Готовый перевод My Company Is Black / Цвет моей компании – чёрный: Глава 8

В отличие от Чон Хви Гёна, который чувствовал приближение отката, Ли Гё Ха откидывало внезапно, без всяких предупреждений. Но в принудительном откате был и свой плюс. Благодаря ему, уже на четвёртом круге, Гё Ха начал подозревать о существовании другого «возвращенца».

Как ни крути, было очевидно, что главный герой здесь не он. Иначе с какой стати его бы откинуло назад в утро первого дня магистратуры, когда он просто для развлечения пришёл зрителем на чужой модный показ?

Что ж, раз жизнь началась сначала, Гё Ха снова подписал контракт с модельным агентством. С четвёртого круга он уже совмещал работу с аспирантурой. После пары раз это уже не казалось таким уж обременительным.

Лекции были до боли знакомы. Он уже дважды проходил через защиту магистерской и докторской. К тому же, у него уже был опыт успешной карьеры модели.

Когда делаешь что-то достаточно долго, выделиться среди новичков становится несложно. Однако, несмотря на гладко текущую жизнь, Гё Ха содрогался от леденящей тревоги, не зная, когда его снова откинет назад.

Даже для человека, живущего без особых раздумий, опыт возвращения в утро первого дня магистратуры был достаточно шокирующим. Повторяющееся начало учебного года доводило до нервного тика даже младшего сына семьи чеболей.

Начиная с четвёртого круга, он даже обратился к психологу, на случай если это были проблемы с головой. Но толку от этого не было. Фраза «Я уже дважды получил докторскую степень и добился успеха как модель, но проснулся, и это уже мой четвёртый круг жизни» лишь заставила психолога нахмуриться.

— Какой-то ублюдок постоянно откатывается… Нетерпеливая ты тварь!

Ли Гё Ха скрипел зубами, мысленно обращаясь к Чон Хви Гёну, чьего лица он даже не знал. А тем временем Хви Гён, на другом конце земли, страдал за грех трудоустройства не в ту компанию.

Хви Гён тоже откатывался не по своей воле. Но Гё Ха об этом знать не мог. Когда его откинуло на втором семестре докторантуры, Гё Ха решил, что должен найти настоящего «возвращенца» и убить его. Засуну в бочку и утоплю в Тихом океане. Хватит отправлять меня обратно в эту чёртову аспирантуру.

Сдержаться и не убить профессора он смог, но подавить в себе жажду убийства по отношению к настоящему главному герою, ака тому самому «возвращенцу», что вечно нетерпеливо жал на кнопку отката, он уже не мог хотя тот всего лишь устраивался в очередную паршивую контору, но Гё Ха об этом знать не мог. «Только попадись ты мне! Я тебя точно убью!»

План убийства, конечно же, не мог быть реализован. Во-первых, Гё Ха не был настолько жестоким, чтобы засунуть кого-то в бочку и утопить в Тихом океане. А во-вторых, он даже не знал, кого именно в эту бочку засовывать. Пока Гё Ха гнил в престижной американской аспирантуре, Хви Гён умирал от переработок в корейской «чёрной компании»…

На двенадцатом откате Гё Ха подумал, что настоящий «возвращенец» наконец-то одумался. Впервые круг продлился больше десяти лет. Это было поистине удивительно.

«Ай да парень! Наконец-то решил остепениться! Правильно мыслишь!»

Сердце Гё Ха бешено заколотилось от одной мысли, что ему больше не придётся получать эту чёртову докторскую степень. Его уже тошнило от одной только буквы «Д» в слове «доктор». Если его откинет ещё раз, он решил, что просто купит диплом, даже если потом возникнут проблемы.

Из-за всех этих откатов он уже провёл в Штатах не один десяток лет Гё Ха решил, что пора возвращаться в Корею. «Неужели откаты закончились? Неужели я лечу в Корею? Неужели я сажусь в самолёт?»

И в тот самый миг, когда Ли Гё Ха поднялся на борт самолёта, летевшего в Корею, Чон Хви Гён предложил своей команде сходить на выходных в поход. Система безжалостно откатила Чон Хви Гёна А Ли Гё Ха, летевшего над Тихим океаном, — за компанию.

Гё Ха снова встретил утро первого семестра магистратуры в своей студии в Америке.

…Теперь в мире было два человека: офисный работник, откатившийся тринадцать раз, и аспирант, откатившийся тринадцать раз.

Долгожданный тринадцатый круг Ли Гё Ха, проснувшись в своей личной студии в Америке, заорал во всё горло:

— БЛЯТЬ!!!

Если в такой ситуации не материться, значит, ты либо святой, либо псих. К счастью или к несчастью, Гё Ха не был ни тем, ни другим. Он не мог стать таким же поехавшим, как Чон Хви Гён, который смирился со всем и тут же начал скупать акции.

Гё Ха десятки раз колотил свою ни в чём не повинную подушку. На этот раз он точно утопит неизвестного «возвращенца» в Тихом океане. «Только я подумал, что ты долго держишься, так что опять не так?!» Это была явная зависимость от откатов. На наркомана хоть пожаловаться можно, а на зависимого от откатов — некому.

Не зная о страданиях Гё Ха, Хви Гён был занят сдачей экзамена по английскому. Он набрал 990 баллов из 990, а заодно, раз уж была скидка, сдал и устный тест.

До самого того дня, когда Чон Хви Гён пошёл сдавать китайский, Ли Гё Ха так и не мог прийти в себя. Если Хви Гён был офисным работником, которому хотя бы платили за работу, то Гё Ха — аспирантом, который должен был платить, чтобы учиться.

В конце концов, на тринадцатом круге Ли Гё Ха психанул и купил диплом за деньги.

То, что он начал швыряться деньгами только сейчас, тоже было ненормально. Во всех прошлых кругах Гё Ха в основном стискивал зубы и получал диплом своим трудом. Поразительная сила воли.

Но больше он терпеть не мог. Слушать одни и те же лекции? Снова писать диссертацию с тем же оглавлением? Чудо, что он ещё не сошёл с ума.

Пока Хви Гён получал сертификат по русскому языку, Гё Ха уже готовился к немедленному возвращению в Корею. Не то чтобы ему этого хотелось, но раз уж он купил диплом, он больше не мог игнорировать мольбы отца.

Председатель «BK Групп», который души не чаял в своём младшем сыне, невольно сеял раздор между детьми, на каждом углу заявляя, что даст Гё Ха любую должность, лишь бы тот вернулся. Сам Гё Ха, объект этой слепой любви, и сбежал-то в Штаты, чтобы избежать и отцовской опеки, и вытекающих из неё братских разборок.

Но теперь Гё Ха больше не боялся ни брата, ни сестры. Снаружи ему было двадцать с хвостиком, но в душе он был уже стариком. Если сложить все прожитые им годы за время откатов, он, может, был даже старше своего отца, Ли Пэк Гёна.

Тебе двадцать, а ты вечно должен пытаться жить как молодой. У Гё Ха не осталось ни гордости, ни чего-либо ещё. Чем ещё раз идти в аспирантуру, уж лучше в Корею. Даже его брат с сестрой, с которыми до откатов было трудно иметь дело, теперь казались ему маленькими котятами. Сестра и до этого была терпимой, так что оставалось только быть начеку с братом.

«Да-да, точите свои коготки. Портите жизнь младшенькому. Вы всё равно лучше профессоров из аспирантуры. Лучше директоров агентств, которые повторяют одно и то же, как попугаи…»

Так Гё Ха вернулся в Корею. Он не ходил на светские тусовки, которые раньше так любил, не устраивал встреч. Дни напролёт он сидел дома, как затворник, и читал в интернете новеллы про откаты и путешествия во времени.

Настороженность брата и сестры по отношению к младшенькому, который вместо учёбы просто купил диплом и вернулся, неизбежно притупилась. Потому что младший, вернувшись в Корею, и впрямь только и делал, что дышал.

На вопрос, почему он бездельничает, Гё Ха мог бы многое рассказать. Вплоть до последнего круга он был по уши в делах. Он сам учился в аспирантуре, работал моделью, занимался ресторанным бизнесом и даже сунулся в индустрию развлечений. Всё было успешно, но он был до безумия занят, без единой свободной минуты.

А теперь все его достижения испарились в одно мгновение. Если бы исчезли только его дипломы, он, возможно, нашёл бы в себе силы начать сначала, подумав: «Ну что ж, поехали снова». Но когда все бизнесы, построенные кровью, потом и слезами, улетели в трубу, всё стало казаться бессмысленным.

У Гё Ха не было условия принудительного отката, если он не мог найти работу или попадал в «чёрную компанию», как у Чон Хви Гёна. Жизнь «возвращенца» без принуждения была беспомощной донельзя. Какой смысл стараться? Если какой-то неизвестный «возвращенец» решит откатиться, потому что у него что-то пойдёт не так, всё снова обратится в ничто.

Самой большой проблемой было то, что Гё Ха понятия не имел о времени откатов. Иногда это случалось чуть больше чем через год, а иногда отката не было почти десять лет… Гё Ха даже не мог себе представить, что всё это было связано с трудоустройством в «чёрную компанию».

— …Сестрёнка.

— Чего тебе?

— Что такое жизнь? Как думаешь, зачем люди вообще живут?

— …Ты под кайфом?

К тому же, он не мог ни с кем всерьёз это обсудить. Скажи он такое семье, они бы схватили его за грудки с тем же вопросом: «Ты под кайфом?». Гё Ха мысленно проливал кровавые слёзы. «Ну почему все думают, что богачи обязательно наркоманы? С дофамином у меня и так всё в порядке…»

Каждый раз, когда он представлял, как тот неизвестный ублюдок-«возвращенец» сладко спит (к счастью, Чон Хви Гён не мог сладко спать из-за переработок), у него все внутренности сворачивались в узел, а желудок переворачивался. Он худел, даже не сидя на диете. Регрессорская диета была очень эффективной.

— Да не под кайфом я…

— Если ещё и бездельник на наркоту сядет, это уже вообще за гранью будет.

— ……

— Хватит трепать отцу нервы, иди работай. Он сказал, что сделает тебя исполнительным директором.

— И что, нормально будет, если я стану директором?

— Конечно, нормально. Сон Ха, может, и будет беситься, но я считаю, что тебе пора заняться делом.

Ли Чон Хе, сестра Гё Ха, насильно стащила его с дивана.

— Может, в международный отдел? Ты же в Америке жил, с английским у тебя хорошо.

«Не просто хорошо, а почти как у носителя». Гё Ха вспомнил свои языковые навыки, подаренные ему объединённым курсом магистратуры и докторантуры в престижном американском вузе. «И не только английский, верно?» Хоть семья, может, и не знала, но в прошлом круге Гё Ха из-за своего бизнеса ещё и китайским в совершенстве овладел.

Вот только в отличие от Чон Хви Гёна, которому приходилось с пеной у рта доказывать свои языковые таланты, Ли Гё Ха был в том положении, когда ему не нужно было выпячивать свои способности.

— Я не хочу работать…

— Господи, ну ты посмотри на него. Хочешь жить как паразит? Вот поэтому детей нельзя баловать.

Чон Хе с жалостью посмотрела на младшего брата и сказала:

— Начни хоть с чего-нибудь.

— Я так устал…

— Да от чего ты устал?

Он устал от тринадцати откатов, но никто не понимал боли Гё Ха. В конце концов, Ли Гё Ха скрепя сердце стал исполнительным директором-«парашютистом» в «BK International». Не то чтобы он хотел эту должность.

Вплоть до самого первого рабочего дня в его жизни не было ни капли энергии. Казалось, четырнадцатый откат может начаться в любой момент. Каждую ночь у него бешено колотилось сердце. Он думал, что вот-вот откроет глаза — и снова окажется в своей американской студии, в утро первого семестра магистратуры.

И в долгожданный первый рабочий день Ли Гё Ха наконец-то встретил того самого «возвращенца», которого он так отчаянно хотел найти. Это было настолько поразительное совпадение, что казалось почти «судьбой».

— Чон Хви Гён?

В тот миг, когда он впервые увидел Хви Гёна, Гё Ха показалось, что время остановилось, а дыхание замерло. Но не потому, что он влюбился, а потому, что рядом с Хви Гёном он увидел нечто похожее на то самое системное окно, которое так долго искал.

И в тот момент Ли Гё Ха подумал: «Так это ты?»

Так это ты? Тот, кто больше десяти раз отправлял меня обратно в аспирантуру?

Переводчик и редактор — Rudiment.

http://bllate.org/book/14766/1317531