Готовый перевод Судьба неизменна перед лицом смерти / От судьбы не убежишь: Глава 41. Давно не виделись, старый друг.

* * *За три дня до инцидента* * *

Стоило только Цзин Фаньшэ подойти к тайному убежищу, похожему на заброшенный особняк, как рядом с ним оказывается двое мужчин. Они склоняют голову:

— Господин Цзин.

На что заклинатель важно машет рукой и распоряжается с уверенным видом:

— Старейшина Жунъи приказал допросить заключённого. Лин Юнцяня.

Стражники переглядываются, передавая друг другу тайные послания. Не знай Фаньшэ об этом тайном языке, то даже и не подумал, что незаметное шевеление бровью или кончиком губы может что-то значит. Для незнающих они просто посмотрели друг друга.

— Что-то не так?

— Нет, Господин Цзин. Но Старейшина Жунъи не предупреждал нас о том, что вы придёте.

Цзин Фаньшэ раздражённо фыркает и склоняется над стражником, посмевшим ему перечить:

— И что теперь? Мне привести его сюда за ручку, чтобы он подтвердил мои слова?

— Нет необходимости, Господин Цзин, — второй стражник, молчавший до этого, низко кланяется и отходит в сторону, дабы освободить проход. — Я проведу вас.

Тяжёлая дубовая дверь отворяется, показывая тёмные коридоры. Но даже так никто не зажигает свет. Двое мужчин продолжают идти дальше, спускаясь в подвал, обустроенный словно тюрьма. Здесь уже появилось какое-то освещение, что позволило заклинателю осмотреть своего сопровождающего.

То был мужчина крепкого телосложения и, судя по выправке и шагу, ранее служивший в армии. На крепкой шее выделялся один тонкий длинный и старый шрам, будто давным-давно кто-то пытался перерезать этому стражнику горло.

Впрочем, даже осмотрев подробнее его лицо, Цзин Фаньшэ не мог сказать, встречались ли они ранее или нет, ибо люди старика время от времени менялись. Теперь заклинатель обратил внимание на внутреннее убранство трюмы.

Цепи, оковы, решётки, запах крови и затхлости. В одной из «комнат» доносятся свист хлыста и крики боли. Да, кого в этом месте только не держали: преступники, убийцы, тайные наемники и заклинатели, сошедшие на тёмную тропинку. Их всех держал Жунъи Сяохуа для дальнейшего перевода, суда или казни. На удивление Фаньшэ тут никто не буянил, и было «тихо».

По пути им встречается ещё один подчинённый старика. Он бросает взгляд на Цзин Фаньшэ, кратко ему кланяется, а после поворачивается к сослуживцу.

Заклинатель видит, как тот приподнимает брови, дергает глазами в левую сторону и сжимает зубы. То есть: «Что этот здесь делает?»

В ответ ему стражник вздыхает и чешет макушку головы, что переводится как: «Приказ сверху».

Медленно моргнув, мол, «Понял», второй мужчина уже на прощание кланяется Цзин Фаньшэ и исчезает где-то в темноте.

— Сюда, Господин Цзин, — безымянный стражник останавливается перед закрытой дверью с семью печатями. Проделав какие-то свои махинации, что печати исчезают, он учтиво отворяет проход. — Должен предупредить, Лин Юнцянь очень опасный преступник...

Однако заклинатель не обращает на него никакого внимания и, зайдя внутрь, просто закрывает дверь.

Мужчина перед ним, Лин Юнцянь, выглядел хуже, чем в шаре воспоминаний. От одежды остались лишь порванные тряпки, а от наглого симпатичного личика — раны и опухлости. Его руки крепко сковывали кандалы, из-за чего запястье сильно покраснели.

— Сильно же тебя приложили, — с усмешкой заявил заклинатель, усевшись на старое широкое кресло напротив заключённого.

Голова Лин Юнцяня вздрагивает, и он поднимает голову, уставившись на новоприбывшего, кажется, ничего не понимая и никого не узнавая. Тогда Цзин Фаньшэ скидывает капюшон и снимает маску.

— Надо же, — хрипит заключённый, дернув цепями. — Давно тебя не видел, «Пятнышко».

— Кто бы говорил, «Лесная нимфа».

Уголки губ Юнцяня приподнимаются, а после он разряжается громким несдержанным смехом, одновременно с этим дергая ногами, словно умалишённый.

— Не думал, что снова услышу это прозвище! Ха-ха-ха! Давно не виделись, старый друг.

Цзин Фаньшэ усмехается и складывает руки на груди:

— Думаешь я считаю тебя другом после твоего предательства?

— Ху-у-у, «предательство»? — вытягивает согласные заключённый. — Не думал, что ты до сих пор такой чувствительный, Фаньшэ.

Губы заклинателя поджимаются. То же самое произнёс Лин Юнцянь, когда его обманул и бросил.

С потемневшими глазами Цзин Фаньшэ выплёвывает:

— Потом вспомним прошлое. Расскажи больше об обращённых и о секте, которая их создаёт.

На лице Юнцяня появляется выражение удивления и оскорбления. Он обиженно кривит губы и цокает языком:

— Зачем мне тебе это рассказывать? Я...

— Я тебя освобожу, — перебивает Фаньшэ, выпрямившись на кресле так, будто он император на троне, а не заклинатель в подземной тюрьме. — Естественно, если ты расскажешь всё от начала до конца, ответишь на мои вопросы и ничего не утаишь.

Лин Юнцянь сглатывает. Он нервно дергается, заставляя цепи зазвенеть, и во все глаза уставляется на бывшего приятеля.

— О... Освободишь? — он хмурит брови в раздумьях и замирает. — Расскажу! Расскажу, но только половину! И половину потом, когда освободишь.

— Хорошо.

— Поклянись!

— Клянусь, что освобожу и не убью Лин Юнцяня, если он расскажет всё, что знает об обращённых и их секте. Пусть небо и солнце будут моими свидетелями.

Нервозность заключённого успокаивается. Он довольно кивает и тоже произносит нерушимую клятву:

— Клянусь рассказать Цзин Фаньшэ всё, что знаю об обращённых и секте, в обмен на своё спасение. Пусть небо и солнце будут моими свидетелями.

Когда клятвы были даны, Фаньшэ встаёт и снимает оковы с чужих запястий с помощью энергии ци. Юнцянь тут же начинает светиться словно начищенный лян. Он потирает затёкшие кровоточащие руки и как бы невзначай уточняет:

— А что так рано освободил? Не боишься, что я сам сбегу?

Со смешком Фаньшэ язвительно отвечает и качает головой:

— У тебя недостаточно сил, чтобы одолеть меня. Но мне интересно, Юнцянь, почему ты связался с демонами? Даже вон, согласился обращённым стать.

— Что за вопросы?! — неожиданно ощетинился Лин Юнцянь. — Мы не об этом договаривались!

Цзин Фаньшэ вскидывает руки:

— Успокойся. Что за реакция, Будда? Или ты... — глаза Фаньшэ прищуриваются. — Ты на третей стадии?

Агрессивность, несдержанность и... Что там ещё говорил старик?

Когда тот кивает, Цзин Фаньшэ не удивляется. А только бросает насмешливое: «Забавно. У меня четвёртая». Однако вместо удивления на лице Лин Юнцяня появляется выражение недоверия. Он приподнимает одну бровь и кивает:

— Ага. Как же. Так я тебе и поверил. Не похож ты на четвёртую стадию, слишком здоровым выглядишь.

— Спасибо.

— Это не комплимент!

— Мне плевать. Веришь ты мне или нет, — неторопливо произносит Фаньшэ, высокомерно наклонив голову. — Следующий вопрос. Где находится секта?

Не имея возможности солгать, Юнцянь отвечает:

— В Чжэцзяне. Рядом с границей юга, где встречаются горы и реки, а птицы бояться вить гнезда.

— Тебе запрещено говорить прямо?

Лин Юнцянь кивает.

— Неужели ограничение только на местоположение? — недоверчиво бурчит заклинатель.

А заключённый на его слова звучно усмехается:

— Ты думаешь кто-то добровольно расскажет, что он связан с демонами? Зуб даю, обращённого просто примут за демона, который пытается сеять смуту среди рода людского. — Юнцянь повышает голос, копируя кого-то неизвестного. — «О, Будда, этот демон действительно думает, что мы проверим, будто из человека можно сделать что-то другое? Лучше избавиться от него по-тихому и ничего не говорить, а не то примут за сумасшедшего!».

Но правы ли слова Лин Юнцяня или не правы, об обращённых действительно мало кто знал. Хотя может кто-то из Глав или из Совета прознали, но молчали, ведь может найтись много дураков, решивших обратиться. Поэтому со всем этим необходимо разобраться по-тихому.

Задумчиво приложив руку ко рту, Цзин Фаньшэ уточняет:

— У вас одно место, где собирают всех обращённых?

— Ну да.

— Как необдуманно.

— Эй! Ты думаешь это всё легко? — Лин Юнцянь как будто взрывается. Он негодующе машет руками и топает ногами. — Эксперименты занимают время, а потери среди подопытных огромны! Четвертая стадия, которой ты бахвалился, убивает за пару месяцев! Ах, сколько моих прекрасных цветочков погибло из-за этого! Какая потеря прекрасных лиц и тел, что...

Неожиданно Цзин Фаньшэ вскакивает с места:

— Ты приводил туда своих любовниц?

Испуганный такой внезапностью Юнцянь отскакивает от заклинателя, а потом недовольно кричит:

— Ты чё орешь? Ну да, приводил! Если узнавали, — его губы расплываются с кривой улыбке. — Ведь только так можно было закрыть им рот, не повредив личико или язык. Они не могли рассказать обо мне, ведь сами рисковали попасть под огонь заклинателей.

— Ладно, — Цзин Фаньшэ прикрывает глаза и садится обратно. — Как туда попасть? Какая там стража и есть ли пароль?

Вытянув губы, Лин Юнцянь немигающим взглядом уставляется на Паршивца Цзин.

— Проверяющий там один. Его все зовут «дядюшкой», так что имени никто не знает. Пароль скажу после побега.

Опустив глаза на сидящего на полу предателя, Фаньшэ цыкает:

— Как у вас всё небезопасно.

— А нам и не страшно, — Юнцянь беспечно пожимает плечами. — Старшие сильны, и они всегда стоят на страже. Так что если ты решил туда пробраться — бросай это дело сразу же. Заклинателя с золотым ядром даже твоего уровня порвут на части.

— Это не тебе решать... — бросает небрежно заклинатель, махнув рукой. Однако он тут же замирает, вспомнив о волнующем его вопросе. — Ты как-то сказал, что у вашего главаря фамилия Цзин, это правда?

Лицо заключённого тут же меняется. В его глазах отражается ядовитая насмешка и издёвка. На губах Юнцяня появляется злобный оскал, которая выдает его истинную сущность предателя, готового на все ради своих интересов.

— Ах, это? — он негромко хихикает. — Это была ставка на удачу, расскажет тебе Старейшина Жунъи обо мне или нет? Хотя, как я расценил по его реакции, ты обо мне и словом не обмолвился, это так грустно, Пятнышко. Я даже немного обижен... Но я знал, что ты придёшь рано или поздно, хе-хе-хе.

И вот, его снова использовали. Человек, с которым он общался достаточно долго, которому он доверил своё лицо, который дал ненавистное прозвище, сначала предал, подставив перед Советом, а теперь использовал его фамилию, чтобы тот спас его от жалкой смерти.

Взгляд Цзин Фаньшэ становится холодным и пронзительным, словно лезвие ножа. Он сжимает руки в кулаки, и от убийства его сдерживает только клятва.

— Эй, Пятнышко! А давай замутим, как в старые добрые? С нашим уровнем сил никто не посмеет нас остановить.

— О? Да. Конечно. Обязательно, — еле поворачивая языком, заклинатель уточняет, — что-то ещё мне следует знать?

Задумчиво прикрыв глаза и замычав, Лин Юнцянь качает головой. С прищуренными глазами и приподнятыми уголками губ, он напоминает:

— Мне больше нечего сказать. Теперь твоя очередь выполнения сделки.

Медленно встав, Цзин Фаньшэ накидывает капюшон обратно и натягивает маску. Поправив перчатки, он кивает в сторону:

— Считай до десяти и выходи.

Со скрипом отворенной двери, Фаньшэ выходит, встречаясь, как он и полагал, со взглядом ждущего его стражника. Выпрямившись, мужчина складывает руки в уважительности жесте и вопрошает:

— Господин Цзин, удовлетворен?

— Да, — глаза заклинателя перемещается за спину стражника, а его вид становится недовольно-удивленным. — Это кто?

Не понимая, про кого говорит Паршивец Цзин, мужчина оборачивается, но... поблизости он не обнаруживает ни души. С непониманием на лице стражник планирует повернуться обратно, но не успевает — удар по затылку заставляет его потерять сознание.

— Хе-хе-хе, а ты всё такой же коварный, Пятнышко, — еле вываливается из тюремной камеры Лин Юнцянь. Его противный смеющийся голос заставляет Цзин Фаньшэ сжать кулаки, дабы сдержать внутреннее желание вырвать чуждой длинный язык.

Крутанувшись на пятках, Фаньшэ направляется к выходу, бросив краткое: «пошли». По его подсчётам обман обнаружат не раньше, чем через час, но всё равно им следует поторопиться.

Добраться до выхода не составило проблем. Цзин Фаньшэ и Лин Юнцянь двигались скрытно, стараясь не попадаться на глаза работникам и стражникам. Плутая по лесу и избегая дозорных, Фаньшэ интересуется:

— Кстати, что это был за свет, которым тебя пытали?

Этот вопрос не сильно задел Юнцяня, если судить по его реакции и выражению лица. Он лишь презрительно фыркает, выражая крайнюю неприязнь к Старейшине Жунъи:

— А, это... Ты не знал? Божественное оружие очень плохо влияет на обращённых.

— Чего?

— Вот только я не понимаю, каким образом он смог взять энергию Алой Плети и переместить её в более безопасный артефакт. Хм, — Лин Юнцянь толкает Цзин Фаньшэ локтем. — А ты и не знал, да? Ха-ха-ха! Неужели Жунъи Сяохуа до сих пор тебе не доверяет? Хотя и не удивительно, с твоим-то отвратительным характером.

Неожиданно Цзин Фаньшэ останавливается. Раздражённый этим фактом Юнцянь останавливается тоже и оборачивается, в недовольстве раскинув руки:

— Ну что опять?

— А ты сожалеешь?

Кончик губы Лин Юнцяня негодующе подрагивает:

— О чём?

— Ты. Меня. Понял.

Обида на «старого друга» у Цзин Фаньшэ копилась уже давно. Он даже не подозревал, что они встретятся вновь, ведь никогда не желал этого. И Фаньшэ не был удивлён, видя, что Лин Юнцянь ни капли не изменился.

Недовольство на лице Юнцяня постепенно меняется на лживую мягкую улыбку. Он кладёт руку на плечо Паршивца Цзин, слегка надавливая на него:

— Фаньшэ, ну что ты опять начинаешь? Ты же помнишь, что это не моя вина? То, как ты меня обвиняешь, ранит прямо в сердце.

— А чья тогда?

С потемневшим взглядом Лин Юнцяня добавляет давление на чужое плечо:

— Ты такой глупый, Пятнышко! Конечно же это твоя вина. Если бы ты не был таким чувствительным и эмоциональным, всё было бы хорошо и мне бы не пришлось предавать тебя и бросать там одного. Но ты опять раздуваешь из этого проблему! Разве так поступают с единственным другом? Своими словами ты прямо-таки заставляешь снова тебя бросить, но я держусь, потому что кроме меня ты никому больше не нужен. Надеюсь, тема закрыта.

— Да. Конечно.

Улыбка возвращается на лицо Юнцяня. Он убирает руку и поворачивается обратно в лес. Дойдя до какой-то безымянной полянки, Цзин Фаньшэ вновь останавливает «друга».

— Назови пароль и мы разойдёмся.

Лин Юнцянь тяжело вздыхает и оборачивается:

— Тебе это так принципиально?

— Не забывай. Я могу убить тебя, если ты не скажешь.

Лицо Юнцяня некрасиво меняется. В глазах сверкает недовольство и раздражение, а губы искажаются в кривой улыбке.

— Ты такой грубый, Пятнышко, что даже не узнать.

— Говори, — Фаньшэ подносит к чужой шее меч, прижав к коже холодный металл.

Нехотя Юнцянь бубнит:

— «Наша жертва не будет напрасной».

Меч заклинателя убирается в ножны, но не успевает Лин Юнцянь облегчённо выдохнуть, как из леса от дерева отделяется фигура. Она угрожающе приближается, держа в руках блестящее оружие.

Осознание пролетает в голове Юнцяня и тот, упав на землю, и пытаясь отползти, кричит:

— Что за дела?! У нас же договор? Ублюдок, ты меня предал? Да я тебя по стенке размажу!

Одной рукой Цзин Фаньшэ останавливает Си Цзи.

— Знаешь, Юнцянь... Ты слишком чувствительный.

— Ха? — глаза Лин Юнцяня в ужасе расширяются, немой крик застревает в горле, не успевает выбраться, как Си Ван отрезает тому голову.

В полной тишине, в темноте и холоде чужое тело падает на влажную траву.

Цзин Фаньшэ вздыхает с облегчением. Наконец-то закончился его ужас с этим человеком, давным-давно разрушившим его жизнь. Благо, Си Цзи был рядом и был готов помочь ему в этом жалком бесчестном деле.

Растолковав молчание Фаньшэ по-своему, Си Ван хватает его за край рукава:

— Фань-гэ, прости!

— М? — брови заклинателя слегка приподнимаются и замирают от удивления. Разве что-то могло случиться за это время?

Брови Си Цзи встречаются на переносице:

— За... За старейшину Жунъи. Я... Этот не хотел, он же тебе, как отец...

Неожиданно даже для Фаньшэ, его ладонь закрывает рот Си Вану. Его лицо серьезное, но подвергнуто неуверенности и сомнению. Цзин Фаньшэ и сам не знал, что и думать о произошедшей ситуации, никогда не был готов вставать на чью-либо сторону.

— Успокойся. Старик сам виноват. Я его предупреждал, что рано или поздно его «шуточки» плохо закончатся. Но и ты!..

Си Цзи кивает, и Фаньшэ только сейчас понимает, что тот так и стоял с чужой рукой на лице, не пытаясь её убрать или отойти в сторону.

Когда ладонь исчезает, Си Ван соглашается:

— Я понял. Буду осторожнее. И постараюсь не конфликтовать с твоим наставником, Фань-гэгэ.

Тяжёлое выражение исчезает с лица Цзин Фаньшэ, а на его губах появляется улыбка. Однако он не успевает ничего произнести из-за того, что Си Цзи прижимается к его лбу своим.

— Пошли, Фань-гэ.

Та-да! У меня появилась канал на ТГ канал, поэтому приглашаю всех желающих: https://t.me/LinaHongHu

http://bllate.org/book/14784/1318592