Готовый перевод The Regressor’s Personality Training / Тренинг Личности Регрессора [❤️]: 17 глава

- Какой у тебя был ранг пробуждения? Ты прошёл квалификацию на Охотника?

- Эй! Зачем ты…

Лицо Ким Джигю побледнело. Тётя Данву возмутилась.

- О чём ты вообще говоришь?

- М-мам… Это не так…

- Ты ходил на экзамен? Мы ведь уже обсуждали это! Мы проверили твой ранг пробуждения, всё выяснили! Ты же знал, что у тебя нет шансов…

«Значит, у него тоже нет таланта…»

Почему он так зациклился на том, чтобы издеваться над пробуждением Данву?

Просто быть пробуждённым ещё ничего не значило. Не каждый мог стать Охотником. И к тому же пробуждённые попадали в странное положение. Например, они не могли стать спортсменами.

Физические способности непробуждённых никогда не сравнялись бы с их показателями. Людям было неинтересно смотреть на такие соревнования. В конце концов, место пробуждённого — не на стадионе. А на поле боя.

В этом смысле Ким Джигю был в ещё худшем положении, чем Данву. В отличие от Данву, который не собирался поступать в университет, Джигю мечтал о факультете физического воспитания.

Но пробудился в девятнадцать — слишком поздно. Учитывая вступительные экзамены, это было слишком поздно.

Ему пришлось изменить мечту и пытаться поступить на физкультурный факультет… Но даже с дополнительным годом подготовки оценки не поднялись. Он провалил экзамен.

- Быть Охотником не значит, что ты должен проходить все эти Врата! Есть много Охотников, которые просто работают в тылу! В больших гильдиях есть административные должности! Они вообще не выходят на поле боя! Людей туда берут только по рекомендациям! У меня был план…

«Вот оно что.»

Откуда вообще пошёл слух, что административные работники гильдий не участвуют в боях?

«Ах, точно…»

Теперь Данву понял, почему Ким Джигю так заинтересовался им.

Родители Данву были Охотниками. Значит, шансы на пробуждение у него были высоки. А Ким Джигю действительно хотел стать Охотником. Он хотел быть особенным, хотел, чтобы его признавали.

«Везде найдётся такой человек.»

Когда-то в <Команде Ча Увона> тоже был один такой.

- Ким Джигю! Прекрати говорить ерунду! Всё уже решено! Зачем ты снова всё это затеваешь? Разве ты не знаешь, через что прошли твоя тётя и дядя…?

Она осеклась. А потом посмотрела на Данву.

«Ошибка.»

Данву знал, что тётя хотела его удержать. Она хотела показать, что заботится. Что он важен для неё. Если бы он был наивным двадцатилетним парнем, он бы задумался.

Но потом узнал бы про наследство.

Вспылил бы. Обвинил её. И ушёл.

Данву совершил много ошибок. Он зря затеял ссору с Джигю. Он не воспринял ситуацию всерьёз. Ошибки могут быть серьёзными. Но могут быть настолько мелкими, что их даже не назовёшь ошибками.

И он знал, что ошибка тёти — не мелочь.Эти слова не должны были прозвучать.

Когда Данву пережил тяжёлую ночь. Когда он вернулся домой, уставший и вымотанный. Она не должна была говорить это.

Более того… Она сказала это не Ли Данву. Она сказала это, переживая за Ким Джигю.

Ли Данву усмехнулся.

Эта улыбка удивила и тётю, и Ким Джигю. Данву редко улыбался. Он не плакал, мало говорил, и всегда выглядел слегка отстранённым. Поэтому тётя относилась к нему, как к ребёнку, которому нужна забота.

И Данву принимал это за заботу за проявление привязанности.

«Я был одинок?»

Ли Данву не умел отличать заботу от жалости. Внимание от безразличия.

Когда он встретил Ча Увона, он тоже не понял разницы. Он запутался. Запутался в том сочувствии, которое проявил Ча Увон.

Но теперь двадцатисемилетний Ли Данву знал, что делать.

На этот раз он не совершит ту же ошибку.

- Тётя.

- Данву-я, это касается и тебя. Я не хочу, чтобы ты подвергал себя опасности.

Она пыталась скрыть тревогу. Она делала вид, что не допустила ошибки.

- Я знаю.

- Ты ещё молод. Мы что, так плохо к тебе относились? Вдруг заявляешь, что уходишь… Я не понимаю, Данву-я. Что-то случилось?

Данву улыбнулся.

- Тётя.

- Да, Данву-я?

- Я знаю, что от наследства родителей ничего не осталось.

- …

- Тебе не нужно его возвращать. Я просто уйду.

Он поднялся. Глаза резало от усталости. Веки тяжелели. Его мана была полностью исчерпана. Во рту пересохло. Тело лихорадило, но одновременно казалось свинцовым.

Тётя схватила его за руку.

Но её не интересовало, почему его ладонь такая горячая.

Тётя позвала его, а Ким Джигю что-то пробормотал, но Данву уже зашёл в свою комнату.

Собрав вещи, он покинул дом и отправился в убежище.

«Штаб рейдов? База?»

Как называть это место, было неважно.

«Но мне всё равно нужно жильё.»

Данву добрался до помещения, которое пока заменяло дом, распаковал вещи и упал на старый диван.

Этот диван был здесь с тех самых пор, как он нашёл это место.

Он заснул.

В двадцать лет Данву думал, что потерял семью, когда уходил из дома тёти. Но в двадцать семь он так не считал. Тётя никогда не была его семьёй. Так что он ничего не потерял.

Он собирался заполучить Кан Улима.

А Ча Увон уже был рядом.

***

Когда он открыл глаза, ему было тепло.

Кто-то накрыл его одеялом.

А напротив сидел Ча Увон, неудобно устроившись в кресле, и дремал.

«Ча Увон.»

Вещи здесь были старыми, но одеяло пахло чистотой. Данву зарывшись в него носом, вдохнул аромат ткани. И в этот момент его взгляд встретился с дремлющими глазами Ча Увона, который только что проснулся.

Сонным голосом он спросил:

- Хорошо поспал, Данву?

«Надеюсь, он этого не видел.»

Щёки залились жаром. Данву отбросил одеяло, подавляя зевок.

- Сколько сейчас времени?

Ча Увон зевнул и ответил:

- Не так уж поздно. Почему ты здесь спал? Я же говорил тебе пойти домой.

- Я переехал.

- …?

Данву нащупал телефон, но потом забил и спросил снова:

- Который час?

- Пять вечера.

«Что делает Кан Улим?»

Он должен был уже встретиться с юристом или чиновником для консультации.

- Кан Улим тебе не звонил?

- Нет пока. Но что значит «переехал»?

- Этот дом не был моим. Я жил у родственников, но, раз уж теперь у меня есть деньги, я ушёл. Ты не видел мой телефон?

- Ты держишь его в левой руке. И не уверен, что правильно спрашивать что-то настолько личное, но... Ты говоришь, что он был не твоим?

- Дом тёти.

Данву ответил небрежно, но потом замялся.

«Разве это вообще повод для жалости?»

Он не жил жизнью, наполненной сочувствием, как Ча Увон, так что не знал, как это воспринимать.

- Меня никто не бил, тётя не издевалась надо мной, дядя тоже… Кузен, как ты сам видел, просто дурак. Проблем не было, я просто ушёл, потому что мне уже пора жить одному. Ничего особенного.

Ча Увон странно посмотрел на него.

«Что это за выражение лица?»

Данву нахмурился и посмотрел на руку. И точно… Он держал телефон. Экран вибрировал, на нём загорелось имя. Кан Улим.

- Ты проверил контракт?

[Почему ты так отвечаешь?]

- Разве я обязан говорить тебе «Привет»? Чем занимался до сих пор?

[Я проверил!]

Почему он кричит?

Это контракт без единого подвоха.

Юрист с нормальным зрением дважды бы проверил текст и велел немедленно подписывать.

[Я проверил! Эй! Что это за пункт?]

«…?»

- Какой?

[Про «жизнь на кону»! Это же явная ловушка!]

Голос Кан Улима был настолько громким, что даже спикерфон был не нужен.

- «Жизнь на кону»?

Ча Увон обернулся.

Хотя разговор шёл в обычном режиме, его характеристики позволяли без проблем слышать Кан Улима.

[Да! Там чёрным по белому написано: «При нарушении условий контракта жизнь подписанта оказывается под угрозой»!]

Данву не мог слышать, что говорили рядом с Кан Улимом, но он что-то пробормотал.

[…Это не просто контракт! Он реально ставит жизнь на кон!]

Как будто контракт между Охотниками составлялся на обычной бумаге без всяких гарантий?

«Этот идиот вообще слушал что-то на Центре?»

Данву задумался.

В контрактах Охотников часто ставили на кон ману, жизнь, части тела, артефакты и так далее. И гарантом служила собственная мана подписанта. Данву прикусил губу.

«Не злись…»

Разве это вина Кан Улима, что он идиот? Проблема была в другом: Невнимательность. Плохое обучение в Центре.

И тот факт, что он доверял ростовщикам больше, чем Данву.

- Эй, у тебя глаза есть? Юрист не зачитывал тебе условия? Если я нарушу контракт, я тоже умру. А ты, в отличие от меня, просто освободишься от обязательств.

Он сдержался, чтобы не добавить «Ты идиот?!»

[Что? Погоди…]

На той стороне телефона послышались новые голоса.

«Надеюсь, хоть юрист рядом есть.»

Ча Увон положил руку на плечо Данву.

- Данву-я, думаю, дело не в этом.

- …?

- Ты правда уверен, что будешь заниматься только „справедливостью ради справедливости“?

«Этот ублюдок…»

Зачем вообще был этот пункт в контракте?

Что за разговоры о том, что он может нарушить договор? Пока Ча Увон в команде, разве она не обречена делать только великие дела?

http://bllate.org/book/14630/1298067