Готовый перевод The Real and Fake Young Masters Came Out Together / Истинный и фальшивый молодые господа совершили вместе каминг-аут ✅❤️: Глава 19 (20 лайков)

Фу Юйчэна срочно доставили в больницу. Сначала все решили, что он потерял сознание, но после осмотра врач установил, что парень просто крепко спит.

Казалось, он целую вечность не высыпался по-настоящему. Он проспал полных двенадцать часов. За это время юристы корпорации «Цзян», вооружившись доверенностью, подписанной матерью Фу Юйчэна, подали иск против Фу Ци.

Дав показания, Цзян Хуайюй и Лу Минсяо навестили Фу Юйчэна в больнице. Ли Цин, их опекун, теперь знала всю историю целиком и не могла не ворчать на мальчишек за то, что те взяли дело в свои руки.

— Ну и упрямцы же вы! Провернули такое дело за моей спиной! Этот подонок — взрослый мужик с садистскими наклонностями. А если бы вы довели его до края и пострадали?

Лу Минсяо пренебрежительно пожал плечами.

— Мам, этот ничтожество даже против тебя в драке не выстоял бы. Он ведет себя так дерзко только потому, что он отец Фу Юйчэна и знает, что тот не даст сдачи. Кто бы на такое отребье, как он, хоть раз взглянул за пределами этой комнаты? Вот он и цепляется из последних сил за возможность самоутвердиться за счет сына.

Ли Цин вздохнула:

— Кто бы мог подумать, что в этом мире бывают такие отцы?

Она никогда не поднимала руку на Лу Минсяо просто так. Только когда её терпение лопалось, она могла поймать его и отвесить пару быстрых шлепков. Лу Минсяо с детства был неслухом, но после начальной школы никогда не плакал из-за редких нагоняев. Наоборот, Ли Цин потом сама тайком вытирала слезы по ночам, разрываясь между гневом и душевной болью.

Так неистово любя собственных детей, она не могла постичь образ мыслей Фу Ци.

В больничной палате Фу Юйчэн уже проснулся и ел обед, принесенный медсестрой. Его глаза загорелись, когда он увидел Цзян Хуайюя и Лу Минсяо, но Ли Цин он поприветствовал с неловкой официальностью:

— Здравствуйте, тетушка.

Хотя он всё еще выглядел бледным и изможденным, а лицо было в синяках и отеках, мрачность, окутывавшая его раньше, рассеялась — он стал похож на нежный зеленый росток, пробивающийся сквозь засохшую ветку.

Ли Цин взглянула на его больничную еду и почувствовала очередной укол жалости.

— Почему ты ешь эту пресную больничную баланду? Поешь пока это, а вечером я принесу тебе рыбный суп.

Фу Юйчэн замахал руками в суетливом жесте.

— Нет-нет, тетушка, я не могу вас так утруждать...

— Нечего тут стесняться, дикий кабан, которого мы растим дома, всё равно должен что-то есть... — Осознав, что её слова могли прозвучать двусмысленно, Ли Цин взглянула на Цзян Хуайюя и добавила: — Сяобао, это я не про тебя.

Лу Минсяо усмехнулся.

— Мам, тебе стоило назвать меня Лу Минчжу в таком случае.

Прим. пер: Минчжу (明珠, míngzhū) — досл.: «сияющая/яркая жемчужина».

— Смешно, что ты об этом вспомнил... — рассмеялась Ли Цин. — Когда я была беременна тобой, я не знала никаких тягот. Малыш в животе вел себя так смирно, что мы с твоим отцом всё твердили: «Это наверняка будет милая, кроткая дочка». Если бы родилась девочка, мы планировали назвать её Лу Минчжу — «сияющая жемчужина на ладони», понимаешь?

Цзян Хуайюй на мгновение опешил.

Он неосознанно взглянул на талию Ли Цин — не тонкую, но излучающую силу. В нем зародилось странное чувство; он впервые по-настоящему ощутил кровную связь с ней. Прежде чем его можно было назвать личностью, он уютно располагался внутри её теплого тела, неся в себе их надежды и мечты.

Лу Минсяо наклонился к самому его уху и осторожно подул, дразняще прошептав:

— О-о-о~ Жемчужинка.

Цзян Хуайюй потер ухо и сердито посмотрел на него.

«Опять он выдумывает прозвища».

Команда юристов семьи Цзян входила в элиту страны. В сочетании с медицинским отчетом и видеодоказательствами дело против Фу Ци было беспроигрышным. Фу Ци проиграл первый суд, но тут же подал апелляцию и начал лихорадочно искать Фу Юйчэна. Цзян Хуайюй и Лу Минсяо часто видели машину Фу Ци, припаркованную у ворот школы; его яростный, угрюмый взгляд ощущался даже сквозь тонированные стекла.

— Ну и подонок, — проворчал Лу Минсяо, отвечая на темный взгляд тем же. — Неужели нельзя найти способ его засадить? Тошнит уже от того, что он жужжит вокруг нас, как навозная муха.

Цзян Хуайюй просто ответил ровным тоном:

— Он бухгалтер.

Лу Минсяо вскинул бровь.

— О-о-о~~ Я слышал, что все хорошие бухгалтеры в итоге оказываются в тюрьме. Это правда?

Цзян Хуайюй прыснул со смеху.

— ...Не неси чепухи.

Фу Юйчэн подумывал о том, чтобы бросить школу, но, опасаясь отказа директора, взял длительный отпуск по болезни и теперь жил в отеле в соседнем городе. Фу Ци хвастался своими связями, и первые несколько дней Фу Юйчэн был в ужасе. Но прошла неделя, а он не получил от отца ни одного звонка.

Время от времени он писал Цзян Хуайюю, чтобы узнать, как продвигается учеба, но на этой неделе он даже не открывал учебники и тетради. Поскольку в видеоигры он не играл, он просто смотрел телевизор, ел, когда был голоден, и спал, когда уставал.

Он чувствовал беспрецедентное чувство безопасности, и это чувство, как ни странно, исходило от человека его же возраста.

На втором ежемесячном экзамене Фу Юйчэн отсутствовал, однако Цзян Хуайюй всё равно занял первое место. В день объявления результатов началось второе судебное заседание по делу Фу Ци о домашнем насилии.

В суде Фу Ци наконец увидел Фу Юйчэна. Он рыдал и всхлипывал, причитая о том, как тяжело ему было столько лет растить сына в одиночку. Он клялся, что любит Фу Юйчэна больше всех на свете и просто хочет, чтобы тот стал выдающимся человеком.

Но Фу Юйчэн остался непоколебим. Столкнувшись с этой мелодраматичной игрой, он, казалось, погрузился в отрешенное забытье. Постепенно спектакль Фу Ци сошел на нет. Разгневанно ткнув пальцем в сторону Фу Юйчэна, он проклял его, заявив, что это он дал сыну жизнь и однажды заберет её обратно, если тот не будет подчиняться.

Вердикт был предсказуем. Фу Ци лишили родительских прав. Он ждал Фу Юйчэна у выхода из здания суда, его глаза горели неистовой яростью, которая, казалось, вот-вот вырвется наружу. Однако первой приехала полицейская машина.

Фу Ци задержали для проведения расследования после того, как кто-то донес на него за выписку фиктивных счетов для присвоения средств компании и получение откатов от поставщиков.

Дело было улажено почти идеально, и по мере его завершения лето в маленьком городке подошло к концу, уступив место тихо подкравшейся ранней осени.

Лу Минсяо встретил осень простудой — следствие его безрассудства, когда он продолжал мыться на улице из шланга, несмотря на похолодание. Той же ночью у него поднялся жар.

Цзян Хуайюй сквозь сон услышал тихое поскуливание и сначала принял его за Хуцзы, их пса, который часто спал под окном. Через мгновение он наконец открыл глаза, отодвинул занавеску, закрывающую дыру в стене, и перегнулся через стол.

— Лу Минсяо, что случилось?

Лу Минсяо лежал в постели, его щеки пылали неестественным румянцем, он смотрел на друга затуманенными от лихорадки глазами.

— Что со мной не так?

Цзян Хуайюй: — Что за поскуливания?

Лу Минсяо: — А? Я поскуливал?

Цзян Хуайюй: ……

«Прекрасно, он, похоже, бредит от жара».

Ли Цин взялась за небольшой строительный проект в соседнем городе и уехала. Лу Чуань, который и так страдал болезнью легких, тоже не мог рисковать здоровьем. Цзян Хуайюй уговорил Лу Чуаня вернуться в свою комнату, принес аптечку из гостиной и измерил Лу Минсяо температуру. Термометр показал 39,5 градуса — если не принять меры быстро, парень и впрямь может потерять связь с реальностью.

Дав Лу Минсяо жаропонижающее, Цзян Хуайюй наклеил ему на лоб охлаждающий пластырь. На протяжении всего этого процесса обычно шумный подросток вел себя на редкость послушно; его светло-карие глаза мягко поблескивали в теплом свете прикроватной лампы, пока он не отрывал взгляда от Цзян Хуайюя.

— Цзян Сяоюй, — прохрипел Лу Минсяо сиплым голосом, бормоча с недовольством и путаной ревностью, — почему Фу Юйчэн пишет тебе? Разве он не решил все свои проблемы?

— У него могут быть отголоски психологической травмы, — серьезно объяснил Цзян Хуайюй. — Вероятно, он видит во мне человека, которому безопасно довериться. На подсознательном уровне он немного зависит от меня.

— Зависит?! — Лу Минсяо, который секунду назад выглядел едва живым, резко сел в постели. — О чем он думает? Вы же почти ровесники! С чего бы ему зависеть от тебя? Синдром утенка? Он что, думает, ты его папаша?

Цзян Хуайюй, лишившись дара речи, уложил его обратно.

— ...Ты бредишь от температуры.

— Брежу от температуры? — Лу Минсяо слабо усмехнулся, притворно скромничая. — Ну... думаю, я ничего так. Спасибо за комплимент...

Цзян Хуайюй не знал, смеяться ему или плакать.

— Ты можешь просто помолчать немного?

— Нет! — Лу Минсяо схватил его за запястье, в его голосе прозвучала искренняя обида. — Он пишет тебе весь день, и ты не против. А я говорю тебе пару слов, и тебя это раздражает!

Спорить с человеком в бреду было бессмысленно. Цзян Хуайюй мог только погладить его по голове; жесткие волосы парня покалывали ладонь.

— Ты меня не раздражаешь.

Лу Минсяо тупо уставился на него, на его ясную, теплую улыбку. Через мгновение он тихо пробормотал:

— Не раздражаю... Значит... значит это... это значит...

— Я тебе нравлюсь?

Цзян Хуайюй замер.

Ладонь, сжимавшая его запястье, обжигала, как маленькое солнце, заставляя его ерзать от дискомфорта. Он почувствовал смятение в чувствах Лу Минсяо еще до того, как сам парень осознал их, но он и представить не мог, что они будут раскрыты так прямолинейно.

Не зная, что ответить, он в панике опустил глаза. Виновник же смотрел в никуда, его веки дрогнули, и он наконец окончательно закрыл их, погружаясь в сон.

Цзян Хуайюй облегченно вздохнул, вышел в гостиную, налил стакан прохладной воды и выпил большую часть залпом.

Он всегда умел справляться с нежелательным вниманием. Искусство твердого, но тактичного отказа стало для него необходимым навыком еще с подросткового возраста.

Взять, к примеру, Фу Юйчэна...

Хрупкое чувство безопасности, которое Фу Юйчэн черпал в их дружбе, привело к тому, что израненный душой мальчик принял его за романтические чувства. Цзян Хуайюй заметил это и недавно начал отдаляться, сводя разговоры к минимуму. Фу Юйчэн, казалось, понял это намеренное дистанцирование и перестал писать ему в последние несколько дней.

Но перед Лу Минсяо его привычное самообладание рухнуло.

Это был его «старший брат», пусть и не по крови — братья, которых их родители растили вместе.

Он отчаянно надеялся, что к утру Лу Минсяо забудет этот лихорадочный бред и никогда не «проснется» для подобных чувств.

— Кому ты, говоришь, хочешь отдать это письмо?

Лу Минсяо держал нежно-голубой конверт, который ему вручил Фу Юйчэн. Фу Юйчэн стоял перед ним в неловкой позе, и от его суетливого вида у Лу Минсяо начал нервно дергаться глаз. Нутро подсказывало ему, что это письмо вовсе не о том, чтобы спросить ответы на вчерашнюю домашку по физике.

Хотя домашка по физике и правда была трудной.

— Это для Цзян Хуайюя... — пробормотал Фу Юйчэн. — Фу Ци не могут запереть вечно. Я всё обдумал и решил перевестись в другую школу, переехать в город, где живет мама. Есть вещи, о которых я пожалел бы, если бы не сказал.

У Лу Минсяо затылок закололо от предчувствия.

— Так ты планируешь... признаться моему брату? Вы оба парни! Ты в своем уме?!

— Потише ты... — Лицо Фу Юйчэна стало пунцовым, он едва не потянулся, чтобы закрыть Лу Минсяо рот. Но внушительные габариты Лу Минсяо его остановили. Вместо этого он пробурчал: — Что плохого в двух парнях? Книжки читай побольше, раз такой темный.

— Нет, разве этому можно научиться в книгах? — Лу Минсяо швырнул письмо обратно в руки Фу Юйчэну. — Я не стану тебе в этом помогать.

Фу Юйчэн, всё еще в своих очках в толстой оправе, тупо уставился на него и спросил:

— Это еще почему?

Почему?

«Потому что я считал тебя братом, а ты пытаешься увести моего брата!»

«Постойте... почему я вообще так думаю?!»

Проблема была не в том, что он «уводит брата», а в том, что он считал...

«Это мой брат».

Словно волкодав, охраняющий свою неприкосновенную территорию, Лу Минсяо ощутил, как в нем вспыхнули инстинкты, когда он почувствовал на себе чужие жадные взгляды, посягающие на то, что он считал своим.

http://bllate.org/book/14891/1622437