Готовый перевод Branded by the Tyrant After Rebirth / После переселения меня пометил тиран: Глава девятая. Убей его.

Глава девятая. Убей его.

Е Шу промолчал.

— Министр Е, Император до глубины души ненавидит тебя. Неужели он всё же затронул ноту твоей души, и ты смягчился сердцем?

— Я… — мужчина отвёл взгляд.

Не в этом было дело. Человеческая жизнь — бесценна. И неважно, благородных ли кровей особа или бедный крестьянин, Е Шу никогда бы в жизни не пожертвовал другими ради спасения собственной шкуры и ни за что на свете не убил бы Цзинь Вана, даже если бы это был его единственный шанс на побег.

Одна только мысль об убийстве претила ему.

Но он ничего не сказал Му Цзюциню — шпиону вражеского государства, с которым у настоящего Е Шу складывались довольно взаимовыгодные отношения, построенные на неровной почве: враг всегда остаётся врагом, и доверять ему — себе дороже.

_{На неровной почве — неустойчивые отношения. Другими словами, если одна сторона окажется в опасности, другая может с лёгкостью скинуть ту с хвоста.}

— Что за бредни ты несёшь? Совсем шарики за ролики заехали? — слабо вымолвил Е Шу. — Император — августейшая особа, и охрана его подстать его величию. Сам понимаешь, кто выйдет победителем в схватке: бывший министр, не знающий ушу, или императорская стража. Как я, по-твоему, должен убить его? Му-гунцзы, я готов предложить Вам гораздо больше, нежели обычное убийство вшивого Императора.

_{Августейшая особа — член Императорской семьи}

_{Ушу - боевое искусство (武 «У» = военное или боевое искусство, 術 «Шу» = искусство)}

_{Гунцзы (公子) — молодой господин.}

_{Вы — судя по обращению, здесь более официальный стиль.}

Е Шу не лукавил.

В первых главах романа Западная Ся была стёрта с лица земли, за ней же тут же капитулировал Великий Янь. Если так подумать, с ожесточённой войны, устроенной Цзинь Ваном, минули год или два.

Император Чанлэ был прирождённым военным гением, искусно прорабатывая стратегии боя и ловко управляя войском. В то время как павшему государству — Западному Ся — позарез не хватало умелого советника, разбирающегося в военной обороне.

И Е Шу прекрасно подходил.

Он уже давненько об этом подумывал.

Но Му Цзюцин стёр все его планы в порошок.

— Когда это я говорил тебе самому марать руки?

Е Шу: …

— Помнится мне, вы с Императором закадычные друзья. И всё, что от тебя требуется — усыпить его бдительность и задержать в Столице, лишив сознания. А там уже дело за мной.

Е Шу: ...........................

Все ли в этом дрянном романе такие непроходимые тупицы?

Му Цзюцин даже и глазом не моргнул на бесценную информацию, поданную ему прямо на блюдечке с голубой каёмочкой!!!

      _{На блюдечке с голубой каёмочкой — это значит получить что — то чего мы не ожидали, не надеялись.}

Е Шу безжизненно уставился на него.

— Кхм, — прочистил горло Министр. — Му-гунцзы, нам нужно кое-что прояснить…

— Не нужно, — Му Цзюцин поставил на стол изысканную нефритовую бутылочку. — Просто сделай, как я сказал. Пока Император вне дворца, я легко управлюсь.

В конце переулка, купаясь в лучах заходящего солнца, непринуждённо опёршись на карету с закрытыми глазами, стоял мужчина в чёрных одеяниях.

Е Шу вышел из тайного места с выводком котят на руках.

Услышав знакомые шаги, Цзинь Ван открыл глаза.

Солнечный свет, пробивающийся сквозь кроны деревьев, ласкал изящный лик, покрывая лёгким золотым отблеском и придавая холодным чертам мягкость.

Встретившись с острым взглядом Императора, Е Шу остановился.

— Все? — спросил Цзинь Ван.

— Вы только посмотрите, — Е Шу подошёл к карете. — Совсем крохи, ах.

Выводок жёлто-белых котят плотно лежал головами друг к другу, пока их мама-кошка послушно примостилась рядышком.

Цзинь Ван протянул руку и погладил котёнка.

— А-Ван был совсем большим, когда ты принёс его.

Е Шу улыбнулся и небрежно подметил:

— Да, разве Ваше Величество не ревновали меня к нему?

Холодным декабрьским вечером оригинальный Е Шу из ниоткуда приволок умирающую жёлтую собаку. И мало того, что крал для неё еду, так ещё и ласково называл «А-Ван», пока маленькая баночка с уксусом прожигала его ревнивым взглядом.

_{Пить уксус — ревновать.}

Улыбка в глазах Цзинь Вана померкла.

Император повернул голову и приказал забрать котят во дворец, отмыть и хорошенько накормить.

Е Шу молча последовал за ним в карету.

— Разве мы не возвращаемся во дворец? — стоило экипажу двинуться, тут же спросил Министр.

— Не ты ли мне все уши прожужжал, что тебе надоело просиживать во дворце и хочется подышать свежим воздухом? — спокойно спросил Цзинь Ван, подперев рукой подбородок. — К твоему счастью, Гу взял сегодня выходной, чтобы отвести моего возлюбленного Министра туда, куда он только захочет.

В густонаселённой и богатой Столице бурно протекала река Бянь. На пике своего могущества покойный Император, не отказывающий себе ни в чём, заполонил Столицу борделями с прекрасными цветами, увязнув во грехах сладострастной жизни.

_{汴河 (Bìan Hé) — река в Китае, исторически важная для города 开封 (Кайфэн), была частью Великого канала (大运河) и центром торговли и транспорта.}

И только после восшествия Цзинь Вана на трон Столица погрузилась в долгожданный покой.

Е Шу до смерти хотел хоть раз увидеть бордели во плоти, а не на страницах романа.

Но сердце его было пронизано трусостью, и он бы ни за что не осмелился даже заикнуться об этом.

Под конец увядающего вечера они решили взять напрокат огромную лодку и медленно пустились по волнам.

Ночь вступала в свои законные права, оттесняя палящее солнце и обнимая потемневшее небо. Водные фонарики, словно отблески звёзд, загорались по обе стороны набережной, плавно покачиваясь на волнах. Мягкие мелодичные струны музыкальных инструментов и весёлое заливистое пение доносились с другого берега.

_{Водные фонарики — разноцветные бумажные цветы Лотоса или Лилии, в которые внутрь вставлены свечки. Но я ассоциирую их с фонариками из «Рапунцель» или Небожителей}

— Первый в Столице бордель — «Весенние Воды», — сидевший на борту покачивающейся лодки Цзинь Ван поставил на стол чашу с вином. — Мой возлюбленный Министр целых семнадцать раз бросал взгляд в его сторону. Не желает ли он часом пойти и посмотреть?

— Нет, спасибо, — Е Шу отвёл взгляд.

Цзинь Ван поднял руку и наполнил чашу остатками вина. После вчерашнего опьянения мужчина не позволял Е Шу выпить и капли вина, распивая алкоголь в гордом одиночестве.

Выпив целый кувшин, глаза Императора заволок пьяный туман.

Но Его Величество даже и не думал останавливаться и хотел было позвать кого-нибудь наполнить кувшин, как Е Шу поспешно соскочил со своего места.

— Ваше Величество, позвольте мне.

Правитель Чанлэ посмотрел на него.

— Ваше Величество, я скоро приду.

Не дожидаясь ответа монарха, Е Шу тут же умчался за вином, так и не заметив пронзающего взгляда мужчины с проблеском убийственного холода.

Верные подданные Цзинь Вана доставили вино прямо из дворца и положили его на маленький столик за плотной ширмой снаружи. Так что, даже если присмотреться, всё равно невозможно было разглядеть, что делает другой человек.

Император не хотел оглядываться, медленно допивая чашу с вином.

— Уже довольно поздно, — вернулся Е Шу и наполнил опустевший сосуд. — Министр смеет предложить закругляться и возвращаться во дворец.

Прозрачное вино рябило в чаше, и, посмотрев на него, Цзинь Ван немного расслабился.

— Хорошо, последняя чаша, но мой возлюбленный Министр, составь компанию Гу.

Е Шу молча налил себе чашку чая. Император бы ни за что не позволил ему снова выпить вино.

Министр поднял свою чашку, собираясь выпить, когда слова Цзинь Вана остановили его:

— А-Шу, ты помнишь, когда мы в последний раз пили?

Е Шу замер.

— Три года назад. В тот самый день, когда ты сказал Гу, что хочешь стать премьер-министром. После того самого дня Гу не переставал думать, как было бы хорошо, если бы Гу просто дал бы тебе дворянский титул и позволил стать праздным лордом, — Цзинь Ван сдержал насмешку в своих глазах и тихо добавил: — К сожалению, сердца легко поддаются искушению. Кто же не хочет власти и почестей, согласен?

Е Шу промолчал.

Он не знал, как ответить.

Почему первоначальный владелец предал Цзинь Вана, Е Шу не помнил, и об этом не говорилось в романе.

Вероломный удар в спину шокировал не только Цзинь Вана, но и самого Е Шу.

И, столкнувшись лицом к лицу с допросом Императора, Е Шу даже не мог придумать оправдания.

Комната погрузилась в гнетущую тишину, прорезаемую мягкой, но меланхоличной мелодией с другого берега.

— До дна, — Цзинь Ван чокнулся с чашей Е Шу и, прикрыв рукавом сосуд, выпил вино.

До одури пьяный Император со стуком поставил пустую чашу и, еле держась на ногах, встал, чуть не свалившись набок. Но Е Шу тут же поддержал его.

Лодка причалила к берегу, и Е Шу помог Цзинь Вану сойти с неё.

— Ах, что случилось с Его Величеством? Почему он пьян? — личный слуга, ожидавший на берегу реки, подошёл к ним и помог сесть в карету. — Министр Е, мы возвращаемся?

До Столицы было довольно далеко — около полутора часов.

Цзинь Ван был в стельку пьян, и ему бы отдохнуть где-нибудь как можно быстрее. В шатающейся карете мужчине стало бы только хуже.

Как ни посмотри, а возвращаться во дворец сейчас было не очень хорошей идеей.

Следуя плану, Е Шу должен был попросить кого-нибудь найти гостиницу на ночь, но…

Министр обнял прислонившегося к его плечу Цзинь Вана, не отрывавшего от него своих полузакрытых глаз с пьяным блеском.

И этот взгляд напомнил ему о вчерашнем сне. Маленький, истощённый мальчик тихо шептал, сжавшись в его объятиях: «…отброшу все свои страхи раз и навсегда».

Е Шу глубоко вздохнул и приказал:

— Приготовьте немного отрезвляющего супа, мы возвращаемся во дворец.

_{В Китае для «отрезвляющего супа» или средства против похмелья обычно используют 醒酒汤 (xǐng jiǔ tāng).}

Тихая ночь вступала в свои права, обволакивая прохладным ветерком медленно катящуюся по горной дороге карету.

Е Шу помог Цзинь Вану приподняться и поднёс к его рту отрезвляющий суп.

Император капризно отвернулся и нахмурился.

— Что это? Гу не будет.

— Отрезвляющий суп, — пояснил Е Шу. — Ваше Величество, пожалуйста, выпейте, или утром будет болеть голова.

— …нет, — Цзинь Ван на мгновение задумался и закрыл глаза. — Напои Гу, или Гу не будет это пить.

Е Шу: …тебе сложно просто выпить и забыть об этом?

Запечатанная нефритовой бутылочкой грузом оседала за пазухой. Е Шу не собирался поить ею Цзинь Вана.

Если честно, Вшивый Император не так уж и плохо относился к нему, не считая того, что иногда до смерти пугал.

Цзинь Ван не собирался его убивать, так почему же ради спасения собственной шкуры Е Шу должен был губить человека?

Слишком подлый удар в спину.

В любом случае… напиться вусмерть без наркотиков — это надо ещё уметь… Вшивый Император и правда… никчёмен.

Е Шу вздохнул и зачерпнул ложку отрезвляющего супа, приставив её ко рту Цзинь Вана.

Трясущаяся карета и капризное поведение Императора не делали картину краше, и после нескольких попыток напоить мужчину Е Шу опустил руки.

— Замрите!

Е Шу раздражённо вздохнул и, положив руку на плечо Цзинь Вана, молча запрокинул голову, глотнув кисло-сладкого отрезвляющего супа и прикасаясь к холодным и мягким губам Императора.

Цзинь Ван замер.

Стоило Е Шу напоить Императора супом, как ночную тишину пронзило лошадиное ржание. Карета затряслась и в то же мгновение резко замерла.

— Защищайте Императора!

— Убийцы! Защищайте Императора!

Поражённый мужчина собирался отпрянуть, как мир перед глазами завертелся. Всё произошло настолько быстро, что Е Шу даже не успел оглянуться, как его прижали к мягким сиденьям кареты. Министр вздохнул, встретившись с абсолютно трезвым, хищным взглядом, и в ту же секунду его губы накрыли поцелуем.

Е Шу подсознательно поднял руку, собираясь оттолкнуть Императора, но Цзинь Ван цепко схватил его за запястье и крепко прижал к боку.

Ночь заполонили громкие крики.

Цзинь Ван с несвойственной для себя нежностью целовал мужчину в своих руках, мягко обволакивая ароматом выпитого вина.

Император приподнял подбородок Министра, лаская кончиками пальцев нежную кожу и мягко целуя, словно он — самое бесценное сокровище.

Через пару мгновений тишина овладела ночью, и крики стихли, только чей-то голос прокричал снаружи:

— Ваше Величество, мы поймали мятежников, вы ранены?

Цзинь Ван оторвался от чужих губ и поднял голову, пристально посмотрев в глаза Е Шу:

— Гу в порядке.

Императорская стража внимательно наблюдала за стоящими на коленях перед каретой мужчинами в чёрном.

Занавеска кареты приподнялась, и дверь отворилась.

Цзинь Ван вышел с Е Шу на руках. Глаза мужчины влажно блестели на фоне зажжённых факелов, а по алым распухшим губам многие тут же догадались, чем эти двое занимались в карете.

Императорская стража молча отвела взгляд, притворившись слепой. Е Шу спрятал голову в объятиях Цзинь Вана, а затем осторожно поднял глаза и огляделся, зацепившись взглядом за стоящего впереди всех на коленях Му Цзюциня.

Почему этот брат был таким импульсивным?

Заметив его взгляд, Му Цзюцин всё понял и яростно уставился на него.

Всё это было спланировано псиной Е Шу! Он сговорился с Императором, ударил его в спину и схватил всех сбежавших мятежников махом!

Му Цзюцин гневно прожигал взглядом проклятого предателя, но в его рот запихали чёрную ткань, и всё, что он мог делать, — это яростно мычать.

Е Шу замер и съёжился в объятиях Цзинь Вана.

— Незадолго до того, как шпионы Западного Ся попали в мышеловку, кто-то передал им важную информацию, и парочка мышей умудрилась сбежать. Вот и пропажа, — равнодушно заключил Император. — Убить всех.

Му Цзюцин гневно замычал.

Но Цзинь Ван проигнорировал его и пошёл к карете с Е Шу на руках.

Мятежник яростно застонал.

Император остановился и оглянулся.

— Тебе есть что сказать?

Сердце Е Шу ёкнуло, но прежде чем он успел хоть слово вставить, Цзинь Ван приказал:

— Дайте ему сказать.

Один из императорских стражников сорвал чёрную ткань со рта мятежника.

— Ах ты белоглазый волк, Е! — закричал Му Цзюцин что есть мочи. — Жалкая псина, да как ты смеешь нарушать обещание! Глупый Правитель, я умру без сожалений, чего не скажешь о тебе!

_{^{白眼狼 это не просто волк с белыми глазами — это «неблагодарный человек» или «подлый предатель», буквально «волк с белыми глазами» как символ неблагодарности.}}

Даже перед ликом смерти Му Цзюцин не растерял своей храбрости.

Насмешливо усмехнувшись, он холодно прокричал:

— Ведь человек рядом с тобой денно и нощно строил заговоры против семьи Цзинь, мечтая о том дне, когда их постигнет мучительная смерть!

Поражённый Е Шу посмотрел на него и, почувствовав пронзительный взгляд Цзинь Вана, замер.

Ой-ей.

Автору есть что сказать:

Е Шу: прощай, жестокий мир.

Примечания переводчика:

Западная Ся (西夏, Xī Xià) — государство тангутов (党项族), существовало в 1038–1227 гг. на северо-западе Китая. Столица — 兴庆府 (Синцинфу). Известно своей уникальной письменностью 西夏文 и культурой. Было уничтожено войсками Чингисхан во время монгольских завоеваний.

Великая Янь (大燕, Dà Yān) — название нескольких государств в истории Китая. Чаще всего это:

• 前燕 (Передняя Янь, 337–370) — государство сяньби (鲜卑族) в эпоху 十六国
• 后燕 (Поздняя Янь, 384–407) — также сяньбийское государство

Название «Янь (燕)» восходит ещё к древнему царству периода 战国 (Воюющих царств).

http://bllate.org/book/14723/1598752