Готовый перевод Have You Eaten? / Ты уже поел? [❤️]: Глава 24

Глава 24: Люди со способностями

Земля под ногами у всех задрожала. Инстинктивно они сбились вместе, с ужасом наблюдая, как всё больше и больше лиан прорываются из-под земли. Толстые и тонкие, они разрывали почву, оставляя глубокие рваные трещины.

Никто не мог сказать, возникли ли эти лианы сами по себе из тела У Хэна или поднялись из недр земли.

Но независимо от их происхождения, страх в сердцах людей разрастался так же стремительно, как и сами бешено расползающиеся плети.

Лианы начали карабкаться по краям здания, непрерывно тянулись вверх. Балконы, окна, стены — всё постепенно поглощалось зеленью, пока здание от крыши до фундамента не оказалось заключено в плотный живой кокон.

Лин Мэнчжи задержал дыхание, не отрывая взгляда от происходящего. Сердце билось как бешеное, потому что он уже примерно догадался, что именно собирается сделать У Хэн.

Привкус крови проступил между зубами У Хэна, лицо стремительно бледнело.

Лианы на крыше заметно задрожали, затем ослабли и, пошатываясь, начали втягиваться.

Когда они отхлынули и отступили, уже изломанное здание стало рушиться — этаж за этажом.

К тому времени, как лианы полностью исчезли, не оставив и следа, а от дома, который они только что оплели, осталась лишь груда искорёженного бетона и металла.

Тишина легла тяжелым, абсолютным слоем.

Первой очнулась женщина средних лет с третьего этажа. Она пошатнулась, сделала два шага вперёд, её губы неконтролируемо дрожали.

— Я… я вызову полицию… вызову полицию… — бормотала она.

Можно было даже не гадать — это сделал У Хэн. Мальчишка уничтожил их дома, их имущество, их единственное безопасное убежище в обезумевшем мире.

А причиной для такой жестокой мести стала лишь горстка еды и старуха, которой всё равно осталось бы жить недолго.

— У Хэн, как ты мог? Мы ведь уже послушались тебя, спустились вниз, а ты взорвал наш дом. Тебе-то что это дало?!

— И куда нам теперь идти? Там повсюду зомби!

— Вся моя жизнь осталась в той квартире — ты за это ответишь!

— Твои родители всё ещё там, в доме!

У Хэн криво усмехнулся: «Мои родители — у меня в животе».

Кто-то громко сглотнул.

Лицо одного мужчины перекосилось от ярости. Он закатал рукава, растолкал людей, схватил с земли лопату и заорал: «Я тебя убью!». Подняв лопату над головой, он рванулся к У Хэну.

Бум.

Пылающее пламя вспыхнуло в ладони Лин Мэнчжи, когда он встал перед У Хэном.

— Кого это ты убивать собрался? — холодно спросил он.

Мужчина резко остановился, глядя на Лин Мэнчжи, как на чудовище.

Лин Мэнчжи продолжил:

— То, что мы не заставили всех вас умереть вместе с ней, — уже большая щедрость. Вы убили мою бабушку — разве этого мало? Теперь вы хотите дальше продолжать убивать?

— Моя бабушка ведь не была к вам жестока, верно? — голос Лин Мэнчжи дрожал. — Если еда была готова, она делилась с вами… Она даже собирала мусор, который вы роняли со своих этажей, и выбрасывала его. Украсть что-то — это одно, но она была слепой и старой. Вы ранили её и бросили; в комнату набежало столько зомби… — Лин Мэнчжи сглотнул, не в силах договорить.

Глаза его были красными.

— Пока я здесь — никто не тронет А’Хэна.

— И меня тоже. — У Чжи присела у его ног и осторожно потянула его за штанину. — Не обижайте меня.

Мужчина медленно опустил лопату, взгляд остановился на пламени в ладони Лин Мэнчжи. Он сорвался: «Мы не нарочно, правда, не нарочно!»

— Мне плевать, нарочно или нет — вы ошиблись, и вы за это заплатите! — сорвался Лин Мэнчжи; голос охрип, и только усилием он удержался, чтобы не швырнуть пламя в них.

Мужчина плотно сжал губы и отвернулся. Остальные тоже молчали.

Сверху и снизу, небо и земля — всё погрузилось в полную тишину.

Тело У Хэна находилось на грани истощения. Использовав свою способность, он почти полностью выжег себя изнутри. Без еды, без энергетического ядра того же типа он сидел на земле, не в силах даже подняться.

Его ладонь лежала на земле рядом. Когда взгляд скользнул вниз, он заметил тонкие белые нитевидные усики, пробившиеся из-под его руки.

Они вгрызались в землю.

Очень скоро У Хэн почувствовал, как головокружение и слабость чуть-чуть отступают.

Он подумал, что эти белые отростки, скорее всего, были корнями мака — лишившись слишком большого количества энергии, он перешёл в режим энергосбережения, понемногу вытягивая нужные вещества из почвы.

Теперь, по сути, между ним и растением действительно не осталось никакой разницы, подумал У Хэн.

Тишина снаружи длилась недолго. Вдруг воздух наполнился треском электричества.

Сначала никто не обратил внимания. Но среди прерывистых помех внезапно прорезался женский кашель.

И этот треск раздавался не только здесь, рядом с руинами — он распространился по всему жилому району, по каждому закоулку Ханьчжоу, почти одновременно.

«Доброе утро, жители Ханьчжоу. Я — Гуань Инсюэ, мэр Ханьчжоу».

«Сейчас я озвучу важное объявление. Я прошу каждого выжившего внимательно слушать каждое предложение, каждое слово, и запомнить всё. Потому что это касается жизни и смерти каждого из нас».

«Неделю назад неизвестный вирус распространился по всему миру. Были заражены не только люди — никто в биосфере не избежал заражения. Люди, растения, животные, даже микроорганизмы в воздухе — все имели шанс быть инфицированными. И после заражения шанс на спасение, на данный момент, подтверждён как нулевой».

«На сегодняшний день вся страна, да и весь мир, без исключения, пали перед этой катастрофой. Сегодня утром мы получили уведомление, что отныне каждый регион будет управляться местным правительством».

Хотя передача постоянно прерывалась, голос мэра несомненно вселил в людей надежду. Все ждали, что она объявит способ справиться с бедствием.

Сигнал исчез надолго. Когда он снова появился несколько минут спустя, это всё ещё была Гуань Инсюэ.

«…но причина, по которой человечество остаётся человечеством, — в том, что какие бы обстоятельства ни возникали, мы способны быстро адаптироваться и выживать в новой среде. В ходе этой катастрофы каждый вид на Земле проявил признаки мутации — включая людей».

«После обсуждения мы пришли к предварительной классификации мутаций, разделив их на две категории: Первая — искажение, приводящее в конечном итоге к превращению в кровожадных зомби, жаждущих живых существ. Вторая — эволюция».

«На данный момент известные направления эволюции включают пять стихийных систем — металл, дерево, воду, огонь и землю. Подвиды этих систем всё ещё изучаются. Помимо пяти элементов, такие чувства, как слух, обоняние и зрение, а также физические характеристики вроде мышц, скорости, силы и кожи могут эволюционировать у разных людей по-разному. К сожалению, не все смогут эволюционировать. Вероятность успешной эволюции крайне, крайне низка. Сейчас мы называем тех, кому это удалось, Пользователями Способностей».

«Теперь наше правительство официально обращается ко всем Пользователям Способностей с искренним призывом. Мы надеемся, что вы поможете нам в восстановлении Ханьчжоу и возрождении нашей родины!»

Как только она закончила говорить, эфир снова прервался.

В толпе люди постепенно начали приходить в себя.

«Эволюция? То есть… как суперсилы в фильмах?»

«Я ничего такого не чувствую — значит, я не эволюционировал!»

«А что делать обычным людям? Как нам теперь жить?»

«То есть, по мнению правительства, важны только пользователи способностей, а мы, обычные, можем хоть умереть?!»

Люди прятались в своих домах почти неделю. Всё это время казалось, что и правительство, и армия будто испарились. И вот теперь, когда они наконец снова объявились, новости, которые они принесли, ударили как гром среди ясного неба — и тень отчаяния снова легла на каждого жителя Ханьчжоу.

***

— Мама! Мама! Впусти меня! — перед стеклянной дверью главной радиорубки Ханьчжоу коротко стриженная девушка рыдала и колотила в дверь.

Внутри мэр Гуань Инсюэ жестом приказала находившимся рядом пользователям способностей поддерживать питание. Она покачала головой:

— Я должна договорить.

— Мэр… — Молодой мужчина активировал свою способность одной рукой, а другой сжимал пистолет.

Гуань Инсюэ вцепилась пальцами в край стола. В её глазах уже угасал свет, но выражение оставалось непоколебимым.

— У меня почти не осталось времени. Если начнётся искажение — закончу я говорить или нет — делайте, что должны.

Даже крики её единственной дочери за дверью не заставили её оглянуться. Лишь на мгновение в её глазах мелькнуло чувство, после чего она произнесла:

— Я доверяю её вам… Ханьчжоу… и всех его граждан — доверяю вам...

Молодой человек, всхлипывая, вытер слёзы и кивнул.

Вскоре голос Гуань Инсюэ вновь зазвучал в эфире:

— Я не родом из Ханьчжоу, но служу в его администрации почти двадцать лет. В тот день, когда я выбрала путь государственного служащего, я решила отдать людям последнюю каплю крови и слёз.

— Сейчас Ханьчжоу столкнулся с этим бедствием. Я не в силах изменить судьбу; я могу лишь смотреть, как город, который я защищала двадцать лет, становится неузнаваемым. Я искренне, всем сердцем хочу, чтобы каждый из вас продолжил жить — я…

Гуань Инсюэ не смогла сдержаться и отвернулась; успела сказать лишь…

«...продолжайте жить».

Снаружи дочь могла видеть только шевеление губ матери.

Вещание, которое приковало внимание всего города, завершилось выстрелом — и последним отчаянным криком:

«Мама!»

***

Небо затянули тяжёлые тучи; солнце то показывалось, то снова скрывалось.

Люди, которые всё это время прятались по домам, после трансляции наконец начали выходить наружу — осторожно, небольшими группами.

Было очевидно: все организации, официальные или нет, переживали крах и сталкивались с такими же — если не тяжелее — трудностями, что и остальные.

В такие времена никто не мог рассчитывать ни на кого и ни на что, кроме самих себя.

У У Хэна удалось выкопать немало припасов из-под завалов и сложить их в своё пространство. Большая часть была не едой, а предметами первой необходимости.

Если говорить на чистоту, копал не он — работали лозы.

— Эй! Куда пропало всё, что я только что откопал?! — Лин Мэнчжи, весь с головы до ног покрытый пылью, оглянулся и увидел, как вещи, которые он с таким трудом вытащил наружу, исчезли в тот самый момент, когда У Хэн взмахнул рукой. На секунду он решил, что стал свидетелем настоящей магии.

У Хэн ткнул пальцем себе в грудь:

—У меня в сердце.

— Звучит как-то… — На лице Лин Мэнчжи появилось пустое, озадаченное выражение. —

…слащаво очень. Без обид.

— ……

У Чжи хихикнула сбоку:

— Брат Мэнчжи, ты опять из мухи слона делаешь.

—Ты уже такое видела?

У Чжи наклонилась к нему заговорщически:

—Так же делает Дораэмон.

Детское замечание девочки почему-то сразу рассеяло путаницу в голове Лин Мэнчжи.

Он перестал расспрашивать. Поняв, что у У Хэна есть какой-то невидимый «мешок», он с новыми силами бросился в завалы, выкапывая всё полезное, чтобы У Хэн мог это спрятать.

У ног У Хэна росла куча разного хлама. Он лишь мельком пробежался по ней взглядом и выбрал несколько вещей, которые стоило сохранить.

В этот момент лоза вытащила из-под обломков альбом и протянула его Лин Мэнчжи.

Увидев семейный фотоальбом, Лин Мэнчжи едва не расплакался.

Мало-помалу трое вооружились. Короткий клинок У Хэна был утерян ещё в детском саду, поэтому сейчас он довольствовался кухонным ножом, а в руки У Чжи даже вложил свой канцелярский нож.

— Эта одежда уже ни на что не годится — слишком пыльная, — сказал Лин Мэнчжи, прижимая к себе альбом и спрыгивая вниз с обломков.

У Хэн не волновался:

—Найдем что-нибудь в торговом центре.

—Да-да! — Лин Мэнчжи сразу оживился. — В таком положении вещей мы, конечно, можем просто взять всё прямо в торговом центре!

Когда с экипировкой было более-менее покончено, они втроём ещё раз поклонились небольшому земляному холмику во дворе, после чего собрались уходить.

Недалеко семья из трёх человек, всё это время наблюдавшая за ними, вдруг схватила девочку за руку и побежала туда же.

—У Хэн, Мэнчжи, подождите, подождите нас.

У девочки на лице всё ещё отчётливо выделялся след от пощёчины. Это была та самая семья с пятого этажа.

Женщина заметно сменила тон. Немного ссутулившись, она спросила:

—У Хэн, эм… вы уходите? Куда собираетесь?

—Не знаем. — Голос У Хэна был безразличным. — Будем просто идти. Мир большой.

К этому моменту семья уже поняла, что существуют люди со способностями. Они своими глазами видели, насколько отличаются эти двое мальчишек, и догадались: именно о них говорил мэр.

— У Хэн, у меня есть одна… дерзкая просьба…

Лин Мэнчжи резко посуровел.

— Тогда не открывай рот.

Но женщина не сводила глаз с У Хэна. Она поспешно выдернула девочку из рук мужчины и прижала к себе, заговорив взволнованно:

— Дети не должны расплачиваться за ошибки взрослых. Вы же видели, какая моя дочь послушная, какая она понимающая. Я больше ничего не прошу — только умоляю: пожалуйста, возьмите её с собой. Куда угодно. Пусть побудет вместе с У Чжи, они почти ровесники, могли бы поддерживать друг друга…

— Нет! Я хочу быть с вами! — Девочка разрыдалась раньше, чем У Хэн успел ответить. Она вцепилась матери в шею, отказываясь разжимать руки.

— Ну зачем ты усложняешь… Если ты останешься с нами, с твоим отцом… сколько ты вообще проживёшь…? Ты…

У Хэн перебил её:

— Я не возьму её.

Женщина побледнела.

— Почему?

У Хэн немного подумал и ответил:

— С ней много хлопот. И к тому же… она несъедобная.

Услышав «несъедобная» и вспомнив, как он раньше говорил, что У Шимин и Цзэн Лайкэ сейчас у него в животе, женщина окончательно побелела. Она отшатнулась, сделав несколько неловких шагов назад.

Поняв, что семья отказалась от своей затеи, У Хэн даже не изменился в лице. Он просто прошёл мимо с рюкзаком за плечами. Лин Мэнчжи и У Чжи поспешили за ним.

http://bllate.org/book/14639/1299536