Готовый перевод Trapped in a Horror Game as an Arctic Fox / Пленник хоррор игры: история белого лиса: Глава 8

Я всю ночь искал хоть какие-то зацепки, которые могли бы вывести на Убийцу. Улов оказался небогат, но кое-что я всё же раздобыл.

[Вы получили: Мешочек Монет]

[!!! Получен титул: Самый Богатый Лис! + Подробнее]

Например, вот это… Что ещё за «Подробнее»?

[!!! Получен титул: Самый Богатый Лис! Теперь вы можете вымогать монеты у других лис.]

Мысль о том, что я превратился в лиса, выманивающего у людей деньги, показалась мне настолько абсурдной, что я невольно фыркнул. И в тот же миг надо мной нависла тень.

— Что ты здесь делаешь?

Кьюн.

Голос был мне незнаком. Контровой свет превращал фигуру мужчины в тёмный силуэт, не давая разглядеть лица.

— Маленьким лисам здесь не место.

Он поднял меня. Я привык, что посетители то и дело подхватывают меня на руки, а потому и сейчас безропотно повис в его ладонях. Но направление, которое он выбрал, было... тревожным.

Рассекая воздух кнутом и отгоняя липнувших к нам призраков, он донёс меня до кладовой в самом конце коридора. Он втолкнул меня внутрь, а сам, уперевшись в дверь спиной, захлопнул её. Мы остались вдвоём.

В полумраке я видел лишь его губы, искажённые многозначительной усмешкой.

— Хороший мальчик, — прошептал он, поглаживая меня по загривку.

Но внезапно его пальцы впились в Золотой Ошейник. Резкий рывок — я инстинктивно дёрнулся, — и с сухим щелчком замок сломался.

Он сорвал его с моей шеи. Я замер, потрясённый, и лишь покорно опустился на пол, когда он поставил меня на землю. Моя шея внезапно показалась беззащитной и голой.

Звериный инстинкт вопил: Опасность! Замри!

— Какой смирный лисёнок. Неудивительно, что все хотят тебя приласкать.

Он легонько ткнул меня носком ботинка в живот, а затем, без всякого перехода, с силой пнул в бок.

Кья-и-и-инг!

Визг невольно вырвался из моей груди. Я отлетел в сторону и кубарем покатился по полу, словно брошенный камень.

Моё тело, мягкое и гибкое, пружинисто встретило удар. Боли почти не было, но унижение и шок обрушились лавиной. Едва я попытался вскочить на лапы, мужчина приоткрыл дверь и выскользнул вон. Она захлопнулась прежде, чем я успел бы протиснуться в щель.

Он запер меня в этой затхлой, тёмной каморке.

Я в оцепенении уставился на дверь.

«...Что это за ублюдок-психопат?»

От такого резкого поворота событий я лишился дара речи. Меня похитили, отобрали ошейник и заперли. Я — обладатель навыка «Вымогательство», так почему же жертвой ограбления стал я сам?

Моя милая внешность вовсе не гарантировала доброго отношения. В этом мире, где всё подчинено законам природы, сильный всегда топчет слабого.

Я вспомнил: на второй день, когда я умирал от голода, меня уже пытались забить до смерти, чтобы пустить на мясо. В другой раз, когда я просто шёл своей дорогой, какой-то идиот ни с того ни с сего начал тыкать в меня палкой — тогда за меня яростно вступилась Нуна.

Я повернулся к тонкой полоске света, пробивающейся из-под двери. Этот слабый лучик был теперь всем, что у меня осталось. Меня, такого маленького, больше некому было защитить.

В щель под дверью то и дело пытались просунуться призраки. Они с любопытством заглядывали, но, видимо, заскучав, снова исчезали. Слезами горю не поможешь. Я закрыл глаза. Единственная цель — пережить этот день.

***

Проснувшись, Кесслер осознал, что сжимает в руке не пухлый лисий зад, а хвост сильнейшей рептилии на планете — Змея Рима.

— Какого чёрта ты тычешь в меня хвостом?

— Я всего лишь пытался укрыть вас одеялом, господин Кесслер, а вы сами за него ухватились.

Змей Рим был глубоко уязвлён. Он ведь даже хвостом не шевельнул — лишь тихо стоял рядом, оберегая сон своего хозяина. И вот благодарность — его же ещё и отчитали за старания.

В довершение всего Кесслер раздражённо отшвырнул его хвост в сторону. Драгоценный хвост Змея Рима глухо шлёпнулся на пол.

В знак протеста Змей Рим недовольно вздыбил чешую, но Кесслер, не обратив на это ни малейшего внимания, вышел вон.

— И где только носит этого маленького паршивца?

Он направился к местам скопления игроков — туда, где чаще всего и ошивался лис. Зная, как все обожают этого малыша, Кесслер был уверен, что найдёт его у кого-нибудь на руках — довольного, играющего и красующегося перед публикой. Но сколько он ни вглядывался в толпу, лиса нигде не было видно.

Кесслер заставил воздух вибрировать, пытаясь вызвать звон колокольчика на шее лиса. Но в ответ — тишина. Нигде в замке колокольчик не отозвался.

Брови Кесслера резко сошлись на переносице. Колокольчик молчит?

Неужели кто-то сорвал его с лисьей шеи и присвоил себе как трофей?

Да как они посмели. Кто?!

— Ох? Что-то уши заложило.

— И у меня.

— Я сглотнул, но всё равно не проходит.

Кесслер продолжал посылать резонирующий импульс. Он должен был быть уверен, что сможет в любой момент отследить похитителя.

Пробираясь сквозь толпу игроков, он подошёл к группке девушек, которые играли в шарики, прислонившись к стене.

— О, Кесслер! Тоже хочешь с нами?

— Вы моего лисёнка не видели?

— А, лисёнка? Девчонки, вы же его видели, да?

— После вчерашнего вечера его не было, верно?

— Да. А что? Он потерялся?

Услышав главное, Кесслер развернулся на каблуках и пошёл прочь, не обращая внимания на то, что бормотали ему вслед девушки.

— Эй! Кесслер!

Следующими его внимание привлекли игроки, жарившие мясо на углях. Откликнувшись на жест одной из девушек, он подошёл, и его взгляд невольно упал на шипящие на решётке куски.

«Быть того не может», — подумал он. Мясо было каким-то желтоватым. Не мог же белоснежный, пушистый лисёнок превратиться в этот… жирный шмат.

…Хотя, с другой стороны, если у него было пухлое брюшко, значит, и жира в нём хватало, верно? Приглядевшись, он увидел, что мясо и впрямь очень жирное. И странно маленькое.

Лицо Кесслера окаменело. Он не сводил глаз с мяса.

— Что это за мясо?

— А, это? Лисятина.

— …Чья лисятина?

В тот же миг игроки застыли. И это была не метафора, описывающая напряжённую атмосферу, — они в буквальном смысле покрылись коркой льда.

[Система]: Вы впали в состояние «Заморозка»!

Их брови покрылись инеем, а разинутые в крике рты так и застыли.

Один из них, кого заклятие задело лишь слегка, умудрился проглотить зелье и сбросить с себя оцепенение. Он смерил Кесслера раздосадованным взглядом.

— Я подстрелил эту лису снаружи, ясно? Какого дьявола ты наложил на нас заклятие?

— Надо было сразу сказать. К чему были эти дурацкие вращения глазами?

Спорить с Кесслером, который, казалось, рычал сквозь зубы, было бессмысленно, и игрок прикусил язык.

Глаза этого ублюдка горели безумием. А когда красавчик сходит с ума, спорить с ним бесполезно — всё равно не победишь.

В следующий миг Кесслер резким, раздражённым пинком опрокинул гриль.

Там, где с лязгом упала решётка, виднелась содранная лисья шкура. Жёлтая.

— Да он же полный псих! Ай! Что с моим телом?! П-п-проклятье!..

Убедившись, что шкура жёлтая, Кесслер испытал странное облегчение и повернулся, чтобы уйти. Но сперва на целый час заморозил игрока, назвавшего его психом.

Он обшарил каждый уголок замка. Любой призрак, посмевший возникнуть на его пути, был тут же уничтожен. Так он вымещал свою ярость.

Чувствуя скверное настроение хозяина, Змей Рим поклялся сегодня вообще не попадаться ему на глаза.

— Лисёнок, если слышишь меня, отзовись.

Кесслер шёл по коридорам, вслушиваясь в тишину. Любой, кто смел издать хоть малейший звук, тут же замолкал навсегда.

Поиски не дали результатов. Кесслер вернулся в свою комнату и тяжело рухнул на диван. От его движения в воздух взметнулось несколько белых шерстинок. Шерстинок того самого лиса.

Он поймал на лету лёгкий пучок меха, который, проплыв по воздуху, медленно и хрупко опускался вниз.

И внезапно вспомнил их первую встречу. Единственное существо, которое не побоялось подбежать к нему, когда все остальные в ужасе шарахались прочь.

Крошечное тельце неуклюже ткнулось в него, требуя, чтобы его взяли на руки. Широко распахнутые глаза, высунутый язык, едва заметное покачивание хвоста.

Когда вспыхнул пожар, этот малыш отчаянно тёрся о его лицо мягким задом, пытаясь разбудить. При воспоминании об этом маленьком, отчаянном жесте его губ коснулась пустая, одинокая усмешка.

Всего лишь мимолётная, ничего не значащая привязанность.

***

Скр-р-рии-и-ип.

Дверь отворилась, и внутрь хлынул солнечный свет. Я зажмурился от лучей, пробивавшихся сквозь трещины в рёбрах и черепе скелета-уборщика.

Н-няф?

Скелет помахал мне своей костлявой рукой. Я поднял переднюю лапку и помахал в ответ.

Клац-клац-клац. Скелет восторженно щёлкнул зубами.

Я сладко потянулся и отошёл в сторонку, чтобы не мешать уборке.

[Убийца нашёл улику против вас. (2/5)]

Сообщение всплыло в системном окне, которое я проверял по привычке. Понятия не имею, как он её нашёл, но счёт улик рос на глазах.

Неужели Убийца — тот самый тип, что запер меня вчера?

Может, он. А может, и нет.

Вырвавшись наконец из кладовки, я целеустремлённо понёсся сквозь толпу игроков.

— Ой! Да это же наш лисёнок!

— Эй, лис! Тебя хозяин искал!

Хозяин? Какой ещё хозяин? Нет у меня никакого хозяина. Я атаковал кощунника, брызнув на него грязью, но силёнок не хватило — я лишь обсыпал его землёй с червяками.

— Лисёнок, ты где пропадал? Мы все тебя ищем.

Няф-няф!

Бо Ри — одна из бывших сопартийцев Ха Ру— с сияющей улыбкой подхватила меня на руки и принялась гладить. Я высунул язык и улыбнулся во всю пасть. Она рассмеялась, сказав, что я выгляжу как сущий добряк.

— Ха Ру бы обрадовалась, увидев тебя таким.

— Зачем поминать мёртвых?

И то верно. Уж лучше выбыть из игры пораньше и лакомиться элитным ледяным мороженым где-нибудь в прохладе, чем в самую жару потрошить летучих мышей и с колотящимся сердцем жрать их остывшие кишки.

Да уж, есть чему позавидовать. Не то что я, застрявший в этой игре так, будто она поглотила всю мою жизнь.

А значит, мне нужно было как можно скорее найти Убийцу.

— Здравствуйте, госпожа Бо Ри.

От шока я чуть не тявкнул. Этот голос. Тот самый, что запер меня вчера.

— Привет! Вы... Чон Да Ун? Или Чон Да Хун?

— Да Хун.

Она на мгновение смутилась, а затем подняла на него глаза. Он улыбнулся одними глазами и как ни в чём не бывало протянул руку, чтобы погладить меня.

— И тебе привет, лисёнок.

Этот ублюдок был, как минимум, бесстыжим мерзавцем. А в худшем — конченым психопатом. Я поглубже зарылся в объятия Бори-нуны, но, что странно, она казалась взволнованной. Я навострил уши. Её сердце бешено колотилось.

— Животных любите?

— Да, они такие милые.

— Хотите подержать?

— С радостью.

Словно я был плюшевой игрушкой для зарабатывания очков симпатии, Бо Ри без колебаний передала меня ему. Но в этот момент…

— Не смей тянуть свои грязные лапы к моему лису.

Впрочем, я и сам не хотел к нему на руки. И тут, как нельзя кстати, появился Кесслер. Судя по всему, он бежал сюда со всех ног — его обычно аккуратная чёлка растрепалась и развевалась на ветру.

Переводчик и редактор — Rudiment

http://bllate.org/book/14764/1317333