Готовый перевод Abyssal Kingdom / Царство Бездны: Глава 11. Близкий друг

Глава 11. Близкий друг

Благотворительный приём проходил в самом большом конференц-зале отеля «Rambler».

Поскольку небо заволокло тёмными тучами, стало так мрачно, что пришлось зажечь весь свет. Под потолком тяжёлыми каскадами свисали хрустальные люстры, разливая вокруг густое золотистое сияние.

Когда Вэй Ань вошёл в зал, аукцион уже начался.

На сцене выставили на торги останки существа из древней цивилизации. Тело лежало в стеклянном кубе, на него падали со всех сторон лучи прожекторов, отчего этот мрачный объект казался парадно-роскошным.

Артефакты древней цивилизации крайне редко доходят до аукциона, и тот факт, что правительству Таоюаня удалось раздобыть эту вещь, ясно показывает, насколько серьёзно оно настроено по отношению к церемонии моления о благополучии.

Но то, что лежало в круге света, выглядело до предела жутко: тело было обнажено, без рук, без ног и без головы, само туловище глубоко вросло в стальную проволоку. Если смотреть на него как на человека, невозможно было представить, через какие муки прошёл этот организм при жизни. Даже спустя столько лет от этих останков по-прежнему ощутимо исходили унижение, издевательство, жестокость и давящая власть.

Многие тела из эпохи древней цивилизации выглядели именно так. Ведущий аукциона представлял «останки древнего человека», рассказывая, что в них произошли колоссальные химические изменения и до сих пор можно различить следы крови, оставшиеся с седой древности. По виду казалось, что когда-то этого человека подвесили где-то напоказ, превратив в орудие устрашения и публичного позора.

Он говорил очень профессионально, и все в зале слушали его с напряжённым вниманием, выжидая момент, чтобы вступить в торги.

Вэй Ань, держа два фирменных фруктовых коктейля отеля, прошёл к месту у стены.

Гуйлин сел рядом. Вэй Ань подвинул к нему бокал.

— Пей.

Монстр взял бокал и сделал глоток. Тем временем торги на сцене стремительно набирали обороты, и Вэй Ань переключил внимание на аукцион.

Цена росла на глазах. Вэй Ань в борьбу не вступал: этот лот его не интересовал. Пусть деньги и шли на благотворительность, покупать именно эти останки ему не хотелось.

Где-то неподалёку вполголоса переговаривались люди. В их разговорах чаще всего всплывали странные истории о правительстве Интянь, человеческих жертвоприношениях, услужении богам и демонам, древние легенды о том, как обретают могущественную силу.

Древняя цивилизация была и загадочной, и ужасающей. Но теперь уже подтверждено, что люди происходят от того же рода разумных существ, переживших ту эпоху, поэтому язык, внешность, архитектура и базовые символы у обеих сторон во многом схожи.

У людей полно мрачных, романтизированных фантазий о том времени. Оно воплощает предельную мощь и такой человеческий уклад, который вроде бы похож на нынешний, но в то же время совсем другой.

Вэй Ань делал глотки из своего бокала и между делом объяснял Гуйлину, как готовят такой коктейль, как правильно подобранный лёд усиливает вкус. Со стороны он и правда выглядел знатоком всего съедобного и питьевого.

В конце концов древний артефакт в виде человеческого тела ушёл какому-то частному коллекционеру. На сцену вынесли следующий лот, и это снова были останки. Аукцион шёл чётко и без задержек.

Вэй Ань порекомендовал Гуйлину два вида десерта, а затем наконец присмотрел себе один столовый сервиз и тут же вступил в торги.

Но, вероятно, потому что в нём не было особого флёра древней цивилизации, цена, по которой сервиз достался Вэй Аню, оказалась ниже рыночной, и молодому человеку стало немного неловко.

Перед тем как прийти на этот вечер, Вэй Ань связался с приятелем и сказал, что древняя цивилизация его не слишком интересует: хотел просто мельком посмотреть и уйти. Изначально он собирался наспех выкупить какой-нибудь лот и сразу откланяться, но теперь мог только остаться ещё немного и в качестве компенсации приобрести что-нибудь подороже.

Пока Вэй Ань с интересом обсуждал с Гуйлином новый коктейль отеля, к ним направилась компания из нескольких молодых людей.

Тот, кто шёл впереди, был с Вэй Анем довольно близко знаком. Он ещё издалека окликнул его по имени и помахал рукой, и Вэй Ань, чуть улыбнувшись, любезно ответил.

В компании было трое. Парня, шагавшего впереди, звали Син Фань, ему было чуть за двадцать. Его семья была связана с одним из дел, в которое Вэй Ань немного вложился, поэтому они время от времени пересекались.

Не успев подойти вплотную, Син Фань уже окликнул его через весь зал:

— Когда ты занимаешься благотворительностью, не можешь выбрать какую-нибудь нормальную организацию? Откуда вообще взялся этот «Фонд помощи Ястреб»? Ты же в курсе, что ту партию аппаратов им «Ханьняо» провёл в отчётах как не соответствующую стандартам…

Он говорил о недавней акции, когда Вэй Ань пожертвовал триста тысяч единиц аппаратуры для восстановления нервной системы организации, помогавшей жертвам биологического загрязнения. Люди, которым они оказывали помощь, сейчас подавали иск о компенсации против крупной ассоциации по безопасности под названием «Ханьняо». Без оборудования каждая дополнительная смерть означала для компании солидную экономию.

— У «Rambler» новый коктейль, очень неплохой. Хочешь попробовать? — спросил Вэй Ань у Син Фаня.

— Нам три бокала… — Син Фань подозвал официанта.

Все трое сели, и Син Фань продолжил, не сбавляя тона:

— «Ханьняо» — это наёмная контора, которой плевать и на законы, и на небо с землёй. Кто знает, что им ещё взбредёт в голову. Ты, конечно, безработный миллионер, но, может, не будешь так рисковать своей шкурой?!

— Всё будет в порядке, — спокойно сказал Вэй Ань.

Син Фань посмотрел на него с досадой человека, у которого «железо никак не хочет превращаться в сталь»*, и сказал, что Вэй Ань даже не представляет, насколько тяжело, когда на тебя нацеливается крупная компания и начинает действовать такими грязными методами. Сам Син Фань слишком хорошо знал этих людей. Раньше Вэй Ань в подобных вопросах ничего не понимал, поэтому они ничего не могли ему сделать, но впредь лучше не ввязываться в такие истории.

(* Означает раздражение и тревогу по поводу человека, на которого возлагали надежды, а он не оправдывает ожиданий.)

Из двоих остальных один сидел, уставившись на сцену, где шёл аукцион, а второй, по имени Си Ло, уже изрядно пьяный, не сводил с Гуйлина внимательного, слишком уж заинтересованного взгляда.

— Это, значит, твой новый телохранитель? — повернулся он к Вэй Аню. — Не представишь?

Из-за выражения его лица Вэй Аню совершенно не хотелось никого представлять. Но сегодня он вообще-то специально вытащил Гуйлина в свет, чтобы тот обозначился, чтобы люди привыкли к его присутствию.

Вэй Ань улыбнулся и небрежно представил:

— Вэй Лин, мой друг. А это Си Ло, Хэ Лихань, Син Фань…

Он коротко назвал остальных. Гуйлин, разумеется, и не думал ни с кем заводить знакомство, так что только чуть заметно кивнул, сохраняя отстранённый вид.

Си Ло нисколько не обиделся, напротив, его интерес только разгорелся. Вэй Ань ещё не успел договорить, а тот уже повернулся к Гуйлину:

— Привет, Вэй Лин. Я только что слышал, как про тебя говорили…

— По дороге мы столкнулись с моим дядей. Он так расписывал, что заслушаться можно, — пояснил Син Фань. Речь шла о заместителе главы оргкомитета благотворительного вечера, с которым Вэй Ань перед этим случайно пересёкся.

— Говорит, твой «друг» — прямо высший класс. Но, похоже, это твой любимец, сокровище, никому трогать не положено… — продолжил Син Фань.

От этих дерзких слов Вэй Ань и растрогался, и разозлился одновременно, а Гуйлин лишь медленно потягивал коктейль, с видом человека, которому подобное давно привычно.

На сцене тем временем выставили на торги картину времён древней цивилизации. Вэй Аню она не особенно нравилась, но он всё равно собирался сделать ставку, чтобы поскорее завершить своё присутствие на вечере.

Однако, судя по всему, желающих заполучить картину было немало, и торги быстро переросли в гонку ставок. Вэй Ань не собирался с ними тягаться, а Си Ло тем временем не унимался, всё привязываясь к Гуйлину с разговорами.

Он вёл речь о до зевоты скучных темах, которыми бабники обычно пользуются, когда клеятся к кому-то. Про то, какой у него огромный дом, какие участки земли, на какой машине он ездит, какие безумные вечеринки устраивает, как ему нравится этот равнодушный вид Гуйлина. Слушать всё это было утомительно.

Разумеется, Вэй Аню Гуйлин не «нравился» в таком смысле, но ему явно было неприятно, когда к Гуйлину обращались таким тоном.

— Я серьёзно, правда. Ты должен как-нибудь прийти потусить с нами, я познакомлю тебя со своими друзьями, все только и говорят, что хотят с тобой познакомиться… — Си Ло продолжал уговаривать Гуйлина.

— Он не пойдёт, — сказал Вэй Ань.

Си Ло его проигнорировал. Вид у него был такой, будто он думал: «Приличный мальчик вроде тебя только мешает мне развлекаться», и он продолжил:

— Если поедешь со мной, я отдам тебе один свой спорткар. Как тебе?

Вэй Ань резко повернулся к сцене и назвал такую высокую цену, что картина тут же досталась ему. Те, кто сидел рядом, с изумлением уставились на него.

Вэй Ань поднялся.

Он мягко улыбнулся всем за столом:

— Смотрите дальше, прикидывайте, что ещё захочется выкупить. А мы с Вэй Лином пойдём, у нас дела, так что извините.

С этими словами он направился к выходу. Гуйлин допил остатки сока и тоже поднялся.

Вэй Ань заметил, что Си Ло вскочил следом, явно собираясь пойти за ними.

Он остановился и сказал:

— Ты же понимаешь, что он мой друг, Си Ло. Не приставай к нему.

— Да ладно, я же с ним ещё ничего не сделал, просто хочу подружиться, — сказал Си Ло. — Я знаю, что его семья пришла в упадок и что он твой близкий друг, но ведь время не повернёшь вспять. Раз он снова вернулся в свет, разве не затем, чтобы завести здесь побольше таких вот «друзей»? С такой внешностью он легко найдёт себе кучу «крутых друзей». Я уверен, мне и моей компании он очень понравится…

— Отнесись ко мне с уважением.

Вэй Ань не считал, что сейчас угрожает. Голос у него был ровный, без нажима. Он лишь ясно дал понять, что ему не нравится такое бесцеремонное поведение.

Почему это так подействовало, он и сам не знал. Возможно, потому что уже очень давно не показывал, что его границы нарушены, да и вообще всегда был человеком, которому всё словно бы «годится». Зрачки Си Ло заметно сузились. Он медленно опустился обратно, выпрямился и откинулся на спинку стула.

— Ты… — выдохнул Син Фань, приоткрыл рот и тут же закрыл. Никто больше не произнёс ни слова. В воздухе повис холодок.

Вокруг кипела жизнь, но именно здесь вдруг воцарилась такая плотная тишина, что становилось не по себе. В неё медленно просачивалось какое-то неясное напряжение.

Вэй Ань развернулся и пошёл прочь.

Он кожей чувствовал, как взгляды остальных упираются ему в спину, но никто не решился пойти следом.

Возможно, потому что все увидели: Вэй Ань действительно рассердился. Сам он подумал, что дело ещё и в том, что раньше никогда так себя не вёл. В Таоюане его образ всегда был одним и тем же: мягкий, дружелюбный, широкого сердца. Он не мог вспомнить, чтобы когда-либо впадал в ярость. Да он и в самом деле никогда по-настоящему не выходил из себя.

Но с появлением Гуйлина все эти негласные правила рухнули, и поделать с этим было уже ничего нельзя. Этот человек был слишком опасен, и Вэй Аню поневоле приходилось заботиться о нём особенно тщательно.

Стоило им выйти из зала аукциона, как воздух вокруг сразу стал свежим и прохладным.

По периметру отель «Rambler» был задрапирован чёрным шёлком, словно считалось, что слишком светлые тона декора могут вызвать чьё-то недовольство.

Они прошли всего несколько шагов и оказались в саду. Здесь находился небольшой, но превосходный и уединённый конференц-зал. Таков уж был «Rambler»: отовсюду открывался вид на красивый лесной сад с деревьями и водой, и при этом в помещения щедро лился дневной свет.

Отсюда и название отеля «Rambler»: куда ни пойдёшь, всюду тянутся узкие прогулочные дорожки, вокруг естественная, но не заросшая хаотично зелень, мягкое солнце, а при желании их можно превратить в полноценные прогулочные тропы на открытом воздухе.

(* Rambler — по-английски «гуляющий без цели».)

В таком месте трудно было поверить, что здесь вообще могло произойти что-то дурное, как бы ни говорили о «нехороших историях», тянущихся за этим роскошным отелем.

— Пойдём обратно, — сказал Вэй Ань, нарушив тишину. — Тут рядом есть кондитерская, у них «Красный бархат» очень хороший, да и шоколад тоже. Возьмём чего-нибудь с собой.

Гуйлин, как всегда, промолчал, и Вэй Ань продолжил:

— Иди за мной, я знаю короткую дорогу.

Он двинулся вперёд и, обернувшись через плечо, сказал:

— Похоже, придётся немного поменять мой образ в Таоюане.

Гуйлин ничего не ответил, и Вэй Ань заговорил дальше:

— Впрочем, так даже к лучшему. Когда я учился на шпионском курсе, преподаватель любил повторять, что у человека должна быть слабость, соответствующая его эмоциональности, тогда образ становится правдоподобным. Сколько я ни думал, всё никак не мог понять. Я вырос в жёстких условиях, у меня всё по правилам. Какой именно должна быть «слабость»? Какая «соответствующая эмоциональность»? Слушал его и чувствовал себя так, будто брожу в тумане. А вот то, как я только что вспылил из-за тебя, мне понравилось. Мой образ сразу изменился. Получается, что каким бы дружелюбным я ни был, я всё равно могу стать резким и злым, если дело касается друга… Хм. Мне такой персонаж нравится.

Гуйлин бросил на него взгляд, словно смотрел на человека с серьёзными проблемами с психикой.

http://bllate.org/book/14900/1609692