Готовый перевод Ныряя в синеву небес, не забудь расправить крылья: Глава 184. Божественный взор

Ситуация за барьером накалялась. Несколько заклинателей направились в соседние города, чтобы обратиться за помощью к людям. Однако кто бы согласился рисковать своей жизнью и входить в ущелье Дафэн, где лютовала нечисть и подвергнутое тёмной энергии Божество?

Увидев, что те вернулись ни с чем, а к барьеру начинают подступать демоны, заклинатели подняли переполох.

Повернув голову и мазнув по горе взглядом, Лю Синь внезапно наткнулся на тусклое золотое свечение. Небольшой паланкин остановился в тени деревьев в окружении немногочисленной стражи, не привлекая к себе внимания.

Лю Синь на мгновение подумал, что сидящий внутри человек внимательно следит за происходящим, тогда как для остальных казалось, что Император уже давно отбыл в свой павильон.

Не став заострять на этом внимание, Лю Синь развернулся к барьеру.

Ситуация казалась неразрешимой – даже бессмертные не могли найти из неё выход, и народ охватило отчаяние. Чувствуя, что и его самого начинают захлёстывать волны гнёта, Лю Синь нахмурился и опустил взгляд на землю.

Прорваться внутрь могли только те, кто не обладал магией. Некоторые заклинатели, что сходили с ума из-за пропажи своих близких, казалось, готовы были вырезать свои золотые ядра из груди, чтобы иметь возможность попасть внутрь. В лесу прятались сотни учеников, и без должной помощи не смогли бы преодолеть опасные территории.

Сражающийся с демонами у барьера Чжан Хэцзянь не мог отправиться в глубь леса, и, пользуясь Нефритовой печатью, защищал учеников.

Бегая растерянным взглядом по земле и щебню, Лю Синь надеялся, что тот внезапно сложится и даст им всем ответ.

Но неожиданно мелкие камни на земле задрожали, и спустя миг некоторые почувствовали под ногами дрожь. Ощущение чего-то надвигающегося заставило заклинателей приглушить бурные обсуждения.

Обернувшись, в темноте ночи все увидели десятки теней, спускающихся с гор.

Табун лошадей и сотни бегущих животных. Верные рысаки и другие прирученные звери: волки, тигры и псы, преодолев расстояние, устремились к барьеру.

Те, кто не обладал магическими силами!

Издав громкое ржание, Игуй мотнул чёрной гривой и выпустил из ноздрей клубы пара, прежде чем оттолкнуться от земли копытами и взмыть вверх над рядами ошеломлённых заклинателей.

Спустя миг большой конь беспрепятственно прорвался через магический барьер.

Лю Синь почувствовал ком в горле и подошёл ближе к магическому заслону, глядя на то, как сотни животных устремляются внутрь. Клёкот прирученных соколов и других хищных разведчиков сопровождал их сверху.

Аолэй вновь зарычал, нетерпеливо перетаптываясь на месте и глядя им вслед.

Увидев, как в месте прохода барьер пошёл едва заметной рябью, Лю Синь почувствовал, как Лимин в его руке дрогнул. Опустив взгляд и обнажив меч из ножен, он увидел, как остриё его клинка засветилось тусклым свечением. Поймав на себе блик от энергетических всполохов барьера, сияние усилилось.

Барьер мог открыть лишь лунный камень, годами накапливаемый лунный свет. Лимин же был выкован посредством магии и впитал в себя свет луны и звёзд за долгие годы в снегах.

Не мешкая ни секунды, Лю Синь протянул руку и внезапно вонзил свой меч в то самое место, что будто немного истончилось на барьере.

༄ ༄ ༄

Стоя за деревом, Тан Цзэмин повернул голову. Чёрные брови дёрнулись к переносице, когда в тёмных глазах блеснуло непонимание.

Будто уловив его интерес, Цзо Чжаовэнь спросил:

– Ты знаешь, там, в Цайцюнь… Это ведь были наши люди. Генерал Гу не сказал тебе? – Не услышав ответ, он усмехнулся: – Ах, бедный Тан Ванъюй... Никто не говорит тебе правду. Я мог бы поделиться с тобой, но ты ведь не думал, что я забуду, кто убил моего отца в ту ночь в Яотине?

На место, где стоял Тан Цзэмин, обрушился мощный удар. Взрыв разнёс дерево на щепки; вверх взлетели сухие листья и куски земли.

Махнув рукой и развеяв пепел и щепки, Цзо Чжаовэнь увидел, что кроме разбитого дерева на земле больше ничего нет.

Резко развернувшись и обведя цепким ищущим взглядом территорию, он продолжил:

– Скольких отцов ты убил, Тан Ванъюй? Скольких сыновей? Как думаешь, сколько из них решат отомстить тебе?

Несколько деревьев оказались повалены, не выдержав серию взрывов.

Распространившееся вокруг пламя будто собралось в огромное тело тигра, но, под взмахом руки Цзо Чжаовэня тут же расползлось обратно.

– Тебя не так-то просто найти, Тан Ванъюй. Даже мне с провидицами с горы Шу с трудом удалось это. Ты как призрак вне времени, появляющийся то тут, то там. – Цзо Чжаовэнь вскинул руку и, собрав шар духовной энергии, бросил в сторону скользнувшей сбоку тени. – Многие идут по твоему следу, ты знал? Но никто не может найти. Что-то скрывает тебя. Прячет даже от взора провидцев. Не думал, что тот, кто вознамерится повести за собой северян, в действительности будет прятаться, словно крыса! – закричал он и нанёс удар в несколько мест, повалив деревья и разбив валуны.

– Твоё имя после побед звучит громко, Тан Ванъюй! И всё же для знающих оно пролетает мимо ушей!

Тёмные заклинатели рыскали по подлеску с десятками взорванных и поваленных деревьев.

– Скольких отцов и сыновей ты убил? Сколько чужого присвоил себе? Думаешь, никто не найдёт тебя, чтобы поквитаться за причинённое тобой зло?

Цзо Чжаовэнь опустил голову и, глядя исподлобья, вскинул брови:

– Нам следовало убить тебя ещё в Цайцюнь. Стольких проблем можно было избежать. Нужно было выслеживать тебя тогда и загнать ещё на Севере, словно зверя, и спустить шкуру.

Тучи на небе разошлись, обнажив яркий диск луны.

Острый взор тёмных глаз Цзо Чжаовэня уловил сбоку мелькнувшую тень. Действуя на инстинктах, он резко вскинул руку и швырнул огненный шар духовной энергии.

На месте взрыва спустя несколько мгновений образовалась тишина. Только сухие листья с поваленных деревьев издавали тихий шелест.

Тяжело дыша, Цзо Чжаовэнь подошёл ближе и вгляделся в темноту.

Не увидев желаемого, он на миг прикусил нижнюю губу, затем спросил:

– Так ты хочешь знать, почему ты ослаб настолько, что можешь лишь прятаться?

– Кто сказал, что я прячусь? – раздался голос.

Пара тускло сияющих глаз появилась в темноте, словив лунный блик, будто волчьи.

Цзо Чжаовэнь отступил на шаг и оглянулся, поняв, что собственными заклинаниями они расчистили место вокруг себя. Огонь освещал их, вытаскивая из темноты, а лунный свет ярко заливал местность.

И лишь один человек, что кружил всё это время вокруг них, оставался в выигрышном положении.

Звук натянувшийся тетивы был столь резким, что никто из тёмных заклинателей не успел среагировать. Лишь когда из подлеска вылетело две стрелы и угодило прямо в грудь одного из мужчин, стало ясно, что собственными руками они сами загнали себя в эту ловушку.

Обернувшись и взметнув плащом, Цзо Чжаовэнь сделал шаг в противоположную сторону от подлеска. Но человек на другой стороне и впрямь был подобен призраку – перемещался так быстро, будто их окружило не меньше десятка противников.

– Ты хороший охотник, Цзо Чжаовэнь? – раздался голос Тан Цзэмина, звучащий одновременно, казалось, со всех сторон. – Тогда ты должен знать одно из главных правил охоты.

Раздался звук натянутой тетивы.

– Когда охотишься на хищника, убедись, что сам не добыча.

Чёрные стрелы с ледяными наконечниками со свистом преодолели расстояние. Серия взрывов прокатилась по образовавшейся поляне, поднимая вверх разбитые камни и обломков деревьев.

Несколько человек издали громкие крики, заходясь в агонии, прежде чем смолкли с ударами ледяных копий.

Трое заклинателей за спиной Цзо Чжаоэвня уже полегли.

Усмехнувшись на это, он отразил один из ударов. Часть леса объяло пламя, с треском распространяясь по области.

Тан Цзэмин тяжело дышал, чувствуя боль в плече и спине. Но, не позволив себе и мгновения передышки, вновь натянул тетиву, намереваясь сразить стоящего в окружении света Цзо Чжаовэня.

Но неожиданно, когда древко уже готово было сорваться с пальцев и устремиться в полёт, Тан Цзэмин почувствовал удар сбоку. Налетев на него, тёмный заклинатель рухнул вместе с ним наземь.

Подхватив свой ятаган и приподнявшись, сверкая обезумевшими красными глазами, мужчина произнёс:

– Надо было перерезать тебе глотку ещё там, в Цайцюнь вместе с тем плетельщиком. – По-птичьи резко склонив голову к плечу, он усмехнулся: – Кстати, ты украл моего чёрного коня, парень. А я не люблю, когда трогают моё.

Лезвие быстро устремилось к Тан Цзэмину, вонзившись в то же место, что и стрела ранее. Тан Цзэмин испустил рычащий крик от пронзившей его боли, и в следующий миг нанёс свой удар. Заклинатель перед ним был опытным разбойником и умело использовал свой ятаган. Вернувшись ту ночь в Цайцюнь, Тан Цзэмин вспомнил, что даже Гу Юшэнг не решил вступить с ними в схватку, предпочтя скрыться под покровом ночи.

Мужчина успел вскользь ранить его ещё трижды по плечам и ноге полосующими движениями ятагана, прежде чем Тан Цзэмин схватил лезвие голой рукой, дабы отвести удар, что метил в грудь.

Цзо Чжаовэнь отчего-то медлил, внимательно следя за сражением, но не пытался приблизиться.

Натужно рыкнув, тёмный заклинатель собрал шар духовной энергии в другой руке и занёс для атаки. Тан Цзэмин успел отразить его, но, как оказалось, то был ложный манёвр. В следующий миг его поразило сбоку ещё большим ударом.

Мужчина напротив также был ранен несколько раз, получив режущие и колющие удары. Подвергнутый царящей здесь тёмной энергии он будто не замечал боль.

– Я дорого выложил за эту скотину. Северные кони самые быстрые, так что пора бы вернуть… Кто знает, может, после твоей смерти, я и того плетельщика заберу, – тёмный заклинатель оскалил окровавленные зубы в ухмылке, налегая на кинжал, что дрожал в нескольких цуней от чужого горла.

Услышав его слова, Тан Цзэмин всадил руку в одну из ран на боку мужчины, и, воспользовавшись потемнением в глазах того, вложил духовную энергию в руку и нанёс сильный удар ему в грудь.

Отлетев, мужчина тотчас взвился с земли и вытянул руку в бок, держа кинжал параллельно предплечью.

Утерев окровавленный уголок рта, Тан Цзэмин чуть опустил голову и усмехнулся:

– Имя моего коня – Игуй¹. Хочешь знать, почему?

Мужчина напротив него полыхнул непониманием во взгляде, а спустя миг услышал грохот за спиной.

Вихры плотного кучевого тумана взметнулись, когда тяжёлые копыта взмыли вверх. Силуэт чёрного большого зверя двигался точно был ожившей тенью, что стремительно выныривала и пропадала в тумане.

Тяжёлые копыта оторвались от земли, и в следующую секунду тёмный заклинатель услышал, как кости в его грудине под тяжёлым ударом с треском ломаются, запирая вдох воздуха в глотке. Успев испустить лишь задушенный вопль, он отлетел назад и угодил точно в бушующее кострище.

Столп огня взмыл вверх, сжигая его заживо и заглушая крик треском.

Выдохнув тяжёлые клубы пара из ноздрей, Игуй прокрутился вокруг и встал рядом со своим всадником.

Держась за рёбра, Тан Цзэмин вплёл окровавленные пальцы в его гриву, в которой притаилось несколько маленьких кос, и пошёл вместе с ним вперёд.

Оставшийся один на освещённой местности, Цзо Чжаовэнь опустился на ствол поваленного дерева и положил на колени свой длинный меч. Неторопливо проведя по нему белым платком и счищая кровь, он, не поднимая глаз, заговорил:

– Так ты хочешь знать, почему сил в тебе всё меньше и меньше с каждым разом?

Тан Цзэмин замер напротив него, стоя на границе света и тени.

Он сказал:

– Ты не уйдёшь из этого места живым.

Цзо Чжаовэнь усмехнулся и, подняв голову, посмотрел на звёздное небо.

– Только мне выбирать, когда погибнуть. Я всё же наследник великого клана Цзо.

Цзо Чжаовэнь приподнял руку и собрал в горсть тёмную энергию, что была повсюду в этом лесу. Воздух был тяжёлым – будто разряженным. Хватка заклинателя выдержала лишь несколько мгновений, прежде чем тёмные эманации обожгли ладонь. Несмотря на долгие годы совершенствования тёмных сил, даже опытным заклинателям было не по силам совладать с находящейся здесь силой.

– Чувствуешь, как тебе тяжело дышать? – спросил Цзо Чжаовэнь.

Тан Цзэмин положил на колени свой меч. Пот струился по вискам, а грудь в самом деле тяжело вздымалась, будто ему недоставало воздуха. Единственное, чего сейчас хотелось – это выхватить меч и снести голову человеку напротив.

– Но при этом ты не чувствуешь безумия и ярости, что захлестнула здесь почти всех учеников? Даже мои люди не смогли справиться с этой силой и оказались подвержены ей. И даже мой демонический зверь. – Цзо Чжаовэнь посмотрел в сторону высокого пламени, где то и дело проявлялся силуэт огромного тигра, что будто жаждал выбраться на свободу. – Одно те, кто был рядом с тобой, оказались неподвержены тёмной энергии.

Тан Цзэмин нуждался в небольшой передышке, а потому не спешил заносить меч. Всё сказанное человеком напротив он пропускал мимо ушей, сосредоточив внимание на своём почти исчерпавшем себя духовном море.

– Вдохни поглубже, Тан Ванъюй. Это как тонуть, – продолжил Цзо Чжаовэнь. – Грудь обжигает от недостатка воздуха, но стоит только впустить воду в лёгкие, как наступает чувство эйфории.

Цзо Чжаовэнь перевёл ничего не выражающий взгляд на своих мёртвых людей – последних, кто остался. Затем вновь посмотрел на Тан Цзэмина.

– Я наблюдал за тобой, когда ты был на Юге. Духовный корень воды столь могуществен, что ты в одиночку смог бы расправиться с демонами на море. Но ты этого не сделал, не задействовал полную силу своего духовного корня. – Чуть прищурившись, тёмный заклинатель добавил: – Вряд ли я ошибусь, если предположу, что ты поступил так из-за просьбы своего наставника. Более того, ты сам не принимаешь себя таким, каким ты был создан. Скованный, ты изменяешь свою природу насильно, притворяясь, что ты такой же, как все.

Свет в глазах Тан Цзэмина чуть дрогнул. Цзо Чжаовэнь продолжил:

– Взгляни на себя. Твой удел – быть ненавидимым всеми. Никто не ценит тебя – только боятся. Поэтому ты ослаб. Даже твой учитель запретил тебе использовать всю твою силу. А знаешь, почему? Потому что он, так же как и все, боится тебя. Ты и сам уже понял, что не являешься простым человеком, верно? Ты уже ощутил эту силу? Видел, на что она способна?

С руки Цзо Чжаовэня капала кровь. Опустив взгляд и приглядевшись, только теперь Тан Цзэмин увидел, что его плечо было ранено, и рука еле двигалась.

Будто не замечая этого, тёмный заклинатель продолжил:

– А теперь твоя сила оборачивается против тебя, потому что ты предал её. Предал себя, идя на поводу их страхов. Даже не своих. И ради чего? Чтобы угодить им. – Цзо Чжаовэнь усмехнулся, глядя на него. Затем вновь поднял взгляд к звёздному небу и добавил: – Вокруг тебя одни лишь враги, Тан Ванъюй. Никто не говорит тебе правду. Даже самые близкие. Повсюду ложь и ты, глупая псина, радостно виляя хвостом, веришь ей. Ты действительно словно бродячий пёс, которого поманили нежной рукой, и ты стелешься у их ног.

Разум Тан Цзэмина был стабилен. Он слушал сейчас чужие слова лишь по той причине, что нуждался в небольшой передышке и восстановлении части сил. Поэтому он не стал ничего говорить, лишь смотрел бесцветным взглядом на красноволосого мужчину.

И всё же, даже несмотря на то, что Тан Цзэмин пропускал всё сказанное мимо ушей, нечто внутри него обратилось в слух. Что-то неприятно царапнуло под рёбрами.

– Ха-ха-ха! – откинув голову, неожиданно тихо рассмеялся Цзо Чжаовэнь.

Тан Цзэмин немного прищурил свои тёмные глаза.

– Мы, клан Цзо, всегда были верны лишь себе и этому миру, служили лишь на его благо. Мы не подчиняемся приказам трусливых Императоров и лживых князей. Небесный порядок также ничто для нас. Но теперь… – Цзо Чжаовэнь глубоко втянул в себя запах гари и повернул голову, устремив взгляд на бушующий повсюду огонь.

– Ты сдохнешь сегодня, – ничего не выражающим голосом сказал Тан Цзэмин, сидя напротив и смотря на него.

Цзо Чжаовэнь улыбнулся. Затем встал и повернулся к нему лицом.

Один из костров ярко вспыхнул, и в следующий миг из него шагнул огромный огненный тигр, сверкающий красными глазами.

– Мы никогда никому не подчинялись и были свободны, – продолжил Цзо Чжаовэнь.

Его губы растянулись в окровавленную улыбку, в которой сквозило безумие наравне участием к своему собеседнику.

Неожиданно он сказал, повернув голову и смотря влажными глазами:

– Клан Цзо закончит своё существование сегодня. И это мой выбор, как действующего главы.

Увидев смятение в глазах Тан Цзэмина, он втянул раненую окровавленную руку перед собой и добавил:

– О, не нужно переживать о моей гибели. То, что ждёт всех вас, вызывает больше сочувствия. А я… Я буду наблюдать за всем из Преисподней. – Вскинув бровь, он усмехнулся: – Как знать, возможно, мои таланты пригодятся Царю Яме или кому-нибудь из Призрачных князей.

Широко расправив руки, Цзо Чжаовэнь закрыл глаза. Лёгкая улыбка появилась на его лице, когда он почувствовал дрожь под сапогами: огромный огненный тигр, с горящими жаждой крови глазами, в прыжке раскрыл лапы и обнажил пасть, отразившись в последний раз распахнувшихся глазах своего хозяина.

Волосы Тан Цзэмина метнулись назад; тяжёлый чёрный плащ затрепетал за спиной, когда яркая вспышка огня пожрала местность, где только что стоял красноволосый мужчина.

Бушующий огонь освещал половину лица Тан Цзэмина, тогда как другая – оставалась во тьме. Опустив взгляд на своё отражение в лежащем у ног мече, Тан Цзэмин увидел, что один из его глаз, тот, что скрывался на затемненной половине лица, горел ярким пурпуром.

Под треск огня, что бушевал в лесу, он развернулся в сторону горы, чей пик был объят лазурным туманом.

Забравшись на своего коня, Тан Цзэмин подхватил уздцы. Игуй вознамерился повернуть в сторону барьера, чтобы наконец вывезти хозяина из проклятого леса, но Тан Цзэмин вдруг натянул поводья и развернул его в другую сторону.

– Давай, брат.

Игуй мотнул головой, но всё же подчинился и сорвался с места.

Под шелест листьев на ветвях старых деревьев и треск пламени, ворóной конь помчался по тропе. Тяжелые копыта взметали искры и поднимали вверх сизый пепел.

༄ ༄ ༄

Увидев, что Лю Синь вопреки предостережениям не просто дотронулся до барьера, а всадил в него меч, Ци Сюаньцзы крикнул и положил руку на его плечо, с намерением откинуть назад:

– Лю Циянь! Немедленно..!

– Если барьер невозможно снять заклинаниями, так возьмём силой! – натужно закричал Лю Синь, чувствуя давление, что грозилось распластать его в следующие пару секунд.

Кто-то из замешкавшейся толпы крикнул:

– Разве барьер был наложен не мастерами, следующими по праведному пути для защиты людей!?

– Верно! Разве подобное заклинание может убить того, кто желает спасти всех от проклятых тварей!?

Лю Синь налёг на меч и давил со всей силы, видя, как вокруг него начали распространяться мелкие трещины.

– Если удастся, можно будет открыть небольшую брешь!

Чувствуя кровь во рту, Лю Синь сжал зубы и упрямо надавил сильнее.

Неожиданно рядом с ним раздался лязг и сбоку в барьер вонзился чёрный длинный меч.

Скосив глаза в сторону, Лю Синь увидел плечевую броню императорского стража. Вслед за чем все остальные мечи заклинателей пронзили заслон. По другую сторону от Лю Синя вонзилась золотая секира, а рядом с ней – длинный золотой меч с символом грома на рукояти.

Несмотря на рассредоточение сил, обрушившаяся энергия едва не раздавила всех заклинателей. Многие чувствовали панику, точно зажатые в тисках, и в то же время понимали: отпустишь – энергия попросту раздавит тебя, точно упавшая огромная гора. Слияние с барьером было одновременно их защитой и угрозой в этот острый момент.

Образовав арку из вонзённых мечей, заклинатели давили изо всех сил, вливая свою духовную энергию в клинки. Поначалу Лю Синь, до сих пор не совладавший с силой, ощущал, что от его имени боролся Лимин. Но в мгновениях находил в себе чувство, что будто тонким рассеянным светом устремлялось к тонкому лезвию, делая его сильнее и крепче, чтобы оно могло противостоять заклинанию.

Ученики с той стороны, увидев, что место в барьере идёт сеткой трещин, радостно выкрикнули и бросились к нему.

В следующие несколько мгновений, заклинатели, точно единый организм, бросили все силы.

Арка в барьере истончилась, словно таявший на солнце иней, и открыла небольшой проход.

Сотни учеников хлынули через открывшуюся брешь, и тут же вонзили свои мечи рядом.

С подбородка Лю Синя сорвалась капля крови, стёкшая с уголка губ. Кожа на руках стражников лопалась от обрушившегося на них давления и исходящей энергии. Набросившаяся на них магия была яростной и беспощадной. Давление было колоссальным.

– Мы держим! Идите!.. – хрипло крикнул императорский стражник слева от Лю Синя.

Глотнув немного воздуха, Лю Синь вынул меч. Мигом вскочив на свою лошадь, он помчался вперёд, слыша за собой грохот копыт коней главы ордена, старейшины Ци, Бай Шицзяня и ещё нескольких человек.

༄ ༄ ༄

К тому времени Тан Цзэмин уже достиг подножия горы, чей пик был скрыт в тумане. Оставив своего коня и наложив на него защитное заклинание, он увидел узкую каменистую тропу.

Ступив на неё, он увидел во мраке десятки сверкающих глаз, неотрывно следящих за ним. Однако все твари так и остались в тенях меж деревьев, не смея шагнуть на тропу – лишь провожали его взглядами до самого верха и издавали приглушенный рык и клёкот.

Место на самой вершине представляло собой квадратную печать, исчерченную древними заклинаниями.

Подняв голову, Тан Цзэмин увидел над печатью длань, высеченную из чёрного нефрита. Огромная, она, казалось, могла покрыть собой всё каменное пространство.

Рассеянным взглядом Тан Цзэмин лишь спустя миг понял, что массивная рука двинулась прямо на него с намерением раздавить!

И уже спустя миг на него обрушилась огромная каменная ладонь, едва не распластавшая его на печати!

Вскинув руки, Тан Цзэмин испустил тихий рык. Пол под его ногами пошёл сеткой трещин.

– Ты зря пришёл сюда, – раздался смеющийся голос, звучащий отовсюду, будто исходил из самого воздуха.

Мимо пронеслась вспышка зелёного света. Повернув голову, Тан Цзэмин увидел, что неподалёку от него стоит Хуэй Ча в чёрных струящихся одеяниях.

– Ты прошёл столько боёв и у тебя всё ещё есть силы, чтобы сразиться со мной? С самим Божеством? – вскинул тот брови, глядя насмешливым взглядом.

Руки Тан Цзэмина начали дрожать от напряжения. Несмотря на то, что Божество глядело на человека с долей глумления, в глазах, скрытая за безумием, царила надежда, что того попросту раздавит божественной рукой.

Видя, как тот сопротивляется, Хуэй Ча закричал:

– Ты уже заполучил, что хотел! Убирайся!

Тот, кто преодолел столько испытаний и всё ещё имел упрямство и силы идти дальше, не мог считаться слабым противником. Даже обезумевшее Божество это понимало. И в то же время задавалось вопросом: что может двигать этого упрямца вперёд?

Божественная рука давила всё ниже, наполовину скрыв человека.

Энергия, что царила здесь, могла свести с ума даже божественный разум.

– Ха-ха! – глаза Хуэй Ча горели сумасшествием и огнём.

Но, в конце концов, Божество, которое столетиями сражалось в одиночку, привыкло к натиску, с которым нападали монстры.

А потому было готово, когда чёрная нефритовая длань устремилась вверх и обрушилась на самую вершину пика.

В руках Тан Цзэмин сжимал два клинка, объятых клубящимся дымом.

Сражаться с Божеством было не тем же самым, что вести бой со смертными. Пусть и почти утративший рассудок, Хуэй Ча был всё также силён. Обладая Божественными силами, он призвал пару своих божественных клинков.

Два меча в руках Тан Цзэмина двигались с небывалой скоростью, отражая сталь напротив, объятую клубами тёмной ци. Вихры энергетических всполохов трещали повсюду, будто истощая воздух, и набрасывались со всех сторон.

Гул двух схлестнувшихся сил породил грохот. С вершины рухнуло несколько больших валунов, разбившись о печать между ними.

Искры, высекаемые четырьмя клинками, подожгли сухую траву, и вмиг перекинулись на деревья.

Ведя бой и расходуя огромное количество духовной энергии, Хуэй Ча в одно мгновение заметил, что его противник всё это время сражался с закрытыми глазами, видя всё вокруг духовным сознанием.

За всю историю немногие вступали в бой с Божествами, а потому не всякий мог знать, что сильное Божество может подчинить себе одним лишь взглядом. Орлиные глаза Хуэй Ча могли видеть на тысячи ли, и подавить людскую волю. В прошлом он носил на глазах белую ленту, что скрывала божественный взор. Теперь же чёрные яблоки с узким жёлтым зрачком были наполнены злобой, отражая желание подавить противника любой ценой.

Движения двух мечников были столь быстрыми, что человеческому взору было бы не по силам разглядеть их. Точно две тени одного существа, они набрасывались друг на друга на площадке полуразрушенной горы, окружённые всполохами энергии и тяжёлым гулом. Казалось, даже если Небо в этот момент рухнет на голову всего мира, они и вовсе не заметят случившегося.

Рассвирепев в один миг от того, что человек перед ним не желает отступать и не уступает ему в силе, Хуэй Ча собрал в мечи почти все свои силы и ударил в чужую грудь.

Тан Цзэмин отлетел на несколько чжанов и приземлился на одно колено, выплюнув глоток крови.

Меж них упало вековое древо, распространив пламя и искры.

Хуэй Ча закричал:

– Глупец! Неужели жадность ослепила тебя настолько, что, прознав о возможности исполнения желания, ты отказался от Нефритовой печати? Следовало забрать её и просто уйти! Теперь же ты бесславно погибнешь, как и сотни других!

Переводя дыхание и устремив наполненный яростью взгляд вперёд, Хуэй Ча увидел, что огонь, скрывший силуэт перед ним, в следующий миг вновь приоткрыл вид.

Стоя на одном колене, Тан Цзэмин поднял голову. Через свисающие пряди волос дикостью сверкали два пурпурных глаза.

– Нефритовая печать? – внезапно спросил он. – Я пришёл с Запада и преодолел море только для встречи с тобой, Хуэй Ча. Я пришёл за желанием, а не за Печатью.

Хуэй Ча задушено вздохнул и успел лишь моргнуть, когда Тан Цзэмин в доли секунды сократил разделяющее их расстояние.

Божество взмахнуло клинками, стремясь поразить противника. Но тот двумя ударами рук вышиб божественные мечи. Те со звоном рухнули, обломившись у рукоятей, и разлетелись на осколки от чужой духовной энергии.

Хуэй Ча оказался поражён мощным ударом в грудь и, не в силах сделать и вздоха, пролетел расстояние и рухнул в центр печати.

А увидев, что над ним склонилась длинная тень, закричал:

– Ты не посмеешь! Ты не посмеешь! Я бессмертное Божество! Защитник этих мест! Как ты смеешь так обращаться с бессмертным божественным созданием!? Ты!.. Грязная тварь!

Тан Цзэмин поставил ногу на его голову, прижав к земле.

Распластанный на полу, Хуэй Ча взревел, не в силах что-либо сделать и сходя с ума от ярости и унижения.

Крик Божества расходился по всей горе и рассеивался в гуле энергии.

Тан Цзэмин поднял голову и устремил спокойный взгляд вперёд. Затянутые пурпуром глаза словно видели всё на тысячи ли вокруг и в то же время были расфокусированны, не задерживаясь на чём-либо.

Меридианы обжигала знакомая и в то же время незнакомая энергия. Духовное море светлой ци к этому времени почти полностью истощилось. А нечто, что скрывалось в глубине золотого ядра, было бездонным, точно исходило из самого мироздания.

И вновь отозвалось на его зов, слившись с телом и подарив ощущение облегчения. Точно цепи вдруг спали, позволив ему расправить руки.

Длинная тень Тан Цзэмина была единственным, что не дрожало от бушующего вокруг гула.

Пока Божество билось под его ногой и кричало проклятья, Тан Цзэмин позволил себе перевести дух и вдохнуть полную грудь воздуха, пропитанного гарью и тяжёлой энергией. Дышать стало легко.

Почувствовав, как нога с его головы отстранилась, Хуэй Ча взметнулся, но тут же оказался перехвачен.

Чужая рука в мгновения ока метнулась к нему. Крепкая хватка сильных пальцев сжала горло, и спустя миг Божество почувствовало, как его ноги отрываются от земли.

Два меча Тан Цзэмина со звоном рухнули рядом с обломанными божественными клинками.

– Ты!.. – прохрипел Хуэй Ча, вцепившись в чужое запястье в попытке разжать. Но, быстро поняв, что то будто сделано из самой прочной стали, вскинул руки, чтобы призвать заклинание и обрушить удары с двух сторон.

Тяжёлые нефритовые валуны уже поднялись вверх и устремились к ним, когда Тан Цзэмин внезапно вбил свою ладонь в грудь Божества.

Ударная волна духовной энергии отбросила валуны обратно и вместе с ним другие обломки камней.

Хуэй Ча широко распахнул веки и медленно приоткрыл рот. Зрачки в его глазах сузились и почти растворились в чёрном дыме.

Рука, удерживая Божество за горло, медленно покрылась сеткой пульсирующих тёмных ручьёв, вытягивая демоническую энергию.

Но вместо того, чтобы, как и полагало в честном поединке, забрать всё себе, Тан Цзэмин неожиданно просто рассеивал всё, что забирал. Увидев это, Хуэй Ча пришёл в замешательство на несколько мгновений, видя, как зелёная аура тает в воздухе, подавляемая чужой ци.

Поняв, что его сила истощается, Хуэй Ча принялся вырываться изо всех сил. Тёмная духовная энергия, что вытекала из него как вода из пробитого камнем кувшина, доставляла ему большие страдания, будто не желая расставаться с ним.

Тан Цзэмин, не обращая внимания, продолжал держать, не сводя взгляда пурпурных глаз с тёмных напротив.

Вокруг парили камни и обломки деревьев, точно попав в ловушку воздуха и тяжёлой плотной энергии.

С течением пролетающих мимо мгновений, взор Божества начал меняться.

Чёрные глазные яблоки постепенно белели, вновь наливаясь светом и прогоняя тьму. Осмысленность проявилась в них, точно свинцовые тучи развеялись, обнажив за собой солнце.

А вместе с ним чернота, что слилась с его телом, также постепенно рассеивалась.

С тёмных рваных одежд точно спадала сажа и тушь, очищая скрытые под ними белые одеяния. Спутанные чёрные волосы также растворились в ночи, сменяясь серебряным цветом.

Светло-жёлтые глаза Хуэй Ча распахнулись, с губ пролилась алая кровь, вырвавшись вместе с тяжёлым выдохом.

Протянув руку, Тан Цзэмин отпустил Божество, что тут же упало на каменный пол и не спешило подняться.

– Я победил, – сказал он, глядя на Хуэй Ча. – Теперь ты должен исполнить желание.

Божество медленно повернуло голову, глядя на него с всё той же дикостью и злостью, с какой смотрят на врага.

Тан Цзэмин сделал два шага вперёд, схватил его за горло и вновь поднял, чтобы встряхнуть.

Барахтаясь над полом, Хуэй Ча поджал губы, но только натиск усилился, тут же сипло выкрикнул:

– Говори!.. Что тебе нужно?! Золото?! Я дам тебе столько же, сколько весит эта гора! Божественное оружие? У меня его арсенал! Признание и почёт!?.. Что тебе нужно?!..

Тан Цзэмин выдохнул и разомкнул сухие губы.

Над горой грохотнул гром, пряча в своём рокоте сказанное.

Услышав слова, Хуэй Ча медленно округлил глаза, неверящим взглядом впившись в человека напротив. Спустя миг Тан Цзэмин ослабил хватку, Божество рухнуло на пол.

Не спеша подниматься, Хуэй Ча спросил, всё ещё неверяще глядя на него:

– …Такую мелочь?

Тёмной энергии в меридианах Божества почти не осталось, отчего он постепенно возвращал свой рассудок.

– Ты в самом деле… бешеная тварь!..

Устало выдохнув, Тан Цзэмин развернулся, чтобы спуститься с горы, и подошёл к краю скалы, где располагалась тропа.

Хуэй Ча, медленно поднявшись на ноги, приподнял свою руку и посмотрел на неё. Длинные чёрные когти исчезли, сменившись мягкими подушечками пальцев. Белые одеяния парили по ветру, оставляя длинный хвост серебряных волос за спиной.

Хуэй Ча развернулся и взглянул на массив своим божественным орлиным взором. Вдали над горами занимался золотой рассвет, озаряя все земли массива.

Вся нечисть здесь спряталась и не покажется ещё долгое время.

Но в том была не его заслуга.

А того, кто оказался равен властвующей здесь энергии, и могущественным настолько, чтобы её укротить и рассеять в божественном разуме.

Жёлтые глаза с золотыми отблесками, глядя в спину уходящему мужчине, внезапно наполнились ещё большей яростью.

В конце концов, Хуэй Ча был рождён, чтобы оберегать земли от нечисти. А потому всё его тело вмиг наполнилось острыми чувствами, вплетёнными в само его существо.

С кончиков пальцев вытянутой руки сорвалась вспышка светлой энергии.

Поражённый в спину, Тан Цзэмин, не успев оглянуться, тотчас сорвался с горы вниз, успев сделав лишь шаг на тропу.

Конница людей, скачущих через лес, уже видела впереди высокую гору. Знакомое громкое лошадиное ржание чёрного коня достигло их ушей.

Лю Синь едва не слетел с лошади, когда увидел летящее вниз тело, что падало в бесконтрольном полёте, выпустив из руки мечи.

– Глава Цзян! – только и смог выкрикнуть Лю Синь.

Увидев это, Цзян Фэйсин собрал в ладони духовную энергию и выпустил её вперёд.

Паника подкатила к горлу Лю Синя и сжала сердце, пока в глазах отражался падающий человек на фоне рассветного неба. В следующий миг он вскинул руку. Сплетясь с уже движущимся заклинанием, вспышка золотого света проскользнула сквозь него и утянула за собой.

Защитное заклинание унеслось вперёд, снося своей силой деревья и разбивая огромные камни. В темноте ночи, с едва белеющей дымкой рассвета на горизонте, вспышка света пронеслась на немыслимой скорости точно молния, чтобы успеть подхватить падающего человека.

Туман осветился и разрезался всполохами у подножия горы.

__________________

1.义鬼 (Игуй) – верный призрак. 

http://bllate.org/book/14882/1323371