Готовый перевод Branded by the Tyrant After Rebirth / После переселения меня пометил тиран: Глава восьмая. Пожалуйста, А-Юань.

Глава восьмая.

Пожалуйста, А-Юань.

Е Шу снились темное, объятое грозовыми тучами небо и рьяный дождь, льющийся, как из ведра, уже не первые сутки, а в его объятиях был маленький тощий ребенок. Капли дождя просачивались сквозь дырявую крышу, лужицами скатываясь к земле.

Властная и дикая молния пронизывала небо, ступая по земле вместе с трепещущим громом… а худенький… одна кожа да кости, мальчик вздрагивал в его руках от каждого треска небес.

— Трусишка, — мягко улыбаясь, шептал Е Шу, нежно грея в руке чужие ледяные пальцы и гладя по щекам. — Маленький А-Юань — наш будущий Правитель, наше Солнце, а где это видано, чтобы Повелитель всего Мира боялся какой-то жалкой грозы?

_{Солнце Империи, Государства — Император.}

Ребенок посмотрел на него яркими, словно водопад звезд, глазами.

— …а разве Императоры ничего не боятся?

Е Шу покачал головой.

— В жилах Правителей течет храбрость и сила, «подкармливающие» все государство. От великой силы Повелителей дрожат враги и люди трепещут перед ними, преданно кланяясь. Но… даже один-единственный намек на страх… обернется для Правителя погибелью.

Мальчик ошеломленно посмотрел на Е Шу, молния яростно пронзила небеса, ехидно смеясь на пару с раскатом грома, и нырнул в его объятия.

— Тогда… с этого дня я… отброшу все свои страхи, — мальчик вцепился в Е Шу и еле слышно прошептал. — раз и навсегда.

Е Шу улыбнулся и крепко обнял ребенка.

Перед глазами заиграл калейдоскоп воспоминаний: громовые тучи разошлись, оголяя несущий свет и надежду восход. Теплые солнечные лучи осыпали откинувшегося на перила дворца Е Шу.

— Я, значит, по уши в делах из-за этой проклятой церемонии интронизации, а ты тут прохлаждаешься, — раздался неподалеку холодный голос. Е Шу прищурился и посмотрел на идущего к нему высокого, с прямой спиной, мужчину со слегка нахмурившимися бровями, не умаляющими его красоты.

_{Интронизация Императора Китая— церемония публичного провозглашения наследника императорского престола Китая новым монархом.}

— Если эти старые дуралеи услышат, что ты называешь собственную интронизацию проклятием, пиши пропало.

Юноша не ответил, встав рядом с Е Шу.

— Помнишь, я спрашивал тебя, какую должность ты хочешь занять? — своей высокой фигурой он закрывал большую часть солнечного света. — Ты подумал над этим?

— Ты серьезно? — усмехнулся Е Шу.

— Император всегда держит свое слово.

Е Шу замолчал. Бог знает, о чем он только думал.

— Я слышал, что должность премьер-министра освободилась. Ваше Величество случайно не хочет «подарить» мне ее? — тихо спросил Е Шу.

В глазах молодого правителя мелькнуло удивление, и он засмеялся.

— По рукам!

Бок о бок две фигуры медленно ступали вдоль ярко-алых стен дворца.

— Я думал, что ты попросишь какой-нибудь дворянский титул и будешь до конца жизни наслаждаться покоем, ни в чем себе не отказывая.

_{Дворянский титул — герцог, барон, маркиз, граф.}

— Кто же виноват, что я такой трудолюбивый? — широко улыбаясь, Е Шу приобнял парня за плечи. — Я же должен помочь нашему Императору стать Правителем всего мира.

— Ты сам это сказал. Обещаешь?

— Ммм… обещаю.

Первые лучи восходящего солнца осветили «пробужденное» небо. Открыв глаза, Е Шу увидел невероятно красивого мужчину: длинные черные ресницы спящего, слегка нахмурившегося Цзинь Вана мягко трепетали, прикрывая острые и узкие уголки его глаз.

Вот кем был А-Юань в его сне.

Правитель Чанлэ. Фамилия — Цзинь; имя — Ван; детское имя — Линь Юань.

_{Детское имя — 乳名 (rǔmíng) — имя, которое давали ребёнку при рождении и использовали только в семье или среди близких в детстве.}

Впервые за столь долгое время после его переселения Е Шу приснилось прошлое. Трагичные воспоминания былых лет прежнего владельца туманом оседали в его голове, и большую часть информации об этом мире он черпал из прочитанного им романа или обрывков чужой памяти.

Вот как этот сон.

Почему за три года правления Император стал поехавшим сукиным сыном?

— О чем задумался? — тихий шепот обжег ухо.

Е Шу неосознанно небрежно ответил:

— Я все думал, почему же ты такой…

Фраза «сукин сын» едва ли не сорвалась с его губ. Е Шу похолодел, встретившись взглядом с Цзинь Ваном, и сухо улыбнулся.

— Доброе утро, Ваше Величество.

— Доброе, — хриплым и глубоким голосом ответил Цзинь Ван, пробирая Е Шу до мурашек. — Скажи-ка, мой возлюбленный Министр, ты же думал о Гу?

— Я думал о…

Глаза Е Шу заметались по покоям, пока над его головой не «загорелась лампочка»:

— Я думал о том, сколь же Его Величество одарен! Этот слуга преисполнен божественного поклонения и восхищения!

_{«Одарен» — именно в «том» смысле.}

Цзинь Ван: …?

— Прошлой ночью Ваше Величество сразил меня наповал, — искренне лепетал Е Шу. — Этот слуга еще никогда в жизни не испытывал ничего подобного! Просто потрясающе!

— «Потрясающе?» — с бесстрастным лицом спросил Цзинь Ван. — Не выдумывай, прошлой ночью Гу даже не тронул тебя.

Е Шу: …А?

Он приподнял одеяло… они и правда были полностью одетыми. Ничего странного, все было на своих местах, словно прошлой ночью они и правда не…

Разве чертов Император не хотел, чтоб он «обслужил» его?

Ради чего, спрашивается, он столько времени проторчал в купальне?

Вшивый Император что, импотент?

Если бы Цзинь Ван только знал, что об его голову разбили горшок, он бы тут же сурово наказал Е Шу.

_{Разбить горшок — ложно обвинять.}

Прошлой ночью Цзинь Ван от удовольствия потерял контроль и немного перестарался с благовониями веры, совсем позабыв, что некто пьянел от одного только запаха алкоголя.

И даже после того, как Е Шу заснул, так и не сумев вырвать из его лап свою вещицу, Цзинь Ван последовал за ним. Впервые в жизни Величественный Император Чанлэ спал со своим корнем жизни в чужой руке… на душе неприятно оседал осадочек от того, что Е Шу почти всю ночь не отпускал его фамильные драгоценности… он чуть не стал импотентом.

Рассердившийся от одной только мысли об этом, Правитель холодно фыркнул и, приподняв балдахин, встал.

Е Шу высунул голову.

— Так… а что насчет обещания?

— «Обещание»? — Цзинь Ван искоса посмотрел на него. — Когда это Гу что-то обещал тебе?

— Кошки…

И у тебя еще хватает наглости упоминать о кошках?

— Нет, — равнодушно хмыкнул Цзинь Ван.

— Но Ваше Величество…

— Даже не думай об этом.

— Да что с Вами не так? — недовольный Е Шу бухнулся на колени. — Разве мы вчера не договорились, что если я удовлетворю все желания Императора… Вы позволите мне вернуться в особняк? Разве Правитель не всегда держит слово? Как Вы можете нарушить свое обещание?

Кто из нас, черт возьми, первым нарушил чье обещание?

Гу даже не тронул тебя.

Больше не обращая на него внимания, Цзинь Ван равнодушно отвернулся, но Е Шу не собирался так просто сдаваться. Решительно вскочив с кровати, он, шлепая босыми пятками по мягкому ковру, стремглав помчался к Правителю.

— Ваше Величество, пожалуйста! Я взгляну только одним глазком и все. Пожалуйста… А-Юань.

Завязывающий свои одеяния Цзинь Ван замер, и Е Шу тут же, схватив быка за рога, обошел Правителя и нетерпеливо помог ему одеться, пока Цзинь Ван молча прожигал его взглядом.

Покончив с одеждой, Е Шу поднял голову, натыкаясь на нечитаемый взгляд Императора. Некоторое время они так и смотрели друг другу в глаза, пока, улыбнувшись, Цзинь Ван внезапно не приподнял его за подбородок.

— Гу уже столько лет никто так не называл. Кажется, ты правда жаждешь вернуться в особняк, — от нежной, пропитанной жгучей опасностью улыбки кровь стыла в жилах.

Какого черта? Разве Е Шу не называл его так? Почему этот тиран вдруг… разозлился?

Он что… переменчивый ветер? Почему его настроение скакало со скоростью света?

Изучающий боевые искусства Цзинь Ван легонько сжал его подбородок, не используя и доли своей настоящей силы, но даже так Е Шу было больно.

— Ваше Величество, — нахмурился мужчина.

Цзинь Ван ослабил хватку, кончиками пальцев погладив краснеющие отпечатки на лице.

— Не бойся, Гу сдержит свое слово, — нежно сказал он. — Но… Гу пойдет с тобой.

Три года назад в самом густонаселенном и богатом районе столицы под присмотром Императора появился на свет особняк Министра с довольно ироничным названием — Линь Ай Цзюй.

_{临安居 — Лицом к лицу с тишиной. Тихий особняк.}

В те годы милости Императора слава не обходила Министра стороной, и в вечно шумный особняк заходили на чай знатные семьи и люди. Смех, радостные крики наполняли именитый, награжденный непревзойденным авторитетом особняк жизнью.

Но теперь… на входной двери особняка одиноко покачивалась на ветру опечатывающая печать, а когда-то гордая табличка с надписью: «Особняк Е» теперь, разрезанная пополам и сплошь покрытая ржавчиной, мусором валялась где-то под каменными ступеньками.

Проходящие мимо люди боялись и взгляд бросить, кабы и их тоже не посчитали замешанными в мятеже. А всякий, кто осмеливался посмотреть, сокрушался, как же переменчивы ветра судьбы.

…кроме Е Шу.

Внутреннее смятение обошло его стороной, и он даже поскорее хотел вернуться в особняк.

— Где же свора кошек, о которых так трепетно говорил мой Возлюбленный Министр?

— … — Е Шу спокойно отступил на шаг, но Цзинь Ван притянул его к себе. Министр покорно склонил голову. — Я… обычно они бегают где-то здесь. Давайте немного подождем.

— Хорошо.

Переодетые в гражданскую одежду, они сильно выделялись на фоне пустого особняка и припаркованной в конце узкого переулка кареты. Черные одеяния Цзинь Вана на пару с костяным бамбуковым веером на поясе демонстрировали очарование выдающегося молодого господина. Е Шу же, напротив, облачили в зеленые одеяния, делающие его еще более мягким и хрупким.

У черного входа в особняк Е прятался заросший сорняками узкий переулок, куда редко вступала нога человека. Они немного подождали там, пока, наконец, не услышали заветное тихое мяуканье.

Мяу~

Е Шу поспешил на звук и увидел сидящего на траве желто-белого котенка с парой трогательно влажных глаз. Министр хотел было подойти к нему, но зверек стрелой шмыгнул в кусты.

Е Шу задумался.

— Ваше Величество, пока Вы здесь, он не выйдет. Хмм… Не могли бы Вы… подождать меня снаружи?

Цзинь Ван не ответил. Молча посмотрев на Е Шу снизу вверх, он медленно кивнул.

— Хорошо, Гу подождет тебя в карете.

Е Шу молча вздохнул, провожая уходящего Цзинь Вана взглядом. Внезапно котенок выпрыгнул из куста и, посмотрев на него, понесся к пустовавшему за переулком заднему двору, и Е Шу помчался за ним.

Остановившись, Е Шу заметил усевшегося за кустами в самом углу мяукающего зверька. Мужчина аккуратно раздвинул кусты и увидел выводок новорожденных котят, совсем недавно открывших глазки и сверкающих своим редким мехом.

Милашки.

Сердце Е Шу затрепетало от этой прелести, и когда он уже собирался погладить их, позади что-то щелкнуло. Дверь маленькой хижины со скрипом отворилась, высвобождая наружу запах сырости.

Нахмурившись, Е Шу посмотрел в сторону хижины и, чуть поколебавшись, встал и вступил за порог. И тут же порыв холодного воздуха окутал его, и шеи коснулось ледяное лезвие.

Ресницы Е Шу слегка дрогнули, но голос оставался ровным и невозмутимым:

— Так ты и правда здесь.

— Где же мне еще быть, как не в самом безопасном месте, пока за мной ведется охота? — хриплый голос обжег его ухо, и высокая тень мужчины выползла на земле перед ним.

Е Шу развел руками.

— Я никого не предавал.

Мужчина усмехнулся.

— Ха, ты думаешь, я дурачок и поверю в эту брехню, когда передо мной сам Министр Е, которого должны были казнить?

Е Шу молчал, думая о том, что и сам не ожидал, что выживет и сможет вернуться сюда.

Кто знает, что в голове у этого Вшивого Императора?

— Если бы я и правда предал тебя, то вместо меня тебя бы навестили имперские гвардейцы, — сказал Е Шу.

— Резонно.

Стоило фигуре ослабить хватку и убрать кинжал, Е Шу обернулся и увидел стоящего перед собой высокого мужчину с глубокими чертами лица и удивительными для этих земель, сверкающими в темноте глазами.

_{В оригинале «глаза с оттенком экзотической крови» — это если кратко, то есть иностранец.}

В памяти прежнего Е Шу всплыл образ этого человека — Му Цзюцин из Западного Ся. Именно с ним оригинальный Е Шу сговорился убить Императора.

— Цзинь Ван за дверью. Если есть что сказать — говори, только быстро, — сказал Е Шу. — Я хочу уехать из Чанлэ.

К его удивлению мужчина больше не задавал вопросов, а просто кивнул.

— Хмм, вполне выполнимо, я могу взять тебя с собой, но взамен…

— Что ты хочешь?

—— Император Чанлэ убил моих людей, загубил все мои годами заготовленные планы, — мужчина пристально посмотрел на него глубокими глазами. — Я хочу его жизнь.

Примечания переводчика:

Лин Юань — детское имя Цзинь Вана

凌远 (Líng Yuǎn)

• 凌 Líng — подниматься выше, возвышаться; превосходить; устремляться вперёд, преодолевать
• 远 Yuǎn — дальний, далёкий; широкий горизонт; устремлённость вдаль, дальновидность

Общий смысл:

«Тот, кто стремится к далёким высотам», «превосходящий и устремлённый вдаль», «возвышающийся над дальними горизонтами».

Линь Аньцзюй — поместье премьер-министра, подаренное Цзинь Ваном

临安居 (Lín Ānjū)

• 临 Lín — приближаться, находиться рядом; стоять перед чем-то; наблюдать свысока, взирать
• 安 Ān — покой, мир, безопасность; спокойствие, благополучие
• 居 Jū — жить, обитать, жилище; место проживания

Общий смысл:

«Жилище у покоя», «место, где живут в мире и спокойствии», «обитель рядом с умиротворением».

Му Цзюцин — человек из Западного Ся, с которым прежний Е Шу тайно вступил в сговор, чтобы организовать убийство Императора. Он выступает как внешний союзник и соучастник заговора против правителя.

牧久卿 (Mù Jiǔqīng)

• 牧 Mù — пасти, заботиться, направлять; пастух; управлять, покровительствовать
• 久 Jiǔ — долгий, продолжительный; вечность, постоянство
• 卿 Qīng — высокий сановник, знатный человек; уважительное обращение к благородному мужу

Общий смысл:

«Благородный, чья власть и забота долговечны», «знатный человек долгого служения», «тот, кто долго и мудро покровительствует».

http://bllate.org/book/14723/1584683