Готовый перевод Such a Good Thing Exists? / И такое бывает?!: Глава 10. У Небесный Талант.

У Линчань за всю свою жизнь редко оказывался в неловких ситуациях.

Все, что вызывало в его сердце дискомфорт — будь то самоосуждение, чувство вины, тревога или уныние — было для него подобно лютым хищникам. Жизнь и без того непроста, и он не мог позволить пустым сожалениям причинять себе вред.

Но он все же был еще молод. Будучи застигнутым за каким-нибудь тайным делом, он все равно невольно ощущал неловкость и готов был провалиться сквозь землю.

Вот попал.

Только что внезапно возникшая живая душа, свалившаяся прямо в объятия Чэнь-сяньцзюня, заставила Фу Юй без лишних раздумий снова выхватить длинный меч, только что убранный за спину. Холодный свет блеснул, устремляясь прямо к шее У Линчаня.

Цзян!

Рассеянно щелкнув пальцем, Чэнь Шэ в самый миг, когда клинок уже готов был коснуться шеи У Линчаня, отбросил его ударной волной.

Фу Юй замерла:

— Чэнь-сяньцзюнь?

У Линчань почти целиком сидел на коленях у Чэнь Шэ, их красные и белые одежды переплетались, ниспадая с его колен. Едва не получив удар мечом, он инстинктивно вцепился в одежду Чэнь Шэ и уткнулся ему в шею.

Чэнь Шэ махнул рукой, давая знак ей удалиться.

Фу Юй, сомневаясь, вложила меч в ножны и отступила.

У Линчань уже пришел в себя и, словно кролик, спрыгнул с Чэнь Шэ, начав нести околесицу:

— А-сюн, А-сюн, какое совпадение, ха-ха-ха… Как ты здесь оказался? Терраса Пихань и правда огромна, я опять заблудился. Уже так поздно, А-сюн, тебе бы поскорее отдохнуть.

Сказав это, он тут же бросился наутек.

Чэнь Шэ неспешно произнес:

— Куда?

У Линчань развернулся на месте и, вернувшись, мрачным голосом заявил:

— Пойду писать иероглиф «Чэнь». Пока не напишу тысячу раз, спать не лягу!

— Такой послушный?

— Да. Если еще раз ошибусь в написании и получится «могила» или «курган», то прямо в землю зароюсь. Я в десять раз послушней, обещаю писать только иероглиф А-сюна: Чэнь, Чэнь, Чэнь, Чэнь.

Фу Юй, уже дошедшая до двери: «?»

Всего три дня ее не было, и на террасе Пихань что, все уже перевернулось с ног на голову?

У Кунь-Кунь отчаянно жестикулировал перед Чэнь Шэ, мечтая лишь о том, чтобы обзавестись тремя языками и объяснить, что он точно не замышлял ничего плохого. Но с языком Куньфу он все же был не в ладах, слова путались, и он говорил, что придет в голову.

Чэнь Шэ терпеливо выслушал все его лепетание и лишь затем, улыбнувшись, сказал:

— То, что принадлежит А-сюну, принадлежит и тебе. Что захочешь, бери просто так, не нужно прилагать таких усилий.

Бровь Фу Юй дрогнула.

Эти слова были опасной проверкой. Неверный ответ мог стоить жизни.

У Линчань этого не уловил и сразу же воодушевился:

— Правда? Все что угодно могу взять?

Фу Юй: «?»

То ли он хитер и у него есть свой план, то ли просто бесхитростен и совершенно не чувствует обстановки?

— Конечно, — спокойно ответил Чэнь Шэ. — Чего же ты хочешь больше всего?

Глаза У Линчаня загорелись. С деланной сдержанностью он указал пальцем на письменный стол.

На столе запечатанный талисманной бумагой артефакт Лэйхуан не выдержал и дернулся пару раз, с трудом выдавив два истлевших слова:

— Спасите…

Ресницы Чэнь Шэ дрогнули, и ужасающее давление внезапно распространилось по всей террасе Пихань. Даже Сюнь Е и Фу Юй не смогли устоять перед этой аурой, их лица побелели, и они, пошатнувшись, рухнули на колени.

Лэйхуан резко замер, полностью умолкнув.

Но кровь демонов в У Линчане была слишком чиста. Даже находясь лишь на ступени закалки Ци, он мог игнорировать любое давление. Он подошел к столу и взял…

Ядро демонического зверя.

Чэнь Шэ застыл.

Вся сегодняшняя буча с убийством тех демонических культиваторов имела главной целью показательный пример для остальных. Но У Линчань вовсе не считал себя тем, кому нужно делать предупреждение. Его взгляд даже не скользнул по искаженным лицам лежащих на земле тел, он скорее думал о засахаренных сливах.

Ядро демонического зверя было размером с голубиное яйцо. У Линчань оказался жаден, и одной рукой схватил сразу три. Но ладонь у него была маловата, ядра чуть не выпали, и он поспешно прижал их к груди, затем обернулся и полный надежды посмотрел на Чэнь Шэ:

— Эти ядра демонических зверей можно мне забрать?

Чэнь Шэ: «…»

Чэнь Шэ помолчал какое-то время:

— Зачем они тебе?

— Скажу, — ответил У Линчань и, пока Чэнь Шэ не был внимателен, схватил еще одно и сунул за пазуху. — Мой дух артефакта травмирован, ему нужна духовная сила, чтобы насытиться. Сегодня он только один духовный артефакт проглотил, но этого еще мало.

Чэнь Шэ еще не успел ничего сказать, как Сюнь Е ринулся вперед и с изумлением воскликнул:

— Проглотил духовный артефакт?! Откуда у тебя духовный артефакт?!

Перед Чэнь Шэ У Линчань еще чувствовал неловкость, но с Сюнь Е церемониться не стал и недовольно возразил:

— Что это ты так громко кричишь? Разве так со мной разговаривают? Извинись передо мной.

Сюнь Е: «…»

Фу Юй: «?»

Фу Юй с невозможным изумлением подошла поближе, чтобы взглянуть на этого необычного человека, который без разрешения тайком пробрался на террасу Пихань, но все еще не был убит Чэнь-сяньцзюнем.

Чэнь Шэ мягко спросил:

— Проглотил духовный артефакт? Кунь-шао-цзюнь, откуда же у тебя взялся духовный артефакт?

На те же слова от него У Линчань отреагировал совершенно иначе. Повернувшись, он снова принял вид послушного ребенка:

— Мне Цзян-чанлао дал. Некрасивый, бесполезный, вот я и скормил его духу артефакта.

Чэнь Шэ: «…»

Сюнь Е: «…»

Переносящий на расстояние духовный артефакт — невиданная редкость! И его взяли и просто съели?!

Хотя, погодите. Возможно, У Линчань просто не знал о функции переноса.

Теперь понятно, почему врожденный артефакт Цзян Чжэнлю весь вечер не подавал признаков жизни…

Чэнь Шэ тихо усмехнулся, закрыл ларец и знаком показал, что отдает все это ему:

— Подойди сюда.

У Линчань удивленно протянул: — Хм? — и побежал к нему.

Чэнь Шэ:

— Протяни руку.

У Линчань протянул.

— Левую.

У Линчань сменил руку.

Чэнь Шэ большим и указательным пальцами обхватил запястье У Линчаня, а другой рукой легко коснулся чернильного бруска, висящего на красном шнурке. Огромная, подобно цунами, демоническая аура хлынула в основное тело Сюаньсян. Эта духовная сила была настолько велика, что даже духу артефакта небесного ранга было не под силу ее усвоить. Сюаньсян, уже погрузившийся в сон после рассеивания силы, был попросту смыт этим потоком и пробудился.

Подушечки пальцев Чэнь Шэ были прохладными. Плотно прижавшись к внутренней стороне запястья У Линчаня, они без особого усилия оставили красный след.

У Линчань моргнул:

— А-сюн?

Чэнь Шэ наконец убрал руку и нежно произнес:

— Возвращайся. И впредь не корми дух артефакта всякой дрянью.

— Ладно!

Хотя У Линчань и не получил демонической ауры, но в целом все обошлось благополучно, и он ушел с богатой добычей. Увидев, что Чэнь Шэ не собирается его наказывать, он тут же радостно убежал.

Фу Юй никогда не видела на террасе Пихань такого яркого, ослепительного цвета. Провожая взглядом удаляющуюся в снежной буре фигурку У Линчаня, она не удержалась и спросила:

— Эр-Сюнь, а кто это? Почему он зовет Чэнь-сяньцзюня А-сюн?

Сюнь Е в это время корил себя за то, что снова перемудрил и опять попал в ловушку У Кунь-Куня, поэтому ответил раздраженно:

— Сын Цзюйфу-цзюня, У Кунь-Кунь. Вернулся в Куньфу всего несколько дней назад.

— У… У Кунь-Кунь? — Фу Юй задумалась, а затем с изумлением воскликнула: — Он тот самый…?!

— Да, — подтвердил Сюнь Е.

Фу Юй содрогнулась:

— Но он же… этот… разве он не…

— Верно. Должно быть, удача его чрезвычайна, раз каждый раз выходит сухим из воды.

— Но так быть не должно, — наконец заговорила Фу Юй по-человечески. — Чэнь-сяньцзюнь ненавидит Цзюйфу-цзюня, мечтая стереть его в порошок. Долги отца платит сын, а Чэнь-сяньцзюнь — не тот, кто отличается добротой. Как же он позволил родному сыну Цзюйфу-цзюня жить, да еще и в полном здравии?

— Он…

Фу Юй резко вдохнула, и в ее глазах промелькнула тень страха.

— Этот шао-цзюнь выглядит мило… безобидно, но сколь же глубоки его расчеты! Только что он притворялся глупеньким и кокетничал. Это что, было способом очаровать Чэнь-сяньцзюня? Его нельзя недооценивать, никак нельзя.

Сюнь Е: «…»

Сюнь Е фальшиво рассмеялся и, развернувшись, поспешил по своим делам.

…Недооценивать которого никак нельзя, У Кунь-Кунь бежал что есть мочи обратно в боковые покои и, добежав, наконец облегченно выдохнул.

Опасность миновала. Хорошо, что у него есть навык притворяться дурачком.

Сюаньсян, столкнувшись с безбрежной духовной силой в море сознания, наконец пришел в себя и сказал с трудом подбирая слова:

— Чэнь Шэ… кажется, не испытывает к тебе неприязни?

Пробраться тайком на террасу Пихань, и не получить ни единого вопроса, ни наказания, а еще и подарил такую огромную духовную силу?

Даже к родному брату вряд ли он был бы так снисходителен!

— Что ты хочешь сказать? — У Линчань небрежно махнул рукой, приказав чернильному человеку помочь ему снять одежду. — Я не совершал ничего, что попирает небо и причиняет вред земле, с ним у меня нет ни вражды, ни обид. С чего бы ему меня ненавидеть?

Сюаньсян фыркнул:

— Ты-то невинен, но твой отец в свое время натворил по отношению к нему немало дел, попирающих небо и вредящих земле.

У Линчань замер:

— Мой отец? Ты знаешь моего отца?

Сюаньсян не ответил, лишь спросил:

— Ты хоть задумывался о том, что Цзюйфу-цзюнь правил владениями Куньфу пятьсот лет, все его боялись и покорялись ему. Почему человек столь высокого положения и обладающий такой властью без всякой причины взял приемного сына?

У Линчань:

— А разве не могло быть так, что у моего отца было доброе сердце?

Сюаньсян холодно рассмеялся:

— Ха-ха.

У Линчань: «…»

— Линчань, дам тебе совет: Чэнь Шэ не так прост, как кажется на первый взгляд, — мрачно произнес Сюаньсян. — Не приближайся к нему, иначе ты даже не поймешь, как умрешь.

У Линчань стоял на месте, наблюдая, как чернильный человек расстегивает его плащ, и долго молчал. Как раз когда Сюаньсян подумал, что тот задумался над его словами, У Линчань меланхолично произнес:

— Ты же сам его до смерти боишься, а еще упрямишься.

Сюаньсян: «…»

…Сюаньсян не разговаривал с У Линчанем всю ночь.

У Линчань никогда не брал за основу чужие оценки. А-сюн хорошо к нему относится, и он и будет к нему близок. Если же однажды Чэнь Шэ возненавидит его и станет плохо с ним обходиться, то ему и напоминать не понадобится — он сам убежит за десятки тысяч ли.

Слова Сюаньсяна не повлияли на него.

Во сне У Линчань, полный великих замыслов, продвигался в культивации семимильными шагами. На празднике Пэнлай он пнул ногой Мэн Пина, достиг Дао и стал бессмертным. Каждый, кто его видел, совершал три коленопреклонения и девять земных поклонов, почтительно величая его сяньцзюнем.

Ха-ха-ха.

***

На следующее утро «сяньцзюнь», покряхтывая, поднялся и отправился в зал Фэнъюй-Сяо.

Юные питомцы учебного зала, получившие своих собственных лягушек, сверчков и жаб, вновь с искренней преданностью предстали перед новым владыкой, щебетали и болтали: «У-даван, У-даван[1]».

Великий царь У, поедая сладости, выводил иероглиф «Чэнь». В зал Фэнъюй-Сяо пришел наставник, чтобы вести урок.

У Линчань поднял голову и взглянул.

И? Опять сменили человека?

Новый наставник выглядел совсем юным, словно это был только что выпустившийся из академии юноша. Он был одет во все белое и казался довольно кротким и робким.

Ученики, не увидев старейшину Цзяна, страшно разочаровались.

— А? Это опять ты?

— У нас опять сменился шичжан?

Сян Цан слегка кашлянул и мягко, тихим голосом произнес:

— Цзян-чанлао прошлой ночью… мм… травмировался… заболел. Он в затворе, лечится.

У Линчань с хрустом грыз кедровые орешки.

Неужели культиватор такого уровня тоже может заболеть? Цзян Чжэнлю и вправду слабак.

Не найдя пути через Чэнь Шэ, У Линчань не знал, где раздобыть демоническую ци. К счастью, Сюаньсян пробудился, и у него наконец появилась способность к самозащите.

У Кунь-Кунь усердно выводил иероглиф «Чэнь», каждый день отправляясь к А-сюну на проверку ошибок.

Наконец, на четвертый день, исписав сто ровных, аккуратных иероглифов «Чэнь» без единой ошибки, он получил от Чэнь Шэ похвалу: «Хороший».

Чэнь Шэ сидел со скрещенными ногами на циновке, за его спиной за галереей кружился густой, словно пух, снег. У Линчань сидел напротив него, тоже скрестив ноги, но без намека на осанку, его ступни были сложены вместе. На его циновке Сюнь Е специально нарисовал талисманные знаки, чтобы отгонять окружающий холод.

— Я такой послушный, А-сюн дашь мне награду?

Чэнь Шэ играл в вейци сам с собой и, усмехнувшись, ответил:

— С одним выученным иероглифом, в зал Чуфэн тебя не возьмут.

— Не надо, не надо, — У Линчань небрежно взял из руки Чэнь Шэ белый камень и, даже не глядя, поставил его на доску с легким щелчком. — Я слышал, что ученики академии в последнее время охотятся на демонических зверей в задних горах. Я могу сходить посмотреть?

Духовному артефакту небесного ранга требовалась огромная духовная сила для накопления энергии. Та пригоршня ядер демонических зверей, что дал Чэнь Шэ, уже была поглощена Сюаньсяном, и все эти дни тот только и делал, что торопил У Линчаня добыть еще.

У Линчань даже спросил его, почему бы просто не поглощать духовную силу Чэнь Шэ, и Сюаньсян, скривившись, ответил:

— Его духовная сила мне не… не по вкусу. Кто знает, нет ли в ней чего-нибудь странного.

Так что выхода не было — У Линчаню придется охотиться самому.

Чэнь Шэ, глядя на патовую ситуацию, с которой он бился несколько дней, и которая теперь была разрушена, убрал камень из руки обратно в шкатулку:

— Охотиться на зверей, находясь на ступени закалки Ци, слишком опасно.

— Ничего страшного, Мобао уже проснулся, со мной ничего не случится.

— Мобао? — Брови Чэнь Шэ чуть дрогнули, на его губах играла улыбка. — Это имя, которое ты дал своему врожденному артефакту?

— Ага!

Чэнь Шэ сказал:

— У духовных артефактов небесного ранга есть своя гордость. Это имя, боюсь, не совсем уместно.

У Линчань не понимал. Он же каждый раз звал его Мобао, а Сюаньсян вроде бы и не возражал. Откуда же тут взяться гордости?

Сюаньсян закатил глаза. Он был озадачен. Между Чэнь Шэ и Цзюйфу-цзюнем такая глубокая вражда, а он может мирно уживаться с его сыном? Будь на его месте любой другой, кто увидел бы эту сцену, он бы наверняка подумал, что эти двое — кровные братья, связанные глубокой привязанностью.

— Врожденный артефакт связан с душой своего владельца. Если артефакт исчезнет, душа хозяина получит тяжелую травму, — сказал Чэнь Шэ. — На охоту можно. Я пошлю с тобой Сюнь Е.

У Линчань:

— Не нужно, не нужно, я сам справлюсь.

— Уверен? — Чэнь Шэ рассмеялся. — Большинство охотящихся в задних горах, это Небесные Таланты из Сычжо сюэгун, каждый из них высокомерен и смотрит свысока. С твоим уровнем и без сопровождения, боюсь, придется несладко.

— А как зовут того, у которого самый могущественный уровень из этих Небесных Талантов? — напряженно спросил У Линчань.

— Чи Фухань. К девятнадцати годам уже достиг середины ступени формирования Золотого Ядра, — ответил Чэнь Шэ. — Талант у него неплохой, но характер скверный. Обычно считает всех, чей уровень ниже его, ничтожествами…

У Линчань с огромным облегчением выдохнул:

— Ох, всего-то середина Золотого Ядра!

А он-то думал, уже ступень Превращения Духа. Сам себя напугал.

Чэнь Шэ: «?»

Нынешний Сюаньсян, хоть все еще и слаб, но, если это не артефакт уровня Зародыша Души или Превращения Духа, он мог бы с горем пополам дать бой.

У Линчань полностью успокоился. Подперев щеку рукой, он посмотрел на Чэнь Шэ и с живейшим интересом спросил:

— А-сюн, твой уровень очень высок. Ты, наверное, практикуешься уже очень долго? Какими методами обычно пользуются культиваторы Куньфу? Есть какие-то ментальные техники или что-то подобное?

— Культиваторы Куньфу вдыхают и выдыхают демоническую ауру. У нас нет таких устоявшихся методов практики, как у Союза Бессмертных. Способов много, и они разнородны, — тихо сказал Чэнь Шэ. — Ты лишь на ступени закалки Ци, сейчас самое время закладывать Фундамент. Не торопись и не будь жаден до скорости.

У Линчань скривил губы. Вот восстановит он свое Золотое Ядро, и тогда, с подобающей сдержанностью, сообщит Чэнь Шэ: «Ох, а я к четырнадцати годам уже Ядро сформировал! Что такое Фундамент, я даже не знаю».

А-сюн изумится, устыдится, горько пожалеет о своих словах про «не торопись и не будь жаден до скорости», перестанет выделять Чи Фуханя и станет величать его, У, Небесным Талантом.

— А каким методом пользуешься ты, А-сюн?

Движение Чэнь Шэ, ставившего камень, внезапно замерло. Он мягко улыбнулся:

— Со мной дело обстоит иначе, чем с остальными. И метод моей практики тебе не подойдет.

Увидев, что Чэнь Шэ не слишком расположен развивать эту тему и вновь расставляет камни на доске с неоконченной партией, У Линчань с любопытством мельком взглянул.

Неужели во владениях Куньфу совсем не продают досок для вейци? Эта доска потрепанная, ветхая, и линий, и горизонтальных, и вертикальных, на ней всего семнадцать. Короче, впечатление такое, словно ее кто-то глодал.

Почему Чэнь Шэ пользуется такой некрасивой доской?

Он взглянул на позицию, и удивился еще больше. Эту позицию он, кажется, видел на девятой странице «Собрания основ. Для начинающих».

Понимая, что Чэнь Шэ погружен в изучение позиции, У Линчань не стал лишний раз разевать рот и спросил дальше:

— А в общих чертах, какие существуют способы практики на языке Куньфу?

— Просветление через Демонический Глаз, Поглощение Единородного, Наследие Древних, Поглощение Лудин[2], Закалка Демонической Ауры, — перечислял Чэнь Шэ, сосредоточенный на партии. — Какой из них тебя интересует больше всего?

У Линчань мало что понял, но остальные методы с натяжкой угадывал по общему смыслу. За исключением одного.

— Поглощение Лудин?

Рука Чэнь Шэ, державшая камень, слегка дрогнула. Кажется, он не ожидал, что У Кунь-Кунь среди вороха ортодоксальных методов выберет самый что ни на есть неприличный.

Такой юный, а уже такой развратник?

— …Что это значит? — продолжил спрашивать У Линчань.

Чэнь Шэ: «…»

— Самый неподходящий для тебя, — ответил Чэнь Шэ.

— Ага!

Игривая натура У Линчаня взяла верх. Добившись своего, он не стал задерживаться и, припустив рысцой, помчался развлекаться.

Сюнь Е караулил под галереей. Зная, что когда Чэнь-цзюнь погружается в изучение черных и белых камней, его ничто не отвлекает и он никогда его не позовет, Сюнь Е решил воспользоваться моментом, чтобы тайком практиковаться, превзойти Фу Юй и завоевать трон Первого демона убийства.

Но не прошло и четверти часа медитации, как Чэнь Шэ вдруг произнес:

— Сюнь Е.

Сюнь Е, застигнутый врасплох, едва не сошел с пути к бессмертию. Он поспешно открыл глаза и быстрым шагом вошел во внутренние покои.

— Какие будут указания, Чэнь-цзюнь?

Прикончить Цзян Чжэнлю, чей врожденный артефакт был уничтожен? Или отправиться во дворец Тунлань, чтобы отобрать Печать Владыки демонов? А может, вторгнуться в земли Проклятых Могил и объединить под своей властью с Куньфу?!

Сюнь Е ждал распоряжений.

Чэнь Шэ, листая «Собрание основ», рассеянно произнес:

— Найди людей, чтобы тайно присматривали за У Кунь-Кунем. Сообщай мне обо всех его контактах. Не дай ему быть обманутым кем-то и сбиться с пути.

Сюнь Е торжественно ответил:

— Есть!

…М-м? М-м-м?!

Нравится глава? Ставь ♥️

[1] Даван (大王) — «великий царь» — часто встречается в китайском фольклоре и исторических текстах как титул правителя, вождя или предводителя.

[2] Лудин (炉鼎) — в оригинале буквально означает «печь, треножник, ключевой сосуд в даосской алхимии для плавки эликсиров. В контексте жанра сянься это стало метафорой для человека (обычно с особым телосложением или духовной природой), которого используют как «сосуд» или «донор» для впитывания его жизненной или духовной энергии с целью собственного продвижения по Пути, чаще всего через сексуальные практики (采补, cǎibǔ — «вбирание и восполнение»).

http://bllate.org/book/14899/1323619