Готовый перевод Branded by the Tyrant After Rebirth / После переселения меня пометил тиран: Глава третья. Министру лучше не испытывать терпение Гу.

Глава третья.

Министру лучше не испытывать терпение Гу.

В покоях воцарилась тишина.

На грани обморока Е Шу до побелевших костяшек вцепился в мягкое шёлковое одеяло.

Что он хочет сказать Цзинь Вану?

А не всё ли равно? Ведь итог один — так какой смысл оправдывать себя?

Этот вшивый Император.

_{В оригинале « 狗皇帝» — что-то типа сукиного сына или псины-Императора. Это то, как враги называли Императора.}

Цзинь Ван со стальным терпением молча наблюдал за ним.

Двое зашли в тупик, пока, наконец, Е Шу не осмелился спросить дрожащим голосом:

— Я… если я скажу, что всё делал ради Вашего блага, Вы мне поверите?

Удивлённый Цзинь Ван слегка кивнул:

— Гу хочет услышать больше.

Е Шу украдкой посмотрел на Императора. Цзинь Вана всегда было сложно разгадать: он был словно закрытая на замок книга, и даже служившим ему не один год слугам трудно было угнаться за его мыслями. Ведь все знали, что Император Чанлэ славился непредсказуемостью: вот, в одну секунду он может весело с кем-то разговаривать и смеяться, а в следующую — убить, и глазом не моргнув, за неуместное слово. И все в один голос твердили, что служить Императору — всё равно что бесстрашно спать подле тигра: никогда не знаешь, с какой стороны подберётся опасность.

Министр Е потёр разболевшийся от нервов живот и собрал всё мужество в кулак:

— Я… этот Министр обнаружил, что Западные Ся тайно посылали шпионов в столицу. Да, именно поэтому я… этот Министр обманом примкнул к ним и морочил им голову. Этот Министр сделал всё, чтобы Ваши враги выдали себя, и помог Вашему Величеству истребить мятежников.

— А? — невозмутимо хмыкнул Цзинь Ван. — Продолжай.

— Что же касается командующего Императорской кавалерии, то сердце его было полно мятежных помыслов, и этот Министр, как верный слуга Императора, сделал всё возможное, чтобы искоренить нечестивых, посмевших пойти против Вас, — от нервов, с каждым новым словом, уверенность прорастала в нём маленьким ростком, так что даже он сам поверил в свою ложь. — Кроме того, разве Ваше Величество не получил известие от своих шпионов о надвигающемся покушении?

Цзинь Ван приподнял брови:

— Министр Е хочет сказать, что это его рук дело?

— Ну конечно же! — со всей искренностью проголосил Е Шу. — Этот Министр не осмеливался заранее сообщить Вашему Величеству, опасаясь, что правда всплывёт наружу и все мышки попрячутся по норкам. Всё, что я мог сделать, — передать через шпионов Солнцу Империи известие о надвигающемся покушении. К счастью, Ваше Величество так мудр и находчив, что без проблем понял своего верного Министра с первого взгляда…

_{Солнце Империи — Император.}

Лёгкий стук прервал нервничающего Е Шу.

Цзинь Ван поднял руку, останавливая Министра, и приказал:

— Войдите.

В покои вошла парочка служанок с подносами благоухающих блюд, от которых у Е Шу заурчал живот.

Цзинь Ван улыбнулся.

— Голоден?

— Ммм…

С самого его переселения Е Шу даже крошки не съел. Хронические боли в животе преследовали его, сколько он себя помнил, а когда он был голоден, они бушевали не на шутку, разрывая изнутри его живот. Боли были настолько сильными, что без врача легче совсем не становилось.

Цзинь Ван встал и мягко сказал:

— Иди, ешь, поговорим во время еды.

Е Шу последовал за Цзинь Ваном к столу, где слуга уже заканчивал проверять блюда на яд. Император жестом отослал слуг и усадил Е Шу за стол.

Министр бросил на него подозрительный взгляд.

Ох, вы только посмотрите на эту гармоничную братскую любовь Священного Солнца Империи и его верного премьер-министра!

Если бы он не читал новеллу, то подумал бы, что попал в роман о социалистическом братстве!

Что задумал Цзинь Ван?

Колющая боль в животе не утихала ни на мгновенье, бушуя как ни в себя. И Е Шу не собирался и дальше мучить свой живот, поэтому послушно пил свою кашу.

_{В Китае кашу пьют}

Император не притрагивался к своим палочкам для еды. Бросив на него взгляд, он тепло спросил:

— Министр Е только что сказал, что был тем, кто сообщил новости о покушении шпионам Гу?

Е Шу на мгновенье замер, не меняясь в лице:

— Да.

Цзинь Ван слегка нахмурился, словно размышляя, правду ли сказал его Министр.

В его словах действительно была доля правды, ведь в романе именно подчинённые Министра Е не смогли удержать рот на замке и проболтались о покушении, а у шпионов Императора уши были по всему Чанлэ. Он немного исказил истину в свою пользу, словно всё и правда было им так задумано.

Если бы Цзинь Ван и дальше продолжал его расспрашивать, Е Шу бы даже смог сказать, кем был тот шпион и когда он это сказал.

Ха, ну и что он скажет на это? Е Шу так просто не возьмёшь!

Этот молодой господин никогда не думал, что вообще переселится в книгу!

Е Шу был так доволен собой, что даже рисовая каша в его миске стала сладкой.

Цзинь Ван подпер подбородок и с любопытством спросил:

— Тогда может ли мой Министр рассказать Гу, как он узнал о шпионах Гу?

Рука Е Шу дрогнула, и суповая ложка с грохотом упала в миску с кашей.

Чёрт!

Как же он мог забыть!

Чтобы прочно засесть на троне, с самого первого дня восхождения на престол Цзинь Ван раскидал триста шпионов по всей столице. Тени Императора, выполняющие за него всю грязную работу.

И Е Шу, как читатель, прекрасно это знал, но в книге тайные шпионы Императора были самым охраняемым секретом, за раскрытие которого ждала ужасающая смерть, рядом с которой казнь за предательство и убийство и близко не стояла.

Е Шу прошиб холодный пот; от всепоглощающего страха он и не заметил своего дрожащего голоса:

— В-Ваше Величество…

Цзинь Ван тепло улыбнулся.

— Гу здесь, не бойся, говори.

Е Шу больше нечего было сказать. Он был словно парящая танцовщица на минном поле — куда ни ступишь, кругом опасность! Прыгнешь — умрёшь! Не прыгнешь — всё равно умрёшь!

Живот Министра свело судорогой, пока отчаяние медленно утягивало его на самое дно.

— Похоже, Императору нравится насмехаться над своим Министром.

— Почему мой возлюбленный Министр так считает? — поинтересовался Цзинь Ван.

— Кому ты дуришь голову? Да ты вообще когда-нибудь верил мне?! — Е Шу отодвинул миску с кашей и резко поднялся. — Цзинь Ван, мы с тобой знакомы с семи лет! Ха… похоже, десять лет дружбы для тебя ничего не значат! Ты знаешь меня как облупленного! Знаешь, как я к тебе отношусь!

_{Ты — для более эмоционального оттенка, подозреваю, что Е Шу здесь вышел из себя.}

Поражённый Цзинь Ван замер.

— Но ты сомневаешься во мне, проверяешь меня! Раз уж так уверен в моей вине, зачем же мучаешь меня? Просто убей уже — и покончим со всем этим фарсом! Поверить не могу, десять лет искренности — коту под хвост! А прошлой ночью… ты… ты… со мной… — глаза Е Шу покраснели, и, задыхаясь от рыданий, он резко замолчал, больше не в силах вымолвить ни слова.

Цзинь Ван ошеломлённо уставился на него.

Тишь роскошных покоев прорезало учащённое дыхание Е Шу. На ватных ногах он медленно присел, хватаясь за живот.

Цзинь Ван подсознательно подошёл, желая помочь.

— Не трогай меня! — холодный пот струился со лба Е Шу, когда он слабым голосом пытался прогнать Императора. — Отстань, просто дай мне умереть от боли!

Лицо Цзинь Вана исказилось, и он молча подхватил Е Шу на руки и быстрыми шагами направился в личные покои. Аккуратно уложив Министра на кровать, он вышел, чтобы приказать кому-то позвать Императорского лекаря.

Е Шу открыл глаза, осторожно выглянув.

Похоже, вшивый Император падок на мягкую еду!

_{Уступает слабым: на Императоре сработает только убеждение, принуждение же лишь разозлит.}

В книге мало что говорилось об истинных чувствах Императора к Е Шу, однако на паре страниц упоминалось, что Цзинь Ван родился в Холодном дворце, ещё в детстве потеряв мать, скончавшуюся от болезни. Покойный Император был падок на прекрасные цветки и несравненные удовольствия — какое ему было дело до сына? Долгое время Цзинь Ван полагался лишь на Е Шу, который кормил его даже в самые тяжёлые времена. Сострадательный Е Шу отдавал маленькому и слабому Цзинь Вану почти всё, что у него было, оставляя себе лишь крошечный кусочек. Именно поэтому прежний Е Шу почти с самого детства страдал от хронических болей в животе.

_{Холодный дворец — место, куда ссылали ненужных или провинившихся наложниц.
Цветки — прекрасные девушки (иногда и парни).}

По нелепой случайности и сам Е Шу страдал тем же недугом, что значительно облегчало задачу.

Да ему притвориться больным — как два пальца об асфальт!

Приближающиеся шаги эхом отбивали размеренный ритм в личных покоях, и вскоре Цзинь Ван вернулся к кровати.

Слабо дрожащий Е Шу показушно отвернулся, согнувшись в три погибели, словно креветка.

Цзинь Ван принёс ему новую миску каши:

— Выпей немного каши, не мучай свой желудок.

Е Шу даже не повернул головы:

— Нет.

Цзинь Ван опасно прищурился.

— Е Шу, не испытывай терпение Гу.

Е Шу крепко сжал пальцы и нервно поджал губы, бросая ему вызов.

В покоях воцарилась гнетущая тишина.

Через пару мгновений тяжёлый вздох Цзинь Вана прорезал тишь.

— Хорошо, хорошо, Гу ошибался, — признал Император. — Вставай и поешь немного. Гу послал за Императорским лекарем.

Вместе с угомонившимся бешено бьющимся сердцем пальцы Е Шу расслабились.

Получилось!

Если Цзинь Ван уговаривал его поесть и даже позвал для него Императорского лекаря, значит, он не собирался его убивать!

Бледный Е Шу повернулся и сел.

— Дайте сюда!

Цзинь Ван проигнорировал его и, зачерпнув ложкой каши, поднёс её ко рту Е Шу.

— Пей.

На мгновение заколебавшись, он всё же послушно опустил голову, сделав глоток.

Выражение лица Цзинь Вана слегка смягчилось.

Дьявольски очаровательный Цзинь Ван обладал острыми чертами лица и слегка заострёнными бровями, придающими ему агрессивный вид. Но когда этот опасный мужчина смотрел на него с таким мягким светом в глазах, яростный огонёк в них гас, оголяя слабую нежность и привязанность.

Его взгляд затягивал в бездну невозврата любого.

— Что, нравлюсь? — усмехнулся Цзинь Ван.

Е Шу мгновенно пришёл в себя, кончики его ушей запылали.

— Нет, я не на Вас смотрел. Нужны Вы мне!

Цзинь Ван улыбнулся и зачерпнул ещё одну ложку, скармливая всю кашу к приходу лекаря.

У старого Императорского лекаря болели ноги, и он вот только подошёл к воротам Императорского дворца, как Цзинь Ван послал кого-то позвать его обратно.

Старый Императорский лекарь, которому вот делать больше нечего, кроме как носиться туда-обратно от дворцовых ворот к покоям Императора: …

Пожилой мужчина подошёл к драконьему ложу и измерил пульс Е Шу, пока Цзинь Ван неторопливо докармливал Министра кашей.

Ничего не заметивший лекарь молча прощупывал пульс Е Шу:

— Похоже, Министр Е страдает от болезни желудка. Министру Е стоит поберечь себя и сильно не нервничать, вовремя кушать и плыть по течению спокойствия.

Е Шу: …

Да с этим тираном покой ему только снится!

Как бы то ни было, Е Шу послушно кивнул:

— Хорошо.

Когда миска с кашей опустела, Цзинь Ван молча вытер рот Е Шу шёлковым платком. Министр не выдержал и отвернулся:

— Я сам!

— Стесняешься? — ухмыльнулся Цзинь Ван.

Во что играет Цзинь Ван?

Е Шу резко выхватил шёлковый платок и небрежно вытер им рот, пока Императорский лекарь быстренько собирался. Выписав лекарства, пожилой мужчина тихо удалился.

Е Шу поднял голову и встретился глазами с непроницаемым взглядом Цзинь Вана.

Странно.

Очень странно.

Совсем не похоже на мелочного и подозрительного Цзинь Вана. Разве, узнав о предательстве, он не должен был разозлиться и бросить его за решётку? Так почему же он спокойно сидел перед ним, молча выслушивая его оправдания?

И вот ещё… кажется, Цзинь Ван совсем не злился?

— В твоих словах есть доля правды, — Император спокойно посмотрел на него и тихо сказал. — В прошлом Министр Е хорошо относился к Гу. Какими бы ни были отношения между Министром и Императором, Гу учтёт нашу многолетнюю дружбу.

— Значит, Ваше Величество мне верит? — спросил тронутый его словами Е Шу.

Цзинь Ван слегка улыбнулся:

— Ни единому слову.

Е Шу: …

ЧЁРТОВ ПСИХ!

Автору есть что сказать:

Цзинь Ван: Гу не верит тебе, но Гу даёт тебе шанс придумать что-нибудь ещё.

Е Шу: СлишкомСложно.jpg

http://bllate.org/book/14723/1326327