Готовый перевод Судьба неизменна перед лицом смерти / От судьбы не убежишь: Глава 39. Хун Мэйгуй вещает.

Цзин Фаньшэ складывает руки на груди и недоверчиво вглядывается в лицо наставника:

— О чём?

— О твоём мальчишке, я с самого начала подозревал в нём что-то странное, — как-то не очень вдохновляюще бросает Жунъи Сяохуа, беря в руки бумаги с преступниками. — Я заметил, что процент силы Си Вана постоянно меняется. То он сильнейший, то слабак. То есть, он по какой-то причине скрывает свою истинную мощь. И ситуация, рассказанная тобой в гробнице, кажется подозрительной — как этот мальчишка смог разузнать что-то о Первом Принце? И раз ты уже прочитал документ, то понял, что он был учеником демонопоклонника Жэнь Чжими, который, на секундочку, мог высасывать из своих жертв жизненные силы, забирать их ядра и иногда даже забирать их внешний облик? И то, что в какой-то момент его учитель бесследно пропадает? Разве тебе не кажется это странным, Фаньшэ? Фаньшэ?

Когда Старейшина Жунъи вновь поворачивается к ученику, то замечает на его лице странную измученную улыбку:

— Что с тобой?

Стыдливо закрыв глаза ладонью, Фаньшэ качает головой:

— Давай не будет об этом…

— Нет уж! Знакомство с демонопоклонниками к добру не доведёт, а он…

— Это я убил Жэнь Чжими! Так получилось. Случайно встретились и я… спас Си Вана. От него. Когда тот хотел забрать его ядро. Ну а потом… я взял Си Цзи к себе.

Глаза старика недоверчиво прищуриваются:

— И не пиздишь?

— Нет.

— Точно?

— Конечно! За кого ты меня принимаешь, старик?

Хмыкнув, Жунъи Сяохуа оглядывает ученика, пытаясь распознать в его словах ложь. Однако Фаньшэ практически и не солгал, поэтому старику и не удаётся пробиться через защиту полуправды.

Сложив листки в трубку, Старейшина Жунъи уточняет неторопливым голосом:

— У тебя есть какие-то доказательства? Или что-то, что осталось от Жэнь Чжими?

— Уже прошло слишком много времени, — с досадой пожимает плечами Фаньшэ, в душе радуясь, что он смог обмануть бывшего наставника.

Взглянув на чужую самодовольную рожу, Жунъи Сяохуа закатывает глаза, а после небрежно бросает:

— А жаль. За его убийство давали большое денежное вознаграждение.

Уголки губ Фаньшэ тут же падают вниз.

* * *За девять дней до начала инцидента* * *

Из-за «любезного» напоминания системы, мол, он очень долго не отыгрывал свою роль, Синь Чжунъэ приходится вернуться в мир демонов.

Почти у самой границы Цзин Фаньшэ заметил Хун Мэйгуй. Она одиноко сидела на ветке гигантского дерева и отрешённо глядела вдаль, на границу мира людей, замерев. Будто бы боялась, что одно случайное движение — и её мысли улетят и не вернутся. Даже звенящие серьги перестали издавать звуки, безмолвно качаясь на ветру.

Но почувствовав на себе пристальный взгляд, она опустила голову и, увидев Синь Чжунъэ, резво спустилась вниз. Фаньшэ, почуяв где-то вдалеке запах жареного мяса, без всяких предисловий спросил, не давая лисице и слова произнести:

— Где Куай Шэн?

Некрасиво нахмурив рыжие брови, девушка дёрнула губой, цыкая. Она резко махнула рукавом в сторону границы:

— Развлекается в мире людей, где же еще! — спесь чуть исчезла в её голосе, сменяясь на долгую усталость. — Вы разве его не видели? Думала, вместе вернётесь.

Обернувшись, Цзин Фаньшэ попытался разглядеть что-то в человеческом негустом лесу, но обнаружить что либо ему не удаётся. Повернувшись обратно к лисице, он пожал плечами, признавая:

— Не видел, — на лице у Чжунъэ появилась ухмыляющаяся улыбка, и демон с явным интересом в голосе поинтересовался. — А что, его высматриваешь?

Тут же скучающее выражение лисицы изменилось на такое отвращение и неприязнь, что Фаньшэ придумалось, будто Хун Мэйгуй, пока он не видел, хлебнула чего-то едко неприятного.

— На что это вы намекаете? — прошипела она, дернув ушами, что серьги, наконец-то издали звон.

Негромко посмеявшись, Цзин Фаньшэ покачал головой, улыбнувшись:

— Ни на что.

Лисица фыркнула и замолчала. Однако вскоре она складывает руки на груди и с обидой замечает:

— Вас очень долго не было, из-за чего накопилось много дел. Готова поспорить, что вы даже и не подозревали, что к нам, на восток, наведывались Его Величество и Владыка Запада! Однако, не обнаружив вас на этих землях, ушли. Только благодаря словам нашего Правителя владыка Запада умерил свой гнев.

Приподнятое настроение Цзин Фаньшэ падает вниз. Устало вздохнув, он прикладывает руку ко лбу:

— И что им надо было?

Махнув рукой в сторону демонического леса, тем самым намекая, что им пора идти дальше, Хун Мэйгуй отвечает, нервно качнув хвостами:

— По какой-то причине Его Величество отдал приказ, будто все демоны, желающие попасть в человеческий мир, должны получить разрешение у вас. Поэтому Владыка ушёл от сюда очень злым! — под конец она дернула открытыми плечами, будто от холода, хотя причиной этому был страх перед правителем.

Цзин Фаньшэ замолкает, не понимая действий Гэчан Инхэна. Тот до сих пор оставался для него очень опасной загадкой, которую лучше лишний раз не разгадывать, если не хочется помереть раньше времени.

— И что Правитель Запада собрался делать на территории людей?

Ушки лисицы сначала приподнимаются, а потом опускаются:

— Точно! Вы же не знаете, но Хэли-цзюнь — контрактник. Он ходит по миру и заключает договор «жизни и смерти». А потом, через какой-то промежуток времени, забирает свою часть соглашения. Таким образом Правитель Запада увеличивает свою силу.

— Понятно, — хмыкает Синь Чжунъэ, приподняв брови.

Чего только не встретишь в этом демоническом мире. Всё-таки здесь было гораздо интереснее, чем на человеческой территории.

— А… Его Величество?

— М?

— Его Величество зачем пожаловал?

Брови Хун Мэйгуй опускаются, делая её лицо серьёзным, даже чуточку недовольным:

— Не говорите так странно. Я не знаю, что ему было нужно, но… — повернув голову, лисица негромко шепчет. — Будьте с ним осторожнее, Господин Синь. У Его Величества к вам подозрительно повышенный интерес…

Последнее предложение особенно сильно не понравилось Цзин Фаньшэ, поэтому он уверенно кивает, но не успевает уточнить, что происходило на его территории за это время, как картина происходящего появляется у него перед глазами.

Поле перед крепостью Хун Мэйгуй оказалось усыпано болезненными демонами неизвестного происхождения. Женщины, мужчины, старики, старухи, юноши и девушки — все они лежали на импровизированных кроватях и кричали от боли. Демоницы, которых Фаньшэ уже видел за крепостью, пытались хоть как-то помочь с чужими страданиями, но у них это получалось плохо.

Чуть правее от лагеря «помощи» расположился огромный костёр, в который сбрасывали все мертвые тела. Теперь стало понятно, откуда раздавался этот запах жареного мяса.

— Что здесь происходит, Советница Хун? — потяжелевшим голосом интересуется Синь Чжунъэ.

— Обращённые, Господин Синь.

— Что?

Лисица уходит вперёд, к своим людям, и Цзин Фаньшэ приходится проследовать за ней.

— За последний месяц количество обращённых с восьми человек за год поднялось до сорока в месяц. Это рекордные показатели за столько лет, проведённых мною на границе. Как вы и сами заметили, мои демоницы пытаются им помочь, однако… Искусственное обращение — дело недоброе и недолговечное. В конце концов, такие обращённые не выживают и погибают, грозясь заразить всё вокруг себя. Поэтому тела срочно сжигают, а не отдают на растерзание траве.

Остановившись, Хун Мэйгуй оглядывает умирающих обращённых с печальным выражением лица.

— Почему ты им помогаешь?

От этого вопроса лисица вздрагивает и поднимает голову на своего Господина:

— Почему? — она задумчиво опускает глаза, под звон серьг на ярко-рыжих ушах. — Знаете ли вы, Господин Синь, что обращённые существовали ещё много-много лет назад? Ещё когда мне только-только исполнилось пятьсот лет, когда меня изгнали на эти земли, то даже тогда встреча с обращённым — было обычным делом? Правда в то время никто и не подозревал, что человека может обратить другой человек по его желанию.

Как Фаньшэ помнил, обращённые — это люди, которые из-за действия демонической энергией ци или из-за собственного негатива теряли свой человеческий облик, становясь демонами. Как он сам, например.

Но, по словам старика, появилась секта, которая обращала всех желающих людей каким-то неизвестным способом. И от неудачных образцов избавлялись, а те, в свою очередь, сбегали к демонам, боясь праведного гнева заклинателей. И здесь умирали.

— Не знал, — честно отвечает Синь Чжунъэ. — Однако это не ответ на мой вопрос, Советница Хун.

Тонкие пальцы лисицы сжимают красную ткань, а губы её поджимаются. Цзин Фаньшэ впервые так напористо ждёт, ведь в данный момент ему нужна абсолютно вся информация про обращённых. Как говорит старик: «в деталях правда кроется».

— Вы очень настойчивы, Господин, — вскоре вздыхает Хун Мэйгуй, поправив волосы. — Как я уже и говорила, впервые я встретила обращённого на границе, когда мне исполнилось пятьсот лет. То был мужчина с ужасным моральным самочувствием. На грани смерти. Но мне тогда он показался очень интересным, и я решила ему помочь. Он мне много рассказывал о людях, об их легендах, историях, культурах, еде. Я… Думаю тогда стала чувствовать что-то большее, чем интерес.

Брови Цзин Фаньшэ подрагивают, и это не укрывается от внимания лисицы:

— Да, Господин Синь. Но, в конце концов, этот человек не справляется с обращением. Я до сих пор помню его голос, когда он просил похоронить его на землях людей. Он родился как человек и хотел умереть как человек, — Хун Мэйгуй невесело усмехается. — То был мой первый и последний раз, когда я была на чужих землях.

Немного подумав, Синь Чжунъэ уточняет:

— И многие обращённые умирают?

— Все.

Задумчиво хмыкнув, заклинатель складывает руки на груди.

— Но, если обращённый желал, его могли вернуть на человеческие земли, — лисица пожимает тонкими плечиками и добавляет негромко и недовольно. — Только это происходило без моего участия.

— Почему тебя изгнали? — Лисица замолкает и Фаньшэ отступает, махнув рукой. — Если ответ не связан с обращёнными — можешь не отвечать.

Со звоном серьг Хун Мэйгуй низко кланяется. Значит, ответа не будет.

Цзин Фаньшэ кивает с благодарностью и вновь оглядывает поле.

Чтобы то ни было, с этой ситуацией нужно будет разобраться, иначе количество обращённых может выйти за рамки контроля. Нетрудно представить, какой хаос может начаться.

— Советница Хун, здесь есть люди в более менее здравом уме? Необходимо допросить хотя бы одного.

— Будет сде…

На плечо Синь Чжунъэ приземляется ладонь:

— Прекрасный вид, не правда ли? — голос Гэчан Инхэна раздаётся прямо возле уха, и Цзин Фаньшэ еле сдерживает крик и прыжок в сторону.

Вместо этого он натягивает улыбку и поворачивается к Правителю Демонов:

— Ваше Величество… Не ожидал вас на этих скромных землях.

— От чего же? — острые зубы показываются сквозь хитрую улыбку. — Или вы не рады меня видеть? Я-вот… очень рад, Синь-цзюнь.

Лицо Хэли Дэшуя, правителя Запада, стоящего за Владыкой, искажается. Он хмурит брови, но широко раскрывает глаза, смотря то на Правителя, то на Владыку востока. Однако спустя секунду его лицо расширяется, а сам он вздрагивает всем телом, делая шаг назад от двух демонов.

Их Владыка! Их странный и эксцентричный Владыка и правда имел что-то особое к новому Правителю Востока?! И не просто демону, а обращённому, бывшему человеку?

А Цзин Фаньшэ, молчаливо наблюдающий за всем спектром эмоций этого низкого демона, размышляет, не поздно ли ему сбежать. Вернув самообладание, он поворачивается к Гэчан Инхэну:

— Мои земли — ваши земли, Ваше Величество.

— Не льстите, — Правитель машет рукой, всё так же не убирая хитрую улыбку. — Давайте пока разберёмся с делами, а после мы с вами поговорим.

Натянутая улыбка Синь Чжунъэ трещит по швам:

— Как прикажете.

С прищуренными глазами Гэчан Инхэн подзывает к себе Хэли Дэшуя. Тот боком приближается к ним с напряжёнными руками.

— Вы, наверное, ещё не знаете, Синь-цзюнь, но я отдал приказ, по которому ни один демон не может выйти за границу без вашего разрешения. Поскольку черта, отделяющая земли находится на вашей территории, то вы и должны её контролировать.

Разве на него только что не повесили дополнительную работу?

— И, если я откажу, никого не выпустят? — чуть наклонив голову, уточняет Синь Чжунъэ.

— Верно! — энергично кивает Гэчан Инхэн, положив ладонь на плечо правителя запада.

Отошедшая на расстояние Хун Мэйгуй практически незаметно качает головой.

Не стоит запрещать — это Цзин Фаньшэ понял сам. Вот только какой в этом был смысл? Проверить намерения Синь Чжунъэ или настроить его против Хэли Дэшуя? Или Гэчан хочет проверить остались ли у бывшего человека любовь к своим землям? В любом случае стоит быть осторожным.

Гэчан Инхэн, старый ублюдок, что ты задумал?

Поклонившись, на манер демонов, то есть сложив руки домиком и переплетя пальцы, Цзин Фаньшэ выражать признательность:

— Благодарю, Ваше Высочество. Я буду пользоваться вашим даром честно и справедливо, — на фоне Хун Мэйгуй довольно кивает и машет хвостами. Она была горда, что смогла выучить человека в достойного демона. — И я не против пропустить Хэли-цзюня за границу.

Складки на лице Хэли Дэшуя разглаживаются, и он перестаёт быть таким враждебно настроенным. Он кланяется Синь Чжунъэ, при этом глядя ему в глаза, будто пытаясь разглядеть в чужом лике лицемерие или фальшь:

— Премного благодарен, Синь-цзюнь.

— Прекрасно! — Гэчан Инхэн хлопает ладонями, а после бросает взгляд на правителя запада.

Тот быстро смекает, что к чему и, поклонившись уже на прощание, быстро сбегает, оставив двоих демонов. Цзин Фаньшэ печально смотрит ему в след, всем сердцем жалея, что он не может поступить так же. Бросив взгляд на обеспокоенную Советницу Хун, Чжунъэ следует за Гэчан Инхэном, находившемся в каком-то приподнятом настроении.

— Ваше Величество…

— Синь-цзюнь, сколько вам лет? — Владыка останавливается и поворачивается к правителю востока. — Только честно.

Губы Цзин Фаньшэ поджимаются, а брови сводятся к переносице. Это не скрывается от Гэчан Инхэна, но он даже и не думает отступать.

— Не стесняйтесь, Синь-цзюнь. Великие дела можно творить и в двадцать лет. Например, как наш первый Владыка. Да, Синь-цзюнь, пусть я и правлю три тысячи лет, до меня тоже были правители, — он незатейливо пожимает плечами и продолжает. — Ему было чуть больше двадцати, когда моего Господина свергли с небес. И что интересно, его тоже звали Синь Чжунъэ.

Сделав шаг вперёд к Цзин Фаньшэ, Гэчан Инхэн заглядывает тому в глаза и так неторопливо, шипяще интересуется:

— Откуда вы узнали про это? — от этих слов на заклинателя начинает что-то давить. Он впервые думает, что ему надо бежать. Бежать как можно дальше. Даже Горный Дракон не вызывал у него такого ужаса.

Сердце Фаньшэ ускоряется, кровь словно стынет в жилах, а кончики пальцев начинают дрожать от страха. Он пытается справиться с этим ощущением панического испуга, сдерживает дыхание и старается сохранять внешнюю уверенность, но внутри все кипит от неопределенности и беспокойства.

— По… Подсказали, — вскоре выдавливает заклинатель, и чувство давки уменьшается.

— Подсказали? Кто?

Прижав руку к груди и пытаясь отдышаться, Цзин Фаньшэ отвечает:

— Какой-то дух.

Как будто теряя терпение, Гэчан Инхэн выкрикивает:

— Какой дух?!

— Не знаю. Просто голос.

Какое-то время Владыка внимательно рассматривает чужое лицо, скрытое под фарфоровой маской, а после тяжко вздыхает и поправляет недлинные волнистые волосы.

— Ну ладно, Синь-цзюнь, — демон выпрямляется и вскидывает подбородок. — Но разговор не окончен.

И, развернувшись на каблуках, Гэчан Инхэн уходит. Цзин Фаньшэ приподнимает брови, а после качает головой.

И за что ему такое наказание?

— Господин Синь, — когда все «помехи» исчезают, рядом с Фаньшэ оказывается лисица. — Ваш приказ выполнен. Я нашла одного человека, который пока в состоянии ответить на ваши вопросы.

— «Пока» звучит не очень обнадеживающе…

С кивком Хун Мэйгуй под звон серьг его поторапливает:

— Верно. Я покажу вам путь.

Тяжело вздохнув, Цзин Фаньшэ почему-то вспоминает шисюна Ши. Они с лисицей были чем-то похожи по характеру: строгие, серьезные, очень умные и начитанные.

Советница Хун останавливается перед демоницей в голубом платье и повязкой на глазах. Та кланяется и оставляет обращённого с демонами.

Но внимание Цзин Фаньшэ направлено не на мужчину, лежащего в раскорячку, а на уходящую демоницу.

Почему она так…

— Господин Синь! — мысли не даёт развиваться голос Хун Мэйгуй. — Что с вами?

Из-за чужого крика Фаньшэ оборачивается на лисицу, но когда он вновь хочет обратить свой взгляд на девушку в голубой одежде — её уже и след простыл.

— Нет. Ничего, я… — Синь Чжунъэ сжимает глаза, пытаясь сосредоточиться на важном. — Всё нормально, продолжайте.

Он опускает глаза на дряхлого старика с морщинистым лицом и седыми волосами, в грязной грубой одежде. И почему-то ему кажется, что такой человек точно не пожелал бы стать демоном.

Внимательно осмотрев скрытое под маской лицо, Хун Мэйгуй хмурит тонкие рыжие брови и с недоверием продолжает:

— Хорошо… — она обращается к обращенному, тем не менее, продолжая сверлить своего Господина взглядом. — Как я и говорила, если вы ответите на вопросы — мы позволим вам умереть быстро и на человеческих землях. Но если будете молчать, я вырву…

— Советница Хун, это не самый лучший способ разговорить человека! — практически выкрикивает Фаньшэ, вскинув руками. Отодвинув лисицу, он оказывается перед лежащим на тонком матрасе мужчине. — Почтенный, будьте любезны расскажите о том, что с вами происходило. Ведь с вами это сделали силой?

Человек в возрасте поднимает на него вялый взгляд и слабо хрипит:

— Зачем? Кха-кха! Какой сейчас в этом смысл?

Синь Чжунъэ пожимает плечами. А после оглядывает поле с умирающими:

— Вам уже не поможет, это верно. Но я планирую уничтожить тех, кто творит это с людьми.

Глаза умирающего старого обращённого переносица на соседа — юноша, ещё мальчишка сжимался в дугу, но не мог проронить и слова от дикой боли. На его голове, рассекая кожу, росли несколько толстых рогов, а во рту каждый битый час сменялись зубы, с каждым разом становясь всё острее и длиннее, разрывая бледные губы и впалые щеки.

— Они… Они схватили нас в поле. Меня и нескольких стариков. Кха-кха! Видимо, потому что мы не могли сопротивляться. Отвезли… не помню куда, но один из похищенных, которых схватили раньше узнал те места. Чжэцзян.

Цзин Фаньшэ задумчиво произносит:

— Юго-Восток…

— Да, — старик-обращенный кивает и тут же разражается кашлем. — Нас... Нас использовали словно подопытных, кха-кха-кха! Черти поганые! Напоили чем-то и наблюдали... Тех, кто сразу начал испытывать боль — убили. Кха-кха! На следующий день ситуация повторилась — напоили кровью и ждали... Больных убили, живых накормили едой. На третий день снова — отрава и наблюдение. Единственное отличие, что люди начали странно себя вести! Они словно резко озлобились друг на друга и каждый пытал удачу для побега. Но я... Кха-кха! А-гха-кхакх! — говорить мужчине стало уж слишком тяжело. — Я не... Решался устраивать побег вместе с остальными. Кто пытался сбежать... Над теми продолжили опыты. Кхах! Но... тех, кто остался — выкинули или вернули обратно в деревни.

А там уже было не сложно представить. Вернувшиеся обращённые не могли жить, как прежде. Поэтому их или изгнали, или они сбежали под угрозами о заклинателях. В итоге все оказались у демонической границы в поисках убежища.

— Благодарю почтенного за помощь, — Цзин Фаньшэ низко кланяется. Как человек, сложив кулак у ладони.

Глаза старца расширяются, и он пытается поднять руку:

— Т-ты че-челов… Кха-кхка! — закашляв в последний раз, старый обращённый закрывает глаза и перестаёт дышать.

По щелчку пальцев Хун Мэйгуй, тело человека уносят к огромному костру.

— Господин Синь.

Тряхнув головой, Синь Чжунъэ бросает:

— Советница Хун, мне необходимо наведаться в мир людей. Ты, как всегда, за главную.

По-быстрому закончив с делами в демоническом мире, тем самым получив отметочку «выполнено» от системы, и, так же быстро попрощавшись с Хун Мэйгуй, Цзин Фаньшэ отправляется обратно.

Теперь он был точно уверен в своём желании докопаться до сути. В том числе и в том, что происходит с обращёнными и с ним.

Однако перед своим героическим походом к наставнику, (который может закончиться его смертью, ибо старик ясно дал понять, что Фаньшэ там делать нечего), заклинатель наведывается в свой излюбленный одинокий домик, сразу заваливаясь спать от усталости.

http://bllate.org/book/14784/1318590