Готовый перевод Correct Posture Of Masochism / Правильная поза для мазохизма [💗]: 2 – Художник с причудами (2)

Цзян Юй порылся в комнате и нашёл пакет Master Kong, прямо разломал его на куски и запихнул в рот, отчего в горле у него пересохло и заболело.

Master Kong

Съев последний кусочек, Цзян Юй встряхнул пакет, поднял голову и высыпал остатки себе в рот. К нему вернулось немного сил, и он почувствовал себя живым.

Владельца этого тела звали Му Шаоцин. Ему было семнадцать лет, и он был незаконнорождённым. Его мать скончалась, а биологический отец, Му Чэнь, раз в год давал ему на проживание. Обычно никому не было до него дела.

У него был необузданный темперамент, и треснувший горшок разбили до конца, поэтому он просто бросил старшую школу, чтобы в выпускном классе играть дома в игры, пристрастившись к онлайн-играми и грезя ими до самой смерти.

П/п: Китайская поговорка «Разбить уже треснувший горшок» является метафорой того, чтобы после выявления недостатков, ошибок или неудач отпустить ситуацию без исправления или намеренно дать ей развиться в худшем направлении.

Цзян Юй встал и взглянул на постеры на стене, и у него снова застучало в висках.

Он открыл окно, чтобы вонь в комнате унесло ветром, собрал и выбросил все грязные вещи, после чего переоделся и пошёл к домовладельцу, чтобы выписаться, взяв с собой своё удостоверение личности и банковскую карту.

У Му Шаоцина был сводный брат по имени Му Сыфань, который был младше него на два года. Один из них был сыном законной жены, а другой – от любовницы, и разница в статусе была огромна.

На этот раз Сюй Имин возвращался в Китай, чтобы, во-первых, провести в стране художественную выставку, а во-вторых, Му Чэнь пригласил его стать учителем Му Сыфаня. Цзян Юй поджал губы. Вот почему он выписывался из съёмной комнаты – он должен остаться в доме семьи Му.

Независимо от используемого метода.

*

Цзян Юй явился в особняк семьи Му, основываясь на своих воспоминаниях, и долго ждал снаружи, прежде чем мужчина, назвавшийся дворецким, вышел, чтобы его впустить.

Женщина в холле встретила его с улыбкой: «Так это Шаоцин вернулся».

«Тётя», – Цзян Юй слегка опустил голову.

Это приветствие ошеломило и мать Му, и дворецкого. Юноша был здесь в общей сложности дважды, и каждый раз он громко шумел и ругался, расстраивая перед уходом всех домочадцев. Впервые было так тихо.

Мать Му немного забеспокоилась из-за того, что ребёнок так внезапно изменился. Не мог ли тот что-то натворить снаружи?

«Шаоцин, что-то случилось? Твой отец вернётся в полдень. Если не торопишься, не хочешь остаться на обед?» – она произнесла эти вежливые слова, ожидая, что собеседник как обычно начнёт лишь насмехаться.

«Хорошо», – Цзян Юй поднял глаза.

Мать Му никак не отреагировала и пришла в себя только после того, дворецкий напомнил ей кашлем: «Присаживайся для начала, тётя сходит позвонит твоему отцу».

В холле внезапно стало тихо. Роскошная и дорогая обстановка оказывала на людей невидимое давление, как бы заявляя о благородстве этого места.

Цзян Юй неторопливо осматривался вокруг. Он уже занимался подобными вещами, в прошлом он приходил просить еды к дверям своего биологического отца.

Смысл был примерно таким же.

Цзян Юй поднял глаза. Над его головой стоял подросток в белом спортивном костюме и смотрел на него, как на какую-то вонючую крысу, Му Сыфань.

«Что ты здесь делаешь? – Му Сыфань усмехнулся. – Снова хочешь денег? Или опять кого-то избил?»

В прошлом Му Шаоцин пришёл бы в ярость и набросился на Му Сыфаня, после чего сердито бы хлопнул дверью и ушёл, из-за того, что был не так хорош, как другие. Нынешний же просто закрыл на это глаза.

«Ты что, не слышал, что я тебя спросил? Оглох?» – выражение лица Му Сыфаня стало ещё холоднее.

Цзян Юй слабо моргнул, изображая безразличие.

На этот раз разозлился Му Сыфань. Его грудь продолжала вздыматься и опускаться, и в ней зародилось чувство стыда за то, что его проигнорировали. Он, не задумываясь, швырнул вниз деревянную скульптуру, стоявшую на втором этаже.

В глубине глаз Цзян Юя мелькнул расчётливый огонёк. Он незаметно слегка наклонил плечо, и деревянная скульптура, которая должна была пролететь мимо, врезалась ему в лоб.

Постепенно выступила кровь и начала стекать по щекам, а Цзян Юй оставался всё таким же бесстрастным, как будто это не он истекал кровью.

Выражение лица Му Сыфаня слегка изменилось, он сделал несколько шагов назад, развернулся и убежал.

Проходившие мимо слуги что-то закричали, подоспевшие дворецкий и мать Му были поражены, когда увидели, что футболка мальчика стала красной, и в панике вызвали семейного врача.

В углу, где его никто не видел, Цзян Юй скривил губы и улыбнулся.

Когда Му Чэнь вернулся в полдень, он увидел Цзян Юя с повязкой на голове, и в его глазах мелькнула душевная боль. Как и все в семье Му, он не спрашивал, что произошло и откуда взялась травма.

Цзян Юй же не стал доставлять хлопот, его цель была достигнута.

Ночью Цзян Юй лёг на большую удобную кровать и закинул руки за голову: «000, ты здесь?»

[Динь]

«Расскажи мне поподробнее о Му Сыфане».

[Динь, Му Сыфань, пятнадцать лет, учится на втором году старшей школы, имеет отличные оценки, любит рисовать и восхищается Сюй Имином…]

Прислушиваясь к голосу в своей голове, Цзян Юй игриво рассмеялся. Оказывается, есть ещё и слой со знаменитостями.

Цзян Юй, у которого были незнакомая личность и незнакомое окружением, думал, что ночью у него будет бессонница, но неожиданно быстро заснул.

Весь следующий день Цзян Юй не выходил из комнаты. Кто-то приносил трёхразовое питание, и после еды он откидывался обратно на кровать. Это тело было слишком слабым, чтобы им владеть. Если бы кто-то случайно его толкнул, он бы скатился с лестницы и не смог воскреснуть.

Цзян Юй вышел на третий день, одетый в новую одежду и выглядящий намного лучше.

Хотя отношение матери Му к ребёнку любовницы было средним, она не проявляла никакой резкости и не выгоняла его за дверь. Она обращала внимание на каждое движение Цзян Юя, возможно, потому, что чувствовала, что не может догадаться, о чём тот думает, и боялась навлечь неприятности на семью.

Вызванный семейный врач осмотрел рану Цзян Юя, сделал ему прививку от столбняка и объяснил, каких продуктов нужно избегать и на какие детали следует обращать внимание.

Мать Му внезапно спросила: «Доктор Чжан, останутся ли шрамы?»

«Это зависит от последующего восстановления», – доктор Чжан дал неоднозначный ответ.

Пригладив волосы на лбу, Цзян Юй опустил взгляд на свои пальцы: «Тётя, я хочу пойти прогуляться».

На лице матери Му промелькнуло удивление и быстро исчезло: «Снаружи светит солнце, не уходи слишком далеко».

Дом семьи Му был очень большим. Цзян Юй бродил вокруг и запоминал всё, что видел, включая расположение задней двери, сада и нескольких охранников вокруг бассейна.

Дворецкий всё это время следовал в двух шагах от него, глядя на фигуру перед собой с любопытством и замешательством.

В выходные Цзян Юй был разбужен звуком постоянно поднимающихся и спускающихся по лестнице шагов. Он знал, что это Му Сыфань встал ни свет ни заря.

Потому что должен был прийти Сюй Имин.

Когда Цзян Юй всё же, наконец, снова заснул после шести, он был разбужен стуком в дверь. Это дворецкий пришёл ему сообщить, чтобы он спускался вниз, сказав, что прибудет гость.

«Ясно», – сказал Цзян Юй сонным голосом.

Дворецкий за дверью замолчал, как бы напоминая ему, что статус сегодняшнего гостя отличался от обычного, и если что-то пойдёт не так, то Хозяин будет недоволен.

Летнее утро было прохладным и комфортным.

Цзян Юй выключил кондиционер, встал с кровати и подошёл к окну, из которого как раз можно было наблюдать за движением у ворот.

Ветер обдувал его щёки, и мысли Цзян Юя начали проясняться.

Однажды он познакомился кое-с-кем на коктейльной вечеринке. Этот брат был известным каллиграфом, которому нравилось, чтобы женщины занимались с ним оральным сексом, пока он писал чернилами.

П/п: Китайцы любят называть «братьями» и «сёстрами» своих друзей и подруг, не состоя при этом ни в каких родственных отношениях, выражая этим близкие доверительные отношения.

Был также художник, писавший маслом, который пристрастился к наркотикам, и в итоге, когда это обнаружилось, он не был похож ни на человека, ни на призрака.

Художники – это особая группа, чувственная, параноидальная и в определённой степени сумасшедшая.

Пальцы Цзян Юя один за другим постукивали по подоконнику, не в силах начать выполнение миссии первого тома задач.

К воротам подъехала машина, и Цзян Юй снисходительно осмотрел появившегося в поле зрения мужчину, всем телом источающего аскетическую ауру.

В его глазах вспыхнул резкий хищный огонёк, и он мысленно спросил: «Что за причуда у Сюй Имина?»

Пожалуйста, не забывайте ставить лайки и «Спасибо». Переводчику очень приятно. <(＿　＿)>

http://bllate.org/book/14843/1321252