Готовый перевод Case File Compendium / История болезни: Глава 184. Тогда давай померяемся силами

Благодарю за редактуру Трехлапую ворону.

Хэ Юй не брал трубку, поэтому Се Цинчэн направился в его компанию, но на входе его остановил охранник.

– Здравствуйте, господин, вы кого-то ищете?

Комплекс штаб-квартиры корпорации Хэ был даже более внушительным, чем штаб-квартира «Чжилун Entertainment». Охранник на входе, похоже, был отставным воякой, ростом выше метра восьмидесяти, с безупречной выправкой и одетым в строгую форму.

Узнав о цели визита Се Цинчэна, охранник на мгновение заколебался, но потом все же вежливо ответил:

– Подождите минутку, позвольте мне сначала связаться с секретарем главы Хэ.

Се Цинчэн и представить себе не мог, что, будучи обычным университетским профессором, ему станет практически невозможно увидеться с Хэ Юем. Слова «глава Хэ» из уст охранника прозвучали так непривычно, будто бы речь шла вовсе не о том молодом человеке, который в канун Нового года сидел у порога его дома и уплетал лапшу в говяжьем бульоне.

Секретарь ответила охраннику довольно быстро. Тот и так с самого начала был вежлив, а после разговора с секретарем стал еще более деликатным и немедленно организовал Се Цинчэну трансфер до головного здания комплекса.

Лифт поднялся на самый верхний этаж огромного небоскреба, где его уже ждала секретарь Хэ Юя. Се Цинчэн знал ее, до этого она была секретарем Хэ Цзивэя. Заняв место отца, Хэ Юй не стал искать ей замену.

– Здравствуйте, профессор Се. Пожалуйста, следуйте со мной.

Се Цинчэн прошел за ней по коридору, через холл, еще один коридор, пока не попал в приемную. Там он увидел несколько кажущихся знакомыми светских дам и крупных бизнесменов. Присмотревшись, он вспомнил, что виделся с ними на свадьбе Се Сюэ, а одна из женщин как раз была той самой обеспеченной дамой, что сплетничала о нем в круглосуточном магазине аэропорта.

С виду эти люди были сама вежливость, но почти все они были лицемерными “демонами в человеческом обличье”. Заметив Се Цинчэна, они переглянулись и с улыбками поднялись, чтобы поприветствовать его.

– Профессор Се, – первой заговорила та самая дама, что в аэропорту обсуждала его мужественность.

Хоть она и была любительницей посплетничать, но прекрасно понимала, что Се Цинчэн был не только братом жены третьего молодого господина Вэя, но и мужчиной нынешнего главы Хэ, поэтому лучше всего было снискать его расположение, ведь она все еще рассчитывала на то, что Хэ Юй уступит им процент-другой с прибыли от их нового совместного проекта.

– Очень приятно, рада встрече, – оживленно залепетала дама.

Се Цинчэн равнодушно взглянул на нее и не принял рукопожатия.

Рука дамы неловко повисла в воздухе, пока та, наконец, не усмехнулась и не опустила ее.

Когда секретарь пригласила Се Цинчэна пройти в другую комнату, дама прошептала:

– Еще и выделывается. Шлюха. Неужели думает, что после того, как молодой господин Хэ стал главой, он все еще будет его хотеть?

На самом деле, Се Цинчэн не пожал ей руку просто потому, что эта женщина ему не нравилась. Он очень устал и не желал тратить остатки сил на притворство с неприятными ему людьми.

Таким он был еще с тех пор, как работал врачом и по сей день не изменился.

А теперь, когда Хэ Юй изменил свой статус, кажется, появилось еще больше мест, где его могли обсуждать за глаза.

– Присаживайтесь, я заварю вам чай, – непринужденно произнесла секретарь, выполняя необходимые приготовления. – Это личный кабинет главы Хэ. У него остались еще кое-какие незаконченные дела, он просит вас подождать здесь. Он подойдет примерно через полчаса.

Секретарь подала чай. Это был не очень дорогой, но любимый Се Цинчэном тибетский чай «Холодный аромат снежных просторов».

– Глава Хэ специально попросил меня заварить его для вас. Он беспокоится, что вам может прийтись не по вкусу другой чай, – учтиво пояснила секретарь, заметив, как Се Цинчэн бросил взгляд на упаковку. – Если вам что-нибудь понадобится, пожалуйста, не стесняйтесь и зовите меня. Не буду вам мешать.

В кабинете недавно навели порядок, но было видно, что Хэ Юй здесь часто работал.

На полках стояло несколько книг, некоторые из них касались режиссуры и сценарного мастерства, а еще там стоял «Соловьиный сборник».* Компьютер на столе был включен, но заблокирован, рядом лежали стопки каких-то печатных материалов, возле мышки стояла простая кофейная кружка с недопитым черным кофе.

Сидя в ожидании, пока Хэ Юй закончит со своими делами, Се Цинчэн размышлял о том, что и как следует у него спросить.

Окно кабинета было приоткрыто для проветривания, внутрь проник легкий летний ветерок. Он сдул несколько листов бумаги, разложенных на столе, пара страниц упала к ногам Се Цинчэна. Он поднял их, мельком взглянув… На листах беспорядочно неряшливым почерком было написано несколько отвлеченных фраз.

Первым, на что упал взгляд Се Цинчэна, было «Здесь покоится тот, чье имя было начертано на воде», и ему сразу стало не по себе. Он уже собирался вернуть страницы на место, как вдруг заметил среди случайных надписей нечто довольно знакомое.

Это была…

В тот момент, когда Се Цинчэн отчетливо разглядел запись, у него будто остановилось сердце. Ошеломленный, он застыл на месте.

Спустя полчаса Хэ Юй вошел в кабинет, игнорируя все вокруг, его взгляд устремился сразу на Се Цинчэна, однако из-за освещения он не заметил, насколько бледным было лицо мужчины.

– Се-гэ, – тепло произнес Хэ Юй. – Во время совещания мой телефон был в авиарежиме, я не мог ответить на твой звонок. Не ожидал, что ты придешь сюда в поисках меня. Что-то случилось?

Сдерживая эмоции, Се Цинчэн напряженно произнес:

– Садись.

Хэ Юй на мгновение опешил, затем опустил взгляд и чуть улыбнулся.

Се Цинчэн был профессором, причем из числа тех высокообразованных специалистов, что обладали обширными знаниями и выдающимися навыками, а до этого он был еще и превосходным врачом, попасть на прием к которому было не так просто.

Хэ Юй как-то слышал от одной свахи, что врачи и преподаватели – это зачастую люди с завышенным самомнением. На вид они кажутся сдержанными и серьезными, но в их жестах и словах неосознанно проскакивает своеобразное непреднамеренное высокомерие. Раньше Хэ Юй считал, это «высокомерие» негативной чертой, в его глазах Се Цинчэн и правда вел себя словно «пуп земли», а весь мир должен был рухнуть перед ним на колени и называть «батей».

Но он уже давно так не считал. Хэ Юю казалось, что этот холодный и возвышенный образ очень идет Се Цинчэну.

И такое поведение Се Цинчэна можно было объяснить. Простые люди со всем уважением относятся к врачам и преподавателям, и те со временем, конечно, просто привыкают произносить слова «садитесь» и «говорите». Это становятся просто рутиной без всякого злого умысла.

И вот тот самый глава Хэ, при одном взгляде на которого у партнеров в последние дни по телу начинали бегать мурашки, а голова раскалываться, и сладить с которым было очень непросто, послушно сел напротив своего доктора Се.

– Я хочу с тобой кое о чем поговорить, – Се Цинчэн перешел сразу к делу, откинувшись на спинку кресла и переплетая длинные изящные пальцы.

Во взгляде Хэ Юя что-то промелькнуло:

– О чем?

– О «RN-13».

– Почему ты вдруг захотел поговорить именно об этом? – после короткой паузы поинтересовался Хэ Юй.

– Недавно я обнаружил кое-какие зацепки, – ответил Се Цинчэн.

– Хм.

– Возможно, они как-то связаны с твоей матерью.

– …

– С тех пор, как ты занял место Хэ Цзивэя, тебе должно было открыться многое, из того, чего ты раньше не знал.

– Это правда, – произнес Хэ Юй, – но если ты намекаешь на то, что наша компания как-то связана с «RN-13», то это не так.

Се Цинчэн не собирался ходить с Хэ Юем вокруг да около и спросил:

– Когда ты взял под контроль зарубежные проекты, изначально находившиеся под управлением твоей матери, ты ничего необычного не заметил?

– Нет, – ответил Хэ Юй. – Дела корпорации всегда ведутся строго по правилам, не нарушая законодательство ни одной страны. Я не знаю, где и что ты услышал, но, раз уж ты пришел с этим вопросом ко мне, то вот мой ответ.

Голос его по-прежнему звучал мягко и выдержанно, но говорил он совсем не то, чего хотел Се Цинчэн.

Ведь он знал, что Хэ Юй говорит неправду.

На тех листах, что недавно сдуло ветром, помимо хаотично сделанных надписей, были еще и фрагменты химических формул. Хэ Юй не имел отношения к естественно-научным и техническим дисциплинам, ему было тяжело запоминать такие сложные формулы, поэтому, погружаясь в размышления, он просто рассеянно записывал часть из них на бумаге. Скорее всего, он не думал, что кто-то вообще поймет эти обрывки.

Но Се Цинчэн понял.

На самом деле, это были химические формулы, связанные с «водой послушания»…

– Ты говоришь мне правду?

Хэ Юй взглянул на него:

– Это правда.

– …

Се Цинчэн закрыл глаза.

Этот юноша всегда был таким – если он прятал что-то в своем сердце и не собирался об этом рассказывать, из него и слова не вытянешь. Кем бы вы ни были, вам остается только смириться с его молчанием и ложью. Даже если бы Се Цинчэн спросил прямо, почему он написал формулу, связанную с «водой послушания», тот все равно ни за что бы не ответил, так что и допрашивать его не было никакого смысла.

– Ладно, Хэ Юй, – начал Се Цинчэн. – послушай меня, неважно, говорил ли кто-то тебе ранее или скажет в будущем, что существует лекарство, полностью излечивающее от Психической Эболы, вызванной «RN-13», не верь этому. Это ложь. Кто бы тебе это ни сказал, тебя обманывают… Не забывай, сколько людей пострадало от этой организации, и сколько раз ты сам чуть не погиб из-за них.

Се Цинчэн сделал паузу и пронзительно посмотрел в глаза Хэ Юя.

– Настоятельно прошу тебя не идти на сделку с дьяволом.

– Я не буду, Се-гэ, – немного помолчав ответил Хэ Юй. – Ты должен мне верить.

Видя, что складка между мечевидными бровями Се Цинчэна так и не разгладилась, он добавил:

– Я знаю, тебе легко поверить Хэ Юю, а вот главе Хэ поверить сложнее. Но с тобой я навсегда останусь Хэ Юем и, надеюсь, ты понимаешь, что я говорю это искренне.

Се Цинчэн пристально посмотрел на него:

– Тогда я надеюсь, что каждое сказанное тобой сегодня слово было искренним.

Легкая улыбка на лице Хэ Юя застыла.

Глаза мужчины напротив были словно хрустальные зеркала. Заглянув в эти зеркала, Хэ Юй довел свою натянутую улыбку до безукоризненной.

Се Цинчэн был крайне разочарован этим разговором, но от настолько непробиваемого Хэ Юя никто не смог бы добиться искренности.

Наконец, после еще нескольких дежурных фраз Се Цинчэн поднялся, собираясь уйти, но прежде чем его рука коснулась дверной ручки, он услышал оклик Хэ Юя:

– Се Цинчэн.

Кончики пальцев Се Цинчэна коснулись холодной металлической ручки.

За его спиной раздался голос Хэ Юя:

– Если… Скажем, если я смертельно болен и просто хочу выжить, но единственный способ выжить для меня – это, как ты говоришь, заключить сделку с дьяволом, ты сможешь простить меня?

Абсолютную тишину в кабинете нарушало лишь тиканье настенных часов.

Хэ Юй поднялся, глядя на высокую, но сильно исхудавшую фигуру Се Цинчэна.

– Мы окажемся по разные стороны, – донесся голос Се Цинчэна. Он звучал спокойно, без тени волнения, но словно скрывал под собой бездонную пучину печали.

Он чуть повернул голову и в последний раз взглянул на Хэ Юя, прежде чем толкнуть дверь.

– Поэтому, пожалуйста, не надо этого делать.

Тем же вечером.

Хэ Юй стоял у окна кабинета в особняке и смотрел на обширную искусственную лужайку с озером вдалеке. Дул прохладный вечерний ветерок. Хэ Юй сложил бумажный самолетик и пустил его по ветру. Пролетев над лужайкой, самолетик приземлился на куст гортензий сорта «Бесконечное лето».

Гортензии были в самом цвету, Хэ Юй немного полюбовался ими, потом сел за стол, взял ручку и принялся что-то писать.

Текст был не слишком длинным, но он долго его обдумывал. Когда яркая луна с края небосвода переместилась в зенит, он, наконец, отложил ручку. Поколебавшись, Хэ Юй вложил лист в лежавшую на столе книгу «Редкие болезни мира». В ней уже лежало несколько подобных листов, этот стал последним.

Тук-тук-тук.

Едва он закончил, как в дверь кабинета постучали.

– Входите, – откликнулся Хэ Юй.

В дверном проеме появилась Люй Чжишу, которая, несмотря на слабость, все же натянула на лицо фальшивую улыбку. В этот момент она походила на выставленный в витрину ресторана быстрого питания образец комплексного обеда. Подделку было видно с первого взгляда – на жирном куске мяса лежал слой пыли.

– Хэ Юй, ты занят? Мама приготовила для тебя чашку горячего какао…

– Оставь и иди отдыхать, – ответил Хэ Юй.

Люй Чжишу переполняла тревога.

Когда Хэ Цзивэй умер, она планировала сделать так, чтобы унаследованная Хэ Юем власть была чисто формальной. Но кто же знал, что Хэ Юй, несмотря на свой юный возраст, будет использовать подходы гораздо более жесткие, чем его отец. К тому времени, как Люй Чжишу оправилась от недомогания, она уже утратила всякую возможность контролировать Хэ Юя. Он перехватил инициативу и даже взял на себя координацию зарубежного бизнеса, которым изначально управляла исключительно она.

Узнав об этом, она ворочалась в постели, не в силах сомкнуть глаз и опасаясь, что Хэ Юй обнаружит ее скрытые махинации.

На вторую ночь после недели поминовения Хэ Цзивэя [т.е. на восьмой день после смерти] Хэ Юй, вопреки ее надеждам, сам пришел к ней… Конечно же, ее секрет был раскрыт. Хэ Юй обнаружил, что среди поставок заграницу была и та самая «вода послушания», которую использовал Хуан Чжилун…

Когда он швырнул перед ней бумагу с доказательствами, у Люй Чжишу чуть не случился сердечный приступ.

Она была на волосок от краха.

Изворотливость торгаша уже много лет позволяла ей успешно вести бизнес, и в тот критический момент она выжала из себя все до капли, чтобы предоставить правдоподобное объяснение. Со слезами на глазах она рассказала Хэ Юю, что хотела лишь, чтобы кто-нибудь разработал особое лекарство, которое смогло бы полностью излечить от «RN-13», и только из-за этого она вела тайные сделки с зарубежными компаниями Дуань Вэня. Еще она сказала, что делает это не только ради Хэ Юя, но и ради себя самой. Она смертельно устала от постоянно растущей полноты, уродства… нервных срывов… того, что она изменилась до неузнаваемости.

– Я просто хочу жить нормальной жизнью, как и тогда, когда твой отец впервые встретил меня, – сказала она, а затем спросила, – Хэ Юй, разве ты не хочешь нормальной жизни?.. Неужели тебе никогда не хотелось снова стать нормальным человеком? Тебе всего двадцать… Лекарство от «RN-13» доступно уже много лет. И Се Цинчэн, и Энтони давали его тебе, но этот препарат постепенно теряет эффективность. Он помогает удерживать симптомы под контролем, но не лечит… Пока есть достаточное количество образцов, можно разработать по-настоящему действенное лекарство… И ты сможешь дожить до девяноста или даже до ста лет… Сколько всего ты сможешь испытать, сколько жизней прожить за эти дополнительные десятилетия? Сколько всего еще сможешь исправить?

Люй Чжишу видела, как что-то в ее словах в самом деле тронуло сердце Хэ Юя.

Она крепко сжала его руку и со слезами произнесла:

– Я не такая, как Хуан Чжилун. Мы не занимаемся убийствами и поджогами, не похищаем и не продаем студентов… Просто пытаемся проводить научные исследования без надзора, хотим найти лекарство, которое могло бы спасти нас… Я… я просто хочу благополучия своей семье… Ты правда собираешься донести на меня? Хэ Юй?.. Я знаю, что плохо о тебе заботилась все эти годы, но я всегда хотела это исправить… Прошло столько лет, ты вырос и не можешь принять мою заботу. Я знаю, знаю, что спохватилась слишком поздно… Но я никогда не отказывалась от намерения вылечить тебя… Даже если придется пойти на преступление, меня это не волнует… А ты? Ты правда собираешься так поступить со своей матерью… когда кости твоего отца еще даже не остыли?.. Правда хочешь погубить маму, погубить себя и всю семью Хэ?..

Те слова до сих пор эхом отдавались в ушах Хэ Юя. Он выпроводил Люй Чжишу и вернулся к столу. При взгляде на горячее какао вся притворная благожелательность исчезла с его лица. Он бесстрастно протянул руку и выбросил горячий напиток прямо в мусорное ведро. Какао разлилось, и от сладко-приторного аромата, ударившего ему нос, его затошнило... Хэ Юй знал, что она пытается ему угодить.

На самом деле, ей больше не было нужды так стараться. Он не передал улики полиции, и даже…

Даже решился пойти на еще более отчаянный шаг, собираясь сотрудничать с ней.

Размышляя об этом, он слегка прижал руку к сердцу.

Того, что он сделал, должно было быть достаточно, чтобы успокоить ее и даже Дуань Вэня. Так почему же она снова носится с ним, как курица с яйцом?

Лицо Хэ Юя помрачнело. Отвлекшись от размышлений, он включил телефон и взглянул на ближайшее расписание.

Последняя партия контрабанды от семьи Хэ должна была выйти в море на следующей неделе. Люй Чжишу заверила, что это последние остатки, что у нее были.

Он забронировал билет до Гуанчжоу.

Все решится в этом раунде.

Взгляд Хэ Юя потемнел.

На кону победа или поражение. Этот шаг был крайне важен. Он должен лично подняться на борт и за всем проследить.

Внутри здания управления общественной безопасности Шанхая.

Прибывший из Ханчжоу, начальник Ху просмотрел все предоставленные документы, особенно блокнот Цзян Липин, найденный Чжэн Цзинфэном. Затем он глубоко вздохнул, поднял взгляд и обвел им всех присутствующих.

– Что ж, задача операции всем вам ясна. Ей присвоен гриф «совершенно секретно». На следующей неделе мы объединим усилия с управлением общественной безопасности Гуанчжоу и начнем действовать.

Освещенный холодным светом ламп конференц-зала он твердо и решительно произнес:

– Кодовое название операции утверждено – «Разрушение грез». Необходимо задержать всех до единого подозреваемых, связанных с корпорацией Хэ!

Автору есть что сказать:

Начинается грустная арка в Тихом океане… Представления в мини-театре временно приостановлены, они возобновятся, когда атмосфера будет более подходящей. Чмоки-чмоки!

--

* В оригинале «夜莺集». В реальности существует книга современной поэзии с таким названием авторства каллиграфа и поэта Ли Цзилэ, но переводчику все-таки кажется, что Митбан намекает здесь на «Оду соловью» Джона Китса («夜莺颂»), чья эпитафия вытатуирована на запястье Се Цинчэна.

http://bllate.org/book/14584/1301635