Готовый перевод Such a Good Thing Exists? / И такое бывает?!: Глава 8. Наполовину послушный.

Зал Фэнъюй-Сяо.

У Линчаня пятый старейшина провел к низкому столику в последнем ряду и усадил там. В зале Фэнъюй-Сяо никогда еще не было такого взрослого ребенка, и новый стол подготовить не успели. У Линчань сидел, скрестив ноги, и, когда он слегка шевелил коленями, столик подскакивал, едва не взлетая к потолку. Было невероятно неудобно.

Юные ученики с любопытством оборачивались на него, во взглядах светились детская чистота и непорочность. У Линчань не чувствовал особого стыда и, приподняв бровь, решил их попугать:

— Чего уставились? Будете смотреть — всех съем! Р-р-р!

Дети дружно ахнули: «У-у-а-а!» — и больше не смотрели.

Пятый старейшина: «…………»

Пятый старейшина сделал вид, что ничего не заметил, и продолжил учить детей писать горизонтальные линии.

У Линчань просто плохо знал иероглифы Куньфу, но в остальном писать умел. Возиться с основами ему было лень, и он уверенно взял кисть, начав выводить что-то на бумаге.

Пятый старейшина, заложив руки за спину, обошел всех, посмотрел и промычал:

— Шао-цзюнь рисует магические узоры?

У Линчань: «…»

У Линчань скомкал иероглиф «Чэнь» и отбросил в сторону, после чего начал аккуратно выводить горизонтальные линии.

Спустя полчаса пятый старейшина ушел отдохнуть, и все дети в зале мигом сгрудились, как воробушки, кучками, тихонько перешептываясь и поглядывая на У Линчаня, пока ели сладости.

— Какой большой ребенок, он такой высокий!

— Он правда съест нас?

У Линчань, подперев щеку рукой, скользнул по ним взглядом, а затем поманил их пальцем:

— Подойдите сюда. Дайте мне попробовать ваши сладости.

Юные воробушки: «…»

У Линчань прищурился:

— Я шао-цзюнь. Я драгоценен и свят.

Дети не знали, кто такой шао-цзюнь, но понимали, что святость и драгоценность на сладости не обменяешь.

У Линчань фыркнул, окунул кисть в тушь, покрутил ее несколько раз на кончике пальца, а затем широким движением нарисовал на бумаге нескольких воробьев. Хотя его уровень был лишь ступенью закалки Ци, способность оживлять птиц и зверей у него сохранилась.

И дети воочию увидели, как нарисованные на бумаге птички вдруг чирикнули, сорвались с листа и взмыли в воздух.

— Ва-а-а-а!

Когда пятый старейшина вернулся, чтобы продолжить урок, он увидел, как по всему залу носятся маленькие птички, стрекозы и бабочки. Ученики были в полном восторге. В углу у У Линчаня весь стол был завален сладостями, среди которых лежало несколько золотых слитков.

Пятый старейшина: «…»

У Линчань ел и одновременно упражнялся в каллиграфии. Он решил написать целую тысячу красивых и изящных иероглифов «Чэнь», чтобы как следует удивить А-сюна, а затем, получив добычу, вернуться с грузом ядер демонических зверей.

А потом, когда он досконально изучит демоническую ци, успешно восстановит Золотое Ядро, пробудит Мобао, на празднике Пэнлай надает по первое число Мэн Пину, отомстив за все обиды, вернется на вершину рейтинга Небесных Талантов, и будет триумфальная слава…

Прекрасно, прекрасно.

У Линчань писал с довольным видом, как вдруг остро почувствовал зловещий холодок. Он нахмурился, по привычке провернул кисть на пальцах два раза, зажал ее стержень двумя пальцами и указал в одном направлении. Чернила на кончике не капнули, а повисли в воздухе, словно растворяясь в воде.

Пятый старейшина: «…Шао-цзюнь?»

У Линчань присмотрелся: чернильное пятно было направлено прямо в лицо пятого старейшины. Он дернулся, пятно мгновенно расплылось и выплеснулось старейшине на лицо.

У Линчань: «…И-и?»

У Линчань в спешке положил кисть:

— У-чанлао[1], как же вы так, прямо под мою кисть подставились? Как это неосторожно! Будь у меня в руках меч, вы бы уже умерли.

Пятый старейшина: «…»

«Да он еще и вину сваливает на меня?!»

Все малыши в помещении, увидев, как старейшина стал похож на черта, зачирикали от смеха. Лицо пятого старейшины стало иссиня-черным, и чернила совершенно не стирались.

Но даже если шао-цзюнь не имел реальной власти, наказать его старейшина все равно не мог. Сдерживаясь, он лишь дернул уголком рта:

— Шао-цзюнь, эта тушь…

— Чернила Сюаньсян обычно используют для меток, обычными средствами их не смыть, — У Линчань бросил на него взгляд, полный ободрения, и утешил: — Но через три месяца пятно исчезнет само собой. Тогда у-чанлао снова побелеет.

Пятый старейшина: «……………»

Однако, даже после ухода пятого старейшины, у У Линчаня осталось ощущение, будто за ним кто-то пристально следит. Он нахмурился, оглядываясь. В прошлый раз подобное чувство возникло прошлой ночью, когда во дворце Даньцзю образовался разлом в пустоте и оттуда полезли демонические звери вместе с демонической ци.

У Линчань сузил глаза, и все птички в зале Фэнъюй-Сяо разом издали стройный щебет, словно предупреждая.

Даже с разрушенным духом артефакта, магический инструмент небесного ранга все еще содержал в себе ци. Вскоре ощущение пристального взгляда незаметно исчезло.

У Линчань задумался. Сюнь Е говорил, что во дворце Даньцзю была защитная формация, и разлома в пустоте там быть не должно. Однако он появился в первую же ночь его проживания. Вспоминая странности тех демонических зверей и полудемона…

Неужели из-за крови?

Тоже верно. Дитя небесной удачи, чистокровный демон, потомок Демонических Руин — само собой, его будут преследовать и жаждать. Такая у него судьба.

Мысль о том, что его плоть и кровь стали объектом чьей-то охоты, не показалась У Линчаню поводом для страха или паники. Он продолжил выводить иероглиф «Чэнь», чтобы А-сюн им восхищался.

Пятый старейшина, которому шао-цзюнь плеснул тушь в лицо, теперь, вероятно, три месяца не сможет показываться на людях.

В полдень на смену пришел новый наставник.

У Линчань, закусив веревочку на конце кисти, старательно выводил иероглиф «Чэнь». Услышав радостный щебет малышей, он слегка поднял голову, бровь его взметнулась.

Новым наставником оказался Цзян Чжэнлю.

— Цзян-чанлао! Это Цзян-чанлао из большого зала!

— Цзян-чанлао пришел учить нас!

— Значит, мы теперь тоже из большого зала?

Цзян Чжэнлю в белых одеждах выглядел элегантно и учтиво, и его облик благородного мужа очень нравился детям. Все смотрели на него сияющими глазами, полными обожания.

Чанлао Цзян вежливо кивнул.

Учить зал Чуфэн в Сычжо сюэгун, где занимались Небесные Таланты, а затем вести урок в зале Фэнъюй-Сяо — это было явным расточительством таланта. К счастью, Цзян Чжэнлю был доброжелателен, мягко и терпеливо объясняя, как нужно писать горизонтальную черту, чтобы она была ровнее.

У Линчань уткнулся в свои иероглифы.

Цзян Чжэнлю подошел к нему и, глядя на кривоватые иероглифы «Чэнь», среди которых то и дело попадались «Могилы»[2], слегка улыбнулся.

Зал Фэнъюй-Сяо заканчивал занятия в первый час Шэнь[3]. У Линчань запихнул недоеденные сладости в рукав, свернул лист с сотней написанных иероглифов «Чэнь», взмахнул рукой и провозгласил:

— Шао-цзюнь отправляется домой.

Малыши в зале поспешно опустились на колени и громко завопили:

— Драгоценен и свят! Почтительно провожаем шао-цзюня, великого владыку нашего зала-а-а!

Цзян Чжэнлю: «…………»

Цзян Чжэнлю не сдержал смешка и вышел из зала Фэнъюй-Сяо.

У Линчань сидел в беседке во дворе зала, ожидая, когда за ним приедет Сюнь Е. Солнце еще не склонилось к закату, свет и тени, пробивающиеся сквозь слои зеленой листвы, падали на его лицо, делая его похожим на фарфоровую фигурку.

Цзян Чжэнлю медленно приблизился и с улыбкой произнес:

— Уровень шао-цзюня уже ступень закалки Ци, почему же вы оказались в малом зале, играя с этими детьми? Это распоряжение Чэнь-сяньцзюня?

С первой же фразы чанлао Цзян мастерски и тонко сеял семена раздора.

У Линчань не понял.

— Ты шичжан[4] из зала Чуфэн, зачем пришел в малый зал? Это по распоряжению моего А-сюна?

Цзян Чжэнлю: «…………»

Цзян Чжэнлю всегда смотрел на любого с легкой улыбкой. Он мягко ответил:

— Я лишь временно заменяю другого наставника. В последнее время ученики зала Чуфэн охотятся на демонических зверей в горах, поэтому у меня появилось свободное время.

Глаза У Линчаня загорелись:

— Демонические звери? Значит, там есть демоническая ци?

— Шао-цзюнь хочет демонической ци, чтобы повысить культивацию?

— Нет, я просто хочу посмотреть на ядра, расширить кругозор.

В глазах Цзян Чжэнлю пробежала тень. Всего три дня как вернулся в Куньфу, а уже начал осторожно выспрашивать о демонической ци.

Какие амбиции.

Цзян Чжэнлю изначально сомневался, не были ли вчерашние действия У Линчаня случайностью, и может, он зря надумывал. Но уже утром пришла весть, что шао-цзюнь каким-то образом умудрился поселиться прямо в боковых покоях террасы Пихань.

За эти десять лет различные фракции в Куньфу испробовали бесчисленное множество способов подселить своих людей на террасу Пихань, но никому это сделать не удалось. А У Линчань всего за одну ночь открыто поселился в боковых покоях.

Маленький шао-цзюнь, оказывается, прикидывался овечкой, чтобы съесть тигра? Его коварство глубоко.

Что ж, так и есть. И Цзюйфу-цзюнь, и Чэнь Шэ — люди с изощренным умом, чего уж говорить об У Линчане.

— Нет, — ответил Цзян Чжэнлю. — Демонические звери в задних горах сюэгуна используются для тренировки учеников. Это не те свирепые твари из земель Проклятых Могил, в их внутренностях нет демонической ци.

У Линчань разочарованно протянул:

— А-а…

Но интерес его все же не иссяк:

— А что же такое демоническая ци?

— Это порождение Кровавого моря земель Проклятых Могил, — Цзян Чжэнлю говорил нарочито витиевато, как на лекции. — Зверье, запечатанное на тысячи лет, все еще выжидает момент, чтобы вырваться. Даже защитная формация, установленная Небесным Дао, не выдерживает, и в ней появляются разломы. Все из-за того, что они культивируют, используя демоническую ци.

Чжань У[5] из зала Фэнъюй-Сяо, отучившийся всего день, слушал, понимая сказанное лишь наполовину. Какие-то разломы, какая-то культивация…

Цзян Чжэнлю с улыбкой продолжил:

— Если бы демоническая ци могла быть использована демоническими культиваторами Куньфу, возможно, Союз Бессмертных уже давно оказался бы в наших руках.

Эту фразу У Линчань понял, но ему было не совсем ясно:

— Ты же всего лишь чанлао, зачем тебе об этом думать? Это то, о чем должен беспокоиться мой А-сюн.

Цзян Чжэнлю: «…………»

Прямо в лицо ему сказали «собака лает, караван идет», но выражение лица Цзян Чжэнлю не изменилось:

— Разве шао-цзюнь не хочет поскорее прорваться на ступень закладки Фундамента?

— Закладка Фундамента — это ерунда. Я хочу прорваться к Зародышу Души.

— … Похвальная целеустремленность, — Цзян Чжэнлю еще больше утвердился в его амбициозности. Он протянул У Линчаню тусклый серебряный листок и с улыбкой сказал: — В этот предмет вплавлена частица демонической ци, она сравнима с формацией для собирания духовной энергии. Если шао-цзюнь будет носить его с собой, культивация пойдет быстрее.

У Линчань с удивлением взял его, пригляделся и обнаружил, что этот артефакт всего лишь ранга сюань[6] , а демоническая ци внутри и вовсе не может быть извлечена для использования.

Пользы — ноль.

У Линчань небрежно убрал его, а Цзян Чжэнлю, с улыбкой в глазах, продолжил:

— В последнее время разломы из земель Проклятых Могил появляются все чаще. Я бы мог раздобыть для вас ядра демонических зверей, чтобы вы посмотрели…

У Линчань с изумлением уставился на него, сомневаясь, не ослышался ли он. Неужели этот человек так добр?

— Однако, — Цзян Чжэнлю, казалось, испытывал некоторые затруднения. — Сегодня Чэнь-сяньцзюнь использовал Печать Владыки демонов, чтобы запечатать половину Куньфу. Как только демоническая ци появляется, ее тут же уничтожают. Чэнь-сяньцзюнь ненавидит демоническую ци и за полдня уже убил несколько десятков человек. Положение шао-цзюня деликатное, вам лучше не касаться внутренностей демонических зверей, чтобы…

Он не договорил, но смысл был ясен.

… Чтобы тоже не быть убитым Чэнь-сяньцзюнем.

Будь на его месте любой другой, он бы сразу уловил недосказанное Цзян Чжэнлю, но У Линчань ничего не понял. Что это он тут наговорил? Вроде как Чэнь Шэ убивает из-за демонической ци. И что дальше?

У Линчань уже собирался расспросить подробнее, как рядом раздался холодный смешок.

Сюнь Е, внезапно возникший рядом, стоял, скрестив руки, и с усмешкой смотрел на Цзян Чжэнлю:

— Цзян-чанлао, я слышал, ваш врожденный артефакт Лэйхуан из-за тайного сбора демонической ци попал в руки Фу Юй. Вашу жизнь уже держат в кулаке, а вы вместо того, чтобы срочно спасать дух артефакта, сеете тут смуту и нагоняете страхи.

Цзян Чжэнлю холодно скользнул по нему взглядом:

— Я просто перебросился парой слов с шао-цзюнем.

Сюнь Е усмехнулся:

— Ну что, закончили? Если не наговорились, может, хотите продолжить на террасе Пихань в присутствии Чэнь-сяньцзюня?

Цзян Чжэнлю не стал реагировать на провокацию Сюнь Е. С мягкой заботой в глазах он посмотрел на У Линчаня:

— Шао-цзюнь, будьте осторожны во всем.

Сюнь Е, видя, что он еще осмеливается намеками сеять раздор, фыркнул от злости:

— Твою ж мать!

У Линчань с недоумением спросил:

— В чем мне быть осторожным?

Цзян Чжэнлю: «…………»

Сюнь Е: «…………»

Ха.

Сюнь Е, успокоившись, убрал меч.

Цзян Чжэнлю многозначительно посмотрел на притворяющегося простачком У Линчаня, склонился в почтительном поклоне и удалился.

Сюнь Е, хмурый, подошел, положил руку на плечо У Линчаня и холодно спросил:

— Что еще он тебе сказал?

У Линчань покосился на него:

— Заставил шао-цзюня ждать тебя здесь, ну ладно, переживу, но еще и обращаешься ко мне таким тоном. Неужели ты и с моим А-сюном такой грубый?

Сюнь Е: «…………»

— Он не тот, за кого себя выдает, — с угрозой сказал Сюнь Е. — Это старая лиса, смотри, не попадись на его удочку, а то костей не соберешь.

У Линчань возмущенно сверкнул на него глазами:

— Я не лиса! Будешь ругаться — пожалуюсь А-сюну.

Сюнь Е: «…………»

Ладно, только что Цзян Чжэнлю наговорил ему витиеватых фраз, возможно, этот маленький шао-цзюнь вообще ничего не понял.

Сюнь Е махнул рукой, подозвал огромную птицу и усадил на нее драгоценного и святого шао-цзюня. У Линчань был вспыльчив, но его легко было успокоить, и он вскоре простил Сюнь Е его дерзость.

Он сидел, скрестив ноги, на самых мягких перьях спины огромной птицы. Его черные, как тушь, волосы развевал ветер, делая их похожими на когтистые струящиеся облака:

— Мой А-сюн уже дома?

— Угу, уже на террасе Пихань.

У Линчань тут же повеселел.

Вернувшись на террасу Пихань, он не сразу побежал к Чэнь Шэ, а сначала вернулся в боковые покои, снял уродливую одежду и достал из коллекции артефактов свой самый любимый парчовый халат с красными кленами и золотой вышивкой.

Украшения на голову, пояс с подвесками, чтобы все звенело и бренчало. Накрытый плащом, он был похож на огненно-рыжую лису.

У Линчань порылся в пространстве Сюаньсян[7] какое-то время, пытаясь найти еще больше красивых вещей, чтобы надеть на голову, но она уже была вся в побрякушках, и пришлось сдаться.

Собираясь уже закрыть пространство, он снова заметил подаренный Цзян Чжэнлю серебряный листок. Всего-то артефакт ранга сюань, да еще и уродливый…

У Линчань был просто неискушен в житейских делах и плохо знал язык Куньфу, но он не был настоящим пятилетним ребенком. Теперь он догадался, что Цзян Чжэнлю, скорее всего, не из людей его А-сюна. Иначе Сюнь Е не относился бы к нему с такой враждебностью.

У Линчань издал глубокомысленное «м-м-м», подумал с минуту, затем взял серебряный листок и сунул его в море сознания Сюаньсян[8].

Дух артефакта Сюаньсян Тайшоу был разрушен и инстинктивно поглощал все, что содержало ци. Чернильные следы превратились в острые когти, обвили серебряный листок, в два счета раздробили его в порошок и проглотили.

— А-а-а-а-а!

Неизвестно, показалось ли У Линчаню, но, он будто услышал, что, когда Сюаньсян жевал серебряный листок, раздался короткий крик, который тут же оборвался.

Что за странный звук?

Ладно, неважно. В любом случае, в пространстве Сюаньсян наконец-то не осталось ничего уродливого.

Еще раз убедившись, что он очень красив, У Линчань побежал в главный зал.

***

Терраса Пихань.

Чэнь Шэ восседал на нефритовой платформе, полы его халата цвета индиго стелились вокруг. Он рассеянно поставил один камень на доску для вейци[9].

Вскоре снаружи наконец-то донеслись знакомые шаги.

— А-сюн, А-сюн, А-сюн!

Чэнь Шэ поставил камень и на этот раз не стал запирать дверь перед У Линчанем. Он взмахнул рукой, и ворота террасы Пихань медленно распахнулись.

Вся терраса Пихань словно была вырезана из нефрита и в окружающей ледяной пустыне напоминала кристально чистый лед. И вдруг полоса огненно-красного цвета внезапно влетела внутрь, словно разрывая морозный иней, мгновенно застыв рядом с Чэнь Шэ.

Рука Чэнь Шэ, державшая камень, замерла. У Линчань, запыхавшись и покраснев от бега, радостно протянул ему пачку бумаги:

— А-сюн, А-сюн, А-сюн! Сегодня я целый день писал иероглифы! Только что пересчитал — сто штук, немало!

Чэнь Шэ не проявил особого интереса:

— М-м, положи тут.

Даже после такого ушата холодной воды, У Линчань не расстроился. Он смотрел на того жаждущим взглядом:

— А-сюн не проверит? Я писал целый день! Впредь никогда не перепутаю имя А-сюна с другим.

Чэнь Шэ взял пачку бумаги и стал перелистывать. У Линчань дождался, пока он дойдет до последнего листа, и поспешно спросил:

— А-сюн, я послушный?

Чэнь Шэ равнодушно ответил:

— Из ста иероглифов «Чэнь» (尘) правильно написаны сорок девять. Остальные — то «Ин» (茔, Могила), то «Ця» (圶, Курган). Неплохо. Сочту, что ты наполовину послушный.

У Линчань: «…………»

У Линчань сухо выдавил:

— То-огда в следующий раз я обязательно напишу как следует.

Наполовину послушный тоже послушный.

У Линчань скосил взгляд, и глаза его чуть не вылезли из орбит. На письменном столе террасы Пихань лежала куча всякой всячины. Самой заметной был ящичек с иероглифом «Фу», доверху наполненный окровавленными внутренностями демонических зверей, словно только что вытащенными.

На внутренностях присутствовала демоническая ци.

Чэнь Шэ медленно поднялся.

У Линчань отвел взгляд и стал еще услужливее. Он подскочил и схватил Чэнь Шэ за руку:

— А-сюн, позволь мне поддержать ваше драгоценное величество!

Чэнь Шэ замер, а Сюнь Е, ожидавший рядом, похолодел от ужаса.

Чэнь Шэ всегда ненавидел, когда к нему прикасались. Даже приблизиться на пол-чжана к нему было невозможно: незримый ветер отбрасывал прочь. Неужели У Линчань не боялся, что Чэнь-сяньцзюнь одним взмахом рукава швырнет его хрупкое тельце за тысячу ли?

Чэнь Шэ опустил «взгляд» на У Линчаня и спокойно сказал:

— Даже если ты будешь лебезить, тебе все равно придется выучить тысячу иероглифов в зале Фэнъюй-Сяо, прежде чем тебя переведут в один из основных залов Сычжо сюэгун.

Сюнь Е: «?!»

И он не оттолкнул его?!

У Линчань широко раскрыл глаза, почувствовав себя жестоко обиженным:

— Ой-ой, клянусь духом Бога демонов! Моя нежность к А-сюну идет от самого сердца, в ней нет ни капли корысти!

Чэнь Шэ кивнул:

— М-м, абсолютно никакой корысти, ничего не хочешь.

У Линчань все же хотел внутренности и тут же забыл о своей обиде, радостно воскликнув:

— Хочу-у! Хочу одну вещь, А-сюн, дашь?

Видя, как У Линчань готов прилипнуть к нему, Чэнь Шэ усмехнулся:

— Разве ты не сказал, что нет корысти?

У Линчань с праведным видом заявил:

— Я хочу стать еще ближе с А-сюном, корысть всего лишь крошечная!

— В таком случае, — улыбнулся Чэнь Шэ, — когда ты попадешь в зал Чуфэн, А-сюн исполнит твое желание.

У Линчань: «…………»

Да когда ж это еще будет?!

У Линчань с недоверием посмотрел на него, затем, не сдаваясь, навернул несколько кругов перед Чэнь Шэ.

Дзинь-дзинь-дон-дон.

Разве не красив?

Но Чэнь Шэ был слеп. Он мягко спросил:

— Еще что-то?

У Линчань: «…»

Какое жестокое сердце.

— Ни-чего, — не сдаваясь, У Линчань спросил снова. — Тогда сегодня я могу переночевать у А-сюна?

Чэнь Шэ усмехнулся:

— Сегодня ночью мне нужно кое-куда сходить.

Снова получив вежливый отказ, У Линчань уже собрался скривить лицо, как вдруг, кажется, что-то понял. Он скосил взгляд на внутренности на столе, и уголок его губ задергался.

Если Чэнь Шэ не будет в главном зале, разве он не сможет тайком пробраться внутрь?

У Линчань тут же переменился, забыв про скорбный вид, и подскочил:

— О-о-о!

Бросив на ходу «будь осторожен, А-сюн», он выскочил вон.

Как только тот заполошный огненный цветок исчез, терраса Пихань вновь погрузилась в ледяное спокойствие.

Чэнь Шэ разгладил помятый У Линчанем рукав и спросил:

— О чем сегодня говорил с ним Цзян Чжэнлю?

Сюнь Е пересказал все, что услышал, и добавил:

— Большую часть не разобрал. Знаю лишь, что они беседовали весьма оживленно.

Но Чэнь Шэ спросил:

— Цзян Чжэнлю подарил ему артефакт?

— Да, в форме серебряного листка, ранг невысокий.

Движение Чэнь Шэ на мгновение прервалось, и он вдруг рассмеялся.

— У Цзян Чжэнлю множество артефактов. Среди них есть серебряный листок. Хотя его атакующая сила невелика, он способен мгновенно перемещать владельца на триста ли[10].

Сюнь Е изумился. Перемещение? Вот почему, когда в землях Проклятых Могил появлялись разломы, Цзян Чжэнлю каждый раз умудрялся отбить демоническую ци демонических зверей и ускользнуть.

Чэнь Шэ спросил:

— Он принял его?

Лицо Сюнь Е исказилось:

— … Принял.

Щелк.

Камень упал на доску и тут же рассыпался в порошок.

Сюнь Е яростно проклинал себя за то, что позволил глуповатому виду У Линчаня усыпить свою бдительность.

Рядом с ящиком, где лежали внутренности демонических зверей, на столе был брошен врожденный артефакт Цзян Чжэнлю, завернутый в несколько магических бумажных талисманов.

Так вот почему У Линчань так и норовил заглянуть на стол!

Нравится глава? Ставь ♥️

[1] У-чанлао (五长老) — букв. «Пятый старейшина»; обращение к старейшине по порядковому номеру или рангу.

[2] Имеется в виду иероглиф 茔 (yíng), означающий «могила», «гробница». У Линчань, плох в написании иероглифов, и иногда у него получаются 茔 вместо похожего иероглифа 尘 (chén), означающим «пыль», который является частью имени Чэнь Шэ.

[3] Первый час Шэнь (申时一刻) — традиционное китайское деление суток. Период Шэнь соответствует 15:00–17:00, а 一刻 (и кэ) — это четверть часа. Таким образом, первый час периода Шэнь означает примерно 15:15 (или «в начале четвертого пополудни»).

[4] Шичжан (师长) — досл. «наставник, старший», официальное обращение к учителю, инструктору или старшему по рангу в учебном заведении или секте.

[5] Чжань У (乌斋长) — ироническое обращение, досл. «Староста У», игра слов, поскольку У Линчань, будучи самым старшим «учеником» в зале Фэнъюй-Сяо, фактически выполняет роль старосты или главного в этой группе.

[6] Сюаньский ранг (玄阶) — третий, низко-средний уровень качества магических артефактов в традиционной градации сянься (ниже: фань (обычный) и хуан (желтый); выше: ди (земной) и тянь (небесный).

[7] В пространстве Сюаньсян (玄香的空间) — отсылка к внутреннему измерению и обители духа артефакта Сюаньсян Тайшоу, с которым связан У Линчань.

[8] В море сознания Сюаньсян (玄香的识海) — то есть в обитель духа артефакта Сюаньсян Тайшоу, метафорическое пространство разума, где обитает или может проявиться дух артефакта.

[9] Вейци (围棋) — традиционная китайская стратегическая настольная игра для двух игроков, более известная на Западе под японским названием «го». Игроки поочередно выставляют камни на пересечения линий доски, стараясь окружить территорию и камни противника.

[10] Ли (里) — традиционная китайская мера длины, «китайская миля». Длина варьировалась в разные эпохи, в среднем составляет около 500 метров. «Триста ли» — примерно 150 километров.

http://bllate.org/book/14899/1323617