Готовый перевод Have You Eaten? / Ты уже поел? [❤️]: Глава 28

Глава 28: Если проголодаешься — можешь съесть меня

У Хэн ни согласился, ни отказался.

Потому что, возможно, в следующий раз, когда голод снова вспыхнет, он просто разорвет Се Чунъи на восемь частей, упакует каждую по отдельности в вакуумный пакетик и уберёт на хранение в своё пространство.

— Та паучья тварь только что… — У Хэн сделал паузу. — Она, кажется, была человеком.

— Такой же, как ты? Он призывает пауков? — спросил Се Чунъи.

У Хэн покачал головой.

— Я не разглядел его как следует, но могу быть уверен: он не призывал паука. Он и был пауком.

Се Чунъи ничего не сказал, но в его глазах мелькнул едва заметный жар интереса.

— Паразит?

Чем бы это ни было, для У Хэна это казалось лишь лишней головной болью. Он ненавидел насекомых, а после той схватки пауки окончательно заняли первое место в списке его ненависти.

— Староста, — внезапно заговорил У Хэн.

Се Чунъи не ответил, но У Хэн почувствовал, как его взгляд опустился на лицо, ожидая продолжения.

— Когда придёт время… можешь не рассказывать остальным о моей способности?

— Причина?

— Я и о чужих знать не хочу.

— Но пользователи способностей чувствуют колебания энергии. Этого не спрячешь.

— …Я и не собирался её скрывать, — У Хэн плохо знал одноклассников; он даже лица их толком не помнил — это были далеко не те отношения, где делятся секретами.

— Ладно, — ответил Се Чунъи. Хоть он и был старостой класса, в чужую личную жизнь он не лез.

— Может, это местный лидер? — пробормотал У Хэн.

— Тот человек-паук? Сложно сказать. — После короткой паузы Се Чунъи поднял взгляд. — А что если попробовать с ним договориться?

— Я не пойду, — сразу ответил У Хэн. Он не думал, что сможет сохранять спокойствие перед пауком-человеком.

— Я тоже.

— …

Се Чунъи постучал пальцем по колену.

— Тогда просто найдём его и убьём.

Густые ресницы У Хэна опустились, линия сжатой челюсти выглядела тонкой и чёткой.

— Хорошо, — кивнул он.

— Скоро рассвет. — Се Чунъи взглянул на часы на запястье. — Выйдем, когда станет светло. Некоторые насекомые предпочитают темноту — днём они вернутся в подземный террариум.

У Хэн не возражал. Он посмотрел в сторону, нашёл удобное место, где никому не помешал бы, и лёг.

— Староста. — Уже засыпая, он вдруг заговорил.

Се Чунъи, не открывая глаз, тихо отозвался:

— Мм.

— Ты голоден?

— …А ты как думаешь?

У Хэн не ответил. Полуприкрытые глаза, состояние между сном и явью — он некоторое время молчал. Затем его пальцы едва заметно дёрнулись, и из ладони потянулась тонкая полоска нежной зелени к Се Чунъи.

— Попробуй… вдруг это съедобно, — сказал У Хэн, протягивая к нему самый мягкий, только что появившийся росток от самого себя.

Се Чунъи нельзя было позволить умереть от голода — если он умрёт, то что тогда У Хэн будет есть в будущем?

Гибкий, прохладный кончик лозы коснулся губ юноши, даже попытался проскользнуть внутрь, но не смог.

Се Чунъи поднял руку и сжал его. Росток обладал осязанием и сознанием; быть схваченным вовсе не входило в его планы, поэтому он тут же заёрзал и стал вырываться.

Но У Хэн не шевельнулся, и вскоре росток успокоился, позволив Се Чунъи держать себя в ладони.

Се Чунъи осторожно провёл по нему пальцами. На ощупь он был совершенно растительным — с едва заметным пушком на поверхности.

В отличие от придорожных горшечных растений, он обладал самосознанием — точно так же, как бугенвиллея на балконе у него дома.

— Что это за растение? — спросил Се Чунъи.

Голос У Хэна был слабым и усталым:

— Мак.

— Весь мак ядовит, У Хэн. Ты пытаешься меня отравить?

— Нет. — У Хэн не стал объяснять. Но, вероятно, он был единственным человеком в этом мире — кроме самого Се Чунъи, — кто меньше всех хотел его смерти. По крайней мере, сейчас.

Се Чунъи подцепил росток пальцем и слегка потряс.

Будто что-то пришло ему в голову — он повернулся и взглянул на У Хэна.

Тот свернулся калачиком. Куртка на нём была вовсе не свободной — напротив, сидела плотно, обрисовывая линии плеч, шеи и спины. Вдоль позвоночника чётко проступал каждый позвонок, словно из нефрита; он был слишком худым. Свернувшись вот так, он ничем не отличался от ростка лозы в ладони Се Чунъи.

Се Чунъи не стал долго предаваться посторонним мыслям. Он ослабил хватку, и росток скользнул назад — но не в ладонь У Хэна, а юркнул ему за шею, устроившись там.

Они проспали ещё некоторое время.

В восемь утра они снова двинулись в путь.

У Хэн взял кухонный нож, размышляя, не заставить ли потом лиану нести его за него — самому приближаться к насекомым ему совершенно не хотелось.

— Как нога? — спросил Се Чунъи перед тем, как выйти.

— Нормально. — Если бы Се Чунъи не напомнил, У Хэн едва ли вспомнил бы, что вообще ранен. Его тело давно было исполосовано шрамами всех размеров, и он к этому привык.

Се Чунъи бросил на него взгляд.

— Держись за мной. — И толкнул дверь комнаты отдыха.

В тот миг, когда дверь распахнулась, оба застыли.

Снаружи всё уже превратилось в белое море. Паутина покрывала каждый угол магазина, а между нитями на разной высоте висели паучьи яйца всевозможных размеров.

Когда Се Чунъи уже собирался шагнуть вперёд, У Хэн потянул его назад.

— Подожди.

У Хэн вышел первым; из его рукава бесшумно выскользнула лиана.

Она скользила по полу, тихо продвигаясь между промежутками в паутине.

Бах.

Вдруг с потолка рухнула мохнатая паучья нога. Очевидно, паук всё это время прятался в магазине — возможно, всю ночь усердно плёл сеть, чтобы поймать их. Почувствовав движение, он тут же показался.

Се Чунъи поднял руку ладонью вниз и медленно сжал пальцы.

Из переплетения паутины донёсся хруст ломающихся костей.

Только когда изнутри потекла та же жёлтая слизь, что и прошлой ночью, Се Чунъи опустил руку. В отличие от вчерашнего, на этот раз он расправился с мутировавшим пауком без показной жестокости — тихо и чисто.

У Хэн позволил лозе продолжить разведку, но других мутировавших пауков больше не появилось.

Когда они вышли наружу, оказалось, что торговый центр уже невозможно узнать — он был совершенно не таким, каким был до апокалипсиса. Тяжёлые тела и острые когти мутировавших рептилий исполосовали гладкое стекло глубокими царапинами. Повсюду виднелись следы самых разных существ, а пол был усыпан застывшими комками неизвестной слизи.

Сверху на торговый центр лился солнечный свет. Он был золотистым и тёплым, но почему-то пробирал до дрожи.

Се Чунъи тихо спросил:

— Ты примерно знаешь, где сейчас твои друзья?

У Хэн посмотрел на него.

— Я даже не пониманию где мы.

— Ты раньше не бывал в этом торговом центре?

— Был, но никогда его не рассматривал. — У Хэну не нравился шопинг. К тому же, стоило ему выйти из школы, дома всегда находилась куча дел. Он даже не знал, что в этом торговом центре есть террариум площадью больше двух тысяч квадратных метров.

— Потом покажу тебе всё как следует, — сказал Се Чунъи.

У Хэн:

— …Ладно.

Как только он кивнул, раздался шум хлопающих крыльев. Чуть наклонив голову, У Хэн метнул лозу в сторону источника звука. Серая птица едва успела увернуться, неловко пошатнувшись в воздухе и выглядя при этом довольно жалко.

— Почему ты здесь? — У Хэн поймал Икс. — Где Мэнчжи и У Чжи?

Устроившись у У Хэна на руках, попугай поднял голову и резко каркнул два раза.

— Они уже вышли, — У Хэн взглянул на Се Чунъи, затем опустил глаза. — Тогда почему ты не ушёл вместе с ними?

Икс снова каркнул дважды.

— А, рядом с ними нет будущего, — понял У Хэн. — Значит, решил идти до конца по принципу «выгода прежде всего».

Перед У Хэном Икс выглядел почти смущённым. Он вспорхнул ему на плечо и с предельной настороженностью уставился на Се Чунъи сбоку.

Перед самым выходом У Хэн всё же спросил птицу ещё раз:

— Мы с моим старостой идём в главное гнездо жуков. Ты точно хочешь пойти с нами?

На лице попугая отразилось колебание.

Се Чунъи, облокотившись на перила, оглянулся:

— Какой от этого толк — тащиться с нами?

?

!

Икс дважды сильно взмахнул крыльями и высоко поднял правую лапу!

Се Чунъи всё ещё не понимал, что означает поднятая лапа.

У Хэн пояснил:

— Левая — «нет». Правая — «да».

Се Чунъи несколько секунд смотрел на мальчика и птицу.

— Ладно. Пошли.

***

Весь торговый центр был погружён в тишину; лишь несколько заблудших зомби бродили тут и там. У Хэн бесшумно расправлялся с ними лозой.

Икс пикировал вниз, чтобы выковырять их энергетические ядра, и, словно стараясь себя показать, нарочно пролетел прямо перед носом Се Чунъи.

Се Чунъи не обратил на него внимания и только сказал:

— Интересно, чем эти жуки питались все последние дни.

У У Хэна тоже не находилось ответа.

Когда они спустились на первый этаж, воздух заметно похолодел. По шее У Хэна пробежали мурашки, а глаза попугая постепенно наливались красным — он был так насторожен, что, казалось, вот-вот начнёт носиться кругами без остановки.

Лифты давно не работали, но несколько кадок с растениями рядом с ними выглядели на удивление живыми: толстые корни, широкие листья, насыщенно-зелёные, блестящие.

Проходя мимо, У Хэн небрежно послал лозу вскопать землю в одном из горшков — энергетического ядра не было.

Он тут же отозвал лозу; Се Чунъи этого не заметил.

Но, поравнявшись с супермаркетом, У Хэн вдруг остановился. С выражением лица всё так же спокойным он заглянул внутрь, и невозможно было понять, о чём он думает.

Икс понимал слова мальчика, но никогда не мог угадать его мысли. Птица явно решила, что внутри супермаркета затаился какой-то монстр, и уставилась туда, не моргая.

— Староста, — позвал У Хэн Се Чунъи. — Я зайду в супермаркет, посмотрю.

Сказав это, он не стал дожидаться ответа и шагнул внутрь.

Торговые отделы в торговых центрах были на уровень выше обычных уличных супермаркетов — более утончённые, более аккуратные. Раскладка товаров была продумана до мелочей, настолько упорядоченная, что на неё было приятно просто смотреть.

У Хэна остановился перед стеклянной витриной. Раздвинув дверцу, он начал по одной вынимать зажигалки.

Когда он вышел из супермаркета, оба больших кармана его куртки были набиты до отказа и заметно топорщились.

Се Чунъи ждал его у двери пожарной лестницы.

— Что купил?

— Я не покупал.

Когда Се Чунъи был сосредоточен на деле, он снова становился тем же холодным, отстранённым старостой, каким был в школе. Он не стал расспрашивать дальше, лишь открыл дверь и пропустил У Хэна вперёд.

У Хэн шагнул внутрь и прищурился, глядя на поворот лестницы ниже. Се Чунъи закрыл дверь, сделал шаг вперёд — и тоже замер.

Словно огромные звери, ящеры лежали, растянувшись на лестничной площадке, повернувшись к ним спинами. И не один — от самого угла вниз всё пространство было забито мутировавшими ящерицами, их шипастые, бронированные спины тесно прижимались друг к другу.

Неясно, сторожили ли они проход или просто отдыхали, но их глаза были полуприкрыты, и они так и не заметили людей за своей спиной.

Се Чунъи бросил взгляд на У Хэна, словно уже угадал его мысли, и беззвучно произнёс одними губами:

— Греются на солнце.

Так вот в чём дело.

На лице У Хэна мелькнуло понимание. А в следующий миг, с лёгким взмахом лиан, над головами тварей повисли две зажигалки.

Фш-ш… фш-ш… фш-ш…

Другую лозу он пролил спиртом.

Не успели мутировавшие ящерицы среагировать, как зажжённые зажигалки упали им на тела.

В тот миг, когда вспыхнуло голубоватое пламя, У Хэн дёрнул Се Чунъи за руку и рванул вверх по лестнице.

Воздух наполнился запахом горящего мяса, а ящерицы разразились пронзительным хором визгов.

Грохот внизу сотряс всё вокруг: их массивные, стокилограммовые тела сталкивались друг с другом, кувыркались по ступеням, объятые огнём, и в панике неслись на подземный первый этаж.

У Хэн оставался спокойным и собранным — до тех пор, пока снизу не донеслись крики. Но кричали не ящерицы, а другие насекомые.

— Я не мог взять много спирта. Огонь через какое-то время сам погаснет, — сказал У Хэн. Ему нужно было лишь проверить, боятся ли они огня. Хотя он и так считал, что ни одно живое существо не может не бояться пламени, в нынешнем мире всё было возможно — и он обязан был убедиться лично.

Хаос из подвала и мучительные вопли мутировавших тварей поднимались снова и снова, затем постепенно стихали, пока окончательно не исчезли. Всё это время выражение лица У Хэна оставалось таким же задумчивым, как и вначале. Он не испытывал жалости — даже малейшего намёка на неё.

Се Чунъи сел на ступеньки.

— Значит, когда ты заходил в супермаркет, ты просто взял спирт и зажигалку?

У Хэн опустил взгляд.

— Хотел проверить.

После короткой паузы снизу разнёсся яростный человеческий голос:

— Кто?! Кто, чёрт возьми, первым из вас, рептилий, притащил сюда огонь?! Что я вам говорил?! Правила! Правила! Где, мать вашу, правила?! Посмотрите, что вы натворили — вломились сюда, как грёбаные кабаны, перепугали всех остальных жуков до полусмерти! Вы ещё и этого леопардового геккона в лепёшку раздавили!!

— Давайте все вместе помянем.

— Поминки окончены! Теперь я похороню его труп у себя в желудке. У-у-у-у, мой бедный маленький леопардовый геккон.

Снизу донёсся резкий, чёткий звук жевания.

Значит, тот мутировавший паук-человек из прошлой ночи и правда был их главарём.

И всё же, сколько бы эти мутировавшие твари ни умели говорить, по сути своей они оставались всего лишь животными. Просто стали крупнее, с более толстой шкурой, острее зубами, быстрее — может, чуточку умнее.

Но если бы они росли вместе с людьми—

Се Чунъи откинул голову, позволяя солнечному свету залить лицо. Он слегка прищурился.

— Выманим его.

Первое, о чём подумал У Хэн, было — использовать мясо.

Его взгляд упал на Се Чунъи; глаза загорелись, мрачность на лице тут же заметно рассеялась.

— Как будем выманивать?

Се Чунъи пересел ближе внутрь, а затем внезапно поднял руку, закинул её на плечи У Хэна и притянул его к себе. Наклонившись вперёд, он посмотрел вглубь этажа внизу.

— Эй.

У Хэн: «?»

Шуршащие, стрекочущие звуки снизу исчезли без следа в тот самый миг, когда Се Чунъи «поприветствовал» их.

У Хэн остался стоять, не двигаясь, опираясь на объятие Се Чунъи, а снизу донёсся яростный рёв:

— Не двигайтесь! Я сам с этим разберусь — разорву их на восемь кусков!

— Не забывай, что я говорил: правила! Дисциплина!

Его шаг звучал дерзко и внушительно: каждый шаг с силой вбивался в пол, и по одному лишь звуку было ясно, что это существо многоногое.

Поднимаясь по лестнице, оно упиралось двумя лапами в стену, двумя — в перила, а остальные тащили тело вверх по ступеням. Оно двигалось быстро, в мгновение ока шмыгнув к повороту.

— Чёрт, я не могу повернуть!

Паучьи лапы были длинными и тонкими, покрытыми мелкими волосками; всё тело отливало драгоценным синим цветом, с бледно голубыми и белыми крапинками в отдельных местах — с первого взгляда было ясно, что он ядовит.

Одна из лап застряла между прутьями ограждения, и он долго дёргался, так и не сумев вытащить её.

Беззвучно ударил Се Чунъи. Хрясь! — одна из синих паучьих лап отломилась начисто.

— А-а-а-а-а-а!

— Тебе конец, тебе конец! Ты сломал изящную, тонкую ножку Спасителя! — Сюэ Ци было так больно, что слёзы едва не брызнули из глаз. Увидев толпу мутировавших ящериц, столпившихся у входа и глазеющих на него, он яростно заорал: — Чего уставились? Хотите отобрать мою добычу? Только через мой труп!

Он и не подозревал, что ступени за его спиной уже покрылись мягкими лозами. Они вырвались из каждой щели, снизу обвивая его тело и ползущими витками поднимаясь вверх.

Когда он наконец это понял, лозы уже опутали его целиком и внезапно сжались, одна из них даже заткнула ему рот, пока его волокли вверх по лестнице.

— Ммф… мммфх!

Его протащили прямо к ногам У Хэна.

Сюэ Ци широко раскрыл глаза — не от гнева и не от страха, а… от радости?

У У Хэна поднялась рука, и лианы в его ладони мгновенно натянулись, словно меч, направленный прямо в горло пауку-человеку.

— Мммф! — Существо дико извивалось — пока не заметило Се Чунъи рядом с У Хэном.

Се Чунъи тоже ясно увидел его лицо.

«……»

У Хэн уже готовился расправиться с ним окончательно.

Се Чунъи издал звук и оттащил У Хэна в сторону:

— Я его знаю.

— Ты его знаешь? — опустил руку Ву Хэн. — Ты уверен?

Се Чунъи: — Это Сюэ Ци. Младший брат Сюэ Шэня. Биологический брат. Близнец.

— Мммф! Мммф мммф мммф! — Паук-человек отчаянно кивал, слёзы и сопли стекали по его лицу.

У Хэн, испытывая отвращение, немедленно втянул все лианы.

Множество ног Сюэ Ци метались в стороны, пока он не издал ряд преувеличенных криков. Затем, в мгновение ока, он превратился в семнадцатилетнего или восемнадцатилетнего юношу, который сразу бросился в объятия Се Чунъи.

— Старина Се, как ты здесь? Где мой брат? Мой брат с тобой?

Для У Хэна всё это ощущалось странно, словно семейная встреча.

Он никогда не испытывал такой всепоглощающей привязанности. Стоя в стороне, он чувствовал себя одновременно отчуждённым и неловким. Поэтому он повернулся, прошёл несколько шагов вверх и сел на более высокую ступеньку.

— Он пришёл в торговый центр вместе со мной. К этому времени он уже должен быть снаружи. — Се Чунъи оттолкнул Сюэ Ци и, увидев перед собой слёзы и сопли, глубоко вдохнул. — А ты почему здесь?

Сюэ Ци подошёл к перилам, мельком взглянул на мутировавших насекомых, которые уже начинали свободно шевелиться, затем вернулся и встал перед Се Чунъи.

— Это долгая история. Ты же знаешь, у меня была подработка, да? Конечно, мне нужно было быть в торговом центре ещё до открытия. Вся еда, напитки и игрушки для этих жуков — всё нужно было менять, убирать, протирать стекло…

Се Чунъи прислонился к стене: — Ближе к делу.

— В общем, наш заместитель управляющего вдруг схватил меня и начал кусать — я перепугался до полусмерти! Сначала я просто хотел схватить одного из моих любимых синих пауков и сбежать, но в панике он укусил меня. А когда я снова очнулся — чёрт возьми! — рядом со мной ползал геккон размером с крокодила!

— Старина Се, я тебе говорю, я реально от страха вырубился. Правда! Потом очнулся ещё раз, встал — и, боже мой, понял, что ноги стали длиннее и их стало куда больше. Я заковылял к зеркалу и увидел, что, кроме головы, всё моё тело превратилось в такого же синего паука, каких я раньше любил, только в разы больше!

— Тогда электричество ещё не отключили, я схватил телефон. Успел пролистать всего пару сообщений, даже толком не ленту не полистал, как что то со всего размаха ударило меня по телу. Я поднял голову — чёрт, это была не палка, а паучья нога. И знаешь что? Наш замуправляющего превратился в такое же существо, как я. Только с одной разницей — он полностью утратил рассудок. Я же, по крайней мере субъективно, всё ещё считал себя человеком, хотя объективно прекрасно понимал, что человеком уже не являюсь.

— Я с ним дрался и проиграл. Этот ублюдок был красноспинным пауком — ядовитее меня. Даже в человеческом облике он был хитрым и жестоким, а став монстром, превратился в одну из самых смертельно опасных тварей. Он не позволил мне уйти, заставил быть его заместителем. Теперь он здесь управляющий, а я — замуправляющего.

— Большинство жуков внизу уже мутировали. Те, кто не мутировал, стали их пищей.

— Прошлой ночью управляющий отправил меня в дозор. Когда я увидел людей, я так обрадовался, а вы всё никак не открывали дверь. А потом тот… как его… когда наконец открыл, сразу врезал мне по лицу! Я тогда так перенервничал, что чуть не умер.

— А чем ты здесь питаешься? — Се Чунъи сменил тему.

Сюэ Ци тут же запнулся:

— Я… я иногда ем вместе с ними… но не волнуйся, я ни разу не ел зомби и уж точно никогда не ел человека!

Се Чунъи опустил взгляд, лицо его стало холодным и непроницаемым.

— Как нога?

Сюэ Ци ухмыльнулся:

—Со мной всё в порядке. Та, что сломалась, была просто одной из лишних ног — скоро отрастёт. Это неважно. Важно другое — как там снаружи?

— Очень плохо.

Сюэ Ци на мгновение застыл, потом вздохнул:

—Ну да, конечно. Если бы снаружи всё было в порядке, кто нибудь давно пришёл бы и зачистил этих чёртовых жуков. Уже больше недели прошло, а снаружи никакого движения.

— Вам двоим лучше уходить. Примерно раз в три дня наш управляющий ложится поспать — тогда и выберетесь, он ничего не заметит. — Сюэ Ци обмяк и опустился на ступеньки, словно из него разом вышли все силы.

— А ты? — на этот раз спросил Ву Хэн.

Он положил подбородок на колени и безучастно смотрел вперёд.

Сюэ Ци на этом этапе даже не удосужился спросить, кто он такой. Ему просто показалось, что характер у У Хэна какой то странный; он пару раз лишне глянул на него и ответил:

— Каждый раз, когда управляющий спит, он заставляет меня стоять прямо рядом с ним, ни шагу в сторону! У него есть часовой — стоит мне отойти, он тут же его будит. Если бы управляющий сейчас не проводил каждый день, спариваясь с самками пауков, я бы ещё заподозрил, что ещё в человеческие времена он был в меня влюблён.

— Что? — в один голос переспросили У Хэн и Се Чунъи.

Сюэ Ци:

—Разве так странно думать, что он был в меня влюблён?

Се Чунъи махнул рукой:

— То, что он в тебя влюблён, странно конечно, но то, что ты сказал до этого, ещё страннее.

— Думаешь, я всё выдумал? Я даже фотки делал! Думал, когда когда-нибудь вернусь в нормальное состояние, эти фото могут попасть в документалку. А сейчас я вообще не могу уйти. Если бы мог — показал бы прямо сейчас! — лицо Сю Ци искривлялось, словно терпение уже кончилось.

Мысль, что ему придётся остаться в террариуме торгового центра в виде паука на всю жизнь, доводила до отчаяния. Слёзы потекли по его лицу.

— Если бы я знал, что так получится, я бы никогда не желал в следующей жизни быть синим пауком. Это желание исполнили слишком быстро — в этой жизни!

У Хэн и Се Чунъи молча наблюдали, как он плачет, долгое время. Тем временем X поднял голову и зевнул.

Сюэ Ци успокоился, его горло было немного раздражено от плача.

Внизу выглянул ящер; увидев его, Сюэ Ци сразу закричал:

— Я почти выиграл — это слёзы радости! Проваливай!

Ящер втянул шею и отступил, хвост дёрнулся в замешательстве.

Сюэ Ци перестал плакать, и только тогда заговорил У Хэн:

—Ты можешь пойти с нами.

Се Чунъи прислонился к стене, лениво повернув тело к месту, где сидел У Хэн сверху.

—Куда идти? Ты понимаешь, сколько мутировавших насекомых на первом этаже? Знаешь, как быстро размножаются некоторые рептилии? После мутации они ещё более безумны. Прошла уже больше недели, а они не уходят — что рождают, то и жрут. И всё равно не помирают!

Сюэ Ци вцепился когтями в голову. Он каждый день жил там, среди жуков; если бы не произнёс это вслух сам, то счёл бы всё совершенно нормальным.

У Хэн поднял взгляд на Се Чунъи, и Се Чунъи встретил его взгляд.

Солнечный свет заливал лестницу, но Се Чунъи чувствовал, что глаза У Хэна тёмные и холодные. Что бы У Хэн ни говорил и ни делал, в нём всегда была какая то сырость — такая, что не высыхает на солнце и не рассеивается ветром.

Се Чунъи отвёл взгляд и, приподняв бровь, посмотрел на Сюэ Ци:

— Если всё здесь сжечь, мы же сможем уйти, верно?

http://bllate.org/book/14639/1329387