Готовый перевод Loved / Любил: Глава 4

Глава 4

Янь Чжо скользнул взглядом по коробке, а затем быстрым движением запихнул её в щель между сиденьем и подлокотником дивана.

– Можно не смотреть, я и так примерно догадываюсь, что там, – отрезал он.

– Вау... – выдохнула Юй Цинь с нескрываемым изумлением. – Так вы правда встречались?

Янь Чжо не нашёлся, что ответить. Он обернулся и встретился взглядом с Цзэ Жанем* и Лу Чэном – их глаза выражали точно такой же шокированный интерес.

П.п. Далее Цзэнцзэ Жаня будут сокращённо звать Цзэ Жанем.

Лу Чэн, выходец из богатой семьи, дал волю воображению:

– Там же не может оказаться сертификата на «Мазерати»?

– ... – Янь Чжо ответил про себя – Вряд ли.

Янь Чжо и сам не мог быть на все сто уверен, что внутри лежит тот самый ключ. Но когда Цинь Дулян протянул ему коробку, всё его естество, всё нутро пронзила интуитивная догадка – да, это он.

Однако открывать её сейчас, при всех, было ни в коем случае нельзя. Кто знает, на что способен нынешний Цинь Дулян? Наследник многомиллиардной империи, который запросто мог попросить в личку «скинуть 50»... Вдруг внутри окажется не ключ, а карточка от номера? Приглашение дописать главу, оборвавшуюся на полуслове шесть лет назад...

Шесть лет. Целая вечность. Кто мог знать, каким он стал за это время?

Пусть подарок от Цинь Дуляня на день рождения и вызывал жгучее любопытство, но своим видом Янь Чжо ясно давал понять, что предпочёл бы просто проглотить эту коробку, лишь бы никто не увидел её содержимого.

Тем временем компания пила и непринуждённо болтала. Цзэ Жань рассуждал о перспективах стриминга, Лу Чэн брюзжал на то, что не хочет быть менеджером в компании своего отца, а Юй Цинь жаловалась на то, что родные достают её причитаниями о замужестве и детях.

Вскоре на сцене появился диджей. Юй Цинь сбросила с себя пиджак, обнажив блестящее платье-бюстье с разрезом до самого бедра, и ринулась в гущу танцпола.

Немного погодя подошли ещё двое людей, парень и девушка, знакомые Лу Чэна.

Все принялись играть в кости. Спустя несколько раундов, разогретые алкоголем, компания сочла, что просто пить за проигрыш – скучно. В итоге сошлись на том, что проигравшему предстоит, воспользовавшись паузой диджея, выйти на сцену и спеть. В баре к такой самодеятельности относились лояльно, разрешая гостям за символическую плату выйти к микрофону.

Правда, если администрация понимала, что пение гостя портит остальным впечатление, звукорежиссёр убавлял громкость микрофона, а живой исполнитель начинал подпевать или даже перекрывать его голос.

На этот раз проиграл Янь Чжо – ему откровенно не везло, он объявлял «четыре двойки», и его постоянно «открывали».

Он был уже изрядно пьян и был не в состоянии ровно стоять на ногах. Сцена в баре была едва приподнята, сантиметров на пятнадцать, но он всё равно споткнулся на ступеньке. Его тут же поддержал за локоть тот самый музыкант, крутой бритоголовый парень, ухмыльнулся и спросил:

– Всё нормально?

Янь Чжо лишь молча кивнул в ответ.

А в тёмном углу зала Цинь Дулян, наблюдавший за этим, залпом осушил свой стакан.

– Эй, да это же... – начал было его сосед.

– Умолкни – кто-то сбоку толкнул того локтем. – Поменьше бы тебе болтать.

Янь Чжо назвал песню, на что в ответ музыкант кивнул и показал жест «ОК».

Янь Чжо устроился на высоком барном стуле: одна нога уверенно упёрлась в пол, другая согнулась в колене, поставив каблук на перекладину ножки.

Его волосы дымчато-голубого цвета ярко выделялись под светом софитов. Прежний Янь Чжо ни за что не вышел бы на сцену в таком месте. Более того, сама мысль о пении на публике вызывала у него панику. В те времена он был замкнут, застенчив, и его легко было задеть, спровоцировав вспышку гнева.

Теперь же он повзрослел. Ему стали присущи собранность и уверенность в себе.

Его пальцы обхватили микрофон. Глаза, застилаемые алкоголем, с трудом фокусировались, делая мир вокруг расплывчатым пятном.

Но кантонские слова лились с пугающей, почти неприличной чувственностью. Сложно было представить, что когда-то этот же говор был мишенью для насмешек и унизительного прозвища «деревенщина».

За стенами бара бушевала непогода, но в баре царила иная реальность: звучали мягкие гитарные аккорды и голос кристальной чистоты.

«Пусть в сердце моём веет вечерний ветер, пусть он осушит мои слёзы...»

«...и лишь ветер догонит тебя.»*

П.п. Это строчки из песни "Вечерний ветер в сердце" (《晚风心里吹》) в исполнении Aya (阿梨粤). )

Эта песня звучала как саундтрек из гонконгского фильма прошлого века. В баре воцарилась тишина. Особенно за столиком Цинь Дуляня.

Он смотрел на поющего юношу, и на мгновение время остановилось. Возникло ощущение того, что за последние годы не изменилось ровным счётом ничего.

***

Сам Янь Чжо не мог поверить, что он и вправду приедет прятаться в тот дом.

Прятаться и петь там.

В тот день тоже лил как из ведра проливной дождь, и Янь Чжо промок до нитки. Холодная мокрая майка прилипла к коже, капли воды стекали с чёлки на щёки, кончик носа, подбородок.

Он сидел, поджав ноги, на полу перед панорамным окном. Под себя он подложил свою выжатую насколько возможно куртку – боялся, что капающая вода испортит чужой паркет.

Он продрог до костей, и озноб становился всё сильнее. Стекло окна перед ним было целиком в каплях воды, которые превратили прозрачную гладь в матовую, словно разделяя два мира – внутренний и внешний.

Этот дом находился в центре города, в элитном жилом комплексе, который так и называли – «рай для богатых». Это был таунхаус на три этажа вверх и два вниз, с четырьмя парковочными местами. Отделка была изысканной и леденяще холодной, как в выставочном образце – совершенно безжизненной. Идеальное место для убийства... или чтобы спрятать труп. Янь Чжо это очень нравилось.

Сам он и вовсе не ожидал, что в конечном счёте ему не останется ничего иного, как бежать именно сюда.

Чего не ожидал и Цинь Дулян.

В тот вечер Янь Чжо сбежал с вечерних занятий. В выпускном классе такое случалось часто, особенно среди парней.

Учительница вошла в класс, нахмурившись.

– Кто сегодня отсутствует?

Староста уже приготовил список: такой-то, такой-то... и Янь Чжо.

– И он тоже сбежал? – фыркнула учительница. – Выпускной класс, последний год, а вы даже усидеть на месте не можете!

Цинь Дулян узнал о его побеге случайно, прямо в учительской. Его самого наказали и заставили переписывать конспекты, как вдруг в кабинет вошли супруги. Грязные следы от их ног на полу ясно давали понять, что дождь опять размыл грунт у входа в школу.

– Скажите, пожалуйста, кто здесь классный руководитель Янь Чжо? – спросили они.

Цинь Дулян поднял голову. Его родители? Не похоже. Янь Чжо был куда красивее.

Классный руководитель 9-го класса поднялась.

– Это я, а вы кто?

– Мы... его дядя и тётя, – последовал ответ. – У нас в семье случилось несчастье, нам нужно забрать мальчика.

Классная руководительница задумалась.

– У меня в документах опекуном Янь Чжо указана его тётя по отцу. Я сначала позвоню и уточню у неё, подождите, пожалуйста.

Услышав это, пара явно засуетилась и замахала руками.

– Не надо, не надо! Давайте просто позовём ребёнка, он нас узнает!

Учительница, впрочем, тоже подумала, что это неплохая идея – сначала выяснить у самого Янь Чжо, в чём дело.

Вот только Янь Чжо сбежал.

***

Сбежал и Цинь Дулян, которого заставили переписывать конспекты.

Перед тем как уйти, он успел услышать, как тётка дёрнула дядю за рукав и, в нетерпении притопывая ногой, запричитала: – Ай-яй, ведь мы здесь чужие, в таком огромном городе, куда он мог податься?!

Цинь Дулян решил попытать счастье. И ему повезло.

Он услышал пение. Негромкое, едва различимое сквозь шум дождя.

«Трудно расстаться, трудно отпустить, хочу прижать тебя крепче...»

«В бескрайней жизни,что словно дикая пустошь...»

П.п. Строчки из песни Eason Chan (单车).

Промокший до нитки подросток сидел, поджав ноги, на холодном кафельном полу и пел, глядя в панорамное окно.

Он не услышал, как ключ повернулся в замке, – его сознание было полностью поглощено песней. А его голос, хрустально-ясный, будто утренняя роса, чисто и уверенно звучал в тишине.

Цинь Дулян приоткрыл дверь на щелочку, но тут же передумал – резкое появление могло спугнуть Янь Чжо – и так же тихо притворил её. Не раздумывая больше, он, несмотря на ливень, бросился к чайной у входа в жилой комплекс, купил что-то согревающее и сладкое и так же стремительно вернулся обратно.

«Дин-дон!» – раздался звонок.

Он нажал кнопку собственного домофона.

Янь Чжо вздрогнул, его худенькое тело мгновенно напряглось. Ему же говорили, что в другое время здесь никого не бывает.

Но затем он сообразил: раз человек звонит в дверь, а не входит сразу с ключом, значит, это не хозяин. Может, перепутал дом... Янь Чжо поднялся с пола.

Босиком он подошёл к двери. Боясь открывать, он спросил через дверь: — Вам кого?

Дверь была массивной, да ещё и дождь шумел, и Янь Чжо не был уверен, что с той стороны его услышат.

– Доставка! – донёсся ответ.

Янь Чжо с облегчением выдохнул.

– Вы ошиблись, я ничего не заказывал.

– Эх, – рассмеялся Цинь Ду Лян и крикнул: – Это Цинь Дулян заказал для тебя!

Лицо Янь Чжо омрачилось: неужели в этом доме установлены камеры наблюдения?

Когда же он открыл дверь, перед ним предстал Цинь Дулян с мокрыми прядями волос, прилипшими ко лбу.

Тот протянул ему напиток и предложил: – Раз уж ты здесь, почему бы не подняться и не принять душ?

«Легко сказать!» – промелькнуло в голове у Янь Чжо. Ситуация, когда он прячется в чужом доме, и без того была предельно щекотливой, а тут ещё мыться?

Однако Цинь Дулян проводил его наверх, вручил комплект чистой одежды и подготовил всё необходимое. Казалось, словно ледяная, безжизненная атмосфера таунхауса наполнилась долгожданным теплом.

Цинь Дулян подтолкнул его в сторону ванной.

– Я пойду в соседнюю. Оставайся на ночь, а завтра мы куда-нибудь сходим.

И затем вышел закрывая за собой дверь гостевого санузла.

Одежда Цинь Дуляня сидела на нём через чур свободно. С футболкой было ещё терпимо, а вот штаны постоянно норовили спасть, и он всё время наступал на штанины.

Когда Янь Чжо спустился вниз, Цинь Дулян уже включил весь свет и отопление на первом этаже. Янь Чжо подвернул штаны и спросил: – Можно я воспользуюсь твоим телефоном?

Цинь Дулян без вопросов протянул ему телефон.

– Пароль 5678.

Янь Чжоу позвонил тёте и сказал, что с ним всё в порядке. В доме было тихо, и Цинь Дулян мог раслышать голос на том конце провода.

Тётя, кажется, была вне себя.

– Держись там! Ни с кем не уходи, понял? Оставайся у меня, посмотрю, кто посмеет тебя забрать! Совсем совесть потеряли! Думали, выжив мать, всё закончится? С какой стати нормальный ребёнок должен гнить в той дыре? С чего вдруг чужой ребёнок должен жить в их семье? В каком они веке живут, со своим усыновлением? Я ж их родовой храм сожгу!

Это был взрывной монолог, во время которого Янь Чжо даже немного отстранил телефон от уха.

– Хорошо, тётя, я понял, – сказал он. – Я сейчас у одноклассника.

Тётя была одинока, у неё не было опыта воспитания детей, и она часто упускала из виду более насущные вещи – например, где именно сейчас находится Янь Чжо.

– А, ага, – спохватилась она. – Ну, тогда побудь с одноклассником и береги себя, понял?

Янь Чжо не успел ответить, как Цинь Дулян с дивана сделал ему знак рукой, показывая, чтобы тот передал ему телефон.

Янь Чжоу не понял зачем, но всё же передал трубку.

– Здравствуйте, тётя. Я Цинь Дулян, мы с Янь Чжо из параллельных классов. Мы завтра на денёк съездим в Гуанчжоу и вернёмся вечером. Я пришлю вам смс с номером поезда и временем. Это мой номер, звоните в любое время, если что.

На следующий день дождь почти стих, и они утром выехали в Гуанчжоу. Погода там резко контрастировала с их городом: светило яркое солнце, было сухо и тепло.

Янь Чжо впервые в жизни ехал куда-то как турист, но признаться в этом стыдился. Он слышал о богатстве семьи Цинь Дуляня, но реальность превзошла ожидания.

Цинь Дулян, взяв его за руку, уверенно повёл к такси. Сам он в Гуанчжоу бывал редко, но врождённая уверенность позволяла ему запросто спрашивать у прохожих: – Красотка, подскажи, где здесь стоянка? Спасибо!

Янь Чжо на такое был не способен. Он боялся, что люди заметят его неопытность и осудят: – Неужели такой простой вещи не знаешь?

Янь Чжо смотрел на таксометр, где цифры быстро ползли вверх. Цинь Дулян смотрел в окно на пёстрые улочки. Люди из разных социальных слоёв смотрели на разные картины.

– Зачем мы поехали в Гуанчжоу? – спросил его Янь Чжо.

Спросил и покраснел – наверное, тот слышал, как он пел на кантонском.

Цинь Дулян лишь усмехнулся.

– Потому что я захотел сладкого супа. – И указал на лавку с десертами неподалёку.

В Гуанчжоу было невероятное разнообразие сладких супов. Янь Чжо не приветствовал наличие меню, так как процесс заказа легко мог выдать его неуверенность.

Да ещё и у окошка выстроилась очередь – если он будет колебаться, люди сзади начнут возмущаться.

Он невольно отступил на шаг назад, за спину Цинь Дуляня.

Тот обернулся посмотреть на него и уголки его губ подрагивали от улыбки.

– А когда ты лупишь людей, ты не такой.

– Бить людей – это проще, – ответил Янь Чжо.

***

Цинь Дулян заказал для него холодный молочный пудинг с красной фасолью. Фарфоровая пиала была расписана сине-зелёными узорами, выглядевшими очень старинно. Они ели за низким столиком на крошечных табуретках. Магазинчик был старым, потолочный вентилятор над ними упорно крутился, поскрипывая. Янь Чжо разглядел на стене график работы, как оказалось, работали они аж до двух ночи.

Насладившись десертом, они поели чанфэнь* и сладкие пирожные с непонятными названиями в Цзяннаньси*, после чего Янь Чжо выпил чашку охлаждающего травяного чая, который полностью перебил вкус всего съеденного до этого.

П.п. Цзяннаньси (江南西) — это название улицы и района в городе Гуанчжоу (провинция Гуандун). Этот район знаменит обилием маленьких ресторанчиков и закусочных, где подают аутентичную кантонскую еду.

Чанфэнь (肠粉) — Это рисовые роллы, одно из самых популярных блюд кантонской кухни.

– Какое горькое! – скривился он, нахмурившись.

Цинь Дулян лишь посмеивался сидя рядом.

Пройдя ещё немного, они устали, но были слишком сыты, чтобы есть ещё, а сидеть в заведении, ничего не заказывая, было неловко. Так они вышли на какую-то парикмахерскую под названием «Парикмахерская мастера Вана».

Цинь Дулян поднял подбородок в её сторону.

– Зайдём, пострижёмся?

– Давай.

В поезде, когда они возвращались обратно, Янь Чжо снова спросил его, зачем тот повёз его гулять в Гуанчжоу.

Цинь Дулян ответил: — Потому что мой карьерный план... это возить людей на мопеде в Гуанчжоу, так что я решил заранее изучить обстановку в отрасли.

Янь Чжо фыркнул.

– Кого ты обманываешь, в Гуанчжоу уже давно запретили мопеды.

– Нелегальные таксисты никуда не делись, – не смутился Цинь Дулян. – Главное – уворачиваться от гаишников.

И он скомандовал на ломаном кантонском: – Садись, красавчик!

***

Компания покинула бар в без пяти два ночи. Юй Цинь дрожала мелкой дрожью, вцепившись в воротник пуховика. Компания коротала время в ожидании такси, и, как назло, в тот же момент на улице появилась и компания Цинь Дуляня.

Янь Чжо держал руки в карманах пальто, сжимая в пальцах ту самую коробочку.

Обе компании прекрасно знали, кто есть кто, и были в курсе всей подоплёки отношений этих двоих. Ледяной ночной ветер прояснил всем разум наполовину, и на безлюдном в этот час тротуаре повисла неловкая пауза, полная скрытого ожидания – сделают ли они шаг навстречу друг другу?

Первым не выдержал Цинь Дулян. Он направился к Янь Чжо и остановился прямо перед ним.

– Этот цвет волос тебе идёт, – произнёс он просто.

– Спасибо, – так же просто ответил Янь Чжо. – Я не собирался, парикмахер уговорил.

– Как это так? Я тебе хорошего мастера посоветую, – с лёгкой ухмылкой сказал Цинь Дулян и достал из кармана пальто кожаную визитницу. Он протянул одну из карточек: – Вот, возьми. У них отлично стригут.

Янь Чжо на мгновение замер, пальцы в кармане невольно сжали коробочку плотнее. Но затем он решил принять это с достоинством и протянул руку.

– Спасибо.

Взгляд упал на карточку. Она была старой, потрёпанной, краска по бокам облупилась, а один из уголоков загнулся. На ней красовалась надпись: «Парикмахерская мастера Вана».

– Ой, перепутал, – без тени смущения констатировал Цинь Дулян, будто так и было задумано. – Вот эта.

Янь Чжо взял и вторую визитку. На этот раз на элегантно оформленном картоне была вытеснена строка на французском, а ниже следовала лаконичная пометка на английском: «индивидуальный пошив».

Перевод и редактура: rizww

http://bllate.org/book/14750/1316788