Готовый перевод Судьба неизменна перед лицом смерти / От судьбы не убежишь: Глава 37. Фань-гэгэ мне не верит?

* * * в один день * * *

Си Ван зажимает Цзин Фаньшэ у стены и шипит:

— Сюда идут!

— Си Цзи! — в ответ ругается Фаньшэ, однако руки, упавшие ему на талию, заставляют его вздрогнуть. — Да погоди ты…

Однако ждать Си Ван не планирует. Он проталкивает своё колено между ног Фань-гэ, тем самым не давая ему возможности для побега, и губами прикасается к его открытой шее, предварительно отодвинув мешающий кусок тёмной ткани. Фаньшэ сначала замирает от неожиданности, а потом начинает дрожать, чувствуя горячее дыхание на коже, чувствуя, как его целуют и оставляют красные, горящие огнём следы.

Сжав губы, Цзин Фаньшэ цепляется к чужим плечам, задевая роскошные чёрные одежды с изящной серебряной вышивкой. Его ресницы трепещут, ноги подгибаются, а кадык прыгает вверх-вниз, вверх-вниз, никак не останавливаясь. Ему удаётся сдерживать эти странные смущающие звуки ровно до тех пор, пока Си Ван, не переставая двигать коленом по чужой промежности, кусает его за адамово яблоко.

Громкий вздох раздаётся по длинному коридору, и преследующий их человек останавливается, узнав в двух переплетённых силуэтах Господина Лин и его любовника. Шумно выругавшись, он разворачивается и сконфуженно уходит.

— Сто… Стой! С-Си Цзи, он уже ушёл… — Цзин Фаньшэ предпринимает ещё одну попытку отстраниться, но спутник лишь спускается по шее ещё ниже, а его руки становятся смелее, обследуя чужое, так желанное тело.

Ранее Фаньшэ и не предполагал насколько чувствительным он может быть. Но за эти три дня, которые они провели здесь, притворяясь другими людьми, натворили много странных и неприличных дел в сторону друг друга. Казалось, теперь между ними не осталось никаких границ, и их отношения никогда не станут прежними.

Но что же произошло за эти странные три дня?

Вернёмся, пожалуй, на недели три назад.

После очередного визита Жунъи Сяохуа, Цзин Фаньшэ и Си Ван направляются на рынок, дабы закупиться всем необходимым для проживания в доме.

По дороге Фаньшэ молчаливо обдумывал произошедшее и узнанное. По словам старика, И Тяомин, матушка Си Цзи, являлась очень талантливой заклинательницей из Цай Фу. Она была умна, красива, сильна и по-прекрасному одержана талантами гадания. Никто не мог с этим с ней сравниться! Её предсказания, будь они по звёздам, рукам, да хоть по гадальным палочкам, били не в бровь, а в глаз! Каждое её слово сбывалось невероятно точно, а благодаря высокой удаче она быстро завоевала уважение у заклинателей.

Одним из уважающих её людей стала шинян, матушка-наставница Цзин Фаньшэ и Ши Байчжэ. По рассказам старика, его жена увлекалась гаданиями, пусть и не имела к ним таланта и способностей. И всё же шинян и Тяомин смогли быстро подружиться, а там и старик познакомился с заклинательницей И.

А уж чем Жунъи Сяохуа особенно хвастался, так это тем, что, когда Цай Фу запер Тяомин, запрещая ей выходить замуж, то это именно он с женой пробрался в чужой орден, чтобы помочь ей сбежать! Странная причина для гордости, но Цзин Фаньшэ уже давно смирился со странностями своего старика. Как говорится, бывало и похуже…

Напоследок Жунъи Сяохуа передаёт ученику тяжёлый свёрток со словами:

— Ты же решил обжиться на одном месте, да?

Предчувствуя нечто странное, Цзин Фаньшэ разворачивает свёрток, в котором, к его удивлению, обнаруживается груда денег. С широко раскрытыми глазами он поднимает голову к наставнику.

— Удивлён? — Жунъи Сяохуа самодовольно хмыкает, гордясь собой. — Я откладывал деньги для каждого из вас с тех пор, как вы стали моими учениками. На случай вашей свадьбы или… Чего-то ещё. Только я не ожидал, что ты первым отправишься в свободное плавание.

Стараясь не показывать смущение, Цзин Фаньшэ с поджатыми губами фыркает:

— Шпашибо…

С ехидной ухмылочкой, Старейшина Жунъи треплет бывшего ученика по голове:

— Одним «спасибо» не отделаешься, паршивец. Теперь ты должен заботиться обо мне в старости как добродетельный сын! Так скать, должен вернуть долг.

Теперь уже Цзин Фаньшэ не сдерживается. Его уши краснеют, в том числе и белые пятнышки, которые выглядят ещё контрастнее. Он вскрикивает несдержанно и, как обычно, отталкивает руку наставника:

— Да какой ещё «сын»? — однако деньги он принимает и даже достаёт из мешочка Цянькунь запечатанный бочонок с вином, неловко передав его старику. — Вот.

Оглядев кривую надпись на стенке сосуда, Жунъи Сяохуа удовлетворённо цокает языком:

— «Хуа Чжи Гэ*»! Давненько я не чувствовал этот прекрасный вкус! — но он не успевает открыть сосуд и выпить содержимое, как поднимает глаза на ученика. — Сколько у тебя их в запасе?

*Хуа Чжи Гэ, 花之歌 — песнь цветов.

— А что? — бурчит ученик в ответ.

— Да вот заметил, что ты используешь мой любимый сорт вина, когда пытаешься подмазаться или просишь прощения. Так сколько их у тебя?

Сложив руки на груди, Цзин Фаньшэ отворачивается:

— А вот и не скажу.

— Давай-давай, выворачивай карманы!

— Ещё чего! — кричит тот, отпрыгивая в сторону под смех Жунъи.

Да, старик иногда превосходил самого себя. Хотя он был и прав в том, что Цзин Фаньшэ однажды одним махом купил несколько сосудов с любимым вином наставника, чтобы позже использовать их как способ примирения, подмасливания или благодарности. Кто знал, что его коварный замысел так быстро раскроют?

Фыркнув, Фаньшэ отвлекается от раздумий, выбирая с Си Ваном посуду и кое-какие принадлежности в дом.

— Как тебе такая?

Приняв из чужих рук тарелку, Си Ван её быстро осматривает и кивает:

— Хорошая. Завершите, пожалуйста штук… — его взгляд переносится на спутника.

— Пять. Думаю, нам хватит с головой. Может две-три на запас, если остальные случайно разобьются.

Вновь кивнув, Си Цзи обращается к продавцу посуды:

— Восемь штук.

Молодой по лицу торговец со странной бородкой, которая очень невыгодно его старит, предлагает:

— Возьмите ещё набор чашек, Господа!

— У нас есть, — устало вздыхает Фаньшэ, а потом поворачивается к Си Вану со скрытой улыбкой на губах. — Почему ты так быстро согласился со мной, Си Цзи? Разве тебе не показалось, что восемь — слишком много для нас двоих?

— Почему же? — Си Ван пожимает плечами. — У Фань-гэ большая семья и много знакомых, разве не получается как раз восемь?

Цзин Фаньшэ открывает рот, чтобы ответить, но в итоге молчит и впадает в задумчивость. Это получается: цзецзе, её муж, племянница, старик, шисюн и Лянъян. Плюс он сам и Си Ван. В итоге, если все соберутся на ужин, их будет как раз восемь.

Глаза Цзин Фаньшэ расширяются.

Когда его круг общения так разросся? Ведь с самого начала у него была только цзецзе и больше никого, а теперь он подсознательно выбирает числа, чтобы родные ему люди могли собрать вместе.

Взглянув на лицо Си Цзи, пристально выбирающего утварь для кухни, Фаньшэ начинает тайно рассматривать его из-под ткани тёмного капюшона. И всё-таки он немного непонятный…

Закончив с посудой, они следуют дальше. По плану необходимо ещё много чего купить, но Цзин Фаньшэ резко останавливается перед лавкой, над дверьми которой красовалась табличка «Чай Господина Е». В голове вспыхивают воспоминания о разрушенном доме и двух телах, погребённых под толщей камня. Запах крови и пыли наполняет легкие, несмотря на то, что сейчас ничего из этого нет.

— Хочешь зайти? — звучит голос с левой стороны от Си Вана, который замечает интерес Фань-гэ к лавке. Получив утвердительный кивок, он берёт спутника за руку и вместе с ним отворяют двери.

Слабый запах чайных листьев проникает под маску, и Цзин Фаньшэ начинает чувствовать себя чуть лучше.

— Добро по… — протирающий пыль мальчишка оборачивается на гостей и тут же радостно вскрикивает, отбрасывая тряпку: — Господин Ча!

— Давно не виделись, Цзы-эр! — с улыбкой кивает заклинатель, как только к нему подскакивает сын торговца.

В ответ тот кивает, не останавливаясь. Его глаза радостно блестят, когда он начинает тараторить не переставая:

— Я очень-очень долго вас ждал, Господин Ча! Отец наконец-то нашёл белый чай, который вы так долго искали. Помните, вы спрашивали о нём года три или четыре назад? Поэтому мы сразу отложили вам немного! Как его там название… Не помню, — Е Цзы задумчиво хмурит брови.

Щёлкнув пальцами, Цзин Фаньшэ уточняет, слегка наклонив голову:

— Бай Мудань?

— Да, тот самый! — вернув былой задор, радостно выкрикивает мальчишка. Однако он вскоре вспоминает, что «Господин Ча» зашёл в их лавку не один, поэтому он неловко кашляет и, сложив руки в уважающем жесте, кланяется Си Вану, пытаясь тайно его рассмотреть. — Добро пожаловать в лавку «Чай Господина Е». У нас здесь лучший чай на любой вкус и запах. Прошу прощения, что не смог сразу уделить должное внимание дорогому гостю.

Рассмеявшись, Фаньшэ хлопает Е Цзы по плечу:

— Успокойся, Цзы-эр. Всё нормально.

Однако когда мальчишка поднимает голову, встретившись с Си Ваном взглядом, он вздрагивает и в шоке широко раскрывает глаза.

— Брат Цзин, брат Цзин! — вскрикивает он, совсем забыв о привычном поддельном имени Цзин Фаньшэ. Схватив заклинателя за рукав, Е Цзы отводит его к противоположной стене, а потом шепчет. — Это он! Тот самый, который попросил попробовать каждый вкус чая, а потом купил все, что вы продали.

Выражение удивления пропадает с лица Цзин Фаньшэ, заменяясь улыбкой:

— Правда? — выпрямившись, он поворачивается к Си Вану. — Как так получилось, что ты купил именно те, что я продал?

— Случайно, наверное, — пожимает плечами Си Цзи, а после поворачивая голову.

Е Цзы, поняв, что его раскрыли, обиженно дует губы:

— Господин Ча!

— Что, вспомнил, как меня правильно звать? — наигранно заругался Цзин Фаньшэ, сложив руки на груди. — Давай, иди и неси чай.

Пыхтевший как чайник мальчишка удаляется в другую комнату, а к довольно улыбающемуся заклинателю подходит Си Ван, сразу ухватывая чужую ладонь в свои объятия:

— Не знал, что ты любишь белый чай, Господин Ча.

Цзин Фаньшэ каменеет и не произносит ничего в ответ.

— Мне не стоит тебя так называть? — догадывается Си Ван, чуть наклонив голову.

Заклинатель прикрывает лицо рукой и кашляет:

— Что? Нет-нет, я… Просто вспомнил, что хотел подарить этот чай тебе. Тебе же больше нравится мягкий вкус. В смысле белый и зелёный чай. Но на тот момент его нигде не было, — негромко усмехнувшись, он нерешительно добавляет. — Видимо придётся подарить сейчас.

Лицо Си Цзи становится задумчивым. Его брови хмурятся, а взгляд замирает на одной точке.

Не понимая такой реакции, Цзин Фаньшэ свободной рукой треплет край рукава:

— Если тебе не нравится — подарю что-то другое.

— Что подарить тебе в ответ? — произносит Си Ван одновременно с Фаньшэ, однако он успевает разобраться чужую речь. — Ты подумал, что мне не понравится?

Не зная, что ответить, Цзин Фаньшэ то открывает, то закрывает рот.

А что он должен был подумать, увидев такую реакцию? Точно такая же была шисюна, когда тот выражал своё недовольство. Хмурил брови, опускал уголки губ и молчал. Только смотрел на Фаньшэ так сердито и разочарованно, что становилось стыдно. Так стыдно, что хотелось умереть на месте.

— Фань-гэ, — неожиданно лицо Цзин Фаньшэ оказывается в руках у Си Вана. Тот нежно разглядывает удивлённые глаза, часто моргающий переливом чёрных и белых ресниц. — Мне понравится любой твой подарок.

Удивление сменяется сомнением:

— Прямо таки любой?

— Любой.

Приподняв бровь, Фаньшэ усмехается:

— И не врешь?

— Не вру, — чуть наклонив голову, он интересуется, состроив обиженное выражение лица. — Фань-гэгэ мне не верит?

Глядя на эти сложенные домиком брови, поджатые губы и жалобный взгляд, Цзин Фаньшэ покрывается краской. Он отстраняется и бубнит:

— Верю.

На лице Си Вана словно цветок расцветает улыбка. Однако не успевает он и слова произнести, как дверь, ведущая на склад, с грохотом раскрывается, и оттуда выбегает недовольный Е Цзы:

— Господин Ча, я принёс чай, — поставив коробочку на стол, он подбегает к Фаньшэ и, врезавшись в его спину, обхватывает руками ногу, при этом злобно поглядывая в сторону Си Вана.

Оба заклинателя замирают в недоумении.

— Цзы-эр, ты что делаешь? — неторопливо звучит вопрос в возникшей тишине.

Понизив голос, тот бурчит:

— Брат Цзин, этот человек нехороший…

Си Ван, который всё прекрасно слышал, приподнимает брови, выражая крайнюю степень удивления. Почувствовав нависшую неловкость, Цзин Фаньшэ садится на корточки напротив Е Цзы и с серьёзным тоном упрекает мальчишку:

— Цзы-эр, тебе не стоит так говорить о незнакомых для тебя людях.

Однако тот упрямо качает головой:

— Нет, я… Я точно знаю, брат Цзин! Каждый раз, когда с тобой кто-то приходит, ты пропадаешь. Надолго!

Ох, так вот он о чем. Ведь…

Да не важно. Это уже в прошлом.

Прыснув со смеху, Цзин Фаньшэ трясёт плечами:

— В этот раз всё по-другому. Теперь я буду жить в Кайлэ, поэтому смогу заходить к тебе почаще. Ты не будешь один.

К сожалению из всей семьи Е, только Е Цзы и Е Мушу со всей своей серьёзностью относились к чайному делу. Однако Господин Е очень часто уезжал по делам, оставляя лавку на младшего сына и друга-соседа, который, если что, мог за ними приглядеть. Но только присмотреть. Как-либо общаться и развлекать мальчишку у него не было времени.

— Надолго? — хмуро уточняет Е Цзы обхватив чужой рукав ладошкой.

Пожав плечами, Фаньшэ отвечает:

— Не знаю.

Однако позади раздается уверенное «Да».

Обернувшись на Си Цзи, Цзин Фаньшэ неловко кашляет и повторяет:

— Надолго так надолго.

Обиженно поджатые губы Цзы-эра распрямляются, и он перестаёт быть похожим на сморщенный изюм. Какое-то время он смотрит в пол, а после забирает со стола коробочку с чаем, передавая её Си Вану.

— Держи, братец.

— Вот и молодец, — негромко посмеиваясь, бросает Цзин Фаньшэ, передавая мальчишке деньги. — Ладно, мы пошли.

Печально опустив уголки губ, Е Цзы кланяется двум уходящим силуэтам:

— Приходите ещё…

Закрыв дверь, Цзин Фаньшэ хочет сразу передать чай Си Вану, однако тот оказывается прямо перед ним, затаскивая его в какую-то безлюдую подворотню, где не было людей. А после кладёт свои руки поверх чужих.

— Фань-гэ, что подарить тебе в ответ? — интересуется он со всей серьезностью.

Встретившись взглядом с Си Цзи, Фаньшэ неуверенно отвечает:

— Да ничего не надо…

— Нет. Я хочу тебя порадовать.

Вздохнув, Цзин Фаньшэ обдумывает ответ.

Ему что-то надо? Да вроде нет. Оружие есть, одежда есть, к еде не прихотлив, а запасов чая хватит на год вперёд. Жильё тоже появилось…

Цзин Фаньшэ качает головой:

— Мне и так неловко, что приютил меня у себя. Этого уже слишком много.

— Немного.

— Много.

Покачав головой, Си Ван парирует:

— Это ничто, по сравнению с тем, что ты сделал для меня в детстве.

— Это была моя обязанность, как учителя, заботиться о тебе.

— Теперь я вырос, и могу позаботиться о тебе, — Си Цзи поднимает глаза, встречаясь с Фаньшэ взглядами. Он делает шаг вперёд, приближаясь к его лицу. — И это не расплата за твою доброту. Я сам того желаю.

Цзин Фаньшэ отворачивает голову, избегая взгляда Си Вана. Он долго думает над ответом, но так и не может ничего придумать.

— Фань-гэ, — Си Ван убирает единственную между ними преграду — коробочку с чаем — одним движением засунув её в мешочек Цянькунь, а после делает шаг вперёд, положив голову на плечо Фаньшэ. Ладонями он почти невесомо обхватывает его тело. — Может мои слова звучат для тебя глупо, не знаю. Но я абсолютно уверен в своём желании.

Руки Цзин Фаньшэ медленно и неуверенно ложатся на спину спутника:

— Си Цзи, я знаю, что ты человек, который не будет трепаться попусту. И я… — но подняв глаза, Цзин Фаньшэ замечает, как в их сторону летит меч.

— Фань-гэ!

Отстранившись от Си Вана и выскочив вперед, защищая, Фаньшэ пытается отразить удар оружия, однако оно лишь бьёт его энергией и отлетает, возвращаясь к своему хозяину. Чуть покачнувшись, заклинатель сдерживает кровавый кашель, чтобы не замарать маску, ибо удар этого человека опять попал в его слабые меридианы.

Увидев, что его спутник пострадал, взгляд Си Цзи темнеет и обращается к дяде.

Рука, принявшая рукоять меча выглядела слабой, однако Паршивец Цзин не по слухам знал, какой силой обладал этот заклинатель. Его бледное и жутко уставшее лицо пронзила ненависть и неприязнь. Чжан Юншэн оглядывает два силуэта и направляет нож на ненавистного мальчишку:

— Ты!..

— Дядя! — неожиданно вскрикивает Си Цзи, от чего Цзин Фаньшэ с широкими глазами уставляется на него.

Переведя взгляд на Си Вана, бессмертный лекарь недовольно бросает:

— Ты что рядом с ним делаешь?

— Дядя Чжан!

— Нет! — Чжан Юншэн машет мечом и делает несколько шагов вперед. — Что ты делаешь с этим существом?! Он тебе чем-то угрожает?

Переварив чужие слова, Фаньшэ поворачивается к Си Цзи:

— Это он твой дядя?

Однако ответить Си Вану не дают. Тонкий и быстрый, чем-то похожий на иглу для акупунктуры меч летит в сторону Фаньшэ. Тот сразу понимает, что в этот раз ему атаку ни за что не отбить. Бессмертный лекарь всегда был для него опасным противником — тот знал каждое слабое место несостоявшегося обращённого.

Заклинатель от боли прикрывает тяжелеющие веки, но пытается оттолкнуть Си Цзи, дабы тот точно не попал под меч.

— Ты что, его защищаешь? — раздаётся где-то совсем рядом и, подняв глаза, Фаньшэ видит барьер неведомой силы и толщины, что меч лекаря Чжана просто в нём застревает.

Положив ладонь на спину Фаньшэ, тем самым оказывая ему поддержку, Си Цзи отвечает не колеблясь:

— Даже если это вы, дядя.

Смысл этого поняли все. Си Ван будет стоять до последнего, будто то враг или член семьи. Выражение лица обоих заклинателей после этого ответа меняется: у Чжан Юншэна из-за понимания, что сын его друзей может свернуть на неблагоприятную тёмную дорожку, а у Фаньшэ — осознания, что он может испортить чьи-то семейные узы.

Вынув за рукоять меч из барьера, Чжан Юншэн с отвращением взглянул на Паршивца Цзин и небрежно выплюнул:

— Ты не знаешь, кто он на самом деле.

Лицо Цзин Фаньшэ смертельно бледнеет.

Бессмертный лекарь знает, кто тут обращённый! Так что ему мешает рассказать об этом кому-нибудь? Особенно, если он захочет, чтобы племянник больше никогда не якшался с демонами.

В глазах Бессмертного Лекаря нет ни капли сожаления или жалости. Он уверен в своём желании спровадить племянника от надоедливого мальчишки. Одними губами Цзин Фаньшэ шепчет, вглядываясь в лицо Си Вана, пытаясь разобрать в его лице хоть какой-то намёк:

— Си Цзи…

Однако тот даже не смотрит в его сторону, а поворачивается к ожидающему Чжан Юншэну:

— Дядя. Я вам всё объясню.

— Даже то, что ты делаешь вместе с этим демоном?!

Волна чистой энергии, поднимающаяся от Си Вана, поднимает с земли грязь и пыль, летя в сторону бессмертного лекаря. Но как не глянь, сила этого удара была велика, что её никак не назвать «предупреждением».

— Дядя. Мы можем поговорить позже?

Уставившись на Паршивца Цзин, Чжан Юншэн недовольно кривит лицо. Что сейчас, что тогда от этого недочеловека слишком много проблем! Взмахнув мечом, он кричит:

— Ты не понимаешь с кем связался!

Лицо Цзин Фаньшэ бледнеет, сливаясь с обесцвеченными пятнышками.

— Он — обращённый демон!

Оглушающая тишина наполняет пустой переулок. Фаньшэ замирает, а его ладонь, которую держал Си Цзи, кажется такой грязной и тяжёлой. Виновато опустив голову, он хочет отстраниться, как бы это не хотелось признавать, от бывшего спутника.

Так это и есть их конец?

Тем не менее, Си Ван не только удерживает чужую руку, но и крепко переплетает их пальцы:

— Я знаю.

Лекарь и обращённый замирают в безмолвии, уставившись на Си Вана. Что ещё значит «я знаю»?!

Губы Чжан Юншэна сжимаются. Он понимает, что нарушил свой собственный принцип — не раскрывать недуги пациентов посторонним людям. Даже ради того, чтобы спасти племянника от напасти. Поэтому бессмертный лекарь убирает меч в ножны и отступает, пробормотав невнятное «поговорим позже».

* * *вернёмся на три недели позднее* * *

Отстранившись, Цзин Фаньшэ тяжело дышит. Его ресницы трепещут, а пальцы сжимаются на чужой одежде.

— Прекращай уже, — негромко ругается он. — Чем быстрее закончим с этой грёбаной сектой, тем быстрее вернёмся домой.

Почти незаметно облизав губы, Си Ван кивает, а после берёт спутника за руки, игриво шепча:

— Нам туда, Господин Лин.

http://bllate.org/book/14784/1318588