Готовый перевод Loved / Любил: Глава 2

Глава 2

Всё ещё находившийся за дверью Янь Чжо на мгновение застыл, а затем повернул голову в сторону и взглянул на своё отражение.

Волосы цвета дымчатой лазури оттеняли его фарфоровую кожу, а ресницы были подобны вееру. В юности Цинь Дулян любил большим пальцем проводить от его бровей к уголкам глаз, и томный взгляд юноши заставлял его сердце биться чаще снова и снова.

Янь Чжо непроизвольно коснулся родинки на скуле, в том месте, где сходятся линия челюсти и мочка уха. Всплыло давнее воспоминание о том, как Цинь Дулян бесчисленное количество раз нежно целовал именно в это место.

Громкий, радостный хохот, доносящийся из-за двери, стал последней каплей. Не в силах больше здесь оставаться, Янь Чжо резко развернулся и направился в сторону лифта, не глядя нажимая на кнопку.

Даже в стальных дверях лифта он видел свое отражение – ясные черты, четкий разрез губ и мягкие пушистые брови, придававшие ему сходство с высокомерным котом.

Обычно Янь Чжо избегал зеркал. Каждая встреча с собственным отражением была для него пыткой, ведь она неизменно воскрешала в памяти прикосновения Цинь Дуляна. Он словно наяву чувствовал, где именно тот оставлял поцелуи, как это делал — то нежно, то почти до боли, вспоминал его горящий, полный желания взгляд и слышал те самые непристойности, что тот шептал ему на ухо, срываясь на хрип. И это... это сводило его с ума.

Дзинь

Двери лифта открылись, и навстречу вышла девушка-администратор.

– Янь Чжо! – радостно воскликнула она, держа в руках два черных шлема.

– Ты уже уходишь? Сестра Цзян велела отнести шлемы гостей наверх. Дверь в ее кабинет не закрыта?

– Нет, открыта, – ответил Янь Чжо.

– Хорошо, спасибо!

Янь Чжо вошел в лифт, и когда двери полностью закрылись, про себя выругался, а после усмехнулся. Что это за человек? Приехал на поглощение компании… на мотоцикле.

Чем больше он думал, тем комичнее казалась ситуация.

Выйдя из здания, Янь Чжо мельком взглянул на оранжевый мотоцикл у входа. Сегодня был особенно сильный ветер, и ряд велосипедов повалился на землю, отчего на их фоне мотоцикл казался особенно непоколебимым.

Он бросил лишь взгляд на мотоцикл и направился к станции метро. Но пройдя несколько шагов, вдруг остановился.

Ресницы Янь Чжо дрогнули. Он вдруг подумал… Цинь Дулян приехал сюда на совещание. Значит, на нем должен быть подобающий костюм.

В сознании невольно возникла картина: Цинь Дулян в безупречном костюме, восседающий на этом мотоцикле…

Янь Чжо сдержанно сглотнул, встряхнулся и решительно отбросил фантазии и продолжил путь.

Пока он ждал метро, порывистый ветер раздувал полы его кашемирового пальто. Он засунул руки в карманы, уткнув подбородок в высокий ворот свитера.

Рядом маленькая девочка, которую вела за руку мама, капризно трясла мамину руку и спрашивала, можно ли уже съесть красивый пирог, который мама держала в другой руке. Та же ответила отказом велев дождаться возвращения домой.

Сегодня был день рождения Янь Чжо – двадцать четвертый.

Хорошо хоть, что в свой двадцать четвертый день рождения ему не пришлось извиняться перед бывшим. Это было бы уж слишком печально.

Тетя прислала ему сообщение в WeChat с поздравлениями еще утром, но оно утонуло в куче непрочитанных сообщений со сплетнями. Сев, Янь Чжо наконец нашел его и ответил: «Спасибо, тетя». И принял ее денежный перевод на 888 юаней*.

П.п. Цифра 8 (八, bā) в китайской культуре считается счастливой, символизирует процветание и удачу. Комбинация 888 — это тройная удача, очень популярный подарок на праздники, особенно денежный.

Выходя из метро, нужно было идти еще минут пять. За эти пять минут тетя перевела еще 888 юаней с припиской: «Твоя мама страдала, рожая тебя. Купи букет цветов и передай от меня привет невестке (маме)».

Янь Чжо ответил однозначным:«Хорошо».

Вообще, даже если бы тетя не сказала, он бы все равно купил цветы. Если бы он ехал на другом автобусе, то мог бы выйти прямо у входа на кладбище. От метро же нужно было пройти немного пешком, но зато как раз по пути располагался цветочный магазин.

Сторож на кладбище как-то сказал ему,что приходить не в праздники – бесполезно, предки все равно не узнают.

Янь Чжо неизменно отвечал на это лишь легкой улыбкой. Именно этого он и опасался больше всего — того, что узнают его предки. При жизни их пути редко пересекались, и теперь, когда между ними пролегла непреодолимая грань, не было никакого смысла пытаться сблизиться.

У входа на кладбище, на парковочном месте, стоял угольно-черный «Фольксваген-Фаэтон». Янь Чжо лишь мельком скользнул по нему взглядом, подумав: «Интересно, кто еще, как и я, пришел помянуть усопших не в праздник, ещё и днем».

Оказалось, что на территории кладбища никого не было.

Звук ветра был осязаем: он свистел в сухих ветвях и опавших листьях, шелестел мусорными пакетами в большой урне, трепал оберточную бумагу букета в руках Янь Чжо.

Он подошел к надгробию,положил цветы и несколько мгновений молча смотрел на каменную стелу. День и правда был очень ветреным, небо затянуто хмурыми, серыми тучами, будто собирался дождь.

Он постоял еще немного и наконец произнес: — Тетя передает тебе привет.

Он говорил очень тихо, словно боясь, что кто-то услышит, и слова тут же уносились ветром.

Янь Чжо помолчал еще несколько мгновений и развернулся к выходу. Миссия была выполнена: цветы доставлены, последние слова переданы. Больше здесь ему делать было нечего.

Едва он переступил за массивные чугунные ворота кладбища, как из тени к нему шагнула стройная девушка в длинном черном пальто.

— Господин Янь Чжо? — вежливо осведомилась она.

Янь Чжо слегка вздрогнул и кивнул: — А вы... кто?

Та улыбнулась и вымолвила: — Господин Янь Чжо, с днем рождения.

Затем девушка протянула ему торт в розовой коробке: — Пожалуйста, примите это.

Пейзаж был выдержан в холодных, приглушенных тонах: глубокий серый цвет пальто Янь Чжо, черное пальто девушки напротив, кладбище, укрытое тяжелым свинцовым небом. И лишь этот торт упрямо и смело нес в себе всю палитру красок, что осталась у них.

– Хорошо, спасибо за труды. Будьте добры, передайте ему мою благодарность, – промолвил Янь Чжо, после недолгого раздумья его уголки губ тронула легкая улыбка. Он принял из ее рук аккуратно завязанный бантом бумажный кулек с тортом.

Девушка кивнула: — И еще вот это. Скоро пойдёт дождь, он только что написал, велел передать вам зонт.

– Не стоит, не беспокойтесь. Я могу доехать на автобусе прямо до дома, он вам нужнее, – взмахнул рукой Янь Чжо.

Хотя она производила впечатление собранной деловой женщины и несомненного профессионала, он твёрдо был убеждён, что должен отдать зонт ей.

– В машине есть еще один запасной, не беспокойтесь обо мне.

Янь Чжо на мгновение задумался,затем кивнул, поблагодарил и взял зонт.

Девушка вернулась к черному «Фольксвагену-Фаэтону». Янь Чжо не ушёл сразу, а подождал, пока машина скроется из виду, затем подошёл к придорожной скамейке.

Хоть и торт, и зонт, без сомнения, были присланы Цинь Дулянем, да и пропуск с логотипом группы «Минчжоу» на шее у девушки он заметил, ему все равно хотелось в этом убедиться.

Поставив коробку на скамейку, он присел и развязал бант. Под крышкой взгляду предстал роскошный кремовый торт, щедро усыпанный сочной клубникой. К нему прилагалась открытка с поздравлением: «С днем рождения!». И подпись — Цинь Дулян.

«Неплохо,— подумал Янь Чжо. — Ничего не скрывает, действует напрямик». Он вынул открытку, к которой прилипла испачканная кремом бамбуковая палочка. Взгляд скользнул по знакомому до боли почерку — да, это он писал сам, сомнений не было.

Янь Чжо захлопнул крышку, механически завязал шелковый бант. Отлепил палочку и, не глядя, отправил ее в урну. Он уже было собрался сунуть открытку в карман пальто, как его взгляд упал на оборотную сторону. Там было что-то написано. Присмотревшись, он увидел ряд цифр. Номер телефона. И еще одна строчка, помельче: «Скинь 50, и я считаю, что отрезал себе кусочек». Янь Чжо фыркнул.

Это была первая улыбка в его день рождения.

Он замер у скамейки, достал телефон и набрал номер. Палец застыл над кнопкой отправки заявки в друзья. И в этот миг...капля дождя упала прямо на экран, расплывшись по иконке со смайликом – по ярко-алому сердцу. Сердцу.

Янь Чжо с немым изумлением наблюдал, как сама вселенная от его лица посылает Цинь Дуляню сердечко. На его губах застыла улыбка.

Только что он мысленно ругал Цинь Дуляня за его щегольство – мол, написал открытку от руки, а на обороте оставил свой WeChat, — и вот теперь в запросе на добавление в друзья от него самого красуется это сердце.

Он тут же заблокировал экран и начал судорожно соображать: ничего страшного, это он первый начал, это Цинь Дулян сначала прислал торт и оставил номер.

Хотя...нет, кажется, это он сам первым сказал тогда: «Любил».

Черт.

Янь Чжо раскрыл зонт, взял торт и направился к автобусной остановке. Дождь всё усиливался.

***

Менеджер Цай, прижимая к себе запасной шлем своего молодого господина, с тоской смотрел на небо.

Но его господин не тосковал. Его господин, глядя на сердечко в запросе на добавление в друзья в WeChat, чувствовал, что прямо сейчас, под этим дождем, может запросто пробежать пять километров.

Цинь Дулян невозмутимо заметил: — Менеджер Цай, а вы знаете, что на высокой скорости вокруг объекта формируется аэродинамический кокон, который способен отвести капли дождя? Вспомните «Формулу-1»: именно так гонщики и действуют во время дождя.

Менеджер Цай ответил с почтительной уклончивостью: — Моя дочь в следующем году сдает вступительные экзамены. Я очень надеюсь дожить до этого дня.

— Понятно, — кивнул Цинь Дулян. — В таком случае, возвращайтесь на машине «FLAME TV».

Менеджер Цай уже собрался было предложить поехать вместе, но Цинь Дулян уже шагнул по дождь, вскочил на мотоцикл и, обернувшись, коротко помахал ему рукой.

Менеджер Цай лишь автоматически помахал в ответ и тихо пробормотал себе под нос: — Счастливого пути.

***

[Цинь Дулян принял ваш запрос на добавление в друзья]

В восемнадцать Янь Чжо тоже добавил его первым. И, по иронии судьбы, его целью тогда, шесть лет назад, при том добавлении в WeChat, тоже был денежный перевод.

Он помнил тот день до мелочей. В узком, как щель, переулке лил стеной дождь. Трое парней постарше отобрали у него новый телефон – тот самый последний айфон, который с таким трудом купила ему тетя. Янь Чжо, не думая о последствиях, бросился за ними вдогонку, и они намеренно заманили его в ловушку, где не было ни души.

И вот, втроем они заблокировали ему путь, говоря: – Дай телефон, братва поиграет денек-другой.

Тот Янь Чжо был на первом семестре выпускного класса, жил с тетей, отец давно умер, мать ушла и вскоре после этого скончалась от болезни. Так что такой парень мог быть отчаянным.

Тогда тоже шёл сильный осенний дождь и капли, падая на кожу, холодили, будто укол гвоздя.

Янь Чжо снял рюкзак и куртку, аккуратно поставил их у стены в углу переулка. Те подумали: трое на одного, да ещё на такого тощего, хлипкого – сейчас мы его приложим, и он сдастся.

Девчонки в классе обожали таких, да и в последнее время на ТВ стали популярны такие звезды. Но им, пацанам, они казались отвратительными, «ни мужик, ни баба». А самое главное – та самая девочка, что нравилась их главарю, в последнее время все чаще засматривалась на Янь Чжо.

– О, раздеваешься? Что, хочешь меня соблазнить? – главарь потряс телефоном Янь Чжо. – Давай, продолжай, как раз проверю разрешение камеры этого телефона! – Двое других захохотали.

Янь Чжо и правда был худым. Добавить к этому отсутствие родителей, и то, что он не из города, а перевелся из деревни – все это легко наводило на мысли, что он никому не нужен, недокормлен, и если его потрепать, никто разбираться не станет.

В юности мальчишки могут есть постоянно, не прибавляя ни грамма, и тетя не могла понять, в чем секрет. Она хорошо зарабатывала и, будучи занятой на работе, вместо готовки привозила ему изысканные блюда из ресторана. В его рационе было полно и мяса, и рыбы, и самых изящных десертов. Но он оставался таким же худым, что погружало её в легкое отчаяние. Но неужели все её усилия были напрасны?

Янь Чжо посмотрел на троих, распластавшихся на земле, встряхнул кистью – последним ударом он попал главарю в скулу, теперь его кисть болела.

Он подобрал телефон из лужи, нажал кнопку блокировки – хорошо, экран еще светится.

И тогда…

Он вдруг заметил у выхода из переулка мотоцикл. Непонятно, сколько тот уже там простоял. Всадник замер в ожидании, уперев в асфальт одну ногу — длинную, прямую.

Все тело Янь Чжо ныло от ссадин, а на футболке в районе живота зиял разрыв, сквозь который ледяные капли дождя стекали по его коже, смешиваясь с грязью и кровью.

Они несколько мгновений смотрели друг на друга.

Вообще-то, Цинь Дулян хотел прийти на помощь прекрасной даме.

Но, похоже, если бы он опоздал еще чуть-чуть, ему пришлось бы помогать красавцу прятать тела.

Янь Чжо не хотел лишних проблем. С точки зрения травм и самообороны он был прав. Но если появится свидетель, неизвестно, друг или враг, который еще и все перевернет, то у него будут проблемы.

Он перешагнул через троицу, сбившуюся в кучу на земле, подошел к Цинь Дуляню и холодно произнес: – Дай свой WeChat. Переведу тебе деньги за молчание.

Перевод и редактура: rizww

http://bllate.org/book/14750/1316786