Готовый перевод Eternal Night / Обелиск: Глава 46. Храм зажжённых ламп (17)

Глава 46. Храм зажжённых ламп (17)

Сказав это, старик ушёл. На этот раз, что бы они ему ни говорили, он больше не отвечал.

В столовой стояла мёртвая тишина, лишь огонь почти догоревших свечей медленно вздрагивал. После паузы первой заговорила королева.

Юй Фэйчэнь взглянул на неё. В свете свечей она прикусила губу, опустила взгляд. Эти скупые движения, хотя и тщательно скрытые, всё равно выдавали напряжение хозяйки.

Развитие событий вышло за рамки её ожиданий.

— Наши задачи в этом мире все связаны с воскрешением Святого Сына, но искать нам велели только два ингредиента, а завтра церемония воскресения уже должна начаться. Обычно это означает, что инстанс подходит к своему финалу.

— Самое опасное время наступает? — спросил Бай Сун.

Королева с некоторым удивлением посмотрела на него, как учительница, глядящая на ученика, от которого ждала отличного результата, а тот в контрольной ухитрился набрать ноль. Король Шейди тоже перевёл взгляд в их сторону.

Юй Фэйчэнь чуть нахмурился. Нехорошо. Похоже, этим вопросом Бай Сун помог королеве кое-что понять.

Уголки её губ вдруг тронула улыбка, напряжение заметно спало. Затем она начала излагать некоторые закономерности инстансов.

Она сказала, что, как правило, если в каком-то инстансе участвует NPC, который озвучивает чёткое задание, как вот этот старик в плаще со своим поиском ингредиентов, то нужно просто шаг за шагом выполнить все задачи, и в конце наступит момент победы.

Следовательно, у них осталась всего одна задача — как сказал старик в плаще, пережить эту ночь.

— Готовьтесь, господа. Надеюсь, мы все благополучно доживём до рассвета, — заключила она.

После этого королева взглянула на Джуну, чуть приподняла бровь, словно приглашая идти вместе, и поднялась из-за стола.

Но Джуна так и осталась на месте.

Королева чуть повернула голову.

— Ваше Величество, — спокойно сказал Юй Фэйчэнь.

В голосе королевы прозвучала лёгкая высокомерная нотка:

— Что?

Юй Фэйчэнь не любил говорить намёками.

— Надеюсь, вы не станете слишком умничать.

Королева одарила его самоуверенной улыбкой:

— Надеюсь, и вы тоже.

С этими словами послышался стук каблуков. В сопровождении своего призрачного слуги в сером она удалилась к комнатам, а король Шейди пошёл следом, отправившись с королевой в одну и ту же спальню.

За длинным столом остались Юй Фэйчэнь, Бай Сун, учёный и Джуна.

— Свечи здесь уже почти догорели, — спокойно сказал Юй Фэйчэнь. — Поговорим по дороге.

Свечи в столовой и в их комнате были одинаковой длины. Если здесь они уже на исходе, значит, и в комнатах у всех они тоже скоро погаснут.

Тут заговорила Джуна:

— Я припрятала немного свечей.

— Соберём всё вместе, — сказал Юй Фэйчэнь.

Учёный трезво оценивал обстановку. Он заметил, что, кроме королевы и короля Шейди, все остальные как-то сами собой встали на сторону рыцаря-командора. К самому рыцарю он всё ещё относился с долей недоверия, однако ещё меньше ему хотелось оказаться тем, кого коллектив единогласно вычеркнет. После коротких раздумий он тоже выложил свою заначку свечей.

Они шли вместе, впереди — Юй Фэйчэнь. Уже подойдя к своей двери, он услышал изнутри приглушённые голоса. И это, на удивление, был голос Людвига. Неужели этот тип проснулся?

Сквозь дверь доносилось:

— Он говорит верно, но я не думаю, что можно свести все инстансы к нескольким чётким категориям.

Юй Фэйчэнь пропустил начало, но уже одного этого хватило: Людвиг обсуждал «инстансы» с девушкой, встретившейся им попутно. Королева, рассуждая об инстансах, пыталась соблазнить Джуну, переманить её в чужую команду. Ладно, это ещё можно понять. Но Его Святейшество, что у вас, позвольте узнать, за намерения?

— Запомни одну вещь. В какой бы ситуации ты ни оказалась, нужно смело искать в этом мире ключи и подсказки. Как только ты поймёшь причину происходящего, увидишь и его исход, и найдёшь путь к выходу, — говорил он.

— Но, — сказала Молли, — мне страшно.

— Не бойся. Это всего лишь одинокие осколки. Но и ты — такой же маленький осколок мира, откуда пришла. Вы равны.

Вот как, значит. Он утешал заблудившуюся девчонку.

Молли плакала:

— Я смогу вернуться домой?

— Любое расставание — это начало. Тебе нужно долго жить… — ответил он.

Дверь со скрипом распахнулась, Юй Фэйчэнь вошёл.

Внутри Людвиг сидел на постели, серебряные волосы свободно спадали по плечам. Молли полусидела-полуклонилась у края кровати. В свете свечей Людвиг держал её тонкие пальцы в своей руке, лицо было мягким, как у взрослого, терпеливо наставляющего ребёнка. Услышав шум, он не изменился в лице, сохранил прежнее выражение и, продолжая фразу, всё же поднял взгляд на вошедшего Юй Фэйчэня.

— …и однажды наступит день новой встречи.

Заблудившаяся девчонка, всхлипывая, ещё крепче сжала руку Папы и уткнулась лицом ему в плечо.

Людвиг повернулся к вошедшим:

— Вы уже вернулись.

Юй Фэйчэнь промолчал. Ему даже захотелось прикрыть дверь, дать этой случайно сложившейся «отцовско-дочерней» паре досказать всё до конца.

Но как бы там ни было, Бай Сун уже пододвинул стул, все по очереди уселись, Молли вытерла слёзы и отошла в сторону.

Людвиг взглянул на пустую тумбочку у изголовья, словно на что-то намекая, и сказал:

— Я вдруг проснулся, а госпожа Молли спросила, привык ли я уже к такой жизни.

— Когда понимаешь, что пути назад нет, и правда чувствуешь себя беспомощной, — сказала Джуна.

Юй Фэйчэнь со стуком поставил на тумбочку стакан воды. Дни этого рыцаря-командора явно были сочтены. Хоть он отработал всего пару дней, желание подать в отставку уже стало нестерпимым. Завтра, после церемонии, он больше ни за что не собирался бегать вокруг Его Святейшества.

Людвиг естественно взял стакан и отпил.

Юй Фэйчэнь вкратце обрисовал события:

— Новое задание — дожить до завтра и в полдень выйти во внутренний двор на церемонию воскресения.

— Во внутренний двор? — переспросил Людвиг. — Вчера в полдень монахинь пронзили там насквозь, сегодня в полдень всем монахам перерезали горло.

— Соболезную, — небрежно отозвался Юй Фэйчэнь.

Разумеется, больше всего стоило посочувствовать тем, кто завтра пойдёт на эту «церемонию». Сначала погибли монахини, потом монахи. Завтра, во время церемонии, они, чужаки, скорее всего будут единственными живыми людьми в храме.

Что же тогда произойдёт?

Похоже, этот вопрос пришёл в голову всем.

— Первый ингредиент — сердце из кровавой соли, второй — человекоокая бабочка. Третий, говорят, уже находится в храме, — задумчиво сказала Джуна. — Возможно, это какая-то реликвия, изначально хранящаяся здесь. Но, зная их манеру, мне в это слабо верится.

— Точно-точно! — подхватил Бай Сун. — Ящериц поили кровью, бабочку добывали из костра с человеческими телами — оба раза появление ингредиента сопровождалось чьей-то смертью.

Джуна кивнула:

— И ещё все эти церемонии. Как ты думаешь, что они значат?

Вот тут-то и должны были пригодиться книги, которые они перерывали в кладовой.

Бай Сун вдруг просветлел:

— Сердце — это жизнь и кровь. Они пускают монахиням кровь, чтобы остановить кровотечение у Святого Сына. Перерезают горло монахам, чтобы Святой Сын смог говорить! А если он сможет говорить, он сможет и дальше молиться!

Юй Фэйчэнь смотрел, как двое новичков инстанса обсуждают ход мыслей, и был временно доволен увиденным. Эти двое уже превзошли множество ленивых нанимателей.

— Тогда что будут приносить в жертву завтра? И с чем столкнёмся мы? — спросил Бай Сун.

— Вместо того чтобы думать о том, что будет завтра, лучше подумать о сегодняшней ночи, — сказала Джуна. — Для начала пересчитаем свечи.

— Вон, — Бай Сун указал на сложенную у ножки кровати кучу свечей.

Джуна прижимала к себе свои припасы и уже собиралась добавить их к общей куче.

— Сначала подуй на каждую, — остановил её Юй Фэйчэнь.

— Зачем?

Он кивком указал на свечи в их комнате.

Глаза Джуны расширились:

— Почему у вас свечи длиннее моих? Неправильно. В начале они были одинаковые. У вас что, медленнее горят?

Как он и ожидал. Похоже, вот оно, первое испытание грядущей ночи: долгая-долгая тьма и свечи, которых не хватит, чтобы продержаться до рассвета.

Юй Фэйчэнь достал тот самый так называемый «порошок огненных ящериц», полученный от монахини в белом. Порошок был невесомый: стоит рассыпать его в воздухе, он поднимается дымкой. Оседая на свечу, он оставался совершенно незаметен. Юй Фэйчэнь взял немного, дунул на одну из свечей и зажёг её.

Воск на свече стал стремительно плавиться и стекать. Едва прошло две минуты, как свеча заметно убавилась. Юй Фэйчэнь добавил порошка ещё, и свеча запылала ещё яростнее, почти превратилась в пылающий факел.

Молли вдруг вскрикнула:

— Вчера вечером… у меня в комнате было точно так же!

Значит, таков был способ наказания в храме? Если бы не рыцарь-командор, она бы ни за что не догадалась, как этому противостоять.

Глаза Джуны сузились. Она принялась тщательно обдувать каждую свечу и даже подолом аккуратно протирать их.

— Дежурим по очереди, по двое. В первую очередь следим за свечами, во вторую — за тем, что творится снаружи, — сказал Юй Фэйчэнь.

Если он не ошибся, вторым испытанием этой ночью станут теневые чудовища.

А вот третье…

О нём он предпочёл пока не думать, а вместо этого улёгся в крусло у кровати.

Незаметно для себя Людвиг снова дал сбой и вошёл в режим «авто-следование». Он не только продолжил «висеть», но уже успел вернуться в постель, полубоком повернувшись к нему, с тем же сонным видом.

— Почему ты проснулся? — спросил Юй Фэйчэнь.

— Интуиция, наверное, — в голосе Людвига снова появилась та характерная сонная гнусавость. — Почувствовал опасность, возможно, связанную с тем, что ты ушёл.

В принципе, проснуться в опасной ситуации — нормальный человеческий инстинкт, но Юй Фэйчэня это всё равно почему-то успокоило.

— Спи, — сказал он. — Завтра я разберусь.

— Будут смерти, — произнёс Людвиг.

— Но вместе с ними придут и новые подсказки, — ответил Юй Фэйчэнь. — По крайней мере, мы увидим, действительно ли храм хочет воскресить Святого Сына.

— Тогда… желаю тебе выжить, — пробормотал измотанный Людвиг и тут же заснул.

И ни следа от того сияющего, согревающего света, с каким он говорил с Молли. Ни в голосе, ни во взгляде — того ощущения, будто он всеведущ и всемогущ и хранит бесконечную нежность ко всем вокруг.

Юй Фэйчэнь некоторое время смотрел на его спящее лицо, вспоминая ту сцену, и думал о том, не проснётся ли Его Святейшество снова, если он отойдёт от кровати подальше, словно робот, которого включает и выключает одна-единственная кнопка.

Огонь в коридоре ещё должен был какое-то время продержаться.

Балансируя на самом краю опасности, он всё же потянул на себя половину одеяла Папы и лёг рядом.

Жизнь дороже.

http://bllate.org/book/14896/1333504