Готовый перевод Судьба неизменна перед лицом смерти / От судьбы не убежишь: Глава 10. Никого.

Жизнь — тяжёлая штука, это знают все. Но как долго она должна быть тяжёлой, чтобы, наконец, обрести счастье?

Из комнаты вышел молодой мужчина. Он был высоким и крепким, как благородный бамбук, и хотя его движения были лишены изящества, больше похожие на резкие взмахи крыльев, он был сильным и известным заклинателем. Его лицо всегда выражало вселенскую усталость, но взгляд так и говорил: дёрнешься — получишь между глаз. Чжан Юншэн полностью оправдывал своё звание бессмертного лекаря. Он и умирающего на ноги поставит. Но…

Лекарь Чжан с долей отвращения взглянул на Цзин Фаньшэ, и его лицо неприятно исказилось.

Они не были врагами, но у них было несколько неприятных эпизодов, которые сложно забыть. К тому же, он был одним из немногих людей, которые видели тело Цзин Фаньшэ.

Лекарь взглядом оценил подавленное состояние младшего Цзин и сложил руки на груди, оперевшись об стену:

— Приглашать на чай не стану и скажу кратко. С госпожой Цзин всё в порядке, она пройдёт полную процедуру восстановления.

Цзин Фаньшэ слушал, не перебивая. Говорить не хотелось.

— Если бы вы опоздали хоть на день, — Чжан Юншэн пожал плечами, — она не смогла бы ходить и полностью шевелить конечностями.

Фаньшэ открыл рот, чтобы задать вопрос, но лекарь мгновенно перебил:

— Если совсем, то смерть.

На какое-то время в коридоре наступила оглушающая тишина. Юншэн безразлично развёл руками и пожал плечами:

— Не смотри на меня так. Я вообще не должен был тебе помогать. Вот это, — он махнул рукой в сторону комнаты, где лежала Цзин Ятун, — был последний раз.

Цзин Фаньшэ возражать не стал, просто кивнул головой.

— Сколько… — голос хрипел после недавнего. Откашлявшись, хотя это не сильно помогло, он продолжил, — сколько я тебе должен?

— Дай-ка подумать, — лицо Чжан Юншэна скривилось в немой насмешке и высокомерии. Он приложил пальцы ко рту, выражая полную задумчивость, — лечение, комната, да ещё и за срочность надо бы взять… В итоге думаю около пятидесяти золотых.

Губа Цзин Фаньшэ дёрнулась, но он всё также продолжал попытки сохранения спокойствия. Слава бессмертного лекаря разлетелась на многие сотни и тысячи ли, среди них была и молва, что лекарь Чжан не берёт много за свою работу, иногда даже леча нуждающихся бесплатно. Цена в пятьдесят золотых неоправданно завышена.

Причина этого ясна, как день. Жизнь Цзин Ятун находится в руках лекаря Чжана, и он прекрасно понимал, что у Фаньшэ не будет возможности как-либо возмутиться, поэтому мог потребовать всё, что угодно. Даже его скоропостижной смерти.

— Хорошо, — легко согласился Цзин Фаньшэ, не показывая ни капли гнева, ни опустошения, — я заплачу сегодня до темноты.

Ятун не виновата за такую цену, в ненависти лекаря Чжана виноват только Фаньшэ. И только ему в этом расплачиваться.

Чжан Юншэн хмыкнул и беззвучно исчез в какой-то комнате, из которой сразу же послышались расплывчатые голоса. Заклинатель какое-то время стоял в коридоре, не двигаясь. Спустя палочку благовоний, Цзин Фаньшэ понял, что у него больше не осталось причин оставаться в лечебнице, поэтому в задумчивости отправился вглубь города.

Кайлэ был вторым по величине городом после столицы. Поэтому здесь всегда многолюдно и шумно из-за лавочек торговцев и светло из-за украшений в виде фонарей. Несравненная красота, ни в какое сравнение не шедшее с обычными городами или деревнями.

Было ещё кое-что, делающее Кайлэ идеальным местом, чтобы Цзин Ятун осталась здесь подольше. А причина эта — Даогуан — самый знаменитый на данный момент заклинательский орден находился в непосредственной близости. Тут цзецзе всегда могла бы быть в безопасности.

Конечно, если никто не узнает, кто её дорогой братец.

Цзин Фаньшэ мастерски маневрировал между прохожими в плотной толпе, не сталкиваясь ни с кем, и быстро вышел на нужную улочку. Побелённое здание не пользовалось спросом у обычных жителей Кайлэ. Туда обыденно заходили бродячие заклинатели, жалкие наёмники или продажная стража. Деревянная вывеска «Оружейная Цы Чуань» висела прямо над дверью, благодаря чему Фаньшэ быстро нашёл нужное место.

Стоило открыть двери, и в глаза сразу бросается огромное количество мечей, как обычных, так и духовных, кинжалов разных размеров и защитных артефактов.

Не медля, Цзин Фаньшэ подходит к продавцу, крупному лысеющему мужику сорока лет, и заявляет нагло:

— Покупаете оружие?

Продавец глянул исподлобья, незаинтересованно оценивая незнакомца, скрывающего внешность, и махнул рукой во вторую дверь. Заклинатель кивнул и прошёл в соседний зал.

Вторая комната ничем не отличалась от первой, на стенах также весело разнообразное оружие, а за небольшим столиком сидел мужчина, чуть моложе первого. Тот почесал свою чёрную бороду и перелистнул страницу тонкой книжонки.

— Я хочу продать оружие, — с ходу заявил Цзин Фаньшэ, приблизившись.

Мужчина скучающе показал на столик:

— Валяй.

Но скука быстро прошла с его лица, стоило ему увидеть, сколько оружия принёс Фаньшэ.

Свою коллекцию мечей он начал собирать спонтанно. Началось всё с того, что наставник подкидывал ему старые мечи до тех пор, пока Фаньшэ не получил своё духовное оружие. Потом Фаньшэ спёр парочку у бесячих людей, потом начал собирать после побед над другими юными заклинателями. Словом, развлекался и безобразничал, как мог. Но как итог, они пылились у него в мешочке Цянькунь, за неимением другого места, да и пользовался ими за последние пять лет только Си Ван.

На столе у торговца валялась целая куча из самых разных кусков железа. Фаньшэ достал всё, чем не пользовался. Старые, покрытые ржавчиной, новые и блестящие, короткие и длинные, лёгкие и потяжелее.

Торговец тяжко вздохнул и начал разбирать мечи с добросовестным усердием.

Спустя три палочки благовоний напряжённой работы и ожидаемого молчания, мужчина заговорил:

— Некоторые из них в плохом состоянии, но как сырьё я куплю, — он обвёл взглядом несколько мечей, намереваясь продолжить говорить, но голос Цзин Фаньшэ его перебил.

— Просто скажите, сколько вы мне за них заплатите.

— Сорок пять золотых.

Цзин Фаньшэ оглядел груду железа и кивнул.

Этого не хватало, чтобы оплатить лечение, но он мог добавить немного из своих. Но откуда тогда взять денег, чтобы цзецзе могла на время обжиться в Кайлэ. И… Ах, тогда придётся продать кое-что ещё.

Получив деньги, заклинатель вышел из оружейной и направился дальше. Была ещё одна лавочка, в которую он любил заходить. Хотя сейчас он шёл туда для совершенно иной цели.

Дверцы лавочки были открыты, а внутри привычно пахло травой и деревом. В отличие от оружейной, стены были заполнены небольшими полочками, на которых стояли резные коробочки. Каждый раз, заходя в главный зал, Фаньшэ думал о том, что в его будущем доме обязательно должны быть такие полки.

— Господин Ча! — воскликнул молодой парнишка, сын хозяина лавки, кланяясь услужливо и после, подбегая к заклинателю словно козлик, — вы давно к нам не заходили.

— Цзы-эр, — Цзин Фаньшэ кивнул, приветствуя, — дела были…

Мальчишка, задорный Е Цзы радостно кивнул и сразу же начал доставать с полок разные коробочки, рассказывая про каждую:

— Вы очень вовремя! У нас появились новые сорта чая. Вот этот набирающий популярность чай — Цихун. Он очень интересного красного цвета, да и вкус…

— Погода-погоди… — Цзин Фаньшэ растерянно махнул рукой, — я по другому делу.

Но глаза предательски не могли оторваться от чайных листьев, внимательно разглядывая каждую коробочку. Представления об их вкусе заполонили все мысли, что он на мгновение он забыл, зачем пришёл. Печально кивнув, Е Цзы с грохотом закрыл коробочки. Фаньшэ пришлось вернуться в реальность.

— Твоя лавочка не покупает чай?

Цзы-эр растерялся. Он провёл пальцем по одной из коробочек чая:

— Я не уверен, господин Ча… — мальчик нахмурил свои бледные брови, — Я могу спросить у отца, но он говорил, что вернётся сегодня поздно.

Цзин Фаньшэ тяжело вздохнул и покачал головой:

— Тогда я вернусь завтра, хорошо? — Е Цзы нерешительно кивнул, и заклинатель направился к выходу, — не забудь спросить!

Возвращение в лечебницу далось сложнее. Ощущение, что теперь ничего не будет, как раньше, невыносимо давило на плечи. Вот бы начать всё заново…

Цзин Фаньшэ зашёл в здание и сразу же увидел Чжан Юншэна, который перевязывал плечо какому-то потрёпанному немолодому мужчине. Лекарь выглядел так, будто в сию секунду бросит лечить своего пациента и свернёт ему шею.

— Придурок! Ещё раз так вернёшься, я тебя сразу же выгоню!

— Ну и ладно! — ответил ему незнакомец. — Найду другого, кто сможет меня вылечить!

На лице к лекаря Чжана появилась пульсирующая венка, а его руки так и потянулись к шее пациента:

— Это кого ещё ты там найдешь?!

Не желая это выслушивать, Цзин Фаньшэ кидает тяжёлый мешочек с золотыми в Чжан Юншэна. Тот их ловко ловит и бросает взгляд негодования на Фаньшэ.

— Ровно пятьдесят, — и, в последний раз оглянувшись на комнату цзецзе, Цзин Фаньшэ выходит из лечебницы.

Заклинатель услышал, как незнакомец спросил:

— Кто это?

Уже порядком стемнело. На небе вот-вот появятся россыпь звёзд. На улочках было всё так же светло, хотя людей осталось не так уж много. Это и правда очень красивый город.

Приподняв уголки губ, Цзин Фаньшэ обернулся, чтобы предложить Си Вану погулять среди ярких огней подольше. Купить какой-нибудь еды у торговцев, что ещё не ушли, и просто шляться по улицам без какой-либо цели, шаркая ногами по уложенной каменной плитке, поднимая в воздух пыль. Потом остановиться, где покрасивее, и попросить его нарисовать, чтобы осталось на память.

Но Си Вана рядом не было.

Заклинатель сначала пошарил глазами, пытаясь найти своего ученика. Вдруг отошёл ненадолго, но потом вспомнил, что рядом давно никого не было.

Так и не появившееся предложение утонуло в безмолвии. Запоздалое осознание своей никчёмности навалилось на Фаньшэ бурной волной. Его брови дёрнулись, а зубы сжались, сдерживая злость. Раздражённо развернувшись на пятках, младший Цзин поплёлся в сторону гостиницы. Ему больше ничего не оставалось. Громко хлопнув дверьми, напугав тем самым поздних посетителей, заклинатель зашёл в здание.

— Комнату с двумя кроватями, — бросил он сквозь зубы девушке, раздающей ключи.

Девушка с большими выпуклыми глазами испуганно кивнула и тихим голосом уточнила:

— К этому господину кто-то присоединится? Скажите имя господина, чтобы мы могли сообщить, в какой комнате находитесь.

— А, — Цзин Фаньшэ глупо замер и покачал головой, сжав руки, — одну кровать.

Юная служанка (или она была родственницей хозяина?) неискренне улыбнулась и протянула спокойным голосом, которым учат обращаться с покупателями:

— Хорошо, — она протянула блестящий новый ключ с деревянной дощечкой, на которой было выцарапано число, — ваша комната девятая, на втором этаже.

Не дослушав её речь, полную официоза, заклинатель сразу же направился в указанную комнату.

Обстановка по мебели была гораздо приятнее глазу, чем во всех предыдущих гостиницах. По крайней мере на мебели не присутствовали пыли, а в углах паутины. Небольшая кроватка аккуратно застелена покрывалом цвета грубого хлопка, а на небольшом столике стояла грубая ваза с цветами. После тяжёлого дня приятный запах немного успокоил мужчину.

Он упал на кровать и уставился в потолок.

«Раз доска, два доска,

Твоя жизнь теперь — тоска.

Три, четыре, пять

Повернуть бы время вспять…»

Резко вспомнив об одной вещи, Фаньшэ начал обшаривать рукава, карманы и мешочки Цянькунь.

Спустя столько времени совместных путешествий, вещи Си Вана и Цзин Фаньшэ немного перепутались. Например, когда Си Ван научился правильно заваривать чай, драгоценная коллекция Фаньшэ часто находилась у ученика, а книжечка, в которую ученик записывал свои наблюдения или рисовал, была у учителя. Уж очень он любил смотреть на рисунки, которые делал Си Ван за день.

Но после «исчезновения» его вещи были только у него, а вещи Си Вана пропали. Как будто эти пять лет так и не существовали.

Закрыв глаза, заклинатель отвернулся к стене.

Наверное, такого наказание за все его поступки.

***

Утро наступило очень неожиданно. Казалось, только закрыл глаза, а уже приходится открывать.

Солнце било в окна нагретыми лучами. В комнате стояла духота, и спать больше не хотелось. Но даже так Цзин Фаньшэ лежал в кровати до последнего. Собирался он монотонно и медленно, но саму гостиницу покинул крайне торопливо, не обращая внимание на девушку и её предложение позавтракать.

Чайная лавочка радовала приветливо открытыми дверьми и приятным мягким запахом засушенных листьев.

Вскочив, Е Цзы вприпрыжку подбежал к заклинателю, радостно размахивая руками:

— Господин Ча! Господин Ча! Отец сказал, что мы так-то не занимаемся перекупом, но так как Господин Ча — наш постоянный и проверенный покупатель, то можно сделать исключение!

— Это хорошо… — задумчиво протянул Цзин Фаньшэ и по привычке похлопал юношу по голове, — пойдём, я покажу, что у меня есть.

Он достал из мешочка несколько коробочек с чаем, которые не так сильно жалко:

— Вот этот я купил в столице. Три года отроду, с побережья жарких островов, именуемых Опасной Гривой.

Е Цзы обхватил ладонями коробочку и понюхал. Его лицо расплылось в улыбке:

— Хорошо пахнет. Высший сорт!

Сложив руки у груди, Фаньшэ самодовольно кивнул:

— Ещё бы! Знал бы ты, какой у него вкус, если добавить личи.

Цзы-эр, маленький любитель чая, воодушевлённо выдохнул, переминулся с ноги на ногу и взял другую коробочку:

— А этот?

— Чёрный, иностранный, с сушёными фруктами. Заваривать сразу, как закипит вода и немного подождать, чтобы фрукты дали вкус. Хотя мне не очень нравится остывший чай. — Цзин Фаньшэ понадобилось лишь мельком взглянуть на чай, чтобы рассказать всё, что он про него знает.

Мальчишка отложил коробочку и взял другой зелёный чай:

— А этот? — Цзы-эр попытался по запаху угадать чай, но только ещё больше растерялся, — я никогда такой не видел.

Цзин Фаньшэ глянул на коробочку, оценил вкус и вдруг вспомнил, что совсем недавно купил этот чай и не успел его попробовать:

— Это Хуаншань Маофэн. Совсем недавно купил…

Услышав ответ заклинателя, Е Цзы запрыгал от нетерпения и восторженно залепетал:

— Хуаншань Маофэн?! Я так давно хочу его попробовать! Но отец говорит, что его очень сложно найти и купить.

— Давай попробуем, — Фаньшэ легко пожал плечами, — я тоже не успел его испить.

— Правда? — Глаза Цзы-эра заблестели ярче солнца, и заклинателю пришлось утвердительно кивнуть. — Тогда я сейчас принесу сервиз!

Вернув чай обратно на столик, мальчишка, прыгая как коза, исчез во внутренней комнате. Цзин Фаньшэ не удержался и с улыбкой на губах хмыкнул, покачав головой.

Ему почему-то казалось, что они с Е Цзы чем-то похожи. И пусть его компания была приятной, они ведь понимали друг друга с полуслова, в голове так и появлялись обрывки с учеником. Когда Си Ван молча попивал чай, изредка комментируя слова учителя и хмуря брови, слыша откровенный бред.

Как он там? Разобрался с делом о девочке и колодце? Или до сих пор ждёт возвращения учителя в той мелкой деревне?

Течение мыслей опять захватили Цзин Фаньшэ. Даже вкус долгожданного чая показался… никаким. Хотя Е Цзя выглядел очень довольным. Он что-то радостно щебетал на фоне, но Фаньшэ этого не слышал. Пытался услышать, но не слышал.

Стены чайной давили на заклинателя, и ему пришлось закончить пораньше, чтобы, наконец, уйти с деньгами от продажи.

Тридцать семь золотых от двух десятков видов чая ощущались тяжелее, чем сорок пять от сотни мечей. Но сделка уже состоялась, и заклинатель решил сейчас пойти навестить свою сестру.

Тайно пробравшись в лечебницу и удачно проскочив мимо Чжан Юншэна, Цзин Фаньшэ тихо зашёл в комнату сестры. Цзин Ятун выглядела гораздо лучше, чем в тот день. Рядом с кроватью на кушетке сидел раздражающий Фаньшэ жених.

Ятун заметила брата и улыбнулась. Рукой она подозвала своего младшего:

— А-Фань, нам надо поговорить.

Сжав увесистый кошелёчек в руках, Цзин Фаньшэ кивнул и подошёл к кровати, но не дал сестре и слова сказать:

— Цзецзе, я долго думал об этом, и… — кулак сжался, но заклинатель пересилил себя. Он протянул кошелёк Ятун, — если бы ты сказала раньше, я бы успел подготовить достойное приданое. Я счастлив за тебя.

Широко раскрытыми глазами Цзин Ятун посмотрела на приданое к свадьбе, а потом на своего брата. Слова, которыми она уже была готова упрашивать брата, застыли и исчезли.

— Бянь-гэ. Ты не против, если я поговорю со своим братом наедине?

Замерев, новоиспечённый жених обернулся на свою невесту, но встретился с умоляющим взглядом и тихим шёпотом «мы быстро». Понуро опустив голову, он вышел из комнаты, в последний миг, посмотрев на Цзин Ятун с непонятной обидой.

Цзин Фаньшэ сел на кушетку и серьёзным голосом продолжил, положив кошелёк на кровать:

— Я хочу, чтобы после свадьбы ты взяла его фамилию. Подожди, я не договорил, — Фаньшэ вскинул руку, прерывая сестру, — мы находимся рядом с Даогуан, поэтому здесь очень безопасно, но у меня очень. Очень. Много врагов. Я только хочу, чтобы ты жила счастливо со своей семьёй… И не хочу, чтобы ты расплачивалась за мои грехи.

— А-Фань, — Цзин Ятун постучала брата по руке, — даже после свадьбы ты будешь моей семьёй. Я знаю, что ты очень сильно не любишь перемены и даже… боишься их, но я тебе обещаю. Я всегда буду твоей сестрой, и ты всегда сможешь прийти ко мне.

— Я не боюсь перемен!

— Не любишь, — девушка по-доброму хихикнула.

— Но не боюсь!

Цзин Ятун потрепала брата по голове, откинув капюшон:

— Хорошо-хорошо! Только посмотри на себя, так вырос, что и не дотянуться! — вздохнув, Ятун опустила плечи.

Замолчав на какое-то время, Фаньшэ качнул головой и вперился в сестру взглядом:

— Но ты всё равно возьми его фамилию.

Увидев всю серьёзность своего брата, Цзин Ятун согласилась. Цзин Фаньшэ вышел из комнаты, чтобы сестра смогла отдохнуть, и сразу на входе увидел своего зятя.

Особо с ним не церемонясь, заклинатель хватает его за ворот и тащит на улицу.

Очень невовремя, но из поворота им навстречу им выходит Чжан Юншэн. Он уже готовит свою гневную тираду, как Цзин Фаньшэ огибает его дугой и перебивает:

— Я уже ухожу.

Лекарь Чжан сверлил его взглядом до самого выхода.

Выйдя подальше от входа лечебницы и вдохнув холодный воздух, Цзин Фаньшэ кивает:

— Твоё имя, чем занимаешься, кто есть из семьи?

— Бянь Тао, плотник, сирота, — ответил дрожащий мужчина взволнованным голосом.

Окинув его оценивающим взглядом, Фаньшэ продолжил задавать вопросы:

— Сколько лет?

— Двадцать пять.

— Почему не женился раньше? — прищурив глаза, поинтересовался Цзин Фаньшэ.

— Я хотел жениться только на деве Ятун, и лишь недавно она ответила мне согласием.

Заклинатель недовольно сложил руки у груди и продолжил топить его вопросами:

— Её любимый цвет?

— Голубой или бледно-синий, белый…

— Цвет глаз?

— Чёрный, но отливает синим.

— Любимая еда?

— Чай, танхулу и мясо.

С каждый вопрос служил подтверждением, что Бянь Тао хорошо знает Цзин Ятун. Это раздражало.

Вскинув бровь, Фаньшэ произнес:

— Опиши её.

— Невероятная, умная и образованная. Её глаза горят ярче солнца, а улыбка — самое приятное, что я видел. Я очень уважаю её и…

— Всё, заткнись! — Цзин Фаньшэ махнул рукой и прикрыл глаза, потирая переносицу.

Фаньшэ все равно не хотел признать, что Бянь Тао — хорошая партия для Ятун. Однако очевидное бросалось в глаза: он высокий, у него крепкие руки и ноги, хорошее здоровье. И любит её сильно. Цзин Ятун больше не одна…

— Хорошо, — Фаньшэ выпрямился и поправил сползшую маску, — Но запомни. Она грустит — виноват ты. Она несчастна — виноват ты.

И, окинув Бянь Тао и лечебницу в последний раз беглым взором, Цзин Фаньшэ забрался на меч.

Теперь в этом месте у него не осталось дел, и он мог направиться своим путём.

Сейчас самое важное найти того, кто посмел попытаться навредить Ятун.

А остальное уже не важно…

Одиночество с каждым разом откусывало от него всё больше, и больше, и больше. Чавкая и смакуя каждый кусочек его грязного и проклятого тела. Он чувствовал, как раскалывается словно фарфор, по нему ползут трещины, как насекомые, и на их фоне пятна — ничто.

http://bllate.org/book/14784/1318559