Готовый перевод Eternal Night / Обелиск: Глава 37. Храм зажжённых ламп (8)

Глава 37. Храм зажжённых ламп (8)

Юй Фэйчэнь добежал до конца коридора, резко упёрся левой ногой в пол, развернулся и метнулся за угол стены. Сделав ещё всего несколько шагов, он услышал позади беспорядочные шаги и тяжёлое дыхание.

Преследователи уже близко!

Быстрый взгляд через плечо позволил ему оценить, насколько долго стена во дворе сможет скрывать его. Держа блюдо с солью на вытянутых руках, он рванул к слепой зоне. Там виднелась чуть приоткрытая небольшая дверь. Он юркнул внутрь и оказался во дворе, поросшем дикой травой.

Закрыв за собой дверь, он огляделся. Двор был плотно заперт, окна гладкие, без выступов, за которые можно было бы зацепиться.

Однако посреди двора росло огромное дерево с искривлёнными ветвями.

Юй Фэйчэнь не колебался ни секунды. Он побежал к дереву, резко оттолкнувшись, взлетел по стволу, используя его изгибы как опору и держа в одной руке блюдо с солью, а другой цепляясь за ветки. За считанные мгновения он оказался на середине ствола, скрытый густыми ветвями.

Крона шумела под ветром, скрывая его фигуру в своей зелёной тени. Он прижался к стволу, затаив дыхание и стараясь двигаться едва заметно, чтобы найти лучшую опору и сбалансировать вес.

Спустя несколько вдохов раздались шаги.

Юй Фэйчэнь затаился. Он посмотрел через просветы между ветвями и увидел часть небольшого двора.

Три фигуры в чёрных одеяниях вошли внутрь.

Их шаги были жёсткими, словно суставы этих людей не умели двигаться плавно. Когда они поднимали ноги, ступни едва отрывались от земли, словно они скользили по поверхности, а затем тяжело опускались обратно. Такой способ ходьбы был неимоверно утомительным, но их темп был быстрым. Едва одна нога касалась земли, другая уже поднималась.

Они больше напоминали оживших мертвецов или… чёрных змей, вставших на хвост и стремительно несущихся вперёд.

Три фигуры пересекли двор и скрылись из поля зрения Юй Фэйчэня. Теперь лишь постоянный шорох подошв по земле давал понять, что странные создания продолжают поиски.

Полусогнувшись, Юй Фэйчэнь плотно прижимался к дереву. Одной рукой он обнимал ствол, другой сжимал блюдо с солью, стараясь дышать как можно тише.

Листва была густой, но он не мог быть уверен, что полностью скрыт среди ветвей, ведь забирался наверх в спешке и времени на маскировку не оставалось.

А значит, они могут заметить его в любую секунду.

Что тогда?.. Что будет дальше?..

Самое страшное — не смерть, а неизвестность.

Скованные шаги звучали то ближе, то дальше.

Ш-шарк.

Ш-шарк.

Ш-шарк.

Юй Фэйчэнь замер, напрягая всё тело. Поддерживать неподвижность стоило огромных усилий. Хотя его разум оставался совершенно спокойным, мышцы, перенапряжённые за длительное время, начали сокращаться, пальцы онемели. Если бы это продолжалось дольше, тело начало бы непроизвольно дрожать.

Наконец, звуки шагов стали удаляться, чёрные фигуры вновь мелькнули в дверях, а затем исчезли за пределами двора.

Юй Фэйчэнь дождался, пока шаги стихли, сделал глубокий вдох и медленно сменил позу, позволив телу расслабиться.

Всё пока было терпимо. Хотя отдельные части тела уже начинали болеть от неподвижности, самой онемевшей оказалась рука, слишком долго державшая блюдо с солью.

Хорошо ещё, что соль забрал он, а не кто-то из троицы.

С такой тяжёлой ношей бегать по храму как по паркур-трассе было бы невозможно. Даже если бы их не заметили, соль непременно рассыпалась бы.

Он стоял на толстой ветке дерева, внимательно осматривая двор снизу. Убедившись, что патруль ушёл, Юй Фэйчэнь спустился, снова начав движение в сторону центрального внутреннего двора, ориентируясь по памяти.

Путь прошёл без лишних происшествий, только дважды пришлось уклоняться от патрулирующих монахов. Вскоре он добрался до знакомого склада с одеждой. Достигнув этого места, он почувствовал облегчение. Путь к выходу становился всё яснее, и каждый шаг приближал к цели.

Он двигался вдоль стены склада, сосредоточенно вглядываясь в дорогу.

Дверь склада была заперта, окно по-прежнему приоткрыто. Внутри всё казалось спокойным.

Позади было пусто, если не считать звуков шагов, удалявшихся всё дальше. Опасность могла прийти только спереди…

И тут он заметил уголок чёрного рукава, мелькнувший в конце коридора.

Кто-то двигался в его сторону!

Нужно прыгать в окно!

Едва эта мысль промелькнула в голове, как из полуоткрытого окна склада высунулась бледная рука в чёрном рукаве, преграждая ему путь.

На мгновение Юй Фэйчэнь замер, инстинктивно сжимая в ладони серебряный клинок, готовясь нанести удар. Однако его взгляд зацепился за красные пятна воска, покрывавшие запястье.

Это был Людвиг.

Движение сменилось на противоположное, вместо удара Юй Фэйчэнь протянул к руке блюдо с солью.

Людвиг, как оказалось, и впрямь обладал отменным чувством равновесия: он уверенно принял тяжёлое блюдо одной рукой, быстро втянув его внутрь. Не рассыпалось ни крупинки.

Как только блюдо исчезло в окне, мимо стены склада прошёл монах в чёрной рясе.

Юй Фэйчэнь выпрямился, держа нож в руке. Его лицо оставалось бесстрастным, взгляд пустым, а движения механическими, словно у ожившего мертвеца. Медленно повернув голову, он сделал вид, что тоже высматривает потенциального врага.

Приближавшийся монах действовал почти точно так же, спокойно шёл вперёд, по виду не замечая подвоха.

Но, дойдя до дверей склада, он вдруг их открыл и вошёл внутрь.

Юй Фэйчэнь последовал за ним.

Внутри стояли лишь груды деревянных ящиков, ни малейшего следа чего-то подозрительного. А посреди них медленно двигался ещё один монах в чёрном.

Первый, что собирался осмотреть склад, вдруг передумал, развернулся и ушёл в другую сторону. Его силуэт скрылся в одном из зданий неподалёку, только тогда Юй Фэйчэнь вошёл в помещение.

Монах внутри оказался сереброволосым, с зелёными глазами и бесстрастным выражением лица. Это был Людвиг, снявший вуаль и тоже принявший облик монаха-зомби.

Они встретились взглядом. И вот в глазах Его Святейшества снова появился осмысленный блеск, он кивнул в сторону одного из ящиков. Именно туда он положил блюдо с солью.

Юй Фэйчэнь с облегчением выдохнул. Сейчас им ничего не угрожало.

Оглядываясь назад на только что миновавшую смертельную угрозу, он понял: вся эта внезапная цепочка действий была абсолютно безупречна. Всё прошло, как по нотам.

Вдвоём идти дальше стало куда легче. Они больше не несли белоснежное блюдо с солью на виду, спрятав его в деревянный ящик.

Людвиг шёл впереди, проверяя путь, и лишь убедившись в безопасности, махал Юй Фэйчэню идти следом с ящиком. Если появлялась угроза, они прятали ящик в укромном месте и оба принимали облик зомби, и эта маскировка срабатывала каждый раз.

Они выбрали путь через безлюдный уголок храма, где раскинулся крохотный озёрный пруд. За ним уже начиналась жилая зона.

С тех пор как они покинули центральный двор, температура постепенно росла. А теперь, под открытым небом, солнце сияло во всю силу. Белая галька у берега и плиты известняка сверкали под лучами.

Озеро, белые камни. Солнечный свет, лёгкий ветерок.

Всё это выглядело бы безмятежно и красиво, если бы не недавние события: охота теневых чудовищ, кроваво-жуткий обряд, погоня зомби-монахов. В этом странном храме, чем спокойнее картина, тем острее ощущается его мёрзлая, леденящая душу зловещность.

Что же скрывается под этой священной, прекрасной оболочкой?

Юй Фэйчэнь задумался, но тут заметил, как Людвиг вдруг повернул голову в сторону.

Он тоже посмотрел туда.

И в тот же миг по его спине пробежал холодок.

Прямо там, где они только что прошли, под ослепительно белым скальным выступом стояла монахиня в белом одеянии и с белыми, как снег, волосами. Руки её были скрещены на груди, и она безмолвно смотрела им вслед.

Причём ни по дороге сюда, ни когда они проходили мимо, ни он, ни Людвиг не заметили её присутствия.

В голове Юй Фэйчэня промелькнули кадры последних минут.

Женщина в белом, должно быть, стояла лицом к белоснежному камню, сливаясь с ним своим одеянием, и поэтому была практически незаметна. Даже сейчас, когда она повернулась лицом к ним, её фигура, казалось, стала частью солнечного света и окружающего пейзажа, словно растворяясь в них.

Её белоснежная ряса сильно отличалась от тёмных одежд других монахинь, а её отсутствие на недавнем ритуале поднимало вопросы: Кто же она такая? Является ли она частью этого храма?

Людвиг задал прямой вопрос:

— Что вы здесь делаете?

Монахиня в белом, будто услышав напоминание, не меняя положения рук, медленно повернулась к ослепительно белому камню.

— Я молюсь за Святого Сына, — мягко произнесла она.

Святой Сын.

Разве не ради его спасения они ищут «Сердце Плачущей ящерицы»?

Юй Фэйчэнь осторожно уточнил:

— Как он сейчас?

Женщина грустно покачала головой.

Она явно отличалась от прочих обитателей храма. Не только белым одеянием, но и поведением. Оно было куда более человечным. Даже печальное выражение её лица было слишком естественным, чтобы быть чем-то механическим.

Она молится за Святого Сына. Кем она была? Верной служанкой Святого Сына или одним из высокопоставленных членов храма?

Людвиг вновь задал вопрос:

— Что произойдёт, если не удастся спасти Святого Сына?

Монахиня подняла голову к небу, похожему на устье колодца. В её взгляде всё так же жила печаль. Она заговорила медленно и тихо:

— Некому будет больше читать молитвы, чтобы сдерживать Покров тьмы от окончательного падения. Вся Касаблан навеки погрузится во мрак и станет обителью порождения зла.

Покров тьмы — несомненно, та самая гигантская завеса, что нависла над этим миром. Когда она сомкнётся, солнечный свет больше не проникнет внутрь. И тогда действительно, как предрекал старик в плаще, этот мир ждёт гибель.

Вспомнив об их задаче, Юй Фэйчэнь произнёс:

— Будем надеяться, он вскоре поправится.

Монахиня тихо поблагодарила:

— Спасибо вам.

Пока они говорили, Юй Фэйчэнь заметил вдалеке силуэты. Но пока их укрывали скалы, оставаться незамеченными ещё можно было какое-то время.

— Нам пора, — сказал Людвиг, очевидно, тоже заметив движение. Он обратился к монахине: — Если сюда кто-то придёт, не могли бы вы… не говорить, что мы были здесь?

Женщина будто бы колебалась с ответом, но в конце концов кивнула.

— Спасибо вам за искренние пожелания в адрес Его Светлости, — добавила она.

Они развернулись, собираясь уйти.

— Эй, чужеземцы, — вдруг снова раздался тихий голос монахини. — Обязательно соблюдайте правила храма.

Не было времени на дальнейшие разговоры, они поспешно покинули это место и вернулись в временное убежище.

Учёный, как и обещал, заранее принёс одежду и ящериц и уже ждал их на месте. Двое быстро переоделись в прежние наряды, а чёрные костюмы и деревянный ящик с солью спрятали под длинной скатертью.

Всё прошло стремительно и слаженно. Когда ещё один безмолвный монах в чёрном с каменным лицом распахнул дверь и начал обыск, они уже спокойно сидели за столом, изображая, будто провели здесь весь день.

На столе лежали четыре упитанные, свирепо выглядящие ящерицы, туго стянутые верёвками.

— Мы весь день прочёсывали лес, — тяжело вздохнул учёный, нарочито жалобным голосом. — Едва успели поймать этих четырёх, а солнце вот-вот скроется за горизонтом. Ваше Святейшество, господин рыцарь-командор, скажите, ну как же нам добыть сердце плачущей ящерицы, чтобы спасти Святого Сына?

Юй Фэйчэнь:

— И правда…

Людвиг:

— Есть над чем подумать.

Зомби-подобный монах обошёл комнату по кругу и, ничего не найдя, вышел прочь.

Примерно через полчаса Бай Сун, едва держась на ногах, привёл пошатывающуюся Джуну обратно.

Заметив, что и Юй Фэйчэнь, и Папа уже на месте, Бай Сун тяжело выдохнул, но не успел и слова вымолвить, как Юй Фэйчэнь, не церемонясь, потащил его переодеваться.

Джуна тоже дрожащими руками начала менять одежду. Людвиг попытался ей помочь, но смог лишь символически накинуть на неё костюм, слишком уж сильной была боль от ран, к тому же кровь всё ещё текла, а средств для её остановки здесь не было.

После этого Бай Сун рассказал, как им удалось сбежать. Его рассказ оказался не менее захватывающим, а может, и более по сравнению с приключениями двух других.

С самого начала он нёс Джуну в противоположную сторону от Юй Фэйчэня, стараясь не привлекать внимания. Их дважды едва не схватили. Тогда Бай Сун сообразил: спрятал Джуну в кустах, а сам притворился зомби и затаился.

Спустя немного времени, несмотря на боль, Джуна пришла в себя. Они начали помогать друг другу: Бай Сун опирался на силу рыцаря, а Джуна на ловкость, вместе преодолевая все опасности.

Однако вскоре они сбились с пути.

К счастью, в тот самый момент, когда они совсем уже отчаялись, им случайно повстречался король Шейди, который как раз собирал сведения в храме. Он указал им путь, как оказалось до убежища оставалось недалеко, так что им удалось благополучно вернуться.

Раз уж все снова в безопасности, пора было переходить к следующему этапу.

Из ящика извлекли спрятанную соль и выложили на стол.

В глазах учёного мелькнуло изумление. Он явно не ожидал, что эти люди сумеют достать соль, да ещё и в таком количестве.

Юй Фэйчэнь осторожно избегал подробностей и ограничился кратким объяснением:

— Украли из жертвенных припасов.

Соль была. Следующий шаг — это заставить ящериц заплакать.

Учёный, заметив решительный вид спутников, слегка усмехнулся про себя. Они так и не рассказали, как именно добыли соль, но по их виду было ясно: пришлось пройти через крайне опасную ситуацию.

Риск был огромный. Даже если им повезло выжить — стоило ли оно того?

Учёный указал на ящериц и, понизив голос, сказал:

— Раз уж все в сборе, мне нужно кое-что обсудить с вами.

— Что случилось?

Учёный развернул накидку, в которую были завёрнуты ящерицы, и показал тёмное влажное пятно:

— Все они уже плакали.

— Что? — Бай Сун не мог поверить. — Они что, отчаялись от того, что их поймали?

Учёный покачал головой:

— Не думаю, что дело в этом.

Некоторые вещи становятся очевидны, как только умный человек начинает размышлять и ответ уже рядом.

— Кормить ящериц солью нужно было всего лишь для того, чтобы они быстрее заплакали. Но ведь ящерицы выводят соль со слезами — это обычный процесс обмена веществ. Так что независимо от того, чем они питаются, если в их организме есть соль, они всё равно начнут плакать, — учёный говорил, как будто читал лекцию. Сделав паузу, он продолжил:

— До того, как мы их поймали, они успели досыта напиться крови. После переваривания и усвоения соли организм запустил естественный процесс и, разумеется, они заплакали.

Если бы рыцарь-командор и Папа задержались ещё хоть немного, учёный бы уже вскрыл ящериц и извлёк сердца.

Юй Фэйчэнь, выслушав объяснение, наклонился и посмотрел на уголки глаз у ящериц. Действительно, они были чуть влажны.

Учёный оказался прав.

Ящерицы плачут, чтобы выводить соль, но никто не может точно сказать, когда именно начнётся этот процесс.

Раз уж слёзы уже появились — пора приступать к вскрытию.

— Давайте начнём с самой уродливой, — предложил он.

Все согласились.

Тогда Юй Фэйчэнь вытащил свой длинный меч и взялся за самую отвратительную пятнистую ящерицу.

Тёмно-красное сердце насыщенного оттенка вскоре оказалось у него в руке.

— Похоже, ничего особенного, — после недолгого разглядывания заключил Бай Сун.

Так и было.

Сердце выглядело как обычное, ничем не отличалось от любого другого звериного сердца. Ничего волшебного, ничего похожего на редкий ингредиент для приготовления «эликсира воскрешения».

Даже цвет чешуи у этих ящериц вызывал отвращение, из-за него и сердце казалось каким-то особенно тошнотворным.

Неужели «Сердце Плачущей ящерицы» — это вовсе не сердце ящерицы, которая пускала слёзы? Неужели они всё это время шли по ложному следу?

Лицо учёного заметно побледнело.

— Ящерица действительно плакала, — уверенно сказал Юй Фэйчэнь. — Значит, мы не ошиблись. Кормим солью.

Он придерживался изначальной идеи: вызвать слёзы у ящериц. Но то, что случилось до сих пор, было недостаточно.

Пара капель, разве это «плач»?

Никто не стал спорить, но тут возникла новая проблема.

Ящерицы отказывались есть. Скормить соль оказалось не так-то просто.

Юй Фэйчэнь выбрал самую симпатичную, белую ящерицу, и попытался засунуть ей соль в пасть, но та не только не проглотила, а ещё и выплюнула всё обратно.

Затем, впихнув соль в пасть ящерице, Юй Фэйчэнь крепко сжал ей челюсти. Соль превратилась в жидкость и вытекла у неё из уголков рта.

— Она сейчас расплачется от обиды, брат Юй, — сказал Бай Сун. — Если бы меня кто-то заставил есть дерьмо, я бы тоже, скорее, умер, чем проглотил.

— Обязательно ли было сравнивать именно с этим? — прошептала слабым голосом Джуна.

Бай Сун замолчал:

— …

Даже в голосе Людвига прозвучала едва заметная усталость, когда он тихо сказал:

— Отпусти её.

Трёх оставшихся ящериц положили прямо на груду соли, всё ещё туго связанных.

И тогда Папа слегка оттянул ворот своей мантии, обнажив правое плечо.

Когда показалась рана, нанесённая острым клинком, из которой сочилась кровь, все сразу поняли, что он собирается сделать.

Кровь.

Ящерицы обожают кровь.

Когда Папа наклонился, и из раны закапала кровь, падая прямо на соль, глаза измождённых ящериц вдруг вспыхнули безумием, в них зажглась по-настоящему дьявольская жадность. Даже связанные они дёргались, извивались, стараясь на животах доползти до источника крови.

От этого зрелища Юй Фэйчэню стало мерзко, казалось, будто оно оскверняет сам взгляд. Он отвернулся и посмотрел на рану Людвига, из которой всё ещё сочилась кровь.

Рана не угрожала жизни, но явно будет болеть ещё несколько дней.

Тогда и Джуна стянула ворот и позволила крови стекать на соль.

Её рана была куда глубже и серьёзнее.

Ящерицы, будто одержимые, жадно вцепились в окровавленную соль, с исступлением пожирая её.

Куча соли была довольно большой, но всего за несколько минут она убавилась наполовину. Животы ящериц заметно раздулись.

И в тот же момент все увидели, как из глаз ящериц без остановки текли прозрачные слёзы, как будто прорвало плотину!

Они уже не чувствовали ни сытости, ни жажды, ни даже вкуса, только слепо и жадно пожирали кровь на соли.

А слёзы лились всё обильнее.

Юй Фэйчэнь холодно бросил взгляд на учёного.

В этом взгляде, пусть и мимолётном, читалась такая отстранённая угроза, что у учёного внутри всё сжалось.

В конце концов он решился и размотал повязку с руки. Стоило убрать давление, как из культи, где ранее удалось остановить кровь, она снова хлынула, тем самым разделив часть боли и нагрузки с Джуной и Папой.

Вскоре и оставшаяся соль окрасилась кровью. Все трое занялись тем, чтобы остановить кровотечение.

И тут белая ящерица, самая маленькая из всех, перестала плакать.

Юй Фэйчэнь взглянул на её пересохшую чешую и сморщенную кожу на лапах.

Слёзы высохли. В её теле больше не осталось влаги, чтобы выводить соль.

Но жажда крови не исчезла. Она всё ещё трепетала от возбуждения, а по телу её то и дело пробегали мелкие ледяные осколки — это была «ледяная ящерица».

И вскоре из уголков её глаз потекли алые капли крови, смешанные со слезами. Они текли и не останавливались.

Затем кожа по всему её телу начала трескаться. Из трещин, проступающих сквозь белую чешую, сочилась кровь, вперемешку с крошечными кристаллами соли.

С двумя другими ящерицами случилось то же самое.

В конце концов кожа и плоть на телах ящериц начала отслаиваться, словно осыпаясь, но они всё равно продолжали есть.

В их пастях уже невозможно было различить: это кровь с соли или их собственная кровь.

Жажда крови у этих существ оказалась пугающе сильной.

Наконец, белая ящерица несколько раз дёрнулась в судорогах и застыла.

Тело остыло, конечности и туловище иссохли и застыли в странной, мёртвой неподвижности.

Юй Фэйчэнь взял меч и вскрыл ей брюхо. Бай Сун ахнул от изумления: под кожей, в тканях, словно вросшие, поблёскивали крупные кристаллы соли.

Непереваренные сгустки соли прошли через желудок, проникли в кровь и разнеслись по всему телу.

Сердце Юй Фэйчэня чуть дрогнуло. Он вскинул меч и точно рассёк область сердца.

И вот, перед ними предстало тёмно-красное, но одновременно кристально прозрачное сердце, словно выточенное из камня. Сердце обратилось в кристалл соли.

Это сердце источало зловещую, пугающую мрачность и в то же время было столь изысканным, что от него невозможно было отвести взгляд.

В комнате раздались удивлённые восклицания.

Неужели это и есть то самое легендарное «Сердце плачущей ящерицы»?

Неужели… сегодняшнее задание завершено?

Они справились!

И всё же, глядя на это сердце, Юй Фэйчэнь думал о другом.

Если бы они не пошли искать соль или не сумели бы её найти, ящерица всё равно бы заплакала от крови. От солёной крови.

Значит, можно заставить ящерицу плакать, просто давая ей пить свежую кровь, пока в ней не накопится достаточно соли.

Но тогда… сколько крови потребуется?

Другими словами, скольких людей нужно убить, чтобы получить вот такое идеальное сердце?

http://bllate.org/book/14896/1333493