Готовый перевод Such a Good Thing Exists? / И такое бывает?!: Глава 13. У-У-У-У-У!

«Кункун-ли» был крупнейшей таверной главного города владений Куньфу. С наступлением ночи светильники горели ярко как днем, и нескончаемый поток посетителей не иссякал.

Вэнь Цзюаньчжи занял первое место в рейтинге, а молодой господин Чи устраивал угощение в Кункун-ли Куньфу. Изысканные яства, редкие вина и пряные настойки, заказанные еще полмесяца назад, были уже готовы.

Чи Фуханю отступать было некуда, и он злился до кровавой пены у рта. Однако, поразмыслив, он понял: если бы не вмешательство У Кунь-Куня, Вэнь Цзюаньчжи все равно оставался бы ниже него. «Даже если бы он, Вэнь Цзюаньчжи, верхом на лошади, добыл сотню ядер демонического зверя, и то не сравнился бы со мной, Чи Фуханем!»

— Если взять за основу меня самого, — рассуждал он, — то Вэнь Цзюаньчжи просто временно повезло. Разве я уступаю ему в мастерстве? К чему тогда так злиться?

Пустяковое одно место в рейтинге, пустяковый один Вэнь Цзюаньчжи, пустяковый… хм.

Чи Фухань тоже умел проигрывать. Небрежно махнув рукой, он все равно устроил угощение в честь второго места.

В зале Чуфэн было более двадцати учеников. Получив сообщение через нефритовую табличку зала, они стремглав помчались в таверну, и каждый принес в подарок слова поздравления.

— Ой-ой-ой, такое пустяковое второе место, а вы так шумно празднуете! Какая же толстая кожа, ой-ой-ой!

— Ха-ха-ха-ха, наконец-то ты выиграл Вэнь Цзюаньчжи! Да будешь ты пригвожден к позорному столбу, Чи Цюйцюй[1]!

— Поздравляю Вэнь-гу[2]! Наконец-то можно дать по лицу этому мерзавцу… Так что, Цюйцюй, наш стол внутри? Хозяин! Мне самое дорогое, подавайте все самое дорогое!

Вэнь Цзюаньчжи был скромен и учтив:

— Ха-ха-ха-ха, просто повезло.

Чи Цюйцюй передразнил его:

— Ха-ха-ха-ха, не будешь есть — катись отсюда!

Все, вполне довольные, прошли внутрь трапезничать. Однако, войдя, они обнаружили, что на почетном главном месте Кункун-ли, скрестив ноги, сидит незнакомец.

— Это обычно место Чи Фуханя…

Все переглянулись.

Кто это такой?

У Линчань, подперев щеку рукой, лениво восседал там, совершенно игнорируя изучающие взгляды:

— Как тут оживленно.

После состязания зала Чуфэн он собирался было отнести нефритовую доску для вейци на террасу Пихань, чтобы подарить А-сюну, но Вэнь Цзюаньчжи искренне пригласил его выпить в Кункун-ли, заодно посмеявшись над Чи Фуханем. У Линчань с радостью согласился. Чи Фухань потерпел неудачу, и понаблюдать за последствиями определенно стоило.

Выслушав все поздравления, Чи Фухань, неся кувшин вина, важно уселся напротив У Линчаня, приподняв бровь:

— Тот полудемон и вправду твой друг? Чэнь-сяньцзюнь ненавидит полудемонов больше всего, если узнает, то непременно зарубит его одним ударом.

Кункун-ли находился в главном городе, полудемон не посмел последовать за ними и ушел один.

У Линчаню не понравились эти слова, и он покосился на собеседника:

— Побежденный, в конце концов, у тебя есть что сказать или нет?

Чи Фухань: «…»

Чи Фухань сменил тему:

— Какой метод ты использовал, чтобы получить у Чэнь-сяньцзюня Золотые Колокольчики Четырех Бездн?

У Линчань своими тонкими пальцами долго копался в украшениях у пояса, прежде чем вытащил маленькие колокольчики, подаренный ему Чэнь Шэ:

— Про это говоришь?

— Угу.

— А-сюн подарил мне их, сказал для защиты.

Чи Фухань снова позавидовал и мрачно промолвил:

— У Кунь-Кунь, у тебя и вправду невероятная удача.

У Линчань: «?»⁠⁠​​‌​​​​‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​​‌​‌‌​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌‌​​‌‌​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

«О чем это он? Не понимаю».

— Золотые Колокольчики Четырех Бездн, — Вэнь Цзюаньчжи, приняв все восхваления, поправил одежду и уселся рядом с У Линчанем, в глазах его играла улыбка, — в рейтинге… оружия занимают семнадцатое место. Что же касается защиты, то им… нет равных.

У Линчань с недоумением дернул за веревочку на колокольчике. Такой могущественный? А он думал, это просто обычный маленький колокольчик…

Какой же А-сюн хороший.

Чи Фуханю все больше казалось, что этот человек невероятно скрытен и хитер: будучи на пике ступени формирования Золотого Ядра, он притворялся находящимся на ступени закалки Ци, изображая свинью, чтобы съесть тигра; имея такую защитную реликвию, как Золотые Колокольчики Четырех Бездн, он не использовал ее, предпочитая сражаться с ним, Чи Фуханем, врукопашную.

— Завтра снова пойдешь охотиться на зверей в задние горы? — спросил Чи Фухань, приподняв бровь. — Сразимся еще раз.

— Нельзя.

— Почему? — настаивал Чи Фухань.

У Линчань, взяв пирожное и откусив кусочек, подумал, что такая лаконичная манера речи, как у Вэнь Цзюаньчжи, очень удобна и не выдаст тот факт, что он не слишком хорошо владеет языком Куньфу.

— В зале Фэнъюй-Сяо завтра малый экзамен. Я хочу получить оценку «Цзя[3]», и показать А-сюну, чтобы он меня похвалил.

Чи Фухань: «?»

Вэнь Цзюаньчжи тоже перестал пить и с изумлением посмотрел на него:

— Ты в Фэнъюй-Сяо-сяо-сяо-сяо?

— Не так много «сяо», одно «сяо».

Вэнь Цзюаньчжи: «…»

Они переглянулись. Чи Фухань быстро все понял и усмехнулся. Должно быть, Чэнь-сяньцзюнь, разглядев притворство и хитрость этого человека, даже не позволил ему войти в Сычжо сюэгун, а бросил в зал Фэнъюй-Сяо, чтобы «с глаз долой — из сердца вон».

Ученики поднимали тосты и жестоко поносили Чи Фуханя. К глубокой ночи один симпатичный ученик, захмелев, не выдержав, подкатил к У Линчаню и, помахивая веером, начал распускать хвост, словно павлин:

— Я еще не встречал в Куньфу такого красивого, изящного и утонченного юноши. Осмелюсь спросить, как ваше почтенное имя?

Вэнь Цзюаньчжи слегка нахмурился:

— А ну-ка, пьянь, катись-катись-катись-катись.

У Линчань же не придал этому значения, в конце концов, это были похвалы:

— У Кунь-Кунь. Можешь встать.

— Прекрасное имя! «Познавать через трудности, прилежно действовать, учиться через трудности»… Кунь-Кунь-Кунь-Кунь[4]…

— Ты напился, — нетерпеливо сказал Вэнь Цзюаньчжи. — Катись.

Тот сделал вид, что не слышит, и с улыбкой достал из рукава свернутый портрет, протягивая его У Линчаню:

— Не знаю, будет ли в будущем возможность вместе с Кунь-Кунем поучиться уму-разуму и обсудить Дао?

В Куньфу преподнести кому-то свой портрет означало завуалированно выразить желание ухаживать.

Чи Фухань наблюдал за всем этим, нахмурясь. Во владениях Куньфу уважали силу, когда же там встречалась такая прекрасная, соблазнительная внешность, как у У Линчаня? Если за У Кунь-Кунем не будет присматривать Чэнь-сяньцзюнь, любой сможет покуситься на него. Даже если сейчас его защищают Золотые Колокольчики Четырех Бездн, и он в безопасности, рано или поздно найдется другой могучий демон высокой ступени, который силой его захватит.

У Линчань не знал правил владений Куньфу и, видя, что у этого человека нет злого умысла, сказал «А-а» и уже протянул руку, чтобы принять портрет.

Глаза того сразу же загорелись. Неужели так легко получится?

Вэнь Цзюаньчжи уже собирался вмешаться, как вдруг с грохотом распахнулись двери «Кункун-ли».

Все по инерции обернулись к входу и слегка замерли.

Была глубокая ночь, с неба лил дождь, шум падающих капель и влажное дуновение ветра ворвались внутрь.

Сюнь Е в черных одеждах, огражденный от дождя заклинанием, прислонился к косяку двери и, приподняв бровь, произнес:

— Е-мое, какое тут оживление.

В «Кункун-ли» на мгновение воцарилась тишина. Затем все, словно по команде, вскочили на ноги, восклицая в изумлении:

— Сюнь-дажэнь!

Большинство учеников зала Чуфэн почитали Чэнь Шэ и, естественно, знали о грозной славе Сюнь Е как второго демона убийства. Однако Сюнь Е либо истреблял зверье Проклятых Могил в землях Проклятых Могил, либо следовал за Чэнь Шэ, появляясь на людях крайне редко. Толпа еще не достигших совершеннолетия юнцов, неожиданно увидев его во плоти, едва синхронно не подпрыгнула от волнения.

— Сюнь-дажэнь, как вы оказались здесь?!

— Вас тоже Ци Цюйцюй пригласил?! А-а-а!⁠⁠​​​​​​​​​‌​​​​‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​​‌​‌‌​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌‌​​‌‌​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

— Первый в рейтинге, Чи, мы каемся!

Чи Фухань, удивленный, поднялся навстречу, из последних сил сохраняя спокойствие, хотя внутренне ликовал.

— Сюнь-дажэнь, прошу войти! Вы явились сюда по какому-то важному делу?

Сюнь Е кивнул:

— Ага. Я по приказу Чэнь-сяньцзюня прибыл, чтобы сопроводить шао-цзюня домой.

Все снова замерли. Чи Фуханю потребовалось несколько мгновений, чтобы сообразить, что «шао-цзюнем» является У Кунь-Кунь, и он с изумлением обернулся.

Чэнь-сяньцзюнь…

Неужели он и вправду прислал за ним Сюнь Е?!

У Линчань, взяв бокал, отпил вина. Поскольку он пробовал его впервые и был совершенно не готов, острота ударила ему в нос, заставив скривиться, и он с шипящим вздохом «цзы-а!» выдохнул. Когда вино достигло желудка, внутри разлилось приятное тепло.

На улице шел дождь, и У Линчаню не очень хотелось уходить.

— Но я еще не наигрался, можно вернуться попозже?

Сюнь Е шагнул вперед. В его руках была сложена белоснежная накидка.

— Приказ Чэнь-сяньцзюня был возвращаться немедленно.

У Линчань начал торговаться:

— Тогда можно я возьму с собой кувшин вина?

— Можно, — Сюнь Е, к удивлению, был в хорошем расположении духа и улыбался. — Я понесу его для шао-цзюня.

У Линчань, конечно, и так не собирался тащить его сам. Опершись на руки, чтобы встать, он с подозрением взглянул на Сюнь Е. В прошлый раз такая загадочная улыбка появлялась на лице Сюнь Е, когда тот отправлял его в зал Фэнъюй-Сяо.

Неужели опять что-то замышляет?

Сюнь Е, под общее гробовое молчание накинул накидку на плечи шао-цзюня и заботливо высвободил из-под одежды его длинные волосы. У Линчань тут же зашагал к выходу. Сюнь Е с кувшином вина последовал за ним и, проходя мимо ученика, протягивавшего У Линчаню портрет, слегка прищурился, щелкнув пальцами.

Вспыхнуло крошечное пламя, и с легким шипением портрет в мгновение ока обратился в пепел.

Тот вздрогнул. Сюнь Е, улыбаясь, похлопал его по щеке, произнося по слову на каждый шлепок:

— Какой наглец! Ты действительно так хочешь умереть?

У того от страха одна половина лица побелела, а другая покраснела. Он замотал головой, как детский барабанчик, не смея издать ни звука.

С того момента, как Сюнь Е вошел в «Кункун-ли», и до того, как он, не обращая ни на кого внимания, взял вино, накинул накидку на У Кунь-Куня и сжег портрет, все наблюдали за происходящим, будто во сне, не в силах отреагировать. И только когда дверь таверны с грохотом захлопнулась, все разом очнулись и, словно по команде, разразились оглушительным галдежом полнейшего неверия.

— Это только что был… Сюнь-дажэнь?

— Шао-цзюнь? Какой шао-цзюнь?! Кто этот шао-цзюнь? Неужели тот самый У Кунь-Кунь из легенд, что пропал?!

— Демоны небесные! Да чтоб меня разорвало! Неужто в Куньфу смена власти грядет?!

Чи Фухань смотрел на закрытую дверь, остолбенев. Чэнь-сяньцзюнь по отношению к этому шао-цзюню, подозреваемому в посягательстве на трон…

…Был уж слишком снисходителен.

***

У Линчань ничего этого не ведал. Мурлыкая себе под нос песенку, он в сопровождении Сюнь Е вернулся на террасу Пихань, всю дорогу болтая без умолку.

— Я же уже не ребенок, А-сюн так беспокоится, даже тебя за мной прислал.

— Шао-цзюнь драгоценен и свят, так и должно быть.

Сюнь Е проявил великое снисхождение к самовлюбленности У-шао-цзюня, даже глядел на него с жалостью, надеясь, что тот сможет сохранить улыбку до конца дня.

На террасе Пихань сегодня не было снега. У Линчань, сжимая в руке нефритовую доску для вейци размером с ладонь, с развевающимися красными полами халата радостно пробежал по галерее и, еще не переступив порог, уже завел свою песню:

— А-сюн, А-сюн, А-сюн, А-сюн!

Дверь была не заперта, и У Линчань беспрепятственно вбежал внутрь:

— А-сюн, я сегодня собственными силами добыл для тебя… М-м?⁠⁠​​​​​​​​​‌​​​​‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​​‌​‌‌​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌‌​​‌‌​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

Терраса Пихань казалась вырезанной из нефрита, повсюду царил ледяной холод, с первого взгляда было ясно, что это место для сурового аскетичного совершенствования. В прошлые дни, приходя и уходя с террасы Пихань, У Линчань чувствовал лишь холод во время снегопада, но стоило сесть на циновку, как тепло возвращалось.

Сегодня снега не было, однако в главном зале террасы Пихань все было покрыто инеем. Сосульки, словно острые мечи, свисали вниз, а в воздухе витало ощущение беспощадной суровости.

Чэнь Шэ восседал на нефритовом возвышении, белая шелковая завеса тоже была покрыта инеем.

У Линчань неожиданно для себя содрогнулся от холода.

Будь на его месте любой другой, почувствовав эту зловещую атмосферу, он бы насторожился и испугался. Но У Линчань лишь плотнее запахнул накидку, подбежал поближе и с участием спросил:

— А-сюн? Ты практикуешься?

Чэнь Шэ заговорил, словно спрашивая о его сегодняшних уроках, безмятежным, легким тоном:

— Говорят, сегодня ты ради полудемона вступил в схватку с Чи Фуханем.

Его чистый, холодный голос разносился по залу, совершенно лишенный каких-либо эмоций. Однако У Линчань чутко уловил, что между ним и А-сюном будто возникла невидимая преграда. Он подумал, сказал «А-а» и, подпрыгивая, взбежал на нефритовое возвышение, отодвинув белую шелковую завесу, отделявшую его от А-сюна.

Теперь преграды не стало.

У Линчань успокоился:

— Чи Цюйцюй? Да, да, я еще и победил его, отобрал нефритовую доску для вейци!

Чэнь Шэ проигнорировал его сияющее «хвали меня, хвали меня» и спросил ровным голосом:

— Ты знаешь, кто такие полудемоны?

Не получив похвалы, У Линчань не унывал, уселся на циновку перед Чэнь Шэ и послушно ответил:

— Дети, рожденные от человека и демонического зверя, называются полудемонами… Кстати, а почему не «полулюди»?

Чэнь Шэ усмехнулся и мягко произнес:

— Полудемоны — самые коварные, хитрые и жадные существа в мире.

У Линчань замер.

— В их телах течет кровь демонических зверей, низкая, грязная, — продолжал Чэнь Шэ. — Но при этом они способны прикрываться человеческой личиной, притворяться безобидными и высоконравственными, поджидая момента, чтобы пожрать твою плоть и кровь.

У Линчань не очень понимал эти сложные слова, но чувствовал, что они несут негативный смысл и совершенно не похожи на того полудемона, которого он знал.

— Ягненок не такой.

Услышав это «Ягненок», Чэнь Шэ слегка приподнял бровь:

— Ты про него?

У Линчань последовал за направлением пальца Чэнь Шэ и вдруг застыл. Тот самый полудемон, что ушел один, теперь лежал на полу, крепко связанный, с закрытыми глазами, без сознания.

У Линчань вздрогнул от неожиданности.

Чэнь Шэ схватил его за руку, когда тот хотел подняться, и снова мягко спросил:

— Тогда ты знаешь, что такое демоническая ци?

У Линчань с недоумением посмотрел на Чэнь Шэ. Он все больше чувствовал, что сегодняшний А-сюн какой-то не такой.

— Ну это… штука из Кровавого Моря в землях Проклятых Могил, запретный предмет, который используют для практики демонические звери.

— Хм, значит, тебе известно, что оно используется демоническими зверями, — Чэнь Шэ усмехнулся, неспешно продолжая. — Тогда можешь сказать А-сюну, почему, зная, что демоническая ци — запретный предмет, ты осмелился поместить ее в свой даньтянь?

У Линчань растерялся. С детства он редко подолгу общался с обычными людьми, поэтому иногда не улавливал скрытого смысла в чужих словах, понимая все с большим опозданием.

Чэнь Шэ допрашивал его.

— Почему нельзя помещать? — У Линчань не мог понять. — А-сюн говорит, что это запретный предмет, его нельзя продавать или обменивать. Но мне его подарили, я смог его использовать, и использовал, никому не причинив вреда.

Тон Чэнь Шэ понизился:

— У Кунь-Кунь.

Духовная сила, вырываясь из-под контроля, рассыпалась во все стороны, и все сосульки в зале, задрожав, посыпались вниз.

Сюнь Е замер, боясь и пискнуть.

Он никогда не видел, чтобы Чэнь-сяньцзюнь приходил в такую ярость. Теперь было не до зрелищ, он лишь молился, чтобы У Линчань поскорее, как в прошлые разы, начал льстить или прикинулся дурачком, — возможно, тогда удастся избежать наказания.⁠⁠​​​​​​​​​‌​​​​‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​​‌​‌‌​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌‌​​‌‌​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

— Я же не сказал ничего неправильного, — У Линчань не испугался его, хмурясь все сильнее. — Твой любимчик, который первый в рейтинге, он ни на что не годен, пустяк пустяковый. Демоническая ци помогла мне победить, а значит, она хорошая штука. Я не воровал, и не отбирал. Отпусти Ягненка.

— «Хорошая штука», что может свести тебя с ума и лишить рассудка, — Чэнь Шэ, не отпуская запястье У Линчаня, мгновенно провел духовную силу по его меридианам. — Одной искры демонической ци достаточно, чтобы все твое тело покрылось ранами, а духовные меридианы разорвались. Ради победы ты готов был пойти на тяжелые травмы. Так что, в конце концов, ты хотел получить?

У Линчань громко выпалил:

— Нефритовую доску для вейци, седьмую в рейтинге!

Чэнь Шэ произнес:

— Показная безделушка, какой в ней толк?

У Линчань вдруг остолбенел.

Чэнь Шэ холодно продолжал:

— Чи Фухань на средней стадии Золотого Ядра, твой Сюаньсян вполне мог с ним справиться. Зачем было лично…

Вдруг Чэнь Шэ почувствовал, как тыльная сторона его ладони стала горячей.

Сюнь Е неслышно втянул воздух.

У Линчань заплакал.

Все допросы Чэнь Шэ разом прекратились:

— Ты…

У Линчань, не то от злости, не то от обиды, а может, желая обругать Чэнь Шэ, но не владея в совершенстве языком Куньфу, чувствовал, как в груди закипает жгучая боль. Слезы хлынули из его глаз.

У Небесный Талант с детства не терпел такого унижения, все его тело дрожало от ярости, и он, не в силах больше сдерживаться, выпалил целую тираду на всеобщем языке Союза Бессмертных.

— Ты меня ругаешь?! Чи Цюйцюй тоже меня ругал! Это ОН задирался, а я просто принял вызов, а ты без разбору ругаешь только меня! Демоническую ци я использовал, использовал, и что с того?! Такую хорошую штуку я и впредь буду использовать побольше! Не нравится — убей меня!

Произнеся это, У Линчань увидел, как на лице Чэнь Шэ отразилось непонимание, и боль в груди, казалось, усилилась. Все раны, которые У Линчань намеренно игнорировал и подавлял, будто разом закричали, заставив его побледнеть. Он почувствовал, как в горле поднимается привкус крови.

Нефритовая доска выпала у него из рук. Артефакт-сокровище, седьмой в рейтинге, который еще мгновение назад казался ему прекрасным и бесценным, теперь вонзился в сердце, как шип.

У Линчань подумал: Чэнь Шэ вовсе не дорожит им.

И правда, Чэнь-сяньцзюню владений Куньфу разве не хватает таких вещей?

Чэнь Шэ протянул к нему руку:

— Кунь-Кунь…

У Линчань отшлепал ее, резко подскочил, пнул лежащую на полу нефритовую доску и, сдерживая слезы, бросил:

— Дарю тебе. Если Чэнь-сяньцзюню не нужно — пускай выбросит.

Чэнь Шэ опешил.

У Линчань, «вручив» подарок, с каменным лицом сбежал с нефритового возвышения, взмахнул рукой, переместив бессознательного полудемона в пространство Сюаньсян, и повернулся, чтобы уйти.

Чэнь Шэ опустил голову, словно разглядывая нефритовую доску. Не успел он опомниться и позвать У Линчаня назад, как снаружи донесся звук частых, дробных шагов.

У Линчань вернулся, стремительно вбежав обратно.

Чэнь Шэ:

— Кунь…

Лицо У Линчаня было в слезах. Он швырнул в Чэнь Шэ какой-то предмет и, рыдая, громко крикнул:

— Я тебя НЕНАВИЖУ!

На этот раз он использовал одно из немногих известных ему слов на языке Куньфу, чтобы Чэнь Шэ наверняка понял и расслышал.

Чэнь Шэ: «…………»

Выкрикнув это, У Линчань, всхлипывая, выбежал с террасы Пихань.

Чэнь Шэ на мгновение застыл, затем опустил взгляд.

То, что швырнул ему У Линчань, были те самые маленькие колокольчики, которые он сам ему подарил.⁠⁠​​​​​​​​​‌​​​​‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​​‌​‌‌​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌‌​​‌‌​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

Нравится глава? Ставь ♥️

[1] Цюйцюй (区区) — уничижительное прозвище, образованное от слова «пустяковый», «ничтожный». Ученики передразнивают Чи Фуханя, который только что в мыслях называл свой проигрыш и соперника «пустяковыми».

[2] -гу (故) — почтительная и в то же время фамильярная приставка к имени или фамилии, означающая «старый», «бывалый», «почтенный». Используется между мужчинами в неформальном общении для выражения уважительного, товарищеского отношения. Аналог «дружище», «старина».

[3] Цзя (甲) — высшая оценка в традиционной китайской системе, аналогичная «отлично» или высшему баллу. Система оценок часто строится по принципу: 甲 (цзя, лучшая), 乙 (и), 丙 (бин), 丁 (дин) и т.д.

[4] Здесь пьяный ученик обыгрывает имя «Кунь-Кунь» (困困), подставляя его в классические формулы с иероглифом 困 (kùn), который означает «трудность», «затруднение». Фразы «困知勉行» (kùn zhī miǎn xíng — познавать через трудности, прилежно действовать) и «困勉下学» (kùn miǎn xià xué — прилежно учиться, несмотря на трудности) — это устоявшиеся выражения, восходящие к конфуцианской традиции. Он нарочито «интеллектуально» льстит, связывая имя с благородными понятиями самосовершенствования.

http://bllate.org/book/14899/1324228