Готовый перевод Guanshan Muyu / Вечерний дождь на горе Гуаньшань [❤️] ✅: Глава 25 Тающая свеча

Семь лет назад, в день рождения Ци Яня.

Ся Сюнь всё еще наносил последние штрихи на деревянного кролика, ни о чем не подозревая.

В тот день после полудня Ся Хунси вернулся со службы в крайне скверном расположении духа. Увидев, что супруг сам не свой, госпожа Ся поспешила разузнать, в чем дело. Ся Хунси поведал, что сегодня император внезапно назначил ему заместителя.

Названо это было «помощью», но на деле Ся Хунси чувствовал: император начал в нем сомневаться и приставил этого человека, чтобы следить за каждым его шагом.

Ся Хунси ведал казенными перевозками по воде. Согласно действующим законам, на государственные суда дозволялось грузить лишь казенное имущество; провоз любых частных товаров был строго запрещен. Тех, кто наживался на контрабанде, используя служебное положение, ждало суровое наказание.

Десять лет назад Ся Хунси начал пользоваться своей властью, тайно перевозя частные грузы на казенных судах. За эти годы он скопил несметные богатства. Действовал он осторожно, за десять лет не оставив ни единой зацепки, и в глазах императора всегда оставался верным и исполнительным подданным.

Однако в последнее время за ним, похоже, начали следить. Император вдруг стал расспрашивать о делах речного транспорта, и в его словах сквозило скрытое подозрение. А сегодня и вовсе приставил заместителя, потребовав, чтобы все дела — и важные, и мелкие — обсуждались с ним совместно.

Ся Хунси в гневе воскликнул:

— Это же самая настоящая слежка!

Госпожа Ся тоже почувствовала неладное:

— Может быть... стоит пока повременить? Тем судам с товаром вели не заходить в столицу, переждем, пока всё утихнет и...

Ся Хунси махнул рукой:

— Нельзя! Те заказчики торопят, они заплатили огромные деньги, нельзя медлить! Ничего, с каким-то мелким заместителем я уж как-нибудь справлюсь. Не верю, что он сможет что-то разнюхать!

Вернувшись во внутренние покои, госпожа Ся разыскала Ся Сина и велела ему пойти утешить отца. Ся Син в последнее время увлекся танцовщицами-ху (1) из питейных заведений. Он целыми днями пропадал в кабаках, а когда хмель ударял в голову, пускался в пляс вместе с ними. По столице уже пошли слухи, будто второй молодой господин семьи Ся ничего толком не умеет, зато танцует хусюань (2) не хуже любой плясуньи.

Прошлой ночью он, как обычно, пил в кабаке до глубокой ночи. Когда мать нашла его, он только проснулся, и похмелье еще не прошло. Ся Син был крайне недоволен:

— Если отец увидит меня в таком виде, он снова примется за нравоучения!

Госпожа Ся заставила его выпить большую чашу отрезвляющего чая и строго наказала:

— Твой отец так тебя любит! Ну побранит немного — и что с того? А вот ты как сын, зная, что отец в дурном настроении, и не придя утешить его парой слов, выставишь себя в глазах людей непочтительным!

Поддавшись её уговорам, Ся Син нехотя отправился в кабинет отца. Подойдя к дверям, он стер с лица недовольную гримасу и в мгновение ока принял обеспокоенный вид.

— Отец! — еще не войдя, он громко позвал. — Отец! Какой это наглец посмел вас обидеть?! Скажите мне, и я проучу его!

Обычно Ся Хунси чрезмерно баловал его. Ся Син не отличался умом и целыми днями вел праздную жизнь, но отец никогда в это не вмешивался. Несколько лет назад, когда Ся Син достиг совершеннолетия, Ся Хунси пристроил его на доходное и необременительное место, где даже не нужно было отмечаться на службе. Когда Ся Син заявил, что еще не нагулялся и не хочет брать в дом жену, которая будет им командовать, отец не стал настаивать. Он завел себе семь-восемь наложниц, и Ся Хунси, попеняв ему для вида, больше не возвращался к этому разговору.

Но сегодня, завидев Ся Сина и вспомнив о его никчемности, Ся Хунси почувствовал, как в груди вспыхнула ярость:

— Кто меня обидел? Да ты сам, бездельник! Предупреждаю: в эти дни сиди дома тише воды, ниже травы! Ни шагу за порог! Если посмеешь в такой момент впутать меня в неприятности, посмотришь, как я с тобой разделаюсь!

Это был первый раз, когда он говорил с Ся Сином так сурово. Тот, не солоно хлебавши, тоже затаил злобу. Перед отцом он не посмел возразить, но стоило выйти за ворота двора, как он сорвался. Ся Син принялся прыгать на месте от ярости, лицо его побагровело:

— Да что я сделал?! В чем это я бесполезный?! Сорвал злость на мне, раз на стороне задели?! Раз такой смелый, иди и кричи на императора! Слышишь?! На императора!!!

Слуги поспешили остановить его, умоляя не болтать лишнего. Ся Син, вне себя от гнева, пнул несколько только что посаженных коричных деревьев.

Когда запал прошел, вернулось желание выпить. Он всё думал о тех танцовщицах из кабака — их ослепительно белые талии не выходили у него из головы. Ся Син изнывал от скуки и вожделения, но, помня приказ отца, не смел тайком сбежать из дома. Он метался вдоль берега озера, не находя себе места. Словно муравей на раскаленной сковороде, он бесцельно бродил туда-сюда.

Внезапно, подняв голову, он обнаружил, что оказался у двора Ся Сюня. Не раздумывая, он пинком распахнул ворота и ворвался внутрь вместе со слугами.

Ся Сюнь в это время в комнате тайком вырезал маленького кролика. Шум, с которым ворвался Ся Син, так напугал его, что рука дрогнула — резец едва не снес кролику ухо.

Сегодня был день рождения Ци Яня. Ся Сюнь помнил об этом — он когда-то пообещал сделать для него деревянную фигурку его знака зодиака в качестве ответного подарка. Ци Янь родился в год Кролика, и Ся Сюнь готовил для него светло-коричневого зверька.

Увидев Ся Сина, Ся Сюнь вскочил со стула:

— Ты совсем больной?! Зачем двери пинать? Руки отсохли?!

Он не раз дрался с Ся Сином. Почти никогда не побеждал, но и никогда не сдавался. При каждой встрече с братом он напоминал ощетинившегося зверя.

Ся Син усмехнулся:

— Снова маешься дурью! Смотри, доложу отцу!

Ся Сюнь не остался в долгу:

— Да иди! Думаешь, я боюсь? Я в родовой молельне уже привык на коленях стоять! Раз такой смелый, иди и жалуйся!

Удивительно, но Ся Син не стал спорить. Он хитро прищурился, вошел в комнату и бесцеремонно уселся на стул:

— Я пришел не ругаться с тобой. У меня для тебя хорошие новости. Твоя служанка мне приглянулась, я решил взять её в наложницы. Вели ей собираться.

Ся Сюнь оторопел:

— Какая служанка?

Ся Син указал на Шаобо.

— Вот она.

Мать Шаобо была из народа ху, поэтому девушка внешне отличалась от жителей Срединной равнины: глубоко посаженные глаза, высокая переносица и светлые зрачки. В детстве слуги в поместье не раз издевались над ней, называя «уродливой варваркой из Западного края» и «оборотнем». Когда она подросла, госпожа Ся отправила её прислуживать Ся Сюню.

Если бы к девушке относились с уважением, её бы никогда не послали к нелюбимому сыну. Ся Син ненавидел Ся Сюня, а заодно и Шаобо, постоянно обзывая их парой уродов и говоря, что они-то как раз и должны были родиться от одной матери. Шаобо это обижало, но Ся Сюнь не обращал внимания. Он не считал её уродливой, как не считал дурным и себя; он даже думал, что быть родным братом Шаобо было бы совсем неплохо. Он просил её не слушать бредни Ся Сина:

— Это он со своей вечной злобной гримасой — настоящий урод!

В этот момент Шаобо была в комнате. Услышав слова Ся Сина, она так испугалась, что ноги её подкосились, и она рухнула на колени:

— Второй... второй молодой господин... рабыня... рабыня...

Ся Сюнь прекрасно понимал: Шаобо не нужна Ся Сину. Он просто искал повод задеть брата и сделать его жизнь невыносимой. Он заслонил собой Шаобо:

— Ся Син! Ты снова напроситься хочешь?!

Ся Син расхохотался:

— Ты только послушай! Что за глупости? Похоже, это ты соскучился по побоям!

Он встал перед Ся Сюнем и, пользуясь преимуществом в росте, посмотрел на него сверху вниз:

 — Что ты так распетушился? Почему не спросишь, хочет ли она сама? Чем быть прислугой у такого никчемного отпрыска наложницы, лучше стать моей наложницей — хоть перспективы появятся! У меня она будет в роскоши купаться, а у тебя что? Груда деревяшек? Вся эта свалка и десяти лянов серебра не стоит!

Ся Сюнь, задрав голову, смотрел на него, а затем спросила Шаобо:

— Ты согласна?

Шаобо, дрожа всем телом, пролепетала:

— Рабыня... рабыня не желает...

Ся Сюнь громко выкрикнул:

— Слышал? Она не согласна! А теперь убирайся!

Ся Син обошел его, рывком поднял Шаобо и насильно прижал к себе:

— Ха-ха-ха! Видно, я ослышался! Она ясно сказала, что согласна!

Шаобо отчаянно забилась в его руках, её одежда пришла в беспорядок, даже шпилька выпала из волос. Ся Сюнь бросился вперед и силой оттащил её назад:

— Врешь! Пошел вон отсюда!

Ся Син снова дернул её к себе, схватил за руку и звонко поцеловал её ладонь. Шаобо в ужасе побледнела, а затем густо покраснела. Ся Сюнь, вне себя от ярости, бросился разнимать их, но дернул Шаобо с такой силой, что та упала на пол. Сгорая от стыда и обиды, она не могла подняться, закрыла лицо руками и горько зарыдала.

Ся Сюнь взревел:

— Распускать руки перед незамужней девушкой! Где твои манеры?! Ты бесстыжий мерзавец, а Шаобо еще замуж выходить! Я лучше за пахаря её выдам! За уличного торговца! Но никогда не отдам такому подлецу, как ты!

Ся Сюнь, обезумев от гнева, с криком бросился на брата.

Они сцепились в яростной схватке. Ся Сюнь расцарапал Ся Сину веко, выдрал клок волос и разбил нос в кровь. Ся Син ударил Ся Сюня в челюсть, несколько раз пнул по ребрам и отдавил руку. Как и всегда, Ся Сюню досталось сильнее. Но в нем всегда жило то упрямство, которое не позволяло сдаваться: как бы жалко он ни выглядел, он не просил пощады, и даже побеждавшему Ся Сину приходилось несладко.

Драка переросла из комнаты во двор, сопровождаемая криками и шумом. Слуги, до последнего наблюдавшие со стороны, лишь теперь бросились их разнимать.

Ся Сюнь, пошатываясь, поднялся на ноги, тяжело дыша. Ся Син пригрозил ему:

— Ты у меня еще попляшешь!

Сказав это, он снова зашел в дом. Ся Сюнь, испугавшись за Шаобо, бросился следом. Ся Син прошел мимо плачущей девушки, схватил со стола инструменты, которыми Ся Сюнь работал по дереву, и разом швырнул их в жаровню.

Ся Сюнь кинулся наперерез. Ся Син оттолкнул его и горсть за горстью стал бросать в огонь новые заготовки. Ся Сюнь упал, сильно ударившись спиной о пол; в голове помутилось от боли. Ся Син выбросил в огонь всё, что было на столе, но этого ему показалось мало. Оглядевшись, он протянул руку к почти законченному кролику.

Кровь ударила Ся Сюню в голову, он закричал:

— Ты не посмеешь!..

Ся Син взял кролика и с издевкой посмотрел на него:

— Я-то не посмею?

Не успел он договорить, как маленькая фигурка описала дугу и тяжело рухнула прямо на пылающие угли.

Ся Сюнь забыл обо всем на свете. Он бросился к жаровне и сунул руку в огонь. Медный край обжег его предплечье, раздалось шипение, и по комнате поплыл странный запах горелой плоти. Языки пламени лизали его пальцы; на глазах между фалангами вздувались огромные волдыри.

Он выхватил раскаленного кролика и голыми руками сбил с него пламя. Уши кролика обуглились, а некогда живые черты мордочки сплавились в бесформенный комок. Ся Сюнь лихорадочно сдувал остатки пепла, с болью поглаживая обгоревшие уши игрушки.

Ся Син, гордо выпрямившись, ушел в сопровождении слуг, торжествуя. Шаобо всё еще плакала на полу.

Юйчжу, которая до этого резвилась на заднем дворе, услышав шум, примчалась обратно. Не понимая, что произошло, она в недоумении обнюхивала Ся Сюня и Шаобо, кружась вокруг них и перестав вилять хвостом.

Ся Сюнь сидел, сжимая в руках кролика и глядя на разоренную комнату. Он не знал, что делать дальше. Подарок на день рождения для Ци Яня, похоже, уже нельзя было подарить.

---

Примечания:

 (1) Ху(хунны) (胡) — древнее название некитайских народов, населявших территории к северу и западу от Китая. Танцовщицы-ху славились своей гибкостью и экзотичностью.

(2) Хусюань (胡旋舞) — «вращающийся танец ху», популярный в эпоху Тан. Исполнители бешено вращались на ковре под быстрый ритм барабанов.

---

Название главы «Тающая свеча» (销焰蜡).Образ символизирует угасание надежды, душевные терзания.

http://bllate.org/book/14872/1576497