Готовый перевод Судьба неизменна перед лицом смерти / От судьбы не убежишь: Глава 46. Тайная тайна.

Цзин Фаньшэ бросает мимолётный взгляд на Чи Цзюсина. Лицо мальчишки искривлено, подвергнуто сильной боли.

— Выглядишь спокойным, — мужчина кивает в сторону слуги. — Не волнуешься о нём?

— С чего бы? — Фаньшэ приподнимает брови и пожимает плечами. — Как будто вы не знаете, что обращённого не так просто убить. От таких ран он не умрёт.

Еле поднявший голову слуга в испуге замирает, а глава демонстрирует удивление слегка приподнятыми бровями.

О чём говорит этот сумасшедший?

— Обращённый? — переспрашивает мужчина. — Его никогда не обращали, он всего лишь слуга.

Его перебивает усмехающийся голос Цзин Фаньшэ.

— Плохой вы глава, раз не в курсе состояния своих подчинённых. Будь вы немного внимательнее, замети ли бы в этом ребёнке тонкую нить тёмной ци, — заклинатель кивает в сторону Цзюсина. — А знаете, что удивляет ещё больше? То, что вы не заметили это, имея точно такую же энергию.

Лицо мужчины темнеет.

Оказавшись в этом месте, Цзин Фаньшэ сразу выявил в здешней толпе два вида обращённых.

Первый представляли собой слабую, умирающую группу. Они деформировались, страдали и дурно пахли каким-то еле уловимым горьким металлическим запахом. Это были те, кто сейчас лежали мёртвыми в коридоре.

Вторые же чувствовали себя сильнее, могущественнее и здоровее. Они не умирали от перехода на другую стадию и имели какой-то другой тип энергии ци. Более опасный.

Внезапно лицо мужчины разглаживается. Брови приподнимаются, из-за чего уставший злобный взгляд исчезает, заменяясь притворно беззаботным и оживлённым. Он разводит руки в стороны и произносит:

— Неожиданно вы очень умны. Но неужели мы так и будем беседовать, вместо того, чтобы попытаться убить друг друга? — поинтересовался мужчина с южным тоном. Им всегда была присуща некая манерность, медлительность и изящество.

— Болтовня — признак хорошей битвы, — ответил Фаньшэ, стараясь сильнее копировать северный акцент. Он пытался создать между ними стену, разделяющую и показывающую их отличия. Надеялся доказать, что не такой, как этот обращённый.

Слабая улыбка появляется на губах мужчины.

— И то правда. Так о чём же уважаемый планирует поговорить? — лицо неназванного искажается в насмешке. — Наверняка о том, «каким образом люди становятся обращёнными?», ведь это противоречит всем законам мира, природы, солнца и неба!

— Нет, что вы, — улыбается Цзин Фаньшэ. — Это я уже понял. Вы поите обычных людей демонической кровью и наблюдаете, кто сможет к ней прижиться, а кто нет. Но одна кровь не способна изменить сущность человека, поэтому вы идёте гораздо дальше. Подействовав на человека изнутри, вы меняете его окружение, заставляя жить в комнате, пропитанной тёмной энергией и травами, вызывающими кошмары и галлюцинации. Таким образом и так хрупкое состояние ухудшается. Вы сводите людей с ума.

Неожиданно мужчина пожимает плечами и интересуется:

— Знает ли Уважаемый, зачем мы это делаем?

Какое-то время Фаньшэ молчит, обдумывая ответ. Тогда неназванный неторопливо объясняет сам:

— Эмоции! Точнее... негативные эмоции. Они самый большой двигатель к обращению, Уважаемый. Во время первой стадии, когда люди только-только выпили кровь, они ничего не чувствуют. Максимум живот заболит. Но когда демоническая кровь, тёмная энергия и негативные мысли объединяются, то человек начинает меняться! — странное выражение наслаждения появляться на лице мужчины. Он вспоминает своих жертв, упивается их болью и страданиями и радуется. — Кости покрываются налётом, растут рога, клыки или хвосты, это не важно. Важно только то, что они умирают. Так грустно...

— Грустно, что они умирают или то, что на них было потрачено так много сил и времени, а они не оправдали ваших надежд?

От этого вопроса мужчина усмехается.

— Разве вы не знаете ответа, уважаемый?

Цзин Фаньшэ приподнимает брови и не отвечает. Вместо этого он разводит руками, указывая на них троих, находящихся в комнате:

— А что насчёт тех, кто не умирает? В чём их отличие от остальных? Почему Сяо Чи обратился без вашей помощи?

Этот вопрос волновал и Чи Цзюсина. Он оглядывает сначала Цзин Фаньшэ, а после и главаря, надеясь услышать так желанный ответ.

— Я не знаю, — мужчина безразлично пожимает плечами, бросая грозный взгляд на слугу, из-за чего тот вновь упирает глаза в пол. — Может кто-то их моих подчинённых сделал это без разрешения? Может сам что-то подцепил. Думаете, если бы я знал, похищал бы столько людей для экспериментов?

«Да кто вас знает?» — подумал Цзин Фаньшэ, поджав губы.

— Не верите?

— Не особо.

— Почему же?

— Ваш внешний вид не вызывает доверия, — не выдержав съязвил Фаньшэ.

Брови мужчины слегка приподнимаются в наигранном удивлении.

— Разве? Ладно, тут уж ничего не поделаешь. А меня ваша внешность меня наоборот впечатляет. Такая интересная. Вы ошеломлены? Ну что вы. Следы золы и пудры хорошо видны на коже и волосах, — глава секты прижимает указательный палец ко рту и улыбается. — Даже интересно, это ваше обращение или вы всегда были таким? Ну не молчите же вы, тайна всё равно раскрыта!

Пока тот говорил, настроение Цзин Фаньшэ сто раз успело рухнуть, будто хрупкий шалаш из палочек и листьев. Его пальцы дрожали, а губы сжались в одну тонкую нить.

В полной тишине Чи Цзюсин садится на пол и рукой тянется к зажившей ране на спине. Кажется, это только доказывает слова Господин Цзин и главы, что он тоже обращённый.

— Тут уже моя очередь сказать: «я не знаю», — успокоившись и разжав кулаки, Цзин Фаньшэ поднимает взгляд на мужчину. — У вас очень интересная способность. Я почти не заметил, как вы пытаетесь влиять на меня. Что используете? Гипноз? Артефакт? Благовония?

Спокойное выражение лица мужчины трескается словно ваза. Его взгляд, устремляясь на Фаньшэ, темнеет и становится тяжелее, а губы искривляются в оскале:

— Кто ты такой?

Наигранно недоумевающе пожав плечами, Цзин Фаньшэ делает движение в сторону и язвительно отвечает:

— Думаю, даже в этой дыре слышали обо мне. Этого зовут Пань Гу*.

*Пань Гу, 盘古 — в древнекитайской мифологии мифический первопредок, первый человек на земле.

Мужчина, заметив, что незваный гость сделал первый шаг к битве, повторяет за заклинателем, чтобы расстояние между ними не изменилось. И так медленно шаг за шагом, пока они не поменялись местами.

— Слышали. Этот обращённый — южанин, поэтому может похвастаться достойным образованием. Что не скажешь про манеры северян: ворвались ко мне во владения, убиваете, всё ломаете, крадёте мои подчинённых, обманываете, — на мгновение мужчина замолкает и переводит взгляд на Фаньшэ. — Однакож мне интересно, как долго Уважаемый собирается увиливать от боя? Мы уже достаточно разузнали о силе друг друга.

— Да хоть сейчас, — Цзин Фаньшэ пожимает плечами и, не сводя взгляда от мужчины, поднимает с пола Чи Цзюсина. Так же продолжая следить за обращённым, он подталкивает мальчишку к коридору, подальше от них. — Вали отсюда и побыстрее. По возможности найди Си Вана, и ждите меня на улице.

— Господин Цзин!

— Давай!

— Господин...

— Бегом! А не то свяжу тебя и выброшу!

Слуга поджимает губы и, развернувшись, бросает последний взгляд на заклинателя. А после убегает.

— Какое благородство, — нелестно отзывается мужчина, тем не менее, оставаясь на месте и не пытаясь поймать убегающего. — Этот мальчишка назвал вашу фамилию. Вы же... Цзин Фаньшэ? Наслышан о вас. Такая сила, непослушание и упёртость. Мир заклинателей до сих пор гремит о вас и о вашем заключении в ближайшем будущем. Не хотите ли вы присоединиться ко мне? Уж будьте уверены, у меня вам больше понравится.

Когда мужчина протягивает руку, что-то в сознании Фаньшэ шепчет, что надо соглашаться! Он чувствует, что его сознанием ловко управляют, но не может понять каким образом.

— Так что? Соглашайтесь.

Пальцы подрагивают, он делает несколько шагов в сторону демона, а ладонь уже тянется в открытую руку, дабы принять предложение. Но тут взгляд Цзин Фаньшэ падает на стыдливые пятна, и он оттягивает себя обратно. Это произошло непроизвольно, из-за привычки избегать прикосновений с другими людьми.

Впервые в жизни его спасло проклятье от большой и опасной ошибки.

— В чём дело? Неужели передумали? Ладно, — мужчина опускает руку, концентрируя в ней большое количество энергии, что та начинает светиться тёмным недобрым цветом. — Тогда попробуем по-другому.

Второй раз в жизни барьер Цзин Фаньшэ с треском ломают. Его отбрасывает далеко вглубь коридора, пока он не бьётся спиной об стену. Вокруг идёт трещина, а гору будто пытается опрокинуть землетрясение.

Чёрт, а это больно.

Встав на землю и отхаркнув часть крови, Фаньшэ достаёт спрятанный меч. Тот начинает светиться чистым белым светом, символизирующем, что его владелец — заклинатель. А не фальшивый демон.

Недоверчивый взгляд и поднятые вверх брови веселят Цзин Фаньшэ, поэтому он немедля посылает в противника большое количество энергии. Та расширяется, поглощает темноту и разрезает толстые каменные стены, и дубовые двери на части. Из-за этого висящие факелы падают на пол, а искры на складскую мебель. Огонь медленно распространяется по пещере.

— Неплохо, Уважаемый Цзин! Совсем неплохо! — восклицает мужчины, отряхиваясь от пыли и грязи. — Ваша четвёртая стадия достойна уважения, в этом сомнения нет. Но всё же разве вам неинтересна бо́льшая сила? Благодаря моей помощи никто не сможет вас остановить! Ни один заклинатель, ни даже Совет.

Но вместо ответа в него летит тонкий быстрый меч. Мужчина уворачивается, но оружие успевает подрезать тому плечо, что рука обвисает бесполезным куском тела.

Огонь медленно распространяется.

— Нет необходимости, — без настроения бросает Цзин Фаньшэ, продолжая идти в атаку.

Гора ходит ходуном, стены обваливаются! Меч летает со всех сторон, ослепляя. Зловоние крови распространяется вместе с запахом сгоревшего человеческого мяса. В какой-то момент они проламывают стену, попадая в совершенно другое горящее помещение.

Было неясно, сколько шла битва, но дышать с каждой секундой становилось всё сложнее. Огонь, запах, дым, отсутствие воздуха сбивало Фаньшэ с толку. Его чувствительный нос снова стал для него слабостью, а маску надеть в разгар битвы — невозможно.

Светлая энергия ци, направленная на защиту тела, быстро улетучивается из его тела, оставляя пустое золотое ядро. Он быстро слабеет.

В какой-то момент заклинатель и обращённый оказываются слишком близко для дальней битвы, поэтому Фаньшэ одной рукой управляет мечом, а второй бьёт светлой ци.

Однако неожиданно меч падает на пол, будто потеряв управление, а из ладони вырывается поток бешеной тёмной энергии. От удивления заклинатель пропускает точный удар в бок, из-за чего его внутренности разрываются на части.

Сведя брови к переносице, Цзин Фаньшэ тяжело дышит, держа руку на дыре. Он чувствует, как теряет сознание.

— Ха? — из груди мужчины вырывается удивлённый вздох. — Это... пятая стадия?

— Не неси хуйню, — выплёвывает Фаньшэ, стараясь прижать ладонь к ране посильнее, при это сохраняя спокойствие. В его мыслях было только волнение о Си Цзи: справился ли тот, не повлияла ли на него эта ожесточённая битва, что будет, если они потеряют друг друга? И это волнение росло быстрее, чем бамбук.

Выражение лица мужчины искажается. Он прижимает ладони к лицу и уставляется на Цзин Фаньшэ.

— Вы не знали?

Заклинатель поджимает губы, не находя ответа.

В это время обращённый будто сходил с ума от восторга. Он безумно улыбался, а его глаза неестественно выгнулись.

— Вы просто прекрасный образец, Господин Цзин! Ничем не сравнимый с искусственно обращёнными. Так прекрасно себя чувствовать с пятой стадией обращения, когда остальные обращённые помирают от четвёртой на третьей минуте. Но вы!.. Столько лет прожили в таком состоянии и даже не подозревали об этом. Это невероятно! Так давайте же объединимся, Господин Цзин, дабы, наконец, уничтожить этих отвратительных жалких людишек!

Да какого чёрта?!

Неужели этот мужчина настолько тупой, раз не понимает стольких отказов? Сколько раз необходимо дать пизды, чтобы стало понятнее!?

И будь будет проклята система с её резким переключением одной энергии на другую!

Как же бесит.

Уже имеющий опыт в управлении тёмной энергией Фаньшэ сжимает губы и выплёвывает часть крови, скопившейся во рту. Он поднимает голову с яростью в глазах и усмехается:

— Пошёл ты.

Происходит энергетический взрыв. Это заклинание, которое старик запретил использовать Фаньшэ в любом случае. Чтобы не случилось. Мол, лучше сбеги! Позови на помощь, но ни в коем случае не взрывай такое количество энергии.

Но слушал ли его Фаньшэ?

Не-а. На самом деле это единственный вариант. Он понял, что если их силы и скорость регенерации равны, то только такой приём сможет избавиться от этого обращённого. Конечно, это вредило и заклинателю, но опять же — волновали ли это Фаньшэ?

Не-а. Он знал, что живуч. Его не могли убить ни друзья, ни враги, не говоря о том, что шисюн не смог! Не погубило и частичное разрушение ядра на стадиях его формирования. У демонического угря, разорвавшего его на части тоже ничего не получилось. Даже он не смог себя убить.

Лежа распластавшись на разрушающемся полу, Цзин Фаньшэ медленно смотрел, как потолок рушится прямо на него. Кожу щипало, будто он оказался на солнце, но то были лишь ожоги от догорающего огня.

Неожиданно после боя у него не осталось ни тёмной, ни светлой энергии, а те жалкие капли уходили на избавление дыма из лёгких и сохранение уплывающего сознания.

И это уже волновало. Он не мог позволить себе умереть, ведь ещё не успел признаться Си Вану в своих чувствах! А не сделав это и умерев, он станет очень пустоголовым и надоедливым призраком, заставляющих всех вокруг признаваться в любви. Разве не глупо?

Повернувшись, Цзин Фаньшэ видит, как оторванная голова обращённого шепчет, прежде чем окончательно умереть:

— Пове... литель... Синь...

Заставив себя встать, Фаньшэ мельком оглядывает мёртвого обращённого, от которого остались лишь ручки, да ножки, выбирает себе первое понравившееся направление и ковыляет в его сторону, надеясь хотя бы выломать себе запасной проход наружу. Обходя стороной все горящие обломки и падающие камни, он добирается до первой стены. С заметным трудом проломив её, он пытается понять, где он вообще находится.

Вообще нихера не понятно.

Попытка оглядеться заканчивается тем, что Цзин Фаньшэ падает ничком на пол — ноги не держат, голова кружится, а глаза слипаются. Из-за низкого количества кислорода и плотного дыма он не может дышать.

Неожиданно перед глазами появляется лицо Си Вана. Тот сидит спиной к Фаньшэ и что-то напряженно рисует, водя кусочком уголька по тонкому листу бумаги. А когда он оборачивается, то нежно улыбается и смотрит так нежно-нежно своими глазами, похожими на звёзды.

— Си... Цзи... — жалкий хрип прерывает тяжёлый кашель. Горло болит, першит и с каждым вздохом будто раскалывается. Цзин Фаньшэ пытается протянуть к иллюзии руку, но та мертвым пластом падает обратно на пол.

***

У горы собралась уже толпа людей. Небольшая группка во главе Чи Цзюсина валялась на земле, с удивлением в глазах рассматривая неожиданно открывшийся им окружающий мир.

Жунъи Сяохуа оглядел своих подчинённых, которые пытались разобраться со спасенными обращенными и вздохнул.

Его ученик слишком проблемный.

Гора снова вздрогнула, заставив стоящих людей пошатнуться.

— Да чем этот паршивец занимается?! — гневно выплевывает Старейшина Жунъи, почувствовав резкий недостаток алкоголя в крови.

Пригубив пиалу с чаем, Лю Вэйдэ уточняет:

— Это риторический вопрос? А то я могу ответить.

— Риторический! Но я серьёзно, — сложив руки на груди, Жунъи Сяохуа недовольно фыркает. — Эти двое должны были уже вернуться!

— Успокойся.

— Фаньшэ пусть и тупой, непослушный и... Многое другое, но он ведь не слабак! Должен же справиться с парочкой обращённый.

— Там секта. Так что далеко не парочка, — вновь колко замечает Старейшина Лю, взмахнув веером.

Бросив грозный взгляд на друга, Сяохуа выплевывает:

— Отстань. Ты не помогаешь.

— А ты хотел моральную помощь? — приподнимает брови Лю Вэйдэ. Он с грохотом захлопывает веер и стучит им по столу. — Позволь напомнить: это ты вытащил меня с ордена, обещая нечто грандиозное, хотя я был по уши в делах. Но в итоге я получил горстку слуг и кучу умирающих людей! Так что я имею права злиться на тебя и на твоего младшего демоненка.

— Он ещё не демон, — упрямо возразил Жунъи Сяохуа, грохнувшись на стул напротив.

Фыркнувший Лю Вэйдэ хочет усмехнуться, но к ним в подобие шатра залетает подчинённый:

— Глава! Глава, из горы идёт черный дым! Это пожар!

С последнего слова у Старейшины Жунъи теряется лицо. Старик замирает, загорелая кожа бледнеет от ужаса, а в глазах появляется воспоминание, когда он стоит перед тлеющей гостиницей, в которой пару минут назад погибли его беременная жена и старший сын.

Фаньшэ...

http://bllate.org/book/14784/1318597