Готовый перевод Case File Compendium / История болезни: Глава 182. Я – новый глава Хэ

Благодарю за редактуру Трехлапую Ворону.

Предупреждение: 18+, сексуальные отношения между мужчинами.

Они предавались страсти всю ночь. Скрывая тайны в глубине своих сердец и чувствуя мрачное настроение друг друга, оба, словно в отместку судьбе и в насмешку над волей Небес, выплескивали эмоции. Кровать скрипела и сотрясалась, а матрас ритмично покачивался почти до рассвета, пока они подобно волнам на воде постепенно не затихли.

И хотя Се Цинчэн находился не в самом лучшем состоянии, в глубине его души было нечто вроде предчувствия, ощущение, что эта вспышка вседозволенности должна была произойти, вырваться из обыденной действительности, предопределенности и внутренних оков под раскаты грома, словно под бой барабанов Небесной кары, и бросить вызов некой незримой силе. Даже если произошедшее разорвет сердце в клочья, это всепоглощающее безумие однажды должно было случиться.

Хэ Юй от рождения не склонен подчиняться устоям общества.

Се Цинчэн же был другим. Он казался тем, кто вырос в полном соответствии рамкам морали, но на самом деле его натура была более мятежной, чем у кто-либо другого. Выброс его эмоций был безмолвным, но в то же время настолько разрушительным и безрассудным, словно будущее для него было не более, чем пыль.

Однако будущее все равно наступало.

Ближе к рассвету Се Цинчэн вынырнул из легкой дремы, почувствовав движение. Открыв глаза, он увидел рядом с собой Хэ Юя. То ли юноша только что проснулся, то ли не спал вовсе.

Хэ Юй обнимал его, прижимая к себе под тонким одеялом. Устремленный на него глубокий взгляд темных миндалевидных глаз был безмятежен.

За окном все еще моросил дождь, ночь сменялась утром, но новый день еще не наступил.

Какое-то время они просто смотрели друг на друга, а потом Се Цинчэн спросил тихим, осипшим голосом:

– Когда ты уйдешь?

– На рассвете.

Се Цинчэн кивнул. Он хотел сказать что-то еще, но будто больше не смел нарушать тишину.

Между ними никогда не было настолько спокойной и умиротворяющей атмосферы, когда все заканчивалось, и сейчас никто из них не хотел ее разрушать. На самом деле, Се Цинчэн никогда не позволял Хэ Юю столь многого. Когда тот пристроился поудобнее, чтобы обнять Се Цинчэна покрепче, мужчина слегка нахмурил свои мечевидные брови, поскольку член Хэ Юя все еще оставался внутри него. От этого движения Се Цинчэн почувствовал, как головка толкается внутрь, вытесняя вязкую сперму с остатками смазки, отчего по его телу прокатилась дрожь.

Се Цинчэну было некомфортно, но он не стал упрекать юношу за эту прихоть.

Крепко обнимая Се Цинчэна, Хэ Юй переплел с ним ноги под тонким одеялом. Прижимаясь вспотевшими грудными клетками, они слышали сердцебиение друг друга.

Хэ Юй так долго не выпускал Се Цинчэна из объятий, будто им обоим было под 80, жизнь подходила к концу, а значит, не было никакой нужды о чем бы то ни было беспокоиться.

– Се Цинчэн, – наконец тихо сказал Хэ Юй, – я хочу тебя кое о чем спросить.

– О чем?

– Я тебе когда-нибудь нравился? Хотя бы один день?

– …

– Или час?

– …

Хэ Юй погладил его по волосам, немного помолчал, а затем нерешительно, будто с насмешкой над самим собой спросил:

– … Тогда, может, хоть секундочку?

Се Цинчэн закрыл глаза и промолчал.

Все его тело было покрыто засосами, оставленными Хэ Юем, а в нем, нарушая законы природы, до сих пор находился пенис, которому вообще было не место внутри мужчины. Сердце Се Цинчэна было таким же размякшим, как и его тело, и в тоже время таким же твердым, как его кости.

После затянувшегося молчания он услышал, как Хэ Юй тихо усмехнулся у его виска:

– Прости, я хочу слишком многого.

– ...

– Знаю, ты не можешь мне этого дать.

Хэ Юй на миг замер, а потом взял лежавший рядом с подушкой мобильный телефон и включил приложение с модифицированным портативным проектором. Потолок озарился голубоватым свечением, в переливах которого на фоне морского дна проплывали медузы, созданные Хэ Юем.

Он расцепил руки, освобождая Се Цинчэна и, заглянув ему в глаза, сказал:

– Того, что ты мне дал, уже достаточно. Я знаю, это все, что у тебя осталось. Се Цинчэн, я знаю, что в душе ты все еще по-доброму относишься ко мне. Я ни в чем тебя не виню.

В словно погруженной на морскую глубину тихой комнате Хэ Юй снова приник к губам Се Цинчэна. Из легкого поцелуй постепенно стал глубоким, страсть нарастала. Он вновь обнял Се Цинчэна, и укрытые одеялом тела снова пришли в движение. Когда бедра юноши ритмично задвигались, его член, пробывший в теле Се Цинчэна всю ночь, вновь налился кровью, став твердым и горячим, скользя во влажном отверстии.

– Ах… ах…

Се Цинчэн нахмурился и запрокинул голову, обнажая шею. Он обвил ногами талию юноши, чуть покачиваясь от его движений. Толчки Хэ Юя, по началу медленные и плавные, постепенно стали полны одержимости. Ему трудно было сдерживать свою страсть, со всем безумием он вдалбливался в Се Цинчэна, словно желая разорвать его на части.

Се Цинчэн был невероятно сдержанным человеком, но все же, почему-то от этих ласк на его глаза навернулись слезы, а дыхание участилось.

Перед рассветом они снова сплетались в объятиях. Под все более яростным напором из горла Се Цинчэна вырвался низкий надломленный стон.

Хэ Юю показалось, будто он услышал, как затраханный в этом апокалиптическом сексе почти до потери сознания Се Цинчэн еле слышно пробормотал:

– …Хэ Юй… ты… ах… ты можешь кончить внутрь… Не вытаскивай… Кончи… все в меня…

Если это последнее, что я могу тебе дать.

Если это последнее, что ты можешь себе оставить.

Даже если это противоречит морали, я хочу всегда ясно помнить об этом.

Когда он снова проснулся, Хэ Юй уже ушел.

За окном окончательно рассвело, и дождь прекратился. Человек, напоминавший одинокого дракона, и пришедший вместе с дождем, исчез вместе с влажной дымкой, когда дождь закончился.

Се Цинчэн лежал на измятой постели и глядел в потолок. Сердце его было в смятении… Он знал, что Хэ Юй решил взять на себя семейный бизнес, и прежняя безбашенная, неудержимая любовь может уже никогда не повториться.

Это тот самый исход, которого Се Цинчэн всегда желал.

И сейчас он, наконец, получил то, чего хотел.

Казалось, груз, давивший на его плечи, исчез, и сердцу должно было полегчать. Се Цинчэн поднялся с постели. Слабый солнечный свет падал на его бледную кожу. Окно было чуть приоткрыто, в комнату задувал ветер. Он будто уносил с собой последнее тепло Хэ Юя, оставленное на теле Се Цичнэна.

Наконец, все исчезло без следа.

Измотанный Се Цинчэн снова прилег на кровать и очень долго не поднимался.

В десять часов утра он получил push-уведомление от городского новостного портала о начале прямой трансляции. Трансляция началась с черно-белой фотографии и некролога, сообщающего о смерти Хэ Цзивэя, входившего в сотню крупнейших предпринимателей страны.

Затем последовало онлайн-интервью для прессы. Время, место и приглашенные СМИ были заранее согласованы с семьей Хэ.

Се Цинчэн взглянул на юношу, что всего несколько часов назад упрямо жался к нему, словно зверек. Сейчас он был облачен в строгий черный костюм, спокойно и корректно отвечал на вопросы журналистов, в то время как Люй Чжишу стояла позади него с красными, опухшими глазами. В самом дальнем углу кадра с недовольным лицом стоял Хэ Ли.

На экране под именем Хэ Юя значилось: «Наследник концерна Хэ».

Это было так странно.

Совершенно очевидно, что он был всего лишь юнцом, прижимавшимся к нему и просившим: «Се Цинчэн, обнимешь меня?»

В кадре же молодой глава Хэ вел себя интеллигентно, вежливо, выглядел изящно и на вопросы отвечал четко. Уголки его миндалевидных глаз были чуть покрасневшими – как раз тот самый признак горя, который и хотели запечатлеть СМИ, та самая деталь, которую будут высматривать зрители, но главным образом это был так называемой фасад «отцовской любви и сыновней почтительности» семьи Хэ.

Хэ Юй не учился этому специально, но всегда был достаточно смышлен и справлялся на отлично.

– В дальнейшем, с помощью матери, я позабочусь об успешном завершении текущих проектов.

Журналист:

– Но сейчас многие из проектов семьи Хэ реализуются за рубежом. Значит ли это, что вы, господин Хэ, в будущем будете часто выезжать за границу?..

Хэ Юй со всем спокойствием сидел за столом из массива дерева, сложив изящные ладони.

– Да, – ответил он.

– Вы еще не закончили университет, так как же вы планируете совмещать учебу и семейный бизнес?

– Я собираюсь подать заявление на предоставление годового академического отпуска. Я действительно еще слишком молод и во многих вопросах не имею достаточного опыта. Мне необходимо полностью сосредоточиться на ведении дел компании. Коллеги моего отца, проработавшие вместе с ним много лет, а также моя мать и брат окажут мне максимальную поддержку, и я хочу оправдать их ожидания. Как только стабильная работа компании будет налажена, я вернусь в кампус, чтобы завершить обучение.

Журналист:

– Господин Хэ, позвольте задать вопрос немного не по теме. Вы поступили на сценарное мастерство и режиссуру, а не на специальность, связанную с медициной и соответствующую семейному бизнесу. Этот выбор был продиктован исключительно вашим личным интересом или ожиданиями родителей?

На этот раз Хэ Юй ответил не сразу. Неспешно перебирая большими пальцами, он опустил ресницы. После недолгого раздумья Хэ Юй вновь посмотрел в камеру. Его взгляд будто прошел сквозь нее и остановился на ком-то за пределами кадра.

– Когда я был совсем маленьким, один человек как-то сказал мне, что, с какими бы большими трудностями я ни столкнулся, нельзя предаваться страданиям. Сила человеческого духа важнее лекарств. Я всегда считал, что изначально решил поступить в Шанхайский университет на факультет сценарного мастерства и режиссуры по другой причине, но постепенно осознал, что, на самом деле, это было потому, что я всегда хранил его слова в своем сердце… Порой внутренняя сила может быть гораздо эффективнее лекарств, и, если я буду достаточно успешен в этой профессии, то, возможно, смогу через свои работы передать то, что вдохновило меня самого. Если кто-то сможет их понять, если кто-то, находясь в трудной ситуации, сможет почувствовать поддержку, пусть даже самую незначительную, я буду считать свое дело стоящим.

Надо сказать, что манеры Хэ Юя идеально подходили для культурной беседы перед камерой. Несмотря на его молодость и безрассудное поведение в кулуарах, то, как он держался на публике, намного превосходило манеры Люй Чжишу и Хэ Ли. Если бы сегодняшнюю речь произносил кто-то из них, она вряд ли произвела бы такой эффект.

Журналист:

– Тогда, господин Хэ, можете ли вы нам сказать, кто был тот человек? Ваш отец или?..

Хэ Юй мягко, но не допуская возражений, ответил:

– Это моя тайна.

Из телевизора в доме семьи Вэй, из телефона тетушки Ли, из компьютера Чжэн Цзинфэна в полицейском участке, с экрана Дуань Вэня в Австралии... и в маленькой квартирке в переулке Моюй… звучал голос Хэ Юя:

– Тайна, которую я сохраню для него.

На острове где-то у берегов Австралии.

Закинув ногу на ногу, Дуань Вэнь сидел в своем кабинете и смотрел на развернутый вертикально экран.

– Сколько таблеток он принял, чтобы сохранять такое спокойствие?

Новый личный врач Хэ Юя, Энтони, присутствовавший в виде голографической проекции, ответил:

– Могу предположить, что смертельную дозу.

– … Он определенно не умрет, – произнес Дуань Вэнь.

– Раз он уже прошел через это, значит, не умрет. Жаль, что в самый отчаянный для Хэ Юя момент человек, которого он хочет сохранить в секрете, занимался своим расследованием, откопав тайну Вэй Жун, и не знал, насколько тяжелым был для него этот месяц… Но едва оправившись, Хэ Юй сразу же помчался к нему, – Энтони усмехнулся. – Он точно псих, ни один нормальный человек не вынесет Се Цинчэна. Не то что полюбить его, даже просто жить с ним – это уже само по себе смертельная пытка. Только безумец способен таким наслаждаться.

– Не стоит так говорить, – с прохладой в голосе произнес Дуань Вэнь. – Есть вещи, которых ты не понимаешь.

Раз господин Дуань сказал так, Энтони не смел с ним спорить, но голографическая проекция отразила недовольство на его лице.

Спустя некоторое время Энтони негромко спросил:

– Но сейчас он ведь уже расстанется с ним? Его отец умер, он единственный, кто может взять на себя груз ответственности за семью. К счастью, он еще не окончательно потерял голову, чтобы отказаться от всего, только ради того, чтобы остаться рядом с Се Цинчэном.

Дуань Вэнь долго смотрел на экран, а затем сухо ответил:

– Надеюсь.

Спустя полчаса интервью закончилось.

На мобильном телефоне Се Цинчэна все еще было открыто приложение на официальной странице с видео.

Он поднял руку и прикрыл лоб сгибом локтя…

Се Сюэ, Чэнь Мань… Хэ Юй.

Трое тех, из-за кого он не находил себе покоя, исполнили его желание. Когда все утрясется, у каждого из них начнется новая жизнь.

Похоже, на этот раз Небеса, наконец, услышали его мольбы и даровали ему облегчение.

Истрепанный плюшевый мишка медленно закрыл глаза...

Он знал, что теперь может идти вперед, ничего не опасаясь, отдать последние силы, чтобы отплатить за доброту Цинь Цыяня. А потом, если получится…

Он найдет врага, убившего его родителей.

Автору есть что сказать:

Мини-театр: IQ Хэ Юя

Ведущий:

– Я наслышан, что глава Хэ очень умен: входит в пятерку лучших хакеров мира, без особых усилий получает высший балл на любом экзамене и легко может прокачать любой навык до максимальной результативности. Итак, давайте проведем небольшой тест, хорошо?

Хэ Юй:

– Без проблем.

Ведущий:

– Вопрос на логику. Учитывая следующие известные условия:

1. Се Цинчэн позволил Хэ Юю провести с ним ночь.

2. Се Цинчэн позволил Хэ Юю своевольничать.

3. Се Цинчэн позволил Хэ Юю делать с ним все, что тот захочет.

4. Се Цинчэн изначально был гетеросексуалом с холодным характером.

Какие чувства Се Цинчэн испытывает к Хэ Юю?

Хэ ‘Эдвард+суперумный+с высоким IQ’ Юй, после двухминутного размышления:

– … Се Цинчэн, любил ли ты меня когда-нибудь, хотя бы секундочку?

http://bllate.org/book/14584/1293795