Готовый перевод Such a Good Thing Exists? / И такое бывает?!: Глава 7. Поступление в Сычжо сюэгун.

— А-сюн, А-сюн, А-сюн, А-сюн!

У Линчань сделал вид, что не понимает, и продолжал шуметь без остановки.

Чэнь-сяньцзюнь любил тишину, и на террасе Пихань никогда не звучало столь бестолкового шума. У Сюнь Е сердце ушло в пятки. Он осторожно наблюдал за реакцией Чэнь Шэ.

Чэнь Шэ не казался раздраженным. Слушая, как У Кунь-Кунь с неиссякаемой энергией скребется в дверь снаружи, он вдруг произнес:

— Зачем ему понадобились внутренности демонических зверей?

Сюнь Е опешил, на мгновение не зная, что ответить, и лишь подобрав слова, сказал:

— Сегодня Цзян Чжэнлю, разговаривая с ним, возвел защитную формацию во дворце Даньцзю. Уровень шао-цзюня всего лишь ступень закалки Ци. Возможно, он как-то подстрекал шао-цзюня, используя демоническую ци, кто знает. В конце концов, демоническая ци, это то, что может в мгновение ока вознести  культивацию человека. Такое хотели бы заполучить все.

У Линчань:

— А-сюн, А-сюн, А-сюн!

Чэнь Шэ усмехнулся:

— Подстрекать марионеточного шао-цзюня, который даже иероглифов не знает, выступить против меня… Неужели Цзян Чжэнлю окончательно впал в маразм?

Чэнь-сяньцзюнь выглядел благодушно, но Сюнь Е от испуга не смел вымолвить ни слова. На обширной террасе Пихань слышны были лишь скребущий звук у двери и это все более дрожащее «А-сюн, А-сюн».

Спустя некоторое время Чэнь Шэ наконец произнес:

— Приведи в порядок боковые покои.

Сюнь Е беззвучно втянул в себя холодный воздух.

— Есть.

В душе Сюнь-дажэня бушевала буря, но лицо его оставалось невозмутимым. Он уже собрался почтительно удалиться, как Чэнь Шэ вновь заговорил.

— И сделай для меня еще кое-что.

***

У Линчань, присев у входа в главный зал террасы Пихань, уже почти проскреб дыру в двери, когда наконец услышал изнутри шаги. Дверь со скрипом отворилась. Лицо У Линчаня покраснело от холода, и он поднял взгляд, полный ожидания.

Когда он увидел, что это Сюнь Е, его лицо вновь вытянулось:

— При чем тут ты? А где А-сюн?

Сюнь Е смотрел на него со смешанными чувствами:

— Прошу шао-цзюня следовать за шу-ся в боковые покои.

У Линчань моргнул:

— Зачем в боковые покои? Я хочу жить с А-сюном, шао-цзюнь должен жить в главных покоях.

С этими словами он вскочил и рванулся внутрь.

Сюнь Е: «…»

Сюнь Е никогда не видел, чтобы кто-то осмелился вторгаться на террасу Пихань, и, поспешно ухватив его за шиворот, остановил, приглушенно рявкнув:

— Как ты смеешь! Как можно без приглашения вторгаться в покои Чэнь-сяньцзюня?! Тебе жить надоело?!

У Линчань был невысок, и его подняли, как котенка за шкирку. Он несколько раз дрыгнул ногами в воздухе, сердито буркнув:

— Это ты как смеешь! Еще недавно говорил, что я драгоценен и свят, а сейчас уже хватаешь меня за мой драгоценный шиворот! Тебе жить надоело?! А-сюн!!

Сюнь Е: «…………»

Уголок рта Сюнь Е дернулся, и он отпустил его. У Линчань легко приземлился и снова рванул внутрь.

Но едва он переступил порог, как дверь с грохотом захлопнулась. Он едва не ударился об нее лбом, и лишь то, что Сюнь Е оттащил его на полшага назад, спасло его драгоценную голову.

Из главного зала донесся безразличный голос Чэнь Шэ:

— Хватит дурачиться, иди отдыхать.

— Я не дурачусь, — сказал У Линчань. — Идет снег, очень холодно! А-сюн, впусти меня.

В главном зале на мгновение воцарилась тишина, и спустя некоторое время дверь медленно отворилась.

Только У Линчань обрадовался, как из зала выплыл тяжелый плащ с меховым воротником и шлепнулся У Линчаню на голову.

Дверь вновь закрылась.

Чэнь Шэ сказал:

— Ступай.

У Линчань: «…»

У Линчань скривил губы, стащил плащ с головы и швырнул его в руки Сюнь Е, наконец перестав пытаться ворваться внутрь.

Сюнь Е в недоумении держал плащ.

У Линчань стоял к нему спиной, мысли его метались. Разлом в пустоте, земли Проклятых Могил — эти пути тупиковые. Единственная лазейка, это ядра демонических зверей в руках А-сюна. Как же приблизиться к Чэнь Шэ и выпросить ядра для изучения?

Пробиваться силой не выйдет… А если действовать мягко?

Пока он обдумывал эту скверную идею, пронизывающий ветер с воем налетел на него, заставив громко чихнуть.

У Линчань обернулся к Сюнь Е и сказал, презирая его бестолковость:

— Ты чего стоишь? Разве не видишь, что мне холодно?

Сюнь Е с запозданием осознал, что означали жест У Линчаня с плащом и то, что он повернулся спиной. Его передернуло от возмущения. Он мрачно уставился на У Линчаня, пытаясь устрашить его убийственной аурой и заставить отказаться от этой опасной затеи:

— Что шао-цзюнь имеет в виду?

У Линчань оставался непробиваемым и бросил на него взгляд, буквально излучающий вопрос: «а разве это не очевидно?».

— Ты шу-ся моего А-сюна, а я — шао-цзюнь. Ты сам говорил, что я драгоценен и свят, разве не так?

Сюнь Е: «…»

Сюнь Е оскалился в улыбке:

— Шао-цзюнь, святой и драгоценный, стоит под небесами, превыше всех смертных. Есте-стве-нно, драгоценен и свят.

У Линчань кивнул:

— Раз так, разве не должен ты служить мне с благоговением и благодарностью? Я дарую тебе эту честь. Ну же.

Сюнь Е: «…………»

Сюнь Е был ошеломлен.

…И что еще страшнее, У Линчань говорил это с такой естественностью, что он едва не поддался его совершенно убийственной логике.

Сюнь Е источал ледяное дыхание, пытаясь отпугнуть этого человека своей аурой. У Линчань подумал, что у всех демонов очень свирепые лица. Если бы он не был драгоценным шао-цзюнем, можно было бы подумать, что этот демон хочет его убить.

Хорошо все-таки, что он шао-цзюнь.

Сюнь Е: «…»

Сюнь Е глубоко вдохнул, с силой подавляя ярость в груди. Отношение Чэнь-сяньцзюня к шао-цзюню было неясным, и, исходя из осторожности, лучше не наживать врага. С каменным лицом Сюнь Е развернул плащ, наклонился и накинул его на плечи драгоценному шао-цзюню.

Одеяние Чэнь Шэ источало легкий аромат чая. Оказавшись на плечах, оно словно отринуло окружающий мороз, и стало тепло, как весной.

У Линчань даже не поблагодарил, а сразу зашагал прочь. Уже милостью было то, что он не заставил Сюнь Е благодарить его. Белоснежный плащ и полы красного, как осенний клен, халата развевались в снежной буре, словно цветок, распустившийся среди ледяной пустыни.

С каменным лицом Сюнь Е повел его в боковые покои.

Боковые покои разительно отличались от главного зала террасы Пихань. Магические узоры на окнах и дверях отсекали холод. Убранство покоев было роскошным, все до мелочей продумано. У ложа курились благовония, а в клубящемся легком тумане стояла карликовая сосна в горшке.

Сюнь Е, похоже, боялся, что шао-цзюнь снова заставит его помогать с одеждой, и, доставив его в боковые покои, поспешно ретировался.

У Линчань провозился целый день, и едва увидел кровать, как его тело, лишенное поддержки ци, мгновенно накрыла волна усталости. Зевая, он пару раз обошел жемчужину Пичэнь и лишь потом взобрался на ложе.

Дело с ядрами демонических зверей не терпело отлагательств, но и не было столь срочным. Можно подумать об этом завтра.

В боковых покоях террасы Пихань было тепло, как весной.

У Линчань был человеком с причудами и поначалу весьма привередничал к постели, но почему-то в этих боковых покоях чувствовал себя удивительно привычно. Едва на него накатила дремота, как он мгновенно заснул, раскинувшись без малейшего дискомфорта.

В полудреме ему вновь привиделись сцены из раннего детства. Только тогда он был слишком мал, воспоминания отрывочны и неполны, и даже в сновидениях лица людей невозможно было разглядеть.

Казалось, это было во дворце Даньцзю. У Кунь-Кунь сидел, скрестив ноги, перед низким столиком, неуклюже сжимая кисть и выводя что-то на свитке.

— Чэнь… — На лице У Кунь-Куня были брызги туши, он изо всех сил вывел кривоватый иероглиф «Чэнь» и, счастливый, обернулся. — Я написал! Теперь давай колокольчик!

Позади него сидел кто-то, чей высокий стан был настолько крупным, что, казалось, мог бы спрятать У Кунь-Куня в рукаве и унести. У Кунь-Кунь почувствовал, как человек за его спиной тихо рассмеялся, а затем теплая ладонь медленно обхватила его лапку, помогая вывести на свитке новый иероглиф.

— Вот это — «Чэнь».

У Кунь-Кунь склонил голову набок, разглядывая, но так и не понял, в чем разница между этими двумя знаками.

Но он очень устал и больше не хотел писать, потому привычно закапризничал:

— Я написал! А-сюн не может нарушать слово! Дай колокольчик!

Чэнь Шэ снова рассмеялся:

— Иероглифы писать не научился, а вот упрямству и учиться не пришлось.

У Кунь-Кунь не понял, что значит «учиться не пришлось», но чутьем почувствовал, что это что-то нехорошее. Недовольный, он откинулся на грудь Чэнь Шэ, надул губы, и пробормотал:

— Ну и что же мне сделать, чтобы ты дал?

Донесся смеющийся голос Чэнь Шэ.

— Если будешь послушнее…

…Тук-тук.

Кто-то постучал в дверь.

У Линчань все еще был во власти сна. Разбуженный шумом, он с раздражением перевернулся на другой бок, его длинные волосы рассыпались по ложу. Обняв подушку, он собрался спать дальше.

Снаружи стук в дверь стал настойчивее.

— Шао-цзюнь, пора вставать.

У Линчань, раз за разом вырываемый из сна, медленно открыл глаза. Он посидел на кровати в оцепенении какое-то время, в голове мелькали обрывки воспоминаний.

Тайное измерение, демонические звери, А-сюн, демоническая ци…

Ядра демонических зверей!

У Линчань мгновенно подскочил, и сон как рукой сняло.

В детстве Чэнь Шэ любил, когда он был послушным. Значит, теперь надо быть предельно послушным! Если Чэнь Шэ обрадуется, разве он не станет давать ему все, что тот попросит?!

— Шао-цзюнь?

— Входи.

За дверью наступило мгновение тишины. Казалось, Сюнь Е не хотел входить, но, вспомнив приказ Чэнь Шэ, неохотно толкнул дверь.

У Линчань спустился с кровати с босыми ногами. Его черные, как смоль, волосы рассыпались по плечам, струясь до самого пола. Он привычным жестом подозвал Сюнь Е:

— Подойди, помоги мне одеться. Я хочу увидеть А-сюна!

Сюнь Е: «…»

Сюнь Е помолчал мгновение, затем улыбнулся и на самом деле подошел, чтобы помочь шао-цзюню одеться.

Ци Сюнь-дажэнь всегда использовал лишь для убийств. Легким щелчком он отбросил одеяние, которое держал У Линчань, и вместо этого достал из своего пространственного кольца совершенно новый наряд нежно-желтого и светло-розового оттенков.

Но У Линчаню не нравились слишком простые вещи:

— Этот некрасивый. Я хочу надеть самый красивый.

… В идеале — такой красивый, чтобы А-сюн от одного взгляда прозрел и от радости немедля, широким жестом, щедро отсыпал ему кучу ядер демонических зверей, чтобы он играл с ними сколько душе угодно.

Сюнь Е накинул верхнее одеяние на плечи У Линчаня и мягко сказал:

— Это парадная форма Сычжо сюэгун[1]. Она тоже красивая. Посмотрите, как вам идет.

У Линчань с любопытством переспросил:

— Сычжо сюэгун?

— Именно. Шу-ся отправит шао-цзюня в сюэгун для обучения.

У Линчань нахмурился:

— Но я хочу видеть А-сюна.

— Таково желание Чэнь-сяньцзюня.

— Сюэгун — это плохо, — поспешно сказал У Линчань. — В детстве А-сюн учил меня писать иероглифы, может учить и сейчас. Я буду послушным, смогу писать по восемьсот иероглифов в день.

Сюнь Е ответил:

— Чэнь-сяньцзюнь занят. Сегодня его нет на террасе Пихань, вернется он лишь к вечеру.

Брови У Линчаня сходились все плотнее, но вскоре он сам себя переубедил. Его Золотое Ядро разрушено уже больше года, один день погоды не сделает. Сейчас лучше всего слушаться Чэнь Шэ и искать возможность выманить ядра демонических зверей с помощью красноречия.⁠⁠​​‌​​​​‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​​‌​‌‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌‌​​‌​​​​​​​​​​​‌‌​‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​‌​​​​‌‌​​​​​​​​​‌​​‌​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

А если ему понадобится цветистая речь, то и вправду стоит поучиться в сюэгуне, иначе будешь говорить спотыкаясь и станешь посмешищем.

У Линчань сдался:

— Ладно, ладно.

Сюнь Е улыбнулся, подозвал огромную птицу, и почтительно пригласил шао-цзюня подняться на борт.

***

Самый знаменитый сюэгун во всех Демонических Руинах — это Сычжо сюэгун в главном городе. В главном городе запрещено летать, используя ци. Когда У Линчань пролетал на огромной птице, демоны внизу в изумлении задирали головы, перешептываясь.

— Огромная птица Сюнь-дажэня?

— Слышал, вчера очнулся младший сын Цзюйфу-цзюнь. Наверное, это он.

— Ух ты, а у Чэнь-сяньцзюня такой мягкий нрав, что он еще позволяет ему жить?

— Сычжо сюэгун разделен на четыре учебных зала, — Сюнь Е, стоя на спине огромной птицы, чье оперение развевалось на ветру, смотрел на сюэгун внизу и объяснял У Линчаню. — Янхуэй, Цзюйдэ, Дяоюй и Чуфэн. Чем дальше зал, тем выше талант его учеников и тем большее доверие они снискали у Чэнь-сяньцзюня. Нынешний лидер зала Чуфэн — Чи Фухань, сформировавший Ядро в семнадцать лет. Не преувеличением будет назвать его гением, рожденным под счастливой звездой.

У Линчань воскликнул:

— Вау! А-сюн меня любит, значит, я могу сразу пойти в зал Чуфэн и стать гением?

Сюнь Е снова рассмеялся. У Линчань с подозрением уставился на него. С самого утра Сюнь-дажэнь вел себя странно: вчера он был бесстрастен, а сегодня встречал его улыбками.

— А зал Дяоюй?

Сюнь Е лишь улыбался, не отвечая.

Брови У Линчаня сходились все плотнее. Он привык быть первым в Союзе Бессмертных и инстинктивно стремился в самый сильный зал.

Если Чуфэн не подходит, то можно, скрепя сердце, смириться с Дяоюй.

… Но ниже он уже не согласен.

Вскоре огромная птица достигла воздушного пространства над Сычжо сюэгун и, расправив крылья, пошла на снижение.

Внутренний двор учебного зала был обустроен со вкусом. Кроны огромных деревьев создавали густую тень, среди рощицы вилась извилистая тропинка, вдалеке виднелась беседка. По обе стороны от скромного здания зала были расположены несколько зарослей бамбука, и их ярко-зеленые листья тянулись к солнцу.

У Линчань огляделся. Разве во дворе учебного зала не должно быть много открытого пространства, пригодного для спаррингов и тренировок учеников? Почему же это место такое… изысканное?

Пока он размышлял, из помещения с бамбуковыми шторами донеслись звонкие, щебечущие голоса, суетливые, как у птичек.

Веко У Линчаня дернулось. Сюнь Е отступил в сторону и с улыбкой произнес:

— Шао-цзюнь, прошу.

Легкий ветерок налетел, зашелестев бамбуковыми листьями.

За приспущенными бамбуковыми шторами виднелись ряды детей лет четырех-пяти в парадной форме желто-розовых оттенков. Они послушно сидели за низкими столиками, с серьезным видом сжимая кисточки и упражняясь в написании иероглифов.

У Линчань: «?»

Единственным взрослым был старейшина во главе зала, который лениво сидел, поглаживая бороду.

— Дети, помните: горизонтальная черта должна быть ровной, вертикальная — прямой. Сегодня напишите сто горизонтальных черт, а завтра сможете перейти к вертикальным. Слушайтесь учителя, и меньше чем через десять лет вы все попадете в зал Янхуэй.

С десяток детей радостно ответили:

— Ура-а!

Сюнь Е объявил:

— Это зал Фэнъюй-Сяо, созданный специально для детей младше шести лет при Сычжо сюэгун. Идеально подходит для начального обучения. Отныне шао-цзюнь будет учиться распознавать иероглифы именно здесь.

У Линчань: «…»

— Чэнь-сяньцзюнь также велел, чтобы шао-цзюнь написал иероглиф «Чэнь» сто раз и вечером отнес его на террасу Пихань.

Закончив, Сюнь Е громко рассмеялся и удалился.

У Линчань: «…………»

Авторские комментарии:

Поздравляем У Небесного Таланта с поступлением в подготовительную группу!

Сюнь Е: Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

У Кунь-Кунь: [тает от обиды]

Нравится глава? Ставь ♥️

[1] Сюэгун (学宫) — в китайской традиции и мирах сянься: «дворец учения», элитная академия, высшее учебное заведение для культиваторов, аналог университета или магистерской школы.

http://bllate.org/book/14899/1323616