уже на счёте.

— Кто его нанимал?

— Со мной связывался тоже посредник, он передавал всё «наверх» работодателю. Под каждую ситуацию они подбирают самого подходящего исполнителя. И работают не только через меня. Как только появляется дело, выбирают удобного посредника и двигаются дальше.

Сун Вэнь чуть свёл брови. Судя по услышанному, этот подпольный рынок, похоже, ещё шире, чем он представлял: и заказчики, и исполнители делают выбор самостоятельно.

— А тот случай с Чэнь Яньцю? — спросил он. — Посредник говорил, кто именно хотел нанять его?

— Кто там за кулисами, не знаю и знать не хочу. Мне не любопытно, — Чжо Чжо, похоже, пресытилось его расспросами и посмотрела в окно.

Лу Сыюй достал конверт с деньгами и положил на стол.

Взгляд Чжо Чжо прилип к конверту как у мальчишки к любимой гоночной машинке, как у девчонки к заветной косметике, как у голодного к тарелке аппетитной еды. Она чуть прищурилась:

— Но про того посредника дам вам наводку. В Наньчэне есть одна женщина по прозвищу Рыбья Богиня — как раз по таким «подработкам» специалист. Под ней и рабочие, и посредники. «Рабочие» — это те, кто долго выполняет особого рода работу, многих выращивали с детства. Посредники отбирают людей из списка кандидатов, которых предоставляем мы, нижнее звено по рабочей силе.

Говоря это, Чжо Чжо снова опустила голову:

— Я просто делаю бизнес ради денег. Больше ничего не знаю.

Ей было безразлично, выживут ли те, кто работал на неё, и что с ними будет потом. Даже если их отправляли на смерть, она не дрогнула бы. По равнодушному лицу казалось, что в груди у неё бьётся вовсе не сердце.

— Вы знаете, как с ними связаться?

Чжо Чжо покачала головой:

— Не знаю. Они всегда выходят на меня сами. Если у вас ничего не выйдет, значит, эти люди очень осторожны. Они понимают, что у нас может оставаться их информация, поэтому после каждой сделки всё подчистят. Если выяснится, что я что-то разболтала, мне не поздоровится.

— А Чжан Жуй? Что вы о нём знаете? — добавил вопрос Сун Вэнь.

— Он? Он всё рвался на подработки, но везло ему хуже, чем Чэнь Яньцю. Несколько раз подавал заявку… — Чжо Чжо запнулась, будто колеблясь.

— Что такое? Были какие-то тонкости? — чутко уловил паузу Сун Вэнь.

— Не то чтобы тонкости, — покачала она головой. — Сначала наниматель выбрал Чжан Жуя и спросил кое-какие основные сведения, но он внезапно сказал, что поехать не может, и спросил, можно ли вместо него отправить Чэнь Яньцю. — Она вздохнула, опуская взгляд на руки. — Чжан Жуй… ему не везло. Сколько ни пытался, не отбирали. А когда наконец выбрали, поехать не смог, вот и отдал шанс другу.

— Вы называете «повезло» то, что тебя выбрали? — не сдержал отвращения Сун Вэнь. — Не боитесь, что другая сторона замешана в противозаконном, и вас потащат заодно?

Чжо Чжо не ответила ему, а повернулась к Лу Сыюю:

— Достаточно?

Лу Сыюй промолчал и протянул ей конверт.

Чжо Чжо взяла его, поднесла к носу, вдохнула, потом провела подушечками пальцев по фактуре купюр:

— До болезни я была бухгалтером. Через меня каждый месяц проходили большие деньги. Не мои, но считала их я. Пока была молодой, не придавала этому значения. А как заболела, влюбилась. У свежих банкнот есть запах. Они так вкусно пахнут.  После того как я заболела, наша семья постепенно разорилась. Стрижки, новая одежда, фрукты, мясо — всего этого мы уже не могли себе позволить. Отец продал дом и занял денег у кого только мог…

Чжо Чжо договорила, убрала пакет, потом принялась перебирать пальцами только что сложенную салфетку, переводя взгляд с Сун Вэня на Лу Сыюя:

— Вы полицейские?

Сун Вэнь промолчал, а Лу Сыюй поставил на стол молоко и ответил:

— Если вы не нарушаете закон, мы вас не задержим.

Подтекст был очевиден: нарушите — кто знает.

— Мне просто любопытно, вам это компенсируют? — спросила Чжо Чжо, опустив голову.

Спросив, она неожиданно улыбнулась, и Сун Вэнь заметил ямочку на щеке. Улыбка выглядела мило, только слова били, словно ножи.

— Пугать меня бессмысленно. Логику все понимают. Но если мы смерти не боимся, чего нам бояться остального? Закон это или нет — по крайней мере в тюрьме накормят и больных не оставят без ухода. У многих из нас нет даже этих элементарных гарантий. Нам достаточно перед смертью оставить родным немного денег. Дайте мне миллион юаней для родителей, и я хоть сейчас согласна умереть.

Чжо Чжо улыбнулась мужчинам напротив. Улыбка была красивой, но ядовитой.

— Быть хорошим человеком — это прибавит мне ещё два дня жизни?

Не дожидаясь ответа, она качнула головой, сунула руку в сумку и похлопала по конверту с десятью тысячами юаней, которые только что передал ей Лу Сыюй. Глаза тоже улыбнулись, в них блеснули искры.

— А вот это — может.

Сун Вэнь посмотрел на эту женщину, действующую в тени. Вроде бы глаза, нос, рот, как у всякого, а всё же какая-то иная. Будто изнутри переменилась, так что оценивать её обычными мерками человеческой нравственности становилось трудно. Если мерить законом, против неё, похоже, нет реальных улик, чтобы взять и предъявить обвинение. Смотреть на неё было мерзко, и всё же он невольно испытал к ней толику сочувствия.

— Болеть тяжело, верно? — бросил взгляд Лу Сыюй.

Чжо Чжо подняла на него глаза с чуть отстранённым выражением, будто говоря, что не стоит о ней беспокоиться:

— Болезнь — это как вытянуть плохой жребий. Мне просто не повезло. Когда сами через это пройдёте, поймёте. Жизнь — это распад тела, просто у каждого он идёт с разной скоростью.

Её голос был ровным, под этой ровностью проступали и смирение, и нежелание мириться. Она поднялась, поправила одежду и сказала:

— После обеда у меня химиотерапия. Я пойду. Офицеры, желаю вам успеха в расследовании.

Сун Вэнь проводил Чжо Чжо взглядом и вздохнул:

— Даже если вот-вот умрёшь, какой смысл жить так?

— В любом случае убийца не она. Сейчас нам нужно выяснить, что делал тогда Чэнь Яньцю, связано ли это с его смертью и куда делись остальные деньги, которые он получил… — произнёс Лу Сыюй и вздохнул. — Люди меняются. Возможно, раньше она была другой.

«Пылая во всей красе»* — имя, которое изначально должно было звучать горячо и пылко.

(* 灼灼其华 [zhuózhuó qí huá] — строка из «Шицзина» про яркое весеннее цветение персика.)

http://bllate.org/book/14901/1571466