Готовый перевод Eternal Night / Обелиск: Глава 45. Храм зажжённых ламп (16)

Глава 45. Храм зажжённых ламп (16)

Ни коров, ни овец, ни прочей живности, только люди могли дать жир.

— Неужели свечи тут варят из человеческого трупного жира? Сколько же трупов для этого нужно? — реакция Бай Суна была особенно бурной, его реально подташнивало.

— Смотри шире, — протянула Джуна. — Вполне возможно, там ещё и жир ящериц.

Действительно, за храмом в горах водился только один вид живности — ящерицы.

— С ящериц сколько жира натопишь? — сказал Бай Сун. — Да и сами они кровью вскормлены.

— Хватит, — сказала Джуна. — А то сейчас вырвет.

Бай Сун:

— …

Юй Фэйчэнь спросил королеву, что это за люди.

— Не знаю. Одежду с них стянули и свалили всё в кучу. Среди них ещё были какие-то полупереработанные. Я и подожгла всё разом. Либо монахи с монахинями, либо тех, кого снизу из долины сюда ловили, — небрежно сказала королева, откинув волосы.

Вновь потянуло тяжёлым, жирным запахом горящих свечей. Ощущение жути, что принесла с собой человокоокая бабочка, ещё не улеглось, а если вспомнить, откуда взялись эти свечи, подступало новое отвращение. Но потушить свечи было нельзя, от этого зависела их жизнь.

— Расскажите о своём открытии, — попросила королева.

— Они снова проводили обряд, — сказал Юй Фэйчэнь. — Я туда не попал.

С этими словами он локтем подтолкнул Людвига.

Его Святейшество, прославленный своей мудростью и воинской доблестью, в этот день так и не вышел из состояния «будто не то лекарство принял». Сколько его ни толкали, казалось, он только и делает, что сосредоточенно рассматривает бессмысленные древесные узоры на столешнице. Капитан Энфилд из концлагеря Дубовая долина хоть и был слаб здоровьем, но даже он никогда ещё не выпадал из реальности так основательно, подумал Юй Фэйчэнь.

Однако после тычка Его Святейшество всё-таки «подключился». С лицом невозмутимым, голосом холодным, как и всегда, он произнёс два слова:

— Перерезать горло.

— Перерезать горло?

— Суть обряда в том, что монахини перерезают горло монахам, приносят кровавую жертву в молитве, потом собирают кровь и утаскивают тела, — сказал он. — И к тому же монахинь уже заменили теневые чудовища, они не люди.

Бай Сун вздрогнул, его снова потянуло поближе к Юй Фэйчэню.

На этот раз тот не стал отходить, а вместо этого протянул руку и похлопал его по плечу.

Хотя опыт у Бай Суна пока был невелик, он всё-таки пережил и кровавую бойню концлагеря, и войну, психика у него была не сказать чтобы слабая. Однако жестокость этого мира никак не походила на жестокость концентрационного лагеря.

Концлагерь Дубовая долина был местом, где люди убивали людей. А этот отсталый, тёмный, уродливый мир был наполнен какой-то неописуемой, не поддающейся объяснению злобой, силой нечеловеческой и даже превосходящей людей.

Странные методы лечения по принципу «жизнь за жизнь», жертвенные ритуалы с прокалыванием сердца и перерезанием горла, сердца из кровавой соли, свечи из человеческого жира, человокоокие бабочки… Казалось, человеческие жизни были всего лишь исходным сырьём, которое можно без конца срывать, мять, лепить по своему усмотрению.

Но кто именно их срывает, мнёт, использует? Священники храма? Или бог этого мира?

Пока он думал об этом, небо снаружи ещё больше потемнело. Свет храмовых ламп показался особенно ослепительным. Послышались те же шаркающие шаги: старик в плаще пришёл.

Его лицо по-прежнему скрывалось под капюшоном, черт не разобрать.

Королева поднесла человокоокую бабочку. В ту секунду, когда она уже собиралась передать её старику, бабочка отчаянно затрепетала у неё в руках, кровяных прожилок на глазных яблоках стало ещё больше, чёрные зрачки сперва беспомощно дёрнулись несколько раз, а затем уставились с ненавистью на людей за длинным столом.

Старик в плаще принял человокоокую бабочку, поднёс к лицу и вдохнул запах, с наслаждением произнёс:

— Я чувствую силу смерти. Благодарю вас, достопочтенные гости. Вы и вправду самые мудрые, самые знающие и самые благородные люди Касаблана. А теперь наслаждайтесь ужином.

Он повернулся, чтобы уйти.

Глядя ему вслед, Юй Фэйчэнь вдруг спросил:

— Завтрашний рецепт уже разгадали?

— Брат Юй, разве NPC разговаривают с людьми? — вполголоса спросил Бай Сун.

Юй Фэйчэнь жестом велел ему утихнуть. Возможно, обычные NPC и не способны на нормальный разговор, но этот старик в плаще, по его ощущениям, обладал хоть какой-то самостоятельностью мышления. Иначе как он отличал, нашли ли они нужный предмет или нет? Раз уж даже рядовые монахи и монахини храма могли отвечать на некоторые строго заданные вопросы, с чего бы такому ключевому персонажу оставаться немым?

Голос старика, как сквозь ржавчину, прозвучал с лёгкой механической скованностью:

— Жертвоприношение и монахи гарантируют: каждый день будет разгадана одна строка.

— Но времени на поиски днём остаётся всё меньше, а ночь всё длиннее, — сказал Юй Фэйчэнь. — Если считать по нормальному счёту, сегодня к полуночи уже должны разгадать третий пункт.

Он продолжил:

— Как только разгадка будет готова, надеюсь, вы сообщите нам как можно раньше, чтобы мы не теряли дневное время и не задерживали воскресение Святого Сына.

Старик ничего не ответил и, шаркая, удалился.

Овощной и фруктовый салаты на столе, как всегда, были отвратительны на вкус, но всё же овощи и фрукты куда лучше крови и мяса. Юй Фэйчэнь приказал Бай Суну есть побольше для восстановления сил, сам без выражения доел свою порцию и принялся наблюдать, как ест Людвиг, словно проверял, достаточно ли бодро чувствует себя домашний питомец.

Его Святейшество тем временем разрезал ножом безвкусный фрукт на кубики, колол их вилкой и с изяществом проглатывал, съел несколько кусочков, после чего отложил приборы.

Ел он немного, но это было не страшно: для режима «авто-следование» много сил не требовалось.

Вернувшись в комнату и закрыв за собой дверь, Бай Сун шумно выдохнул:

— Это просто ужас, брат Юй. Такой ужас. Я больше никогда в жизни не хочу видеть свечи.

— Её словам не обязательно верить полностью, — холодно сказал Юй Фэйчэнь.

— В каком смысле?

— Тот толстый король… — Юй Фэйчэнь никак не мог вспомнить его имя и помнил только округлую фигуру. — Он умер, но королева ни разу его не упомянула.

Это означало, что толстого короля убил вовсе не инстанс.

А если чуть дальше развить мысль, учитывая, сколько жира было у него в теле, ситуация становилась ещё туманнее.

Но в этом уже не было особого смысла. Королева ни единым словом не обмолвилась, попадала ли она в покои Святого Сына. Раз уж кузнечики на одной верёвке не собираются сотрудничать, дальше каждый сам за себя.

К королеве его интерес был всё равно меньше, чем к Людвигу.

Сегодня днём он достоверно узнал, что в этом мире есть и другие Боги, или лидеры, и у каждого есть свои последователи. Тогда откуда пришёл Людвиг? Не является ли он чьим-то последователем?

Похоже, нет. В этом инстансе у Людвига не было особого желания бежать, по сравнению с игроками он напоминал скорее стороннего наблюдателя. Если он и выполнял чьи-то поручения, делал это слишком уж спустя рукава.

Бай Сун помахал у него перед глазами рукой:

— Брат Юй, ты о чём задумался?

Молли осторожно стояла чуть поодаль:

— Рыцарь-командор, вам принести воды?

Юй Фэйчэнь покачал головой.

— Тогда я постелю вам постель, — Она подняла к нему глаза с надеждой. — Вы ведь сегодня собираетесь спать в этой комнате?

Юй Фэйчэнь кивнул.

Бай Сун оказался недоволен:

— А Папу ты не собираешься сопровождать?

Юй Фэйчэнь не раздумывая стукнул его по голове рукоятью меча. Этот ребёнок, проведя ночь наедине с красивой девушкой, явно втянулся. Он испытал досаду, как будто сорняк из его собственного двора вздумал пустить корни в другом месте.

В этот момент потайная дверь открылась.

Как знал. В проёме тайного хода показался Папа, уже переодетый в ночную рубашку и обнявший свою подушку. Он шёл в их сторону.

— А, — просиял Бай Сун. — То есть вы двое спите сегодня здесь, а мы с Молли пойдём в ту комнату, так?

Юй Фэйчэнь неожиданно пристально посмотрел на него:

— Из той комнаты снимите все свечи, сколько сможете.

И добавил:

— Сложите и обдуйте их сверху.

Зачем нужно дуть на свечи, Бай Сун не понимал, но в целом ухватил мысль брата Юя.

Ночь становилась всё длиннее, и эта должна была оказаться ещё продолжительнее предыдущей, а это значило одно: свечей могло не хватить, даже несмотря на то, что вчера они запасли их немало. Чтобы максимально экономить на свете, ничего не оставалось, как попросить Его Святейшество переночевать в этой небольшой комнате: она меньше по размеру, свечей для неё нужно меньше.

Бай Сун и Молли отправились в ту спальню снимать свечи. Вытащив одну, вторую, он заговорил:

— Как думаешь, откуда брат Юй узнал, что Его Святейшество придёт? Они ведь даже не разговаривали. Эх, когда я уже стану с братом Юем таким же сработанным?

Молли прикусила губу, в глазах заблестели слёзы.

— Мы правда выживем?

— Выживем. Верь ему, — сказал Бай Сун. — Главное — не лезть на рожон, а брат Юй точно вытащит нас всех. Я хорошо знаю его лицо. Гарантирую: он ни капли не запаниковал. А это что значит? Значит, всё ещё в зоне контроля.

Молли через потайную дверь посмотрела на фигуру рыцаря-командора и кивнула.

А тем временем Юй Фэйчэнь как раз столкнулся с тем, что выходило за эту самую зону контроля.

— Ты опять спать собираешься?

Людвиг, полулёжа, опирался о изголовье и кивнул.

— Держись, — приказал Юй Фэйчэнь, стоя у кровати и глядя сверху вниз.

Его Святейшество нехотя приоткрыл глаза.

— Святого Сына нанизали на подсвечник, как фруктовый шашлык, — сказал Юй Фэйчэнь. — Он оставил указание, но, похоже, королева его забрала. Перед тем как отключиться, он специально назвал по имени Папу Людвига и попросил именно его разобраться с проблемой.

Людвиг медленно заговорил:

— Папа — это воплощение мирской божественной власти. Когда опускается завеса тьмы, он становится высшей инстанцией власти. После появления чёрной завесы храм был основан, а Святого Сына провозгласили воплощённым богом.

Юй Фэйчэнь задумался.

То есть Папа и храм не то чтобы враги, но отношения у них, мягко говоря, не дружеские.

Люди поклонялись богу, строили религию, в ней возник институт Папы как верховного правителя. И в то же время того, кто по-настоящему способен сдержать рассвет чёрной завесы, Святого Сына, нашёл не Папа, а храм, никак ему не подчинённый, словно бог, которому все поклоняются, явился иным структурам.

Раз так, Святой Сын тяжело ранен и просит о помощи Папу Людвига, принадлежащего к другому лагерю, значит, храму он не доверяет.

Если верить Святому Сыну, храм автоматически становится врагом.

Но во всём этом клубке противоречий был ещё один ключевой персонаж, который до сих пор так и не появился.

Бог.

В этом инстансе бог — реально существующее существо? Он сидит где-то наверху и управляет всем происходящим?

— Где же тогда бог? — спросил Юй Фэйчэнь.

Веки Людвига, только что приподнятые по приказу, снова медленно опускались. Голос его стал едва слышен. Юй Фэйчэнь уже не был уверен, отвечает ли он на заданный вопрос или говорит о чём-то своём.

— Не надо… верить в бога.

— Во что же верить?

Людвиг поднял руку.

Длинные холодные пальцы, только на самых кончиках чуть-чуть розоватые, легли подушечками на левую сторону груди Юй Фэйчэня.

Тот посмотрел на это место и вдруг остро почувствовал едва уловимый толчок собственного сердца.

Людвиг не произнёс ни слова, но Юй Фэйчэнь понял этот жест.

Не верь в бога, верь в себя, — верь в собственный выбор, собственное суждение и собственное сердце.

Кто бы мог подумать, что в разрушенном мире, среди верующих разных богов, найдётся человек с таким же кредо, как у него самого.

Он похлопал Людвига по голове:

— Теперь можно спать.

Тот прикрыл глаза и тут же рухнул ему в объятия.

До чего же он всё-таки вымотался.

Юй Фэйчэнь еле успел его подхватить и вдруг подумал: не слишком ли жестоко он поступил, заставляя Людвига держаться бодрствующим.

Он тихо выдохнул и уложил его на кровать. В последнее время, отметил он, вздохи стали слетать с его губ всё чаще.

В этот момент вернулись Бай Сун и Молли, нагруженные свечами.

— С вами сегодня что-нибудь случилось? — спросил Юй Фэйчэнь.

Бай Сун ответил, что всё это время караулил снаружи и ничего не видел, только слышал, как музыка внутри становится всё более странной, всё более жуткой, страшнее, чем вчера. Потом показалось, что «они» вот-вот вылезут. Он схватил верхнюю одежду Его Святейшества, спрятался в тёмном углу и наблюдал, как монахини в жутких позах уволакивают мёртвых монахов. Смотрел долго, но ни разу не увидел Папу, уже чуть с ума не сошёл от тревоги, как пёс, что никак не может поймать собственный хвост, и тут вдруг кто-то хлопнул его по плечу. Он оглянулся и увидел, что Его Святейшество стоит у него за спиной, жив-здоров и невредим, и непонятно, как вообще выбрался.

Закончив, Бай Сун добавил:

— Вообще, выглядело это очень круто, брат Юй.

Юй Фэйчэнь задумчиво посмотрел на Людвига, лежащего на кровати. Из-за того, что Бай Сун переместился на другую сторону, тот машинально подался ближе к нему, теперь лежал, уткнувшись лицом в его сторону, совсем беззащитный. Сейчас кто угодно мог бы просто ножом перерезать ему тонкое горло.

Неодолимый сон был как какое-то странное проклятье. Возможно, Людвиг и пришёл в этот инстанс за ним, чтобы получить защиту.

В людях от рождения есть две тяги: превзойти сильного и защитить слабого. Но когда обе эти вещи переплетаются, всё становится куда сложнее.

Юй Фэйчэнь выбрал для сна стоящее рядом кресло.

С глаз долой — из сердца вон.

В полночь он, как часы, распахнул глаза.

Вдалеке по коридору раздались шаги: старик в плаще приближался.

Остальные люди один за другим проснулись, только Людвиг так и не пришёл в себя, да Юй Фэйчэнь и не рассчитывал на обратное. Он оставил Молли присматривать за Папой, а сам вместе с остальными направился в зал.

— Достопочтенные гости, — сказал старик. — Третий ингредиент рецепта, а также последний, разгадан. Он уже находится в храме, искать его больше не потребуется. Завтра в полдень, когда прозвучит колокол, прошу вас любой ценой добраться живыми до внутреннего двора храма, чтобы принять участие в священной церемонии воскресения.

http://bllate.org/book/14896/1333503