Готовый перевод Судьба неизменна перед лицом смерти / От судьбы не убежишь: Глава 48. Почему я не могу быть счастливым?

Резкое пробуждение далось болезненно. Затекшая спина и шея ныли из-за неудобной позы, но Си Ван не переставал полулёжа находиться рядом с Фань-гэ и держать его за руку.

За всё это время Старейшина Жунъи пришел по крайней мере три раза, чтобы выгнать его, но благодаря паре не очень уважительных и культурных слов, Си Цзи всё же отвоевал своё право находиться рядом со спутником.

Они находились в ближайшем городе, в гостинице которую специально купили на время, чтобы Фаньшэ находился подальше от солнца и мог спокойно восстановиться. Как сказал тот же самый Жунъи Сяохуа, Цзин Фаньшэ использовал один запрещённый приём, который подразумевает собой сбор энергии ци, её сжатие и резкий выброс.

— Господин Си, — за дверью послышался голос Чи Цзюсина.

Его Си Вану тоже пришлось упорно отбивать от Наставника Жунъи, чтобы тот не схватил мальчишку для экспериментов над обращенными. И как оказалось не зря — сообразительный Цзюсин тоже прикрывал косяки Фаньшэ и даже сторожил, чтобы в эту комнатушку никто не зашёл. Конечно, тот заметно удивился, когда увидел Фаньшэ без маскировки, но промолчал, остерегаясь гнева своего второго спасителя. Но основное разбирательство оставили до тех пор, пока Цзин Фаньшэ не проснется.

— Что? — подаёт голос Си Ван, вставая и разминая спину.

— Там возникла небольшая проблема, — и пока Си Цзи выходил, Чи Цзюсин не удержался и заглянул в щель, за что и получил по лбу.

Прижав пальцы к голове, обращенный обиженно замычал.

— И что случилось?

— Не уверен... — пробубнил Чи Цзюсин, поджав губы. — Наверняка опять какая-то херня.

Брови Си Вана нелицеприятно встречаются у переносицы. Он бросает взгляд на дверь, нервного Цзюсина и на группу людей и обращённых, стоящих неподалеку.

«Надо разобраться побыстрее и вернуться к Фань-гэ», — с этими мыслями Си Цзи поворачивает голову к комнате, будто надеясь увидеть сквозь дерево спящий силуэт спутника. Однако чуда не происходит.

— Ладно. Пошли, — заклинатель поворачивается спиной к Фаньшэ, но раздавшийся судорожный кашель заставляет его глупо замереть.

Одним шагом он оказывается у комнаты, с грохотом открывая дверь, и от переизбытка чувств запинается о свою же ногу, чуть не падая.

— Си Цзи! — хрипит Фаньшэ, который уж точно не ожидал такое увидеть сразу после своего пробуждения. Заклинатель хотел встать с кровати и подойти к Си Вану, но тот его опередил, успев усадить обратно на кровать. — Ты зачем так рванул?

Тем не менее его недовольство не смогло перекрыть волнение Си Вана. Тот положил ладони на чужие щеки, крутя голову из стороны в сторону и осматривая внешний вид спутника. Си Цзи проверил общее состояние, реагирование зрачка на свет и на внешние раздражители, не потерялся ли слух и многое, многое другое.

— Я в порядке, — не выдержав таких мучений произнес Фаньшэ, обхватив Си Вана за запястья.

Что-то промычав, Си Ван опускает глаза.

— Прости...

Почувствовав продолжение, Цзин Фаньшэ крутит головой и бодрым голосом перебивает:

— Нет! Я в порядке, я очень сильный, ты же знаешь, я... — его голос надламывается. — Я так рад тебя видеть.

Неизвестный порыв заставляет Си Вана прижать спутника к своему плечу и сжать так крепко, что кости затрещали. Хотя какой «неизвестный»? Казалось они оба знали, что стояло за этим действием.

— Си Цзи, — вспомнив об одном важном деле, Фаньшэ отстраняется от Си Вана и вглядывается тому в глаза. — Знаешь, я давно хочу тебе кое о чём сказать.

Сначала лицо младшего Си отражает недоумение, а потом он будто прозревает. Брови приподнимается, взгляд светлеет.

— Подожди! — Фаньшэ ладонью прикрывает тому рот. — Я хочу сказать первым.

Не отстраняясь от руки, Си Ван спокойно кивает. Он садится на кровать рядом с Цзин Фаньшэ и берёт его за руку.

Конечно, эти слова Фаньшэ представлял совсем не так — в гостинице на юге, после разрушения какой-то демонической секты. Хотелось бы чтобы эти чувства получили свободу где-то в более безлюдном и красивом месте, где их никто не услышит, не увидит, не помешает.

Особенно не помешает, потому что Жунъи Сяохуа мастер не только меча и боевых искусств, но и разрушения атмосферы. Стоило ему только показаться из-за тонкой двери, как у Фаньшэ сразу ком в горле появился.

— Я больше так не буду.

Старик хмыкает:

— А больше и не получится. Я тебя блять прямо сейчас вверх головой на дерево подвешу. И хуй ты меня остановишь.

— Я разрушил секту, — начал оправдываться Цзин Фаньшэ.

— И гору вместе с ней, — тут же парировал Жунъи Сяохуа.

— Спас людей.

— Обращённых.

— Они не заслуживают спасения?

В этот раз Старейшине было нечего ответить, поэтому он молча сложил руки на груди и нахмурил брови.

— Этот взгляд не сработает, старик, мне не двенадцать лет.

— В двенадцать лет ты был гораздо приятнее.

— А ты моложе.

Два взгляда, медведя и снежного барса, столкнулись в воздухе.

Стоящий поодаль Старейшина Лю вздохнул и вышел вперёд, с язвительным тоном говоря:

— Если вы закончили вести себя как дети, вернёмся к более важным вещам?

Уже чувствуя, что с ним хотят «поговорить», Цзин Фаньшэ беззвучно вздыхает. И правда, Жунъи Сяохуа и Лю Вэйдэ загадочно переглянулись, прежде чем позвать гнусного нарушителя на приватный разговор.

И всё повторилось по новой: отдалённое местечко где-то ближе к лесу, звуконепроницаемый барьер, только к их разговору по какой-то причине к ним присоединился Старейшина Лю с очень недоброжелательным лицом.

Глядя на дядюшку, Фаньшэ невольно скривил губы.

— Итак, — когда Жунъи Сяохуа начал, заклинателям пришлось отложить созерцание чужой недовольной рожи. — С чего бы начать?

Лю Вэйдэ хлопнул веером:

— Да тут и думать нечего. Ты! — он указывает кончиком веера на племянника. — Должен прекратить любые отношения с младшим Си. И это приказ.

Из груди Фаньшэ вырывается удивлённый вздох.

— «Приказ»?! С каких пор мне отдают приказы? И что вообще это значит «прекратить любые отношения»? Вы...

— Фаньшэ, успокойся.

Замерев, Цзин Фаньшэ поворачивается к наставнику. Он видит чужое волнение и смятение, то, как сложно Жунъи обо всём этом говорить.

— Старик, тебя же всё устраивало... — тогда заклинатель поворачивает голову к дяде Лю. — Так тебя подговорили? И в чём причина?!

— Какой шум, — выругался Лю Вэйдэ, прикрыв презрительное выражение лица веером. — Шиди, тебе стоит строже воспитывать своих учеников. А то в них не уважения, ни манер, ни послушания.

— Да, конечно, ведь гораздо лучше быть послушным ребёнком, которым каждый может помыкать, да? Дядюшка Лю? — гневно выплюнул Фаньшэ. — Это я сейчас про Лянъяна говорю. Вы этого и не замечаете, но нет ни одного человека, который бы не смеялся над ним в Даогуане.

Глаза Лю Вэйдэ наполняются гневом, он вытаскивает меч из ножен, направляя его в сторону Фаньшэ, и шипит:

— Думаешь если сильный, то всё разрешено? Вот только не забывай благодаря кому ты прямо сейчас стоишь на этом самом месте, а не гниёшь в тюрьме за массовые убийства и разрушения. Но тебе на это наплевать, потому что у тебя есть учитель, готовый ради тебя гордость свою волкам скормить, дабы ты продолжал жить полной здоровой жизнью Но опять же, ты...

— Ладно-ладно, хватит! — Жунъи Сяохуа сделал шаг вперёд, и опустил оружие старшего соученика. Он вздохнул и прижал ладонь ко лбу. — Во-первых я ещё здесь. А во вторых, в таких отношениях я сам разберусь, шисюн Лю.

Бросив ещё один ненавистный взгляд на Фаньшэ, Старейшина Лю убирает меч обратно и отступает. Глядя на него Жунъи Сяохуа кивает.

— Хорошо. Теперь ты, — старик поворачивается к своему ученику и кладёт руку тому на плечо. — Успокойся. У нас есть причины и аргументы для нашей просьбы. Просьбы. Просто послушай. Насколько я знаю, он твой ученик, а отношения между учителем и учеником будут признаны возмутительными и безнравственными.

Покачав головой, Цзин Фаньшэ спихивает с себя учительскую руку и спокойно возражает:

— Нет. У нас не было официальной церемонии и я всегда был против, чтобы он звал меня учителем. И никто кроме нас об этом не знает, поэтому слухов не будет.

— А ваша разница в возрасте?

Сложив руки на груди, Фаньшэ приподнимает бровь и фыркает:

— Так себе претензия. Не ты ли мне по пьяни рассказывал, как влюбился в шинян*, которая на десять лет тебя старше? И то, что из-за разницы в возрасте пришлось добиваться её около сорока лет?

*жена учителя.

Взгляд, направленный на Жунъи Сяохуа от Лю Вэйдэ так и пылал праведным: «Что ты ещё рассказываешь по пьяни? Почему ты вообще пьёшь при учениках?».

— Ну... Как бы... — Жунъи Сяохуа кашлянул. — Твой дядя прав, тебе не хватает уважения к старшим.

Высокомерно подняв голову, Фаньшэ пожимает плечами:

— Как воспитали.

— Не пизди, — тут же отозвался старик. — Я воспитывал вас с Байчжэ одинаково, а херню творишь лишь ты.

От упоминания шисюна Цзин Фаньшэ замирает и упирается тёмным взглядом в наставника. Он действительно услышал, что их «Воспитывали одинаково»? «Одинаково»?! Когда вообще было это «Одинаково»?! Почему он помнил только то, как старик и шисюн уходили вдвоём на охоту, а его оставляли одного на несколько дней? Почему пока Фаньшэ упорно тренировался, наставник по-настоящему учил только шисюна? Почему Жунъи слушал только шисюна с его жалобами на Фаньшэ, а когда младший ученик боялся, что шисюн прирежет его во сне — так сразу говорил, что это глупости? Почему только шисюну доверяли? Почему только шисюну разрешалось показывать свои эмоции, но как только недовольство выражал Фаньшэ, то его наказывали?

Так где это «Одинаково»?!

И Цзин Фаньшэ был готов поклясться на собственной жизни, что наставник даже и не подозревал, почему он так себя ведёт. Право слово, когда его бросали одного, то от удушающего чувства покинутости он уходил к цзецзе, ведь с тех пор, как на него обозлился шисюн, Фаньшэ терпеть не мог тишину, пустоту, одиночество. А когда младший ученик злился и кричал? Жунъи Сяохуа считал это возрастом, просто сложным периодом. Но что ещё мог делать А-Фань, когда его не слышали или не обращали внимания? Только злиться и сбегать к цзецзе.

Именно поэтому Цзин Фаньшэ дружил со всяким сбродом, как Лин Юнцянь, Цзи Цилай и многие другие мальчишки, которые сейчас стали преступниками и отбросами.

Почувствовав напряжение и взгляд исподлобья, Жунъи Сяохуа кивает головой:

— Что?

— Ничего, — Фаньшэ качает головой и незаметно сжимает руки в кулаки. — Совсем забыл, что у нас разное видение ситуаций. Если больше объяснений нет, я вернусь к Си Цзи.

Старейшины переглянулись. Лю Вэйдэ молча раскрыл веер, а Жунъи почесал затылок:

— Вообще-то есть.

***

То случилось за пару месяцев до смерти родных Жунъи Сяохуа, в лечебнице бессмертного лекаря Чжан Юншэна. В тот день он со своей женой пошли на очередной осмотр, ведь из-за беременности Бэй Бянь было сложно передвигаться и использовать энергию ци.

И вот, как обычно, супруга Бэй ушла в комнату для приёма, а старик остался ждать её в коридоре. Изредка он смотрел в окно, наблюдая, как его старший сын играет с детьми, которые, если судить по внешнему виду, тоже находились под присмотром Чжан Юншэна. Так бы и продолжалось, если бы в конце коридора он не разглядел в девушке хорошую знакомую и подругу своей жены.

— Госпожа И! Вот уж не ожидал тебя снова здесь увидеть. Твой муж здесь?

Та обернулась. Её красоту сложно описать словами — вся в черном, с белоснежней кожей и золотой заколкой дракона в длинных прямых волосах, взгляд — упрямый, пронзительный, а брови волевые. Хватило бы одного мига, чтобы понять, что с этой женщиной шутки плохи.

— Даочжан Жунъи, приветствую на стезе самосовершенствования, — И Тяомин улыбнулась. — Здесь, но я не к нему.

Опустив глаза, она положила руку на худой живот, который через пару месяцев должен заметно увеличится.

Брови Жунъи Сяохуа тем временем полетели вверх.

— Поздравлю, — пробормотал он искренне. Оправившись от удивления, он спрашивает у предсказательницы: — уже знаешь кто? Мальчик или девочка? Мой Сяо Чжэ все уши прожужжал, будто муха, что хочет сестру.

На мгновение замолчав, Тяомин отвечает:

— Родится сын. И мне жаль. У тебя не будет дочерей. Но ты сосредоточься на своих двоих сыновьях, им потребуется много внимания и воспитания в будущем.

— Разве я недостаточно уделяю внимания Сяо Чжэ? — слегка возмутился Жунъи Сяохуа. — Он тока и делает, что сбегает от меня к дяде Лю. И воспитан он хорошо! Только за одну прогулку тетушки с рынка дарят ему фруктов и овощей как целый обед.

Глаза И Тяомин опустились, и она покачала головой:

— Будущее имеет свойство меняться. Я видела только твоего младшего сына, у него будет сложный характер и много силы. Старший мощностью ядра не отличится, но у него будут другие способности.

Былая слабая улыбка вернулась на губы Жунъи Сяохуа. Его глаза засияли, когда он упомянул свою жену:

— Бянь убьёт меня, если я не узнаю, что ты видишь по поводу своего сына.

— Вижу?.. — И Тяомин кладёт ладонь на свой живот и нежно гладит его. — Пока ещё рано говорить, видела только то, как он стоит на вершине, такой сильный и красивый... Чем-то на меня похож и на мэй-мэй. Видимо кровь Первого Принца даст о себе знать. Именно он выполнит предназначение нашей семьи и вернётся на небеса как небожитель.

Зная, как сильно Предсказательница И хочет выполнить это самое предназначение, Жунъи Сяохуа мог только порадоваться. Он не хотел представлять, что будет, когда ей придётся отправить родного сына в место, откуда тот больше не сможет вернуться. Как отец, он бы не смог опустить Сяо Чжэ. Ни за что.

— Поздравляю тогда. А что насчёт спутницы?

В этот раз предсказание дается И Тяомин сложнее. Она хмурит брови и вглядывается куда-то в пустоту.

— Рядом кто-то стоит. Но силуэт слишком мутный, — предсказательница возвращается в реальность. — Посмотрю, когда Надежда* родится.

*Си Ван.

***

— И что? — напрягся Цзин Фаньшэ. — Какое это имеет отношение ко мне и Си Цзи?

— Да заткнись ты! И не перебивай, — Жунъи Сяохуа вздохнул. — Все было бы нормально, если бы Предсказательница И не увидел рядом со своим сыном... Парня. Как спутника. Ну ты понял.

Брови Фаньшэ медленно поползли на лоб. Его мысли метались от взволнованного: «кто-то рядом с Си Цзи?» до обнадеживающего: «Что если это был я?».

— И ей это не понравилось, — со вздохом дополнил Старейшина Жунъи.

Молчавший до этого Старейшина Лю хлопнул веером, дабы привлечь внимание к своей персоне и пояснил:

— Не просто «не понравилось». Дабы изменить будущее, Госпожа И родила на день раньше, чтобы звезда* юного Си оказалась другой. По словам Господина Си, его отца, это получилось. Правда ценой её жизни.

*предсказания на звездах. Каждый человек рождается под определенной звездой, которая определяет его будущее.

[******], — беззвучно появилась система перед глазами, из-за чего Фаньшэ вздрогнул.

Заметив чужую реакцию, Жунъи Сяохуа кивает:

— Именно поэтому будет лучше, если ты... — он неопределенно махнул рукой в воздухе. — Начнешь держать дистанцию с Си Ваном.

Пришлось отвернуться от голубоватого окошка, дабы не сбиться с мысли.

— Это конечно всё печально, но матушка Си Цзи умерла давным-давно. Разве сейчас это имеет смысл? Тем более, если я могу ему... — голос Фаньшэ запинается от нервов. — Если я могу ему нравится.

Старейшины вновь переглядываются. Жунъи Сяохуа берёт на себя роль объясняющего:

— Возможно. Но его звезда была изменена, теперь ему не суждено стать обрезанным рукавом. Ему уже есть предназначенная судьбой женщина, в которую он влюбится. И... Возможно тебе покажется, что сейчас это неважно, но в будущем придётся отступить.

— И я должен сейчас согласиться? — неожиданно задаёт вопрос Фаньшэ и поднимает измученные глаза на наставника. Тот мелко вздрагивает от пустого взгляда своего ученика и не знает, что ответить. — Перечеркнуть всё произошедшее и бросить его? Так просто из-за какого-то паршивого предсказания?

У старика не хватило сил ответить «да». Ему стало больно, как учителю, как отцу, видеть страдание своего ребёнка, но вместе с тем он чувствовал себя беспомощно от осознания, что ничем помочь не сможет. А ведь раньше Жунъи Сяохуа думал, что ему всё по плечу благодаря деньгам и многочисленным связям. А теперь? Он бесполезен.

— Насколько глубокие у вас отношения?

Цзин Фаньшэ смутился от незнания и опустил голову.

— Вы уже... Спали? — понял по своему Жунъи Сяохуа, не обратив внимания на приподнятые в его сторону брови Лю Вэйдэ.

Вспомнив о том, как они спали (то было другое «спали», Фаньшэ вообще не знает о другом понятии) в гостиницах и пещерах, заклинатель неуверенно кивнул, послу сложив руки на груди. В голове он всё же подумал, что это странный вопрос.

Очень тяжело вздохнув, Жунъи Сяохуа начал сильно тереть пальцами глаза.

— Сколько раз?

Лю Вэйдэ молчаливо повернулся к брату, намекая, чтобы тот заткнулся.

Чувствуя подвох, но не понимая, что не так, Фаньшэ пожал плечами и ответил небрежно:

— Много. Я не считал.

В этот раз Жунъи Сяохуа взревел словно медведь. Он опустил глаза на ученика, но ожидаемо не увидел его лица под капюшоном и заклинанием.

Его мальчик раньше даже и не знал слово «поцелуи»! Но после появления этого Си он говорит: «Много. Я не считал»?! Как несчастный старик вообще должен реагировать на это безразличное «Много»?!

— У тебя вся жизнь впереди, — попытался подобрать слова Старейшина Жунъи. — Встретишь ещё кого-нибудь.

Коротко промычав, Цзин Фаньшэ повторил «ещё кого-нибудь» и развернувшись, вышел из барьера, возвращаясь в гостиницу. Останавливать его никто не стал. Видимо решили проявить милосердие хотя бы на этот раз.

А Фаньшэ на самом деле злился. Опять злился, чувствуя, как неуслышанные эмоции бились внутри него, желая наконец выбраться наружу. Его выводило из себя, что старик уговаривал его бросить единственного близкого человека! Хорошего, который не бросил его даже после всех раскрытых тайн, после всего произошедшего хорошего и плохого, после проведенного вместе времени.

Разве он может не злиться?

Он специально не обратил внимания на синее окошко, желая сразу найти Си Цзи. Побродив по улице и выведав у Чи Цзюсина, что Си Ван уже ушёл, Фаньшэ возвращается в гостиницу.

И там пусто.

Чертыхнувшись, заклинатель опять накидывает капюшон на голову, но не успевает он открыть дверь, как с обратной стороны раздаётся стук и голос наставника:

— Фаньшэ, ты здесь? Ты меня тоже пойми, Госпожа И была моей дорогой подругой, а то... Её последним желанием. Мне тоже тяжело.

Ладонь Фаньшэ тут же упала вдоль тела, а сам он уставился на закрытую дверь.

Какое-то время помолчав, Жунъи Сяохуа вздохнул:

— Отдыхай, — ещё раз вздохнув, старик уходит, заставляя доски под собой печально скрипеть.

Цзин Фаньшэ поджимает губы, и опускает взгляд. Терзание мыслей разрывает его на кусочки перед долгом и чувствами.

Он снова ощущал ярость. Чуть не сломав ручку двери, заклинатель разворачивается в противоположную сторону и с рывком отворяет окно. Удивленное лицо Си Цзи заставляет Цзин Фаньшэ комично замереть.

Поскольку больше не было необходимости стучать по окну, Си Ван опускает руку и приподнимает уголки губ:

— Твой дядя не хотел меня пускать к тебе. Я зайду?

Подумав, что эта ситуация кажется знакомой, Фаньшэ медленно кивает и отходит. А Си Цзи, вновь улыбнувшись, забирается в комнату и закрывает створку, чтобы солнечный свет не попадал на спутника.

— Что произошло?

Покачав головой, Цзин Фаньшэ мочит. После возвращения Си Вана, злость из его тела куда-то улетучилась, оставив только усталость и разбитость. Ему уже надоело доказывать старику, что он хороший человек.

— Фань-гэгэ?

Подняв глаза, заклинатель приближается к спутнику и, прежде чем Си Цзи что-то поймёт, кладёт ладонь на чужую шею и прижимается к губам Си Вана в мягком, нежном и невинном поцелуе.

http://bllate.org/book/14784/1318599