Готовый перевод Case File Compendium / История болезни: Глава 151. В ночь двадцатилетия

Благодарю за редактуру Senbon.

Предупреждение: 18+, сексуальные отношения между мужчинами.

Потом он, не говоря ни слова, потянул Се Цинчэна за собой по направлению к открытой парковке позади театра.

Хэ Юй находился в болезненном состоянии полузабытья. Сознание его было нечетким, однако все чувства оставались на месте.

Быть может, так он подсознательно хотел убедиться в том, что это настоящий Се Цинчэн.

Быть может, он посчитал, что, раз уж это только галлюцинация, то нет ничего плохого в том, чтобы немного поразвлечься.

Хэ Юй молча тащил Се Цинчэна на парковку. Тот отреагировал только на середине пути. Се Цинчэн хотел вырваться, однако день ото дня он все больше слабел физически, да к тому же выпил алкоголь, а левую руку не мог использовать в полную силу еще со времен происшествия в деревне Ицзя.

Хотя Се Цинчэн и мог на какое-то время задержать Хэ Юя, но противником он больше ему не был.

Дверца внедорожника «Куллинан» открылась, Хэ Юй подхватил мужчину и втолкнул его на заднее сиденье.

– Хэ Юй, ты!

Хэ Юй, по-прежнему не говоря ни слова, забрался в машину, но дверцу не закрыл.

Прежде чем Се Цинчэн успел подняться, Хэ Юй навалился на него, прижав собой, и обхватил ладонями слегка побледневшее лицо мужчины.

Какое-то время он только тревожно всматривался в Се Цинчэна, а потом из его глаз снова хлынули слезы.

Безмолвно плача, Хэ Юй стал легонько гладить лицо Се Цинчена.

Изгиб бровей, переносицу, губы, острую линию челюсти...

Разумеется, Се Цинчэн должен был порвать с ним.

Но сейчас, в свете уличных фонарей, освещавших салон автомобиля, Се Цинчэн увидел взгляд Хэ Юя.

Это был очень печальный взгляд. Рука Хэ Юя, которой он касался его лица, немного дрожала, словно у человека, потерявшего свет и навсегда погрузившегося во тьму. Он будто хотел убедиться, что рядом с ним действительно был кто-то еще.

Казалось, что через это прикосновение Хэ Юй хотел понять, был ли рядом с ним иллюзорный Се Цинчэн или же настоящий.

Се Цинчэн не знал, случилось ли это из-за того, что он слишком много выпил, но под таким взглядом его сердце начало бешено колотиться.

Когда-то Се Цинчэн посчитал, что та глубокая зависимость, которую он увидел в глазах Хэ Юя – словно тот умрет, если он оставит его – была ложью. Всего лишь иллюзия, рожденная из потакания своим желаниям.

Но теперь Се Цинчэн знал, что все это было правдой.

Хэ Юй действительно очень сильно и беззаветно любил его… Но Се Цинчэн не мог быть с ним. Ни при каких обстоятельствах они не могли быть вместе.

Изначально Се Цинчэн намеревался поговорить с Хэ Юем об этом сегодня после просмотра «Риголетто».

Но прямо сейчас он не мог вымолвить ни слова.

На веки Се Цинчэна падали слезы Хэ Юя, они текли по изгибам его щек, где юноша сам их вытирал.

– Се Цинчэн...

Единственным проблеском надежды для молодого человека, пребывавшего в глубоком отчаянии, был Се Цинчэн, отражавшийся сейчас в его глазах.

Если Се Цинчэн его оттолкнет, этот свет окончательно погаснет.

– Се Цинчэн...

Смотря в глаза Се Цинчэна, Хэ Юй потянулся к его руке.

Сжал ее.

Дрожащая рука юноши крепко сжимала холодную ладонь мужчины.

Свет браслета на запястье Хэ Юя все еще горел оранжевым и был нестабилен. Время от времени индикатор вспыхивал красным, когда настроение Хэ Юя менялось. И эти вспышки были подобны наручникам, крепко накрепко сковавшим их руки.

Навсегда сплетая их.

Хэ Юй сказал:

– Се Цинчэн, мне двадцать… Неважно, настоящий ты или нет, останься со мной, хорошо?..

После этих слов он наклонил голову и поцеловал Се Цинчэна в губы.

Юноша не слишком хорошо умел целоваться, но делал это так страстно. Целуясь с ним, Се Цинчэн чувствовал, как пылает любовью его сердце – горит упрямо и неистово, так словно не угаснет до конца жизни. Вся его жизнь началась заново благодаря этому огню любви.

Хэ Юй навалился на Се Цинчэна сверху, зарываясь пальцами в его черные волосы, обнимал и не отпускал.

Постепенно из-за этих поцелуев Се Цинчэну стало нечем дышать, и тогда его рука с надписью на английском языке на запястье, что была переплетена с ладонью Хэ Юя, обессиленно упала на кожаное сиденье.

– Се Цинчэн, доктор Се… Не оставляй меня...

В перерывах между поцелуями Хэ Юй смотрел на него и тихо, словно одержимый, шептал:

– Не оставляй меня...

Он вел себя нагло, но был при этом весь, как разбитое стекло.

Се Цинчэн отчетливо видел все трещины на его душе. Он вдруг вспомнил… как Хэ Юй в канун Нового года, когда ему было особенно плохо, прижал его к себе.

Неужели он поставит Хэ Юя перед фактом принятого им решения в день его двадцатилетия?

Сердце Се Цинчэна дрогнуло.

Хэ Юй тихо шептал ему на ухо, словно моля о помощи:

– Се Цинчэн… обнимешь меня еще раз?.. Я так долго терпел… Мне так тяжело, что я умираю, Се Цинчэн, пожалуйста, спаси меня… Спаси меня…

«Сегодня его день рождения», – думал Се Цинчэн. – «Сегодня Хэ Юю исполняется двадцать».

Даже если бы его сердце было из твердокаменного железа, он все равно не смог бы прямо сейчас порвать с Хэ Юем.

С этими, постоянно крутящимися в голове мыслями, взгляд Се Цинчэна постепенно смягчился… Он знал, что в конце концов, они все равно не смогут быть вместе. Он не мог дать юноше то, чего тот хотел. Очень скоро Се Цинчэну придется взять нож и собственными руками перерезать неразрывную связь между ними.

А пока…

– Ты мне нравишься… Любить тебя так больно. Се Цинчэн, любить тебя слишком больно. Я не могу добиться... Я знаю, что должен отпустить, но все равно… Я все равно день за днем продолжаю любить тебя...

В ушах Се Цинчэна эхом отдавалось самое горячее признание, из тех, что говорил ему Хэ Юй.

Признание, на которое не суждено ответить.

Се Цинчэн понимал, что ему все равно придется уйти.

Тогда... значит... в последний раз.

Прежде чем произнести слова расставания, он проведет с Хэ Юем его двадцатилетие. Двадцать лет этот ребенок жил в одиночестве, и ни разу нормально не праздновал свой день рождения.

У Се Цинчэна не было денег, он не мог подарить Хэ Юю ничего материального. Единственное, что он мог дать, и чего хотел Хэ Юй, это его собственное тело.

Прости, Хэ Юй.

У меня есть так мало.

Я так мало могу тебе дать.

Последнее, что я могу тебе дать... это такая мелочь. Пусть реальность происходящего в твое двадцатилетие станет компенсацией за иллюзию в шестнадцатилетие. А после...

Се Цинчэн больше не думал об этом, от этих мыслей у него ныло в груди. Он посмотрел на Хэ Юя, и когда тот снова склонил голову, чтобы поцеловать его, он, в конце концов, не отвернулся.

Дождь на улице становился все сильнее и сильнее, пока они целовались в машине.

– Се Цинчэн... – задыхаясь шептал Хэ Юй, – Се Цинчэн…

Он звал Се Цинчэна снова и снова. Его голос был таким беспомощным, таким искренним, таким отчаянным...

Этот голос проникал в немного опьяненный разум Се Цинчэна и постепенно становился более дурманящим зельем, чем алкоголь.

Се Цинчэн слушал, как Хэ Юй зовет его, чувствовал, как по его лицу текут слезы. В его сердце медленно росла невероятная душевная боль и сострадание… Неужели он настолько пьян?

В самом деле опьянел...

– Се Цинчэн...

После того, как Хэ Юй снова, плача, позвал его по имени, Се Цинчэн поднял руку, обнял его за шею и потянул вниз. Отпустив себя, Се Цинчэн поцеловал убитого горем и сбитого с толку юношу, а потом тихо сказал:

– Хорошо, хорошо, будь умницей, хватит плакать.

В ответ Хэ Юй сначала изумленно замер, а потом, продолжая заливаться слезами, яростно поцеловал Се Цинчэна. Он приложил слишком большую силу, поэтому во ртах обоих быстро появился привкус крови.

Хэ Юй:

– Ты, должно быть, ненастоящий… Это все моя галлюцинация… Се Цинчэн никогда так со мной не разговаривал… Он никогда… Он никогда не…

Когда Хэ Юй говорил эти слова, в его печальном взгляде проскользнуло безумие желания неосуществимого.

Се Цинчэн, казалось, был немного напуган этим безумием, но он уже принял решение. Сегодня вечером он не будет ни о чем беспокоиться и сдерживаться. Это единственное, что он мог дать Хэ Юю.

И последнее.

Так что, когда Хэ Юй тихо пробормотал:

– Ничего страшного, даже если это иллюзия… Ты останешься со мной?.. Останешься со мной...

Се Цинчэн больше не отстранялся.

Его снова придавили страстным поцелуем.

В затуманенном сознании Се Цинчэна промелькнула мысль о том, что он действительно сумасшедший, раз вытворяет подобное с Хэ Юем на открытой парковке.

Хотя было уже довольно поздно, и машина была припаркована в дальнем углу, где не было других машин, никто все-таки не мог гарантировать, что кто-нибудь случайно не пройдет мимо.

Дверца машины до сих пор была не закрыта, но Хэ Юй все равно потянулся раздевать Се Цинчэна. Юноша слишком долго терпел. Его сердце было разгоряченным и больным, он не отличал сна от яви. Его движения были все менее сдержанными и все более грубыми.

– Подожди, сначала закрой дверь...

Схватив Се Цинчэна за подбородок и целуя его щеку, Хэ Юй выразил внутренний протест:

– Нет. Ноги длинные, будет неудобно, если закрою.

Се Цинчэн подумал о том, что Хэ Юй такой уж человек, когда дело касается секса. Отпустив себя, когда занимается этим, Хэ Юй просто не может не быть немного грубым. Кроме того, его это возбуждает. Это не имело никакого отношения к тому, любили они друг друга или нет. Просто такова была его натура – даже если Се Цинчэн не собирался сейчас его отталкивать, действия Хэ Юя все равно в некоторой степени будут иметь принудительный характер.

Юноша вел себя слишком необузданно, Се Цинчэну трудно было такое вынести.

Слившись с Се Цинчэном в страстном поцелуе, Хэ Юй бесцеремонно потянулся рукой и стал дергать пряжку его ремня и молнию брюк.

Се Цинчэн всегда застегивал пряжку очень аккуратно, можно даже сказать, дотошно. У Хэ Юя не хватило терпения разобраться со всем должным образом, поэтому, в конце концов, он просто сильно дернул, оторвав Се Цинчэну пуговицы.

Не обращая внимания на ругань по поводу его грубых действий, которые его гэ бормотал себе под нос, Хэ Юй стянул с Се Цинчэна брюки. Терпения у него не хватило даже на то, чтобы для начала снять нижнее белье. Он расстегнул молнию брюк, высвобождая свой половой орган, возбужденный до такой степени, что выглядел тот угрожающе.

Едва твердый, истекающий жидкостью на головке, пенис, появился, Се Цинчэн делавший это с Хэ Юем уже множество раз, все равно переменился в лице.

Не важно, сколько раз Се Цинчэн его уже видел, он до сих пор не мог поверить в то, что у кого-то может быть настолько ужасающий размер.

А потом Хэ Юй сделал то, от чего у Се Цинчэна онемела кожа на голове...

Казалось, что Хэ Юй окончательно потерял связь с реальностью. Он приставил влажную головку к нижнему белью Се Цинчэна, и выделения простаты промочили черную хлопчатобумажную ткань. Хэ Юй терся головкой о вход Се Цинчэна через влажную ткань, время от времени надавливая сильнее. От этих движений на трусах скоро стал отчетливо виден контур впадины.

Юноша, которого отделял только тонкий слой влажной ткани, какое-то время энергично терся о мужчину. Трение через грубую текстуру ткани усиливало сексуальное возбуждение их обоих. Эта имитация усиливала пульсацию и жар у Хэ Юя внизу живота. Ему хотелось вставить прямо сейчас и почувствовать облегчение.

Однако, в этот момент он поднял глаза и встретился со взглядом Се Цинчэна. Се Цинчэн смотрел на него в ответ своими персиковыми глазами, сдерживая эмоции, и это лишь подстегнуло Хэ Юя. Желание осквернить этого мужчину только усилилось. Хэ Юй вдруг выпрямился, и, одной рукой подтянув к себе Се Цинчэна, а в другой держа свой член, он поднес его к губам Се Цинчэна.

Современные студенты просто невыносимы. Протяни им руку, и они откусят ее по локоть. Перешедший всякие границы Хэ Юй смотрел на Се Цинчэна влажными взглядом своих черных глаз и прошептал:

– Помоги мне, отсоси.

Разве немного смягчивший свое сердце Се Цинчэн мог подумать, что этот сукин сын способен на такое?

Он помрачнел.

– Так не пойдет, убери.

Хэ Юю было наплевать. Красный свет индикатора на браслете показывал, что сейчас он находится в спутанном состоянии сознания и возбужден.

Он схватил Се Цинчэна за волосы и повернул его лицо, заставляя смотреть на свои гениталии. Затем он потерся членом о его лицо, провел влажной головкой по тонким губам.

– Ничего, в любом случае, это всего лишь иллюзия... Не могу терпеть, он так налился, возьми в рот... Я хочу, чтобы ты взял его в рот…

Се Цинчэн отказывался подчиняться. Хэ Юй понял, что мягкая сила тут не сработает и перешел к грубой.

Он скользнул рукой по челюсти Се Цинчэна, схватил его за шею и начал душить.

Из-за нехватки кислорода лицо Се Цинчэна постепенно покраснело. В конце концов, ему оставалось только открыть рот, надеясь сделать вдох. Взгляд Хэ Юя потемнел. В этот момент он схватил Се Цинчэна за затылок и потянул на себя, против воли запихивая свой набухший член в его рот.

– !!

Вспышка удовольствия прошила тела Хэ Юя. Он резко распахнул глаза, находясь на тонкой грани от того, чтобы кончить.

– Блядь...

Хэ Юй был интеллигентом, но во время секса мог произнести любое ругательство. Он крепко сжал пальцы, зарывшиеся в густые волосы Се Цинчэна, на руках вздулись синие вены. Юноша, тяжело дыша, произнес:

– Офигенно...

Было слишком хорошо. Его «малыш» был во влажном рту Се Цинчэна. Здесь было мокро и горячо. Опустив взгляд, Хэ Юй увидел на лице Се Цинчэна выражение вынужденного унижения. Он с трудом вмещал в свой рот настолько длинный и толстый член. Пара покрасневших от удушья глаз с растерянностью и смущением смотрела сейчас на Хэ Юя из-под растрепанных на лбу волос.

Эти ощущения принуждения и покорения были несравнимы ни с чем. Хэ Юй вздохнул с глубоким удовлетворением, пристально посмотрел на Се Цинчэна и хрипло произнес:

– Се-гэ...

После этого, он не смог удержать от того, чтобы не толкнуться вперед, несколько раз вонзаясь в рот Се Цинчэна. Ощущения были настолько приятными, что он чуть откинул голову назад и сглотнул, заставляя кадык перекатится вверх-вниз.

В прежние времена Хэ Юй не стал бы нести себя настолько безрассудно.

Кто знал, не укусит ли его Се Цинчэн?

Однако границы между иллюзией и реальностью сейчас для Хэ Юя были размыты, он посчитал, что Се Цинчэн не поступит с ним так, поэтому и «осмелился» на такое.

Он крепко удерживал Се Цинчэна за волосы, немного приподняв его лицо. Рот Се Цинчэна был постоянно растянут, поэтому он не мог ничего сказать. Его глаза покраснели и наполнились влагой от грубых толчков Хэ Юя. Ему было нестерпимо, он несколько раз хотел пустить в ход зубы, однако, он также понимал, что, если в самом деле укусит, против Хэ Юя это не поможет, и делать этого не следует… Хотя бы ради того, что Хэ Юй однажды и сам отсосал ему. В конце концов, Се Цинчэн не стал совершать столь опасный поступок.

Фрикции доставляли Хэ Юю невероятное удовольствие. В итоге, юноша не смог сдержать свой напор и вошел слишком глубоко. Крупная горячая головка с рыбным запахом* достигла горла Се Цинчэна. Ощущения в глубине вызвали у Се Цинчэна рвотные позывы. Мышцы горла сжались, Хэ Юй нахмурился и тихо застонал. [*Рыбный запах у китайцев связан с сексом и соответствующими выделениями.]

– Се Цинчэн, – низким, глубоким голосом произнес он его имя, – Се Цинчэн… Ты мне нравишься… Ты мне очень нравишься...

Когда пенис юноши покинул рот профессора Се, он уже набух до весьма впечатляющих размеров. Толстый округлый влажный ствол соединяла с тонкими губами Се Цинчэна тонкая прозрачная нить слюны.

Лицо Се Цинчэна тоже было перепачкано слюной. Он закашлялся, и прежде чем успел выругаться, Хэ Юй наклонился к нему и поцеловал.

Когда их губы соединились, Се Цинчэн резко оттолкнул Хэ Юя.

Хриплым голосом он возмутился:

– Хватит, блядь, быть таким извращенцем!

В ответ Хэ Юй схватил его за затылок и поцеловал с еще большим напором.

Затем он снова повалил Се Цинчэна на сиденье и, продолжая жадно его целовать, стянул с него трусы.

В машине не было смазки, но зато здесь нашлась коробочка с презервативами, когда-то давно закинутая в бардачок.

Хэ Юй вскрыл упаковку презерватива, надел и раскатал его. Затем он прижался к анусу Се Цинчэна и, полагаясь на смазку презерватива, стал проникать внутрь.

Се Цинчэн невольно напрягся всем телом и вцепился рукой в кожаную обивку сиденья. Он не смог найти ничего, на что можно было бы отвлечься, поэтому ему оставалось только, прикладывая огромные усилия, прикусить нижнюю губу и терпеть боль, пока огромный, твердый, горячий член юноши входил в него.

Обжигающе горячему половому органу было трудно проникнуть внутрь. Ощущение растянутости до предела от постоянно давящей головки становилось все более болезненным, тонкие пальцы Се Цинчэна судорожно сжимались. Однако Хэ Юй и не думал его щадить. Он продолжал неторопливо проталкивать свой ужасающих размеров член в зажатое маленькое отверстие Се Цинчэна, медленно раскрывая мягкую плоть.

– ...

В глазах у Се Цинчэна потемнело. Он ощущал член Хэ Юя как горячий, твердый, тупой меч пытающийся разрезать его тело изнутри. Будоражащий его плоть и кровь.

Однако Се Цинчэн принадлежал к тому типу людей, что предпочитали и словом не обмолвиться, даже если чувствовали боль. Он привык терпеть.

Боль.

Боль и жар.

Член Хэ Юя был слишком толстым и длинным, весь процесс превратился в чрезвычайно длительную пытку. Когда Хэ Юй все-таки полностью вошел в него, Се Цинчэн, наконец, вздохнул облегчением. Но прежде чем этот вздох успел закончится, из его горла вырвался хриплый вскрик:

– Ах!..

Хэ Юй был настолько страждущим безумцем, что начал двигаться, едва войдя, попадая в самое чувствительное место Се Цинчэна. Се Цинчэн не ожидал, что Хэ Юй приступит к процессу немедленно, и не успел никак отреагировать. Юноша вжимал его подрагивающими пальцами в сиденье машины и лихорадочно вбивался внутрь.

– Ах… Ах-ах...

Это было слишком непристойно. Не уделив даже немного времени подготовке, Хэ Юй потерял всякое терпение еще на прелюдии. Всю свою жажду обладания Се Цинчэном он обратил в самые напористые и страстные толчки. Казалось, будто каждое мгновение без проникновения в Се Цинчэна было для него большой потерей.

Се Цинчэн уже занимался сексом с Хэ Юем, но раньше, по крайней мере, перед тем, как его начинали трахать, он успевал морально подготовиться. Но не в этот раз.

Двадцатилетний парень, похоже, отчаянно желал обладать мужчиной, лежащим под ним. Он знал чувствительное место Се Цинчэна, поэтому, едва вставив, стал жестко долбиться в эту точку. Движения Хэ Юя были резкими и интенсивными. Се Цинчэном овладели прежде, чем он успел подготовиться. Из глубины горла застигнутого врасплох мужчины вырывались хриплые стоны. Только через некоторое время осознав, какие звуки издает, Се Цинчэн снова сцепил зубы, отказываясь проронить что-то еще.

Но Хэ Юй знал, что именно в этой позе, Се Цинчэн получает наибольшую стимуляцию. Не тратя времени даром, он стал яростно толкаться, попадая внутри прямо по его простате.

– Приятно? Нравится, когда я попадаю туда?

Он сжал своей рукой руку Се Цинчэна. Се Цинчэн не издавал ни звука, но Хэ Юй чувствовал, как подрагивают кончики его пальцев.

– Нравится, когда тебя туда трахают?

Се Цинчэн нахмурился и тяжело выдохнул. Он не мог определиться с тем, что именно чувствовал, но, если бы ему было необходимо дать описание, то он сказал бы, что это смесь сильной боли с сильным возбуждением.

Се Цинчэн впервые испытывал такие ощущения, занимаясь сексом с Хэ Юем. За исключением первого раза в ночном клубе, когда Хэ Юй почти не уделил времени подготовке, позднее, практически каждый раз, перед тем, как трахнуть Се Цинчэна, он со смазкой растягивал его.

Впервые он так грубо и неожиданно вторгся в Се Цинчэна, атакуя его чувствительное место.

Хэ Юй, похоже, решил себе ни в чем не отказывать. Удерживая Се Цинчэна, он вонзался в него быстрыми грубыми точками еще какое-то время. Потом он вдруг вынул свой горячий член и заставил Се Цинчэна изменить позу, положив его на сиденье боком. Вклинив свою ногу, он чуть развел ноги Се Цинчэна в стороны, потом снова прижался членом к его входу, дважды, дразня, потерся и опять вошел внутрь.

– Мм!..

Стенки кишечника растянулись до предела, до боли и покалывания. Проникновение на боку было более глубоким, позволяя достать до тех мест, до которых невозможно было в позе, лежа на спине.

Простата Се Цинчэна была довольно глубоко и немного смещена в сторону. Трахая его на боку, горячий жилистый член Хэ Юя практически доставал до нужного места. Не упуская ни одного мгновения, Хэ Юй, практически не выходя, вонзался в него короткими резкими толчками.

Каким бы выдержанным ни был Се Цинчэн, он все-таки оставался обычным человеком. Прошло совсем немного времени, прежде, чем его тело сдалось, пока Хэ Юй жестко атаковал это место. Физиологические спазмы нельзя контролировать. Тело Се Цинчэна била крупная дрожь, его дыхание стало тяжелым и учащенным.

И в тот момент, когда Се Цинчэн стал гиперчувствителен от фрикциям, Хэ Юй вдруг сделал то, от чего тому стало еще более невыносимо… Продолжая входить в мужчину на боку, Хэ Юй потянулся рукой вперед к члену Се Цинчэна и начал энергично и страстно ласкать его.

Под таким натиском и спереди, и сзади, Се Цинчэн не смог сдержать рваный выдох, который перешел в приглушенный стон, застрявший комом в его горле.

– Не сдерживайся, кричи, – подстрекал голос Хэ Юя. – Знаешь, какой ты тугой и горячий тут сзади? И влажный... А спереди такой твердый... Се-гэ, ты ведь уже давно не кончал, да? Ты сдерживался и не прикасался к себе? Наедине с собой ты когда-нибудь задумывался о том, что я испытываю, когда трахаю тебя? Дрочил ли ты, представляя, как мы занимаемся любовью?

– Заткнись...

Хэ Юй повернул голову в сторону и поцеловал родинку на шее Се Цинчэна, прошелся поцелуями по подбородку, потом добрался до его губ и сплелся с ним кончиками языков.

Пока Хэ Юй жадно целовал Се Цинчэна, его бедра продолжали двигаться вперед-назад, не прекращая толчков ни на мгновение. Постепенно Се Цинчэн стал терять ясность сознания. В конце концов, до крайности измученный, он выгнулся спиной в объятиях Хэ Юя:

– Не... Отпусти… Не прикасайся... Ах...

Однако Хэ Юй чувствовал, что тот вот-вот кончит. Разве он станет его слушать? Движения его руки на влажном члене Се Цинчэна стали еще более энергичными.

– Мм... Хэ Юй... Хэ Юй отпусти... Пусти... Ах!..

Се Цинчэн, простату которого стимулировали сзади, а спереди ласкали член рукой, больше не мог сдерживаться. Спустя более десяти минут яростного траха, перед глазами у него все побелело, семенной канал расширился, и прекрасный половой орган в ладони Хэ Юя дернулся, исторгая сперму.

Доведенный до эякуляции зрелый мужчина прикусил нижнюю губу. Удовольствие от оргазма так же заставило его задний проход с силой ритмично сжиматься. Хэ Юй изначально хотел поиграться с Се Цинчэном, но этот момент застал его врасплох. Он сжимал его так сильно, что Хэ Юй чуть сам не потерял контроль и не кончил вслед за ним.

– Блядь… охуенно…, – приглушенно простонал Хэ Юй. Его дыхание становилось все тяжелее. Он вытащил свой уже ставший влажным член, и изменил положение, чтобы немного перевести дух. Потом он вдруг схватил что-то сбоку, сделал пару движений руками, приставил нечто к влажному заднему проходу Се Цинчэна и вогнал внутрь!..

– Аа! – Глаза Се Цинчэна резко распахнулись. Он недоуменно взглянул между ног и тут же обмяк. – Хэ Юй... Хэ Юй, твою мать!..

Оказалось, что Хэ Юй скрутил недавно снятое нижнее белье в толстый комок и запихнул его в Се Цинчэна!

Однако, ткань все-таки не тоже самое, что «орудие» из плоти. Она грубо терлась о внутренние стенки Се Цинчэна, повторяя движения руки Хэ Юя, снова и снова оскверняя мужчину, который только что кончил.

– Хэ Юй! Да как ты смеешь?!..

Тяжело дыша, Хэ Юй прислонился к его уху:

– Ты сжимал меня до смерти сильно, так почему бы мне не осмелиться? Хм? А ты умеешь «кусаться» там, Се-гэ. Ты ведь это хотел сделать?

Се Цинчэн изо всех сил прикусил губу. Кожа, вокруг его персиковых глаз, словно от румян, налилась красным. Он прерывисто выругался:

– Ка… Катись ты… Вытаскивай!

Этот ублюдок Хэ Юй прямо сейчас трахал его трусами, разве он мог подобное вынести?

Однако Хэ Юй сегодня был совершенно без тормозов. Не будь он сумасшедшим, ему бы не удалось вновь застать Се Цинчэна врасплох, и он бы не осмелился говорить ему всякие пошлости. Он действительно потерял всякую связь со здравым смыслом, поэтому не только не вынул трусы, но и продолжал толкаться ими во влажный вход. Хэ Юй вдруг потянулся рукой к члену Се Цинчэна, зажимая ему уретру, чтобы тот не кончил.

– … !!

Прерванный на полпути к оргазму, Се Цинчэн почувствовал крайний дискомфорт. Его обычно бледное тело раскраснелось. Он лежал распростертым на автомобильном сиденье, одежда распахнута, ошарашенные персиковые глаза широко раскрыты. Пока Хэ Юй продолжал трахать Се Цинчэна свернутыми трусами, в уголках его глаз выступила влага.

– Пусти... – Ему было настолько нестерпимо, что он прерывисто выпалил, – Пусти... Ах... Не надо, блядь... Вот так... Ах...

– Если так не хочешь, тогда как?

У Хэ Юя воистину отсутствовала всякая нравственность. Едва он давал волю своей натуре, как в постели для него переставали существовать правила. Искать смысл в его действиях было бесполезно.

– Если так нельзя, как еще? Гэгэ хочет кончить?

Хэ Юй с намеком обвел пальцем уретру.

Касаясь губами кожи за ухом Се Цинчэна, он низким голосом шептал пошлости:

– Или Се-гэ не нравится это тканевое дилдо, и он хочет, чтобы я вставил в него и хорошенько оттрахал?

Тон его голоса становился все ниже, словно околдовывая.

Член Хэ Юя, твердый и влажный после долбежки в дырку Се Цинчэна, сейчас терся о его копчик.

– Хочешь? Чувствуешь, какой он горячий и твердый? Он может снова довести тебя до оргазма... Только скажи, что хочешь, и я тебя трахну. Оттрахаю так жестко, что твой живот…

Никогда раньше Се Цинчэн не подвергался такому принуждению, его глаза покраснели от гнева еще больше.

Дрожащим голосом он сказал:

– Ты... Отвали!

Услышав его ругань, взгляд Хэ Юя потемнел. Ощутив прилив возбуждения, он собрался снова сделать что-то аморальное, как вдруг вдалеке мелькнул луч от автомобильных фар и осветил его машину.

… Кто-то мог припарковаться неподалеку!

Этот луч света заставил Хэ Юя немного прийти в себя. Он тут же поднялся и захлопнул дверцу машины, которая до сих пор оставалась открытой. В салоне автомобиля вдруг стало очень тихо. Окна с защитной пленкой сохраняли их приватность.

Едва Хэ Юй вздохнул с облегчением, как вдруг перед глазами у него потемнело. Его схватили за волосы и сильно ударили затылком о спинку кожаного сиденья.

– Се-гэ, ты...

Хэ Юй его унизил. В конце концов, он был женатым мужчиной и намного старше. А этот мелкий говнюк вытрахал из него душу, без всякого предупреждения пережал ему член, когда он был на полпути к оргазму, да еще и засунул в него трусы…

Разве с его характером Се Цинчэн мог стерпеть такие издевательства?

Но Се Цинчэн также был по-настоящему возбужден. Он не хотел никому подчиняться. Он, блядь, и сам все может сделать. Так почему бы и нет?

Неужели этот дьяволенок, у которого еще молоко на губах не обсохло, действительно считает, что только он может с кем-то играться? Неужели он думает, что «этот вегетарианец Се Цинчэн» ничего не может сам?

Итак, выпивший вина и согласившийся сегодня на секс с Хэ Юем Се Цинчэн, наконец сбросил свои невидимые оковы. Сорвавшийся с цепи мужчина стал весьма агрессивен. Даже находясь в принимающей позиции, когда Се Цинчэн полностью раскрепощался в постели, в нем ощущалась мощная доминирующая аура.

Пока Хэ Юй закрывал дверцу, Се Цинчэн поднялся, оседлал его, схватил за волосы и дал пощечину. Взгляд его глаз был злым и жгучим.

– Ты, блядь... ведешь себя как животное в постели! Да любой девушке, которая влюбится в тебя в будущем, будет не везти еще восемнадцать жизней!

Когда эти двое занимаются любовью, вся прежняя неторопливость и капли нежности превращаются в колкости и безудержный секс.

Получивший пощечину Хэ Юй в начале немного растерялся, но потом сразу отреагировал. Он вскинул голову и просунул руку под наполовину расстегнутую рубашку Се Цинчэна. Касаясь его поясницы, он хрипло произнес:

– Хм... Тогда ты станешь тем героем, что спасет красавиц. Чтобы не заставлять девушек страдать, продолжишь все время заниматься этим со мной, хорошо?

Се Цинчэн снова отвесил ему пощечину.

На самом деле двух пощечин было недостаточно, чтобы унять его гнев. Сегодня вечером Хэ Юй был слишком распутен. Да что все это значит? Что за фокусы он выкидывает? Когда тебе исполняется двадцать, хочется попробовать новые острые ощущения, так что ли?

Се Цинчэн прошептал:

– А, ну-ка, заткнись. Сиди смирно. Ты в самом деле принимаешь меня за женщину? Позволить тебе трахать меня? Считаешь, что я, мать твою, сам ничего не могу?

Устроившись верхом на коленях Хэ Юя, Се Цинчэн смотрел на него сверху вниз. Хэ Юю исполнилось двадцать, он хотел при параде отметить это событие вместе с Се Цинчэном, поэтому сегодня впервые надел более деловую одежду. Хотя его галстук-бабочка был в молодежном духе, он все равно выглядел официально. Сейчас, когда воротник Хэ Юя уже был расстегнут, галстук все еще висел на его шее.

Се Цинчэн протянул руку, тонкими пальцами схватил Хэ Юя за галстук, и потянул вниз, прижимая его к сиденью. Потом он немного прогнулся в спине, уставившись свирепым взглядом покрасневших глаз на юношу под собой. Стиснув зубы, мужчина стал потихоньку вытягивать из себя ткань, которую Хэ Юй засунул в его задний проход.

В машине было настолько тихо, что можно было услышать непристойные липкие звуки, когда Се Цинчэн медленно вытягивал комок ткани из своего мокрого отверстия. Хэ Юй слушал и наблюдал за его движениями внизу. Его дыхание участилось, а глаза покраснели от вожделения.

Хэ Юю нестерпимо хотелось прикоснуться к Се Цинчэну:

– Се-гэ...

Се Цинчэн второй рукой резко дернул его за галстук, останавливая:

– Сказал же. Сиди, не дергайся.

Процесс в самом деле был унизительным и трудным. Ткань была слишком грубой и терлась внутри о стенки, заставляя его тело дрожать. Когда все было вынуто, Се Цинчэн глубоко выдохнул, а его ноги немного обмякли.

Он отбросил ткань в сторону и встретился взглядом с потемневшими глазами Хэ Юя. Несомненно, Хэ Юя возбудил вид того, как Се Цинчэн избавлялся от этого временного искусственного «члена». Его дыхание становилось все более частым и тяжелым. Он блуждал руками под рубашкой Се Цинчэна, издавая низкие горловые звуки. Ему хотелось притянуть Се Цинчэна к себе и трахнуть.

Се Цинчэн с силой перехватил его руки, не давай двигаться. Беспрекословным командным тоном он снова приказал ему:

– Сидеть!

Свирепый блеск в персиковых глазах.

Скрежет зубов.

– Сиди смирно!

Кадык Хэ Юя перекатился вверх-вниз:

– Се Цинчэн, что ты, на хрен, собираешься делать?..

Се Цинчэн чуть наклонился вперед. В его прекрасных глазах, как в стекле, отражался свет уличных фонарей под ночным дождем. Когда он жестко над кем-то доминировал, в его силе проявлялась хрупкая красота, не противоречащая всему остальному.

– А ты как думаешь, что я собираюсь делать? Считаешь, что можешь так со мной обращаться, раз стал на год старше? Правда думаешь, что я не умею развлекаться?

Договорив, Се Цинчэн вдруг потянулся рукой вниз, схватил пенис Хэ Юя и прижал его к своему входу. А потом, нахмурив свои мечевидные брови и терпя боль, он двинул бедрами, потихоньку насаживаясь на твердый, обжигающе горячий член.

– Се-гэ, ты...!

Се Цинчэн продолжал держать одной рукой галстук Хэ Юя, а другой – его член. То, как он активно проявлял инициативу, и вводил его в себя, было очень сексуально. И хотя Се Цинчэн был решительно настроен преподать Хэ Юю урок, того это только еще больше возбуждало.

Когда он сел до конца, Хэ Юй не смог сдержаться, откинул голову назад и издал низкий протяжный стон.

Его член был полностью охвачен мягким, тугим нутром Се Цинчэна. Нежные внутренние стенки, ритмично сокращаясь, засасывали его. Это было очень возбуждающе, и в то же время очень мучительно.

Хэ Юй обхватил Се Цинчэна за талию и откинул голову на спинку сиденья. Его миндалевидные глаза влажно блестели. Он разглядывал мужчину, сидящего на нем. Белоснежная рубашка Се Цинчэна была расстегнута, помята и наполовину снята. Свисая с локтей, она была похожа на наполовину раскрывшийся лотос. Хэ Юй поднял взгляд выше, до красивых мужских бровей, изгиб которых так и говорил «в какой бы позиции я ни находился, я всегда буду для тебя батей» и выражал стремление держать контроль во время секса.

До того, как Се Цинчэн переспал с Хэ Юем, он был абсолютно гетеросексуален. Его совершенно не интересовал секс с мужчинами, особенно с мужчинами, которые моложе его. Он даже морщил брови, услышав о чем-то подобном.

Следовательно, раз он был мужчиной, но при этом действительно занимался сексом с Хэ Юем, то на самом деле он его не хотел. Разве он спал с Хэ Юем, просто не для того, чтобы удовлетворить желания молодого человека? Это была все лишь помощь нуждающемуся.

Поэтому «батя» никогда не стремился подавить Хэ Юя, беря контроль в свои руки, и не полагался на проникновение, чтобы доказать, что он мужчина.

Но разве прямо сейчас это не Хэ Юй заполошно дышал?

Се Цинчэн сидел, опустившись на колени, на просторном заднем сиденье огромного «Куллинана». Поскольку он был довольно высоким, ему пришлось наклонить голову, чтобы не удариться о крышу автомобиля… И вот так, прижав Хэ Юя, которому только что исполнилось двадцать, к спинке заднего сиденья, он начал двигать бедрами вверх-вниз, поднимаясь и опускаясь.

Хэ Юй буквально умирал от того, насколько был возбужден. Браслет мониторинга на его запястье горел красным.

Однако, этот красный не был цветом опасности, он был цветом вожделения.

Хэ Юй хотел толкнуться вверх, но Се Цинчэн с непроницаемым лицом потянул его за галстук-бабочку, удерживая:

– Не двигайся. Не смей даже пытаться пошевелиться.

Хэ Юй тихо проскулил:

– Се-гэ...

Оседлавший колени Хэ Юя Се Цинчэн прикусил нижнюю губу и, не издавая ни звука, медленно двигался вверх-вниз, позволяя чужому члену скользить внутри своего тела.

– Гэ...

Хэ Юю было ужасно трудно сдерживаться. Запрокинув голову назад, он мог только чувствовать, как Се Цинчэн поднимается и опускается в собственном ритме. Это было потрясающее ощущение, настолько, что у Хэ Юя покалывало кожу головы. Однако, этого было недостаточно, чтобы утолить его жажду. Се Цинчэн двигался недостаточно быстро. Хэ Юй сходил с ума от желания толкнуться, ворваться внутрь, но оседлать его вот так мог только Се Цинчэн.

Хэ Юй был готов расплакаться:

– Гэ... Быстрее... быстрее... Са... Садись глубже...

Тяжело выдыхая, Се Цинчэн стал двигаться интенсивнее. Он перестал удерживать Хэ Юя за галстук, аккуратно поправил на нем «бабочку», а потом обхватил его шею ладонями, продолжая двигать бедрами. Он позволял изо всех сил сдерживающемуся Хэ Юю стонать в своих руках, позволял ему входить глубже, но, черт возьми, это все равно было слишком медленно.

Не в силах больше терпеть, Хэ Юй склонил голову набок и принялся посасывать сосок Се Цинчэна, пытаясь хоть так немного утолить свою жажду.

Касаясь губами бледных сосков Се Цинчэна, он жарко целовал их и всасывал, не отпуская при этом рук с его талии. Все дурные намерения ушли. Вконец измотанный Се Цинчэном, Хэ Юй мог только всхлипнуть:

– Гэ… Хочу тебя трахнуть.

– А ты, блядь, сейчас не трахаешься?

– Хочу трахать тебя быстрее, так недостаточно приятно...

– С чего вдруг столько требований?

– Но у меня ведь день рождения...

С этими словами он слегка прикусил сосок Се Цинчэна, заставив того чуть вздрогнуть.

Хэ Юй снова поднял голову, едва не плача от несправедливой обиды:

– Гэ, я больше не могу терпеть... Ты так круто засасываешь... А я такой непослушный... Но не наказывай меня больше...

– Расскажи, в чем твое непослушание?

Хэ Юй невольно чуть выгнулся, следуя за движениями Се Цинчэна. Глядя в его чернильно-черные глаза, Хэ Юй сглотнул, перекатывая кадык, и полным страсти голосом прошептал:

– Я не должен был смотреть на гэ свысока... Не должен был никак обижать гэгэ...

Хэ Юю в самом деле становилось все более и более нестерпимо, пока Се Цинчэн вот так двигался у него на коленях. Он нахмурил брови и простонал:

– Гэ... У тебя внутри слишком горячо... и так тесно... Я больше не могу терпеть... Я правда больше не могу терпеть...

Не смея ничего сделать внизу, Хэ Юй наклонился и снова прикусил сосок Се Цинчэна. Вытянув бледно-розовый язык, он облизал его вверх-вниз, а потом мягко потерся кончиком носа.

– Гэ... Хочу, чтобы было приятно... Побалуешь меня?

Юноша продолжал слезно давить на него.

На самом деле Се Цинчэну эта неторопливая ебля тоже была в тягость. Видя, что Хэ Юй проявляет перед ним свою слабость, он немного изменил свою позу. Уперевшись коленями в сиденье, Се Цинчэн вытащил член Хэ Юя, оставив внутри лишь половину. Потом он опустил голову и погладил пальцами вспотевший лоб Хэ Юя.

– Хочешь?

Мужчина посмотрел на юношу темным влажным взглядом черных глаз.

– Гэ...

– Значит, двигайся сам. Добавь немного силы. Если справишься недостаточно хорошо, все закончится.

Взгляд Хэ Юя вдруг загорелся. Разве мог он сдерживаться и дальше, а тем более сплоховать? Он тут же схватил Се Цинчэна за тонкую талию, потянул его вниз, а сам с силой толкнулся вверх.

– Ах!..

Совокупляясь, они оба, терпевшие до предела, не могли сдержать свои стоны. На этот раз Хэ Юй попадал членом прямо в нужном направлении – по простате Се Цинчэна. Он толкался глубоко и яростно. Непристойная влага, скопившаяся в дырке Се Цинчэна за время мучительно медленного, неторопливого траха, брызнула наружу. Его ноги обмякли практически после первого же толчка.

Хэ Юй крепко удерживал его и вколачивался, как сумасшедший.

Се Цинчэн, из которого вытрахивали душу, тихо ругался себе под нос. Однако, не желая сдаваться и признавать свое поражение, он нахмурился и постарался подстроиться. Его талия и бедра подскакивали от неистовых толчков Хэ Юя. Юноша глубоко вгонял в Се Цинчэна свой член, но тот все равно язвительно задал вопрос:

– И это все, на что ты способен? Ты со мной играешься, что ли?

Хэ Юй поднял голову и посмотрел на мужчину в своих руках, чья талия совершенно точно обмякла, но он все равно строил из себя крутого. Продолжая толкаться в него снова и снова, Хэ Юй, тяжело дыша, произнес:

– Значит, я просто обязан удовлетворить тебя, Се-гэ.

Се Цинчэн в самом деле не мог по-другому. Этот «батя», даже будучи в постели, не забывал давать указания. Из-за проникновений кожа ануса покраснела и стала горячей, но Се Цинчэн продолжал непринужденно сохранять позу и глухо произнес:

– Давай же, трахни то местечко... Сможешь, или нет?.. Ах!..

Последствия его дерзостей, естественно, не заставили себя ждать. Словно желая поставить Се Цинчэна на место, Хэ Юй, удерживая его за талию, толкнулся внутрь настолько жестко и глубоко, что почти загнал в него мошонку. Хотя в голове у Хэ Юя было полно дрянных мыслей, он, перехватив инициативу, обнял Се Цинчэна и послушно спросил:

– Вот так? Не могу понять... Гэ, ты скачешь все быстрее... Когда гэгэ сам скачет на мне, так приятно.

Се Цинчэн в самом деле и сам насаживался на него, и когда Хэ Юй произнес эти слова, ему нечего было ответить. Он мог только удерживать в вертикальном положении свое дрожащее от удовольствия от проникновений тело, продолжать принимать в себя толчки Хэ Юя, и снова и снова скакать на нем.

Удары плоти о плоть были настолько ритмичными, что даже этот тяжелый внедорожник затрясся. Хэ Юй крепко удерживал в своих руках взмокшего, подрагивающего мужчину и стонал от удовольствия. Бедра Се Цинчэна двигались с такой силой, что, когда он опускался вниз, Хэ Юй мог войти в него очень глубоко. Возбужденный, взглядом полным вожделения, он посмотрел вверх на лицо державшего в узде свои эмоции Се Цинчэна.

Чем больше они отдавались своей страсти, тем больше отпускали себя. При каждом скачке вверх-вниз проникновение получалось ужасающе глубоким и в тоже время невероятно приятным. Липкие телесные жидкости продолжали вытекать из того места, где они соединялись, и тут же с огромной силой заталкивались обратно внутрь. То, чем они занимались, было настоящим безумием, частота фрикций становилась все быстрее и быстрее.

Шлеп-шлеп-шлеп...

Звуки столкновения тел в этой позе были очень громкими. От такой интенсивной скачки презерватив был готов вот-вот соскользнуть с Хэ Юя. Они оба все более самозабвенно отдавались процессу, мокро, липко и жарко совокупляясь внизу. Се Цинчэн обвивал руками шею Хэ Юя, Хэ Юй обнимал его за талию. Поначалу они не целовались, просто трахались в позе наездника, смотря друг другу в глаза. Казалось, что их губы словно притягивала какая-то невидимая магнетическая сила. Они медленно сближались... Пока, наконец, не слились в поцелуе, словно приклеенные, ворочая головами.

Дождь определенно зарядил на всю ночь. Окно на дверце машины было закрыто не до конца, через щель в салон задувал прохладный ветер.

Однако и Се Цинчэн, и Хэ Юй оба были покрыты потом. Казалось, что этот пот плотно склеивает их двоих, сливая в одно целое. Их страсть была за гранью нормальности, и чем дальше, тем больше оба теряли контроль над собой. Се Цинчэн глубоко насаживался и терся о Хэ Юя, пока тот с силой толкался вверх, трахая его быстро и жестко. Удовольствие Се Цинчэна от этих движений неуклонно возрастало. Все его красивое лицо было покрыто горячим потом, промокли даже ресницы. В конце концов держаться так долго было невыносимо. Поскольку простата Се Цинчэна постоянно подвергалась глубоким атакам, его тело постепенно ослабло, ноги разъехались по бокам от Хэ Юя. Чтобы окончательно не свалиться, он вцепился пальцами в его спину.

Хэ Юй знал, что Се Цинчэн вот-вот кончит.

Он вдруг резко изменил позу. Под стоны застигнутого врасплох Се Цинчэна, Хэ Юй схватил и повалил его на сиденье, задрал ему ноги и принялся с остервенением вколачиваться, словно желая затрахать до смерти.

– Ах… ах… Слишком сильно.

Содрогающийся от оргазма Се Цинчэн не смог удержать вскриков, пока в него так безжалостно вторгались:

– Ах... Хэ Юй... Медленней... Ах... Ах!.. Не двигайся... Не могу больше... Это… Невыносимо... Ах… Ах...

Он кончил снова, порциями выпустив более густую сперму, чем раньше. На мгновение ему показалось, что Хэ Юй в самом деле его так убьет. Этот парень входил слишком глубоко и слишком резко. Се Цинчэн был готов испустить дух или в самом деле сойти с ума...

Кадык Хэ Юя перекатывался вверх-вниз, пока он переживал сильнейшее возбуждение и наслаждался сокращениями тугой дырки оргазмирующего Се Цинчэна. А потом он продолжил толкаться в него. От невероятного удовольствия на руках Хэ Юя, удерживавших Се Цинчэна за талию, вены вздулись словно змеи.

Тяжело дыша он продолжил трахать Се Цинчэна, наслаждаясь отголосками его оргазма. Се Цинчэну, казалось, что он сходил с ума. Бурная сексуальная разрядка вынуждала его извергать сперму порция за порцией, постыдно пачкая руки Хэ Юя и сиденье машины.

Хэ Юй пробормотал:

– Гэ, ты удовлетворен? Ты так много кончил. Тебе настолько приятно, да? Нравится, когда я тебя трахаю?

Оргазм сам по себе вызывал головокружение и дрожь, не говоря уже о том, что на пике удовольствия Хэ Юй продолжал стимулировать его простату самым грубым и бесцеремонным образом.

Се Цинчэн кричал, его разум был затуманен, так что он фактически не слышал, что там говорил Хэ Юй.

Он лишь смутно осознавал, что Хэ Юй еще какое-то время толкался в него, потом вышел, и, обхватив за талию, перевернул его в позу спиной к себе.

– Ммм…

Когда Хэ Юй отстранился, Се Цинчэн непроизвольно застонал. Его голос хрипел, как звуки помех в колонке. И в то же время он звучал зрелым, очень страстным, тягучим и мягким. Взгляд Се Цинчэна был расфокусирован, когда его перевернули. К этому моменту его вход был уже настолько влажным, что презерватив со своей смазкой перестал иметь значение. Хэ Юй снял его и отбросил в сторону.

– Гэ, ты такой мокрый внутри. Мне больше не нужен презерватив, я войду прямо так.

Придерживая член рукой, Хэ Юй снова медленно вошел внутрь. После оргазма вход мужчины стал очень чувствительным, он затягивал незваного гостя с такой силой, словно алчно пытаясь доставить удовольствие.

Хэ Юй с шипением выдохнул от наслаждения. Не слишком сильно, но и не легко он шлепнул Се Цинчэна по приподнятым ягодицам и хрипло произнес:

– Ты тоже считаешь, что без презерватива будет кайфовее, да? Ты обхватываешь меня внутри все сильнее. Я вот-вот кончу от того, как ты меня засасываешь...

Едва Хэ Юй вставил, как принялся снова яростно толкаться, заставляя ноги Се Цинчэна дрожать.

– Ах…

От этой дикой ебли все тело Се Цинчэна трепетало. Придя в себя после оргазма, он испытывал большое наслаждение, от сочетания боли и удовольствия.

– Хэ Юй... Ах... Хватит... Правда больше не хочу... Больше не могу... Ах-ха-ах!..

– Хватит? Я еще недостаточно насытился гэгэ...

Хэ Юй обнимал его, целовал и трахал, пока, наконец, под практически жалобные стоны Се Цинчэна не перешел к финальному рывку… От их движений машину трясло так сильно, что если бы мимо кто-то проходил, то наверняка бы увидел все безумие их секса. Хэ Юй толкался яростно и быстро, стимулируя простату Се Цинчэна снова и снова.

Он ощущал инстинктивное желание Се Цинчэна вырваться на свободу. В конце концов, для мужчины, причем мужчины с нормальной сексуальной ориентацией, естественно сопротивляться и испытывать страх перед тем, что в него кончит другой мужчина.

– Не надо… Хэ Юй… Не делай этого… Не кончай… Пожалуйста… Прошу… Ах…

Се Цинчэн неосознанно стал предпринимать тщетные попытки сопротивления. Он попробовал двинуться вперед, желая освободиться. Его длинные красивые пальцы судорожно вцепились в пропахшее сексом кожаное сиденье. Впервые в голосе мужчины послышалась явная мольба:

– Не надо... Не кончай внутрь… Не смогу почистить... Мне нужно домой... Ах... Ах!

В ответ Хэ Юй лишь начал трахать его еще более дико, а потом вдруг схватил Се Цинчэна за запястья, накрепко сковав его. Словно поймал в ловушку упрямую, строптивую самку зверя, не желавшую спариваться. После последних нескольких яростных толчков, член Хэ Юя запульсировал, достигнув предела. Се Цинчэн закричал, когда в его тело ударила горячая тугая струя густой спермы, попадая прямо на его чувствительное место.

Из глаз Се Цинчэна вдруг хлынули слезы, а все его тело охватила крупная дрожь. Не взирая на все его сопротивление и смущение, густая сперма обильно заливала его изнутри. Все, что выходило, попало прямо в судорожно сжимающуюся дырку. Обессиленный, страдающий, с расфокусированным взглядом Се Цинчэн вынужден был принимать в себя всю сперму юноши.

– Ах…

– Гэ, каждый раз, когда ты так кричишь, ты ведь не соблазняешь меня, чтобы я кончил снова? – Кончая, Хэ Юй прикусывал шею Се Цинчэна и шептал ему, – Ты ведь знаешь, что кричать бесполезно, ты так только еще больше меня заведешь. А может, ты хочешь, чтобы я оттрахал тебя еще пожестче, хочешь отправиться домой наполненным моей спермой?

Его бедра продолжали двигаться вперед, толкаясь глубже и жестче в мокрую дырку Се Цинчэна. У Се Цинчэна перехватило дыхание. Он хотел выругаться, но его губы лишь дрожали от этой эякуляции. Из-за того, что Хэ Юй кончил ему внутрь, Се Цинчэн все никак не мог прийти в себя, а по его телу продолжала прокатываться дрожь. Он непроизвольно вздрагивал, каждый раз, когда очередная порция спермы Хэ Юя выстреливала в его тело, а на его ресницах появились, выступившие из расфокусированных глаз, слезы удовольствия и унижения.

– Нет... Не надо... Не кончай... Хэ Юй…

Слезы на его ресницах переливались словно жемчужины. Из его маленькой дырочки медленно вытекала наружу густая сперма Хэ Юя. Се Цинчэн всхлипнул:

– Вытекает… Она вытекает...

Хэ Юй коснулся нижней части подтянутого живота Се Цинчэна, испачканной его собственной спермой, и сказал:

– Гэ, я так хочу... каждое утро, просыпаясь, видеть, как ты спишь рядом со мной, а из твоего входа вытекает моя сперма... Ты мой... Можешь быть только моим... Гэ... Се-гэ... Я люблю тебя... Я так сильно люблю тебя...

После разрядки Хэ Юй продолжил ласкать Се Цинчэна. Он гладил его талию, живот, а когда добрался до головы, уткнулся ему в шею с кротким выражением на лице:

– Не уходи сегодня вечером, хорошо?

– ...

– Сегодня давай будем вместе, хорошо?

– ...

У Се Цинчэна не было сил говорить. Когда все закончилось, все его тело было мокрым, а задница засасывала член Хэ Юя, который в итоге не удосужился надеть презерватив. Когда Хэ Юй, наконец, вышел из Се Цинчэна, тот не удержался от того, чтобы раздраженно фыркнуть, и поднял руку, чтобы прикрыть глаза.

Липкая белесая жидкость медленно вытекала из его ануса, пока тот ритмично сокращался. Казалось, будто вытраханное отверстие, неохотно расставалось с членом позади себя.

Се Цинчэн по своей натуре был мужчиной холодным, жестким, непреклонным, поэтому в таком сломленном и развратном виде он выглядел гораздо соблазнительнее, чем от природы мягкие люди.

К этому моменту Хэ Юй уже пришел в себя.

Он полностью осознавал, что человек, занимавшийся с ним сексом этой ночью на парковке, не был иллюзией, это был самый настоящий Се Цинчэн.

Именно Се Цинчэн утешал его.

Именно Се Цинчэн составил ему компанию.

Именно Се Цинчэн в конце концов выбрал не уйти, а своей плотью и кровью, страстью и жаром, решил успокоить хронический недуг в его сердце и утолить его боль.

Руки Хэ Юя дрожали, но, пребывая в состоянии безумной влюбленности и привязанности, он продолжал нежно касаться кончиками пальцев бровей Се Цинчэна… Все было совсем не так, как с Се Сюэ, когда ему исполнилось шестнадцать.

Се Цинчэн был реальностью.

В тот момент, когда они медленно приходили в себя после страстного соития, на верхнем этаже Большого театра раздался звон.

Бом...

Бом...

Бом...

…

Бесчисленные события прошлого отдавались в этом бескрайнем колокольном звоне. Он словно засыпал снегом тот некогда пустынный особняк.

Юноша смотрел на мужчину и видел сейчас самое настоящее участие в отношении себя, которого ждал двадцать лет и, наконец, дождался. На лицо Се Цинчэна снова закапали слезы.

Изначально взбешенный Се Цинчэн, которого трахнул этот юнец, желал влепить ему пощечину, однако, закончив с еблей, Хэ Юй теперь снова плакал перед ним. Се Цинчэн поднял руку, но не ударил плачущего по лицу.

Он просто не находил слов.

– Ты… Да что с тобой опять?

Хэ Юй крепко обнял его.

Злой дракон ощущал, будто из его сердца вот-вот нечто вырвется наружу. Какое-то время он просто обнимал Се Цинчэна, а потом снова навалился на него сверху, запирая между их телами пот и жар. Их взгляды пересеклись. Хэ Юй пристально смотрел во все еще влажные глаза Се Цинчэна.

– Се-гэ... – сказал юноша, – Знаешь, что? Впервые за двадцать лет кто-то проводит со мной мой день рождения... Спасибо... Я люблю тебя.

– ...

Мыслительный процесс Се Цинчэна после недавно пережитого приступа страсти был все еще заторможен, поэтому какое-то некоторое время он не знал, что ответить на столь сильные и глубокие чувства юноши. Ему казалось, что ответить бранью было бы неправильно.

Се Цинчэн откинулся на кожаное сиденье, ставшее мокрым и липким – по-настоящему непристойное зрелище. Поскольку он не знал, что сказать, и был уставшим, то просто промолчал с рассеянным взглядом. А тем временем юноша целовал его губы, кончик носа, мочки ушей… и шею.

Чего Се Цинчэн не ожидал так это того, что страсть Хэ Юя окажется настолько неуемной. Несмотря на то, что они оба только что получили невероятную сексуальную разрядку, Хэ Юю уже хотелось повторить. Он смазал себя ранее исторгнутой спермой и снова приставил вставший член ко входу Се Цинчэна.

У Се Цинчэна не было времени, чтобы отреагировать. Он только хрипло вскрикнул «Ах!», когда Хэ Юй снова вошел в него, вжимая в сиденье.

Во второй раз их соитие было еще более безумным, чем в первый. Огромный «Куллинан» сотрясался от их движений. Хэ Юй трахал Се Цинчэна, удерживая его с широко разведенными ногами. Во время этого неистового траха каждый толчок делал место, где они соединялись, все более липким. На этот раз «Куллинан» трясло почти час. Кончая во второй раз, Хэ Юй снова все спустил внутрь Се Цинчэна.

Се Цинчэну было невыносимо. Когда они закончили, на это раз у него даже не было сил на то, чтобы подняться. Хэ Юй же целовал его и непристойно игрался пальцами в его входе.

– Гэ… такой мокрый внутри... из-за меня... Как думаешь, если продолжать в том же духе, ты забеременеешь от меня?..

Се Цинчэн обессиленно произнес:

– Катись…

Посланный им Хэ Юй лишь рассмеялся. Он снова и снова гладил снизу плоский живот Се Цинчэна, продолжая его целовать, а потом сказал:

– Давай, я отвезу тебя к себе домой. Здесь недалеко. Я мог бы помочь тебе принять ванну и все почистить…

Се Цинчэн схватил стоявшую рядом бутылку с минеральной водой и треснул ею Хэ Юя по голове, чтобы тот заткнулся.

– Катись ты уже.

Категоричное «катись» от Се Цинчэна, отличалось от ленивого пустого «катись». Се Цинчэн столько бранил Хэ Юя, что тот уже различал, какие именно эмоции звучали в его голосе.

Се Цинчэн был слишком утомлен, чтобы посылать Хэ Юя многословно.

В его притягательном голосе звучали нотки усталости.

Хэ Юй засмеялся более мягко. Каким-то образом сигнал на его браслете мониторинга вернулся к цвету морской волны, означавшему спокойствие. Он накинул на тело Се Цинчэна одежду, потом наклонился и снова поцеловал его.

Раздраженный Се Цинчэн скинул все вниз.

Хэ Юй снова его накрыл.

– Гэ, не простудись, – он потер кончик его носа и прошептал, – Я пойду за руль.

У Се Цинчэна в самом деле не осталось никаких сил. Все его тело было грязным и липким – он не мог никуда уйти, даже из машины выйти не мог.

Хэ Юй прекрасно понимал, что никто не должен увидеть его в таком состоянии, поэтому заехал на машине прямо в подвал особняка, а затем по приватному маршруту дошел до личного лифта. Видеонаблюдение здесь полностью контролировалось самим Хэ Юем, и без пароля никто не мог получить к нему доступ.

У себя дома Хэ Юй совсем потерял страх и едва войдя в лифт принялся стягивать с Се Цинчэна одежду, которую тот только надел. Будто, если бы одежда осталась на Се-гэ еще хоть на секунду дольше, это стало бы какой-то большой проблемой. Как только дверь спальни закрылась, он, развернув, прижал к ней Се Цинчэна и запер. Сминая рукой упругие ягодицы Се Цинчэна, Хэ Юй расстегнул молнию на брюках и тяжело выдохнул, высвобождая свой уже эрегированный горячий член. Не обращая внимания на сопротивление Се Цинчэна, словно это было изнасилование, он снова вошел в то разработанное место, из которого вытекало.

Се Цинчэн свел брови:

– Эй…

Он чувствовал себя раздавленным, не ожидая подобного поворота. Не успел Се Цинчэн перевести дух, как Хэ Юй, затащив его в свой дом, напрочь забыл об обещанной ванной, запер дверь спальни и немедленно принялся его трахать, как сумасшедший.

– Гэ…

Вжимая Се Цинчэна в дверь, он, словно пьяный, сделал с десяток грубых фрикций, ощущая, как его член обволакивает влажное горячее нутро, после чего прошептал:

– Гэ, я так жалею, что влюбился в тебя так поздно... Если бы я полюбил тебя раньше, я бы запирал тебя в своей комнате на время занятий и трахал. Я бы хотел, чтобы ты научил меня заниматься любовью... Как доставить удовольствие тебе, и как получить удовольствие мне самому...

Хэ Юй со всем старанием совращал покрытого горячим потом мужчину в своих объятиях, нашептывая ему на ухо непристойности.

Нельзя винить юношу в том, что он вел себя, как скотина. Это все по тому, что Се Цинчэн был слишком красивым. Сейчас его красота выглядела очень хрупкой. Взгляд персиковых глаз был расфокусирован, а ресницы снова и снова вздрагивали в такт свирепым толчкам Хэ Юя. Полуобнаженная грудь Се Цинчэна была покрыта следами укусов и засосов, оставленных Хэ Юем. И в тоже время он был настолько непреклонным, что даже будучи затраханным до жалкого состояния, он все равно хранил молчание и только прикусывал свои бледные, тонкие губы до крови.

Прижимая Се Цинчэна к двери, Хэ Юй продолжая трахать его горячую, влажную дырку, от чего дверь интенсивно тряслась.

Недолго потрахав сзади, Хэ Юй рванул Се Цинчэна на себя за планку рубашки. Стянув с него большую часть рубашки, Хэ Юй склонил голову и принялся сосать его грудь, словно пил молоко. Кончики сосков мужчины снова затвердели от возбуждения, подвергнувшись такой непристойной и своевольной стимуляции. Се Цинчэн не мог сдержать легкой дрожи, поэтому нахмурил свои мечевидные брови.

Вылизывая Се Цинчэна, Хэ Юй крепко удерживал его руками. Он позволил его стройным ногам обхватить себя за талию, а потом мощным толчком вошел в укромное местечко.

Из-за того, что Хэ Юй уже кончал в Се Цинчэна, внутри было мокро и скользко. Теперь, когда они совокуплялись, влажные звуки звучали еще более непристойнее. На каждом толчке слышались шлепки влажной плоти о плоть, и сперма со смазкой вытекали наружу. Хэ Юй опустил взгляд вниз, туда, где его толстый багрово-красный член поглощался трепещущим входом Се Цинчэна. В том месте, где они соединялись, образовалось вульгарное кольцо белой пены.

Смотря туда, глаза Хэ Юя покраснели еще больше, а дыхание стало заполошным. Он схватил одну из рук Се Цинчэна за запястье, пытаясь притянуть ее вниз, чтобы тот потрогал.

– Гэ, прикоснись, здесь так мокро... Хотя я и растрахал уже тебя внизу, но ты все равно продолжаешь так меня засасывать... Так кайфово...

Се Цинчэн закрыл глаза, отказываясь смотреть или прикасаться к чему-либо. Он не желал расцеплять руки. Одна из его рук и так была слабее, а если бы он отпустил другую, то вообще потерял бы точку опоры. Ему бы пришлось полностью положиться на трахающего его Хэ Юя, который поддерживал его за талию. Ощущение потери контроля пугало Се Цинчэна.

Хоть он и не показывал этого, но трепет его ресниц выдавал все его эмоции.

Хэ Юй крепче сжал его в своих объятиях, успокаивающе целуя снова и снова. Так же тесно, как они сливались внизу, их губы чувственно переплетались наверху.

Пока Хэ Юй, успокаивая, целовал Се Цинчэна, он с силой оторвал его дрожащую руку и поднес к тому месту, где вонзался в него, а потом невнятно произнес:

– Чувствуешь? Я тебя сюда трахаю, Се Цинчэн... Только я могу тебя трахать...

Уши Се Цинчэна покраснели, и он изо всех сил попытался вырвать свою руку из ладони Хэ Юя.

– … Твою ж мать… это неправильно.

– А доктор научит меня как правильно?

Говоря это, Хэ Юй медленно вытащил из него член. Игриво дразня, он терся головкой о вход Се Цинчэна, вызывая у того легкую дрожь. Потом он снова резко ворвался в дырку, которую растрахал уже до такой степени, что она не могла полностью сомкнуться.

– А-а!

Прижатый к двери мужчина дрожал всем телом. Ноги, обхватывающие Хэ Юя за талию, будто свело судорогой.

Хэ Юй снова целовал грудь Се Цинчэна, потом поднял голову и поцеловал его в губы. Удерживая его высоко на своих руках, он прошептал:

– Гэ, держись крепче.

Договорив, прежде чем Се Цинчэн успел среагировать, Хэ Юй понес его к большой кровати, не вынимая из него член. Это было просто возмутительно. Каждый раз, как Хэ Юй делал шаг, Се Цинчэн мог чувствовать, как его пенис резко двигается в его теле, снова и снова вонзаясь в его нутро. Такую ужасающую, мучительную стимуляцию он никогда в жизни не мог себе представить.

Идти было недалеко, но шагов впереди еще хватало. Хэ Юй и нес, и трахал его. Он почувствовал ужас, охвативший мужчину в его руках, когда тот потерял точку опоры. Красивый, острый взгляд Се Цинчэна заволокло тусклым ночным светом. Его глаза полностью покраснели от этой ебли, и его красивое лицо сейчас для Хэ Юя выглядело невероятно прекрасным.

Юноша несколько секунд любовался Се Цинчэном в своих объятиях. Не в силах больше терпеть Хэ Юй вдруг повалил его на широкую кровать. Из-за огромной силы от падения Хэ Юй вошел в него так глубоко, как никогда прежде, настолько, что мошонка почти втиснулась внутрь. Эти ощущения заставили Се Цинчэна вскрикнуть. В его голосе слышалось и мучение, и удовольствие. Внизу живота у Хэ Юя вспыхнул огонь, позвоночник пробило электрическим током, а все тело покрылось мурашками.

– Ты, блядь, хочешь еще больше меня соблазнить?

Хэ Юй не отличался хорошими манерами в постели. Он нецензурно выражался, когда был возбужден, однако, он, несомненно, очень любил Се Цинчэна, поэтому, выругавшись, полез к нему со страстными поцелуями.

Се Цинчэн уже не мог ни ругаться, ни злиться, поскольку Хэ Юй уже снова во всю терзал его на постели.

Кровать Хэ Юя была мягкой и упругой. От их бурного соития матрас постоянно волнообразно трясся.

Длинные ноги Се Цинчэна были вынужденно раздвинуты, бледные пальцы на ступнях поджаты, ладони вцепились в простыни, а дыхание стало очень частым и тяжелым.

Какое-то время спальня была наполнена приглушенными стонами и скрипом кровати. Вскоре простыни под ними намокли от выделений.

Хэ Юй кайфовал, засаживая Се Цинчэну. Через какое-то время он вдруг решил сорвать подвязку полога и завязать им Се Цинчэну глаза. Затем он поцеловал запаниковавшего мужчину, у которого перед глазами все потемнело, и прошептал:

– Гэ, хочу с тобой немного поиграть в кое-что возбуждающее.

Тон голоса Се Цинчэна немного изменился. Откуда ему было знать, что еще возбуждало это животное?

– Что ты, блядь, задумал?

Хэ Юй завязал ему глаза, не позволяя четко себя видеть.

Потеря зрения делала ощущения от проникновений внизу более ярким, и в тоже время это было немного пугающе.

– Хэ Юй, ты... Ах!

Хэ Юй двигался в нем медленно и чувственно, нашептывая:

– Гэ, можешь представить время, что ты еще был врачом в моем доме?

– ...

– Представь, что я подросток, хожу в старшую школу, и я мало что знаю об этом. Ты позвал меня в свою комнату и сказал, что хочешь научить...

Хэ Юй, этот щенок, блядь, хотеть поиграть с ним в ролевые игры!

Се Цинчэн так разозлился, что его чуть не вырвало кровью:

– Я, блядь, отправлю тебя разобраться с этим самостоятельно!

Хэ Юй проигнорировал его. Он ласкал четко очерченное тело Се Цинчэна, продолжая бормотать и смотреть на него глубоким темным взглядом, будто желая подвергнуть его крайне непристойному гипнозу:

– Ты затащил меня в свою спальню и запер дверь. Ты сказал мне, что это все естественно, и ты проведешь для меня урок физиологии... Такого урока у меня не должно было случиться... Но меня привлекает твоя красивая внешность... и я реагирую на тебя...

Хэ Юй медленно провел ладонью по лицу Се Цинчэна. Под завязанными черной тканью глазами нашел чуть подрагивающие губы, и крепко его поцеловал.

– Я попрошу тебя научить меня, что надо делать в постели...

Се Цинчэн знал, что это такая своеобразная игра у супругов и любовников – имитация личностей и возбуждающих обстоятельств, когда они занимаются сексом.

Только ему казалось, что то, что говорил Хэ Юй, было слишком непристойно.

Что это за беспутный семейный врач, который дает сыну своего работодателя уроки физиологии? Что это за сценарий такой для ролевой игры в постели?

Се Цинчэн хрипло сказал:

– Мать твою, это тебя на уроках режиссуры и сценарного мастерства такому научили?

Не обратив внимания на реплику Се Цинчэна, Хэ Юй вытащил свой пенис из его задницы. Поскольку он был внутри слишком долго, дырка Се Цинчэна, казалось, привыкла к вторжению этого гиганта. Как только Хэ Юй вышел, Се Цинчэн непроизвольно тихонько всхлипнул, а его отверстие издало тихий «чпок», будто отклеиваясь. Густая сперма, которую Хэ Юй накончал внутрь, вытекала из ануса. Такому сильному мужчине весьма шел вид с унизительными следами эякуляции. От одного взгляда на него в животе вспыхивал огонь, и хотелось затрахать его до смерти.

Хэ Юй тяжело дышал, пока его крупная головка терлась о мягкий вход Се Цинчэна.

Он в самом деле был похож на подростка, у которого случилась первая эрекция и который ничего об этом не знал. Хэ Юй намеренно задал Се Цинчэну такой вопрос:

– Доктор Се, у меня все так набухло, а у тебя внизу так мокро… Научи меня. Если я вставлю его в тебя, нам будет приятно?

У вцепившегося в простыни Се Цинчэна глаза покраснели от гнева. Они были завязаны тканью, он не мог увидеть какое сейчас у Хэ Юя было выражение лица, но мог себе представить его порочный вид. Ему не следовало быть настолько добрым и помогать этому убогому! В итоге он столкнулся с Чжуншаньским волком** и сам оказался вон в каком положении! Хэ Юй продолжал тереться о него головкой, медленно-медленно. Потом он вставил самую малость, дразня влажное отверстие, и снова вытащил, заставляя анус Се Цинчэна сокращаться сильнее, выталкивая из себя сперму.

– Доктор Се, – голос Хэ Юя звучал так тихо. – Скорее научи меня, нестерпимо... Научи меня… Чтобы заняться любовью, надо вставить сюда?.. Доктор, ты когда-нибудь делал это с женщиной? Расскажешь мне… как нам обоим сделать приятно, хорошо?.. Как можно сделать человека беременным, чтобы он родил ребенка?

Чем больше Хэ Юй говорил, тем более возмутительными становились его слова.

Се Цинчэн:

– Катись ты... Хэ Юй, катись к чертовой матери...

Хэ Юй никуда не катился, а продолжал с ним словесную игру.

Все тело Се Цинчэна раскраснелось, ее бледная кожа сейчас была подобна цветку персика.

– А что вытекает из доктора Се? Здесь так мокро… Это сперма? Доктор Се делал это с кем-то раньше? Тебе понравилось то, что он делал?

– Ты, блядь, совсем спятил, уебывай уже!

Хэ Юй засунул внутрь пальцы, бесстыдно медленно двигая ими.

– Так мокро, так жарко… Доктор Се, хочешь, чтобы мой хер наполнил тебя?

Се Цинчэн чуть в самом деле с ума не сошел, впервые он услышал настолько грязное и вульгарное слово из уст Хэ Юя.

Да разве кто-то со стороны поверит в то, что Хэ Юй, на хрен, способен такое сказать?!

Се Цинчэн больше не мог этого терпеть, ему хотелось вырваться из удерживающих его рук. Он потянулся к черной ткани на глазах.

Но Хэ Юй лишь крепче его сжал.

– Не двигайся.

– ...

– Если доктор меня не учит, тогда я попробую сам... Доктор Се, скажи, я все правильно делаю, да?

– Да ты... А-а!

Прежде чем Се Цинчэн договорил, Хэ Юй, который уже и так был на пределе, толкнулся в него свои горячим, твердым членом. Лишенный зрения Се Цинчэн к такому готов не был! Его пальцы задрожали.

– Так горячо... так туго... Доктор, вы так втягиваете мой хер… почему? Это ваша физиологическая реакция?

– Убирайся... Ах... Катись ты!..

– Втягивает так сильно, постоянно засасывает меня... Тогда я вставлю поглубже, хорошо?

– М-м...

Боль и возбуждение переплетались с безумием. Здравомыслие тонуло в опьянении.

Все тело Се Цинчэна покрылось потом. Хэ Юй вот-вот сведет его с ума своей игрой.

У этого зверя полно ухищрений...

– Доктор, когда я вхожу в тебя вот так, это и называется «заниматься любовью»? Нужно делать так, чтобы девушка забеременела? Доктор, ты тоже самое со своей женой делал?

Хэ Юй вытаскивал свой пенис и снова, и снова беспощадно вонзался в тугое, влажное отверстие, заставляя поясницу Се Цинчэна дрожать. Используя двусмысленные, непристойные словечки, Хэ Юй создавал атмосферу того, будто, сам еще учась в старшей школе, совратил семейного врача, Се Цинчэна. Это так возбуждало.

– Если я продолжу трахать вот так, доктору будет приятно? Я доведу тебя так до оргазма?..

Хэ Юй продолжал нести непристойности, играя роль подростка, впервые занявшегося сексом и спрашивающего совета у врача, и при этом продолжал интенсивно двигать бедрами, проталкивая свой член в анус Се Цинчэна. Мягкая плоть внутри судорожно сжималась вокруг своевольного вторженца.

– Я все правильно делаю? Доктор Се, тебе приятно, когда я вставляю?

Тело Се Цинчэна было ничем иным, как телом Первого Императора, обладавшим высочайшей адаптивностью. Каждый раз, когда Се Цинчэн занимался с Хэ Юем сексом, его тело запоминало эти ощущения и подстраивалось так, чтобы он чувствовал себя комфортно и привыкал к этому.

Именно поэтому Хэ Юй чувствовал, что чем больше трахал, тем больше было смазки, и тем больше это его подстегивало и дарило удовольствие. И все это было реальностью, а не иллюзией.

На самом деле тело Се Цинчэна уже столько раз было в интимной связи с Хэ Юем, что научилось быть восприимчивым. Вот только сам Се Цинчэн вопреки своему сексуальному желанию, не хотел проявлять слабости, несмотря на невероятно приятные, расслабляющие ощущения, поднимающиеся от того места, где они были соединены. С широко раздвинутыми ногами он снова и снова терпел осквернение от Хэ Юя. Его брови все еще были сведены, выражая упорство, но лицо буквально пылало, окутанное влажным туманом вожделения. Се Цинчэн заставлял себя не показывать на лице потерю концентрации, в то время как его растраханная дырка неистово засасывала мужской член.

Дыхание обоих становилось все более частым. Хэ Юй чувствовал, как Се Цинчэн внизу охватывает его все теснее. Не в силах больше выносить такой соблазн, Хэ Юй схватил Се Цинчэна за тонкую талию. Его движения становились все интенсивнее, а дыхание тяжелее.

– Обалдеть... Доктор, ты такой тугой... Ах...

Ослепленного повязкой Се Цинчэна вжимали в кровать жесткими толчками, их выделения раз за разом выходили наружу, промачивая под ним простыни.

– Доктор, внизу все больше и больше опухает, – прошептал Хэ Юй. Зная, что вот-вот кончит, он специально стал двигаться медленнее, потираясь о внутренние стенки Се Цинчэна. – Так нестерпимо раздулось, будто вот-вот что-то выйдет наружу...

Се Цинчэн стиснул зубы. Терпя бесцеремонную игру Хэ Юя с его телом, он хрипло произнес:

– Выходи. Ты сегодня… Ты сегодня не можешь... Не можешь опять кончить...

Хэ Юй снова толкнулся в него сильнее и приглушенно фыркнул. В его голосе звучало возражение:

– Но я не хочу кончать снаружи, я хочу кончить внутри тебя. Пока мы сейчас занимались сексом, вытекло так много спермы, которую доктор держал внутри... Потрачена впустую… Хочу наполнить доктора снова...

Произнося эти слова, он снова и снова толкался в сходящего с ума Се Цинчэна, яростно вонзаясь в его анус.

– Доктор Се... Хочу снова в тебя сегодня кончить. Хочу, чтобы вы научили меня, как сделать кого-то беременным… Хочу с вами попрактиковаться... с тем, как мне заделать вам ребенка…

Се Цинчэн не успел ему на это ничего ответить, потому что Хэ Юй перевернул его на бок, задрал ногу и резко вошел. Кровать затряслась, а на лице Хэ Юя появилось опьяненное выражение.

– Ах… ах... хах…

Чем дальше, тем больше обоих охватывало безумие, и даже эта крепкая кровать принялась невыносимо скрипеть из-за непрекращающейся тряски. И… в этот самый момент вдруг зазвонил резервный телефон Хэ Юя на прикроватной тумбочке.

Сначала ему было все равно, кто там, блядь, про него вспомнил. Хэ Юй был погружен лишь в яростную еблю с Се Цинчэном, вынуждая того раскачиваться туда-сюда от толчков.

Но звонки все продолжались, докучая Хэ Юю. Грубо выругавшись, он потянулся посмотреть. На дисплее высвечивалось имя…

«Люй Чжишу»

Разочарованный Хэ Юй просто выдернул кабель.

Потом он поцеловал Се Цинчэна и сказал:

– Дорогая жена, давай продолжим.

– Жена, да, ты, бля... Ах!

Прежде, чем Се Цинчэн договорил, его снова принялись безжалостно трахать. Хотя Хэ Юй и сказал «продолжим», на самом деле он не прекращал движений внизу, даже когда потянулся к телефону. Он только замедлился, но все равно продолжал стимулировать простату Се Цинчэна.

Ощущение отсроченного оргазма на самом деле было очень приятным, у обоих глаза стали немного темнее, чем обычно.

Это был цвет вожделения.

Но только Хэ Юй был полностью поглощен желанием, Се Цинчэн же изо всех сил старался сохранить ясность сознания.

Хэ Юй снова принялся вбиваться в Се Цинчэна, и кровать под ними отчаянно затряслась.

– Как же кайфово... Доктор Се... Ты когда-нибудь думал о том, что я буду трахать тебя на этой постели? Думал?

Се Цинчэн ничего не мог ответить, пока его безостановочно таранили. Ему оставалось только принимать этот натиск. Между ног все намокло. Пока они безудержно совокуплялись, их любовные соки под аккомпанемент пошлых звуков разлетались брызгами в стороны.

Удовольствие неумолимо нарастало, все подушки с кровати упали на пол. Казалось, что в тот момент, в мире больше не существовало ничего, кроме них двоих и их бурного занятия любовью.

– Ах... ах... Хэ Юй, Хэ Юй, помедленнее...

– Я просто хочу затрахать тебя до смерти, жена... Я просто хочу вечно заниматься с тобой этим... А ты, в самом деле хочешь быть со мной до смерти?..

Чем дальше, тем больше оба становились безумнее.

И тут...

Тук-тук-тук.

Это было даже возмутительнее, чем телефонный звонок. На этот раз кто-то вдруг постучал в дверь спальни Хэ Юя.

Они оба были настолько поглощены страстью, что не услышали приближающихся шагов.

Только теперь Хэ Юй услышал голос снаружи:

– Хэ Юй, ты здесь?

… В этот раз это был Хэ Цзивэй!

В конце концов, сегодня ведь был день рождения Хэ Юя.

Вполне естественно, что и Люй Чжишу, и Хэ Цзивэй хотели его поздравить.

То, что Хэ Цзивэй появился в особняке, было чистой случайностью. Он только-только пришел и очень торопился. Изначально Хэ Цзивэй не планировал возвращаться из офиса домой, он собирался отправить сюда секретаря, чтобы тот забрал кое-какие документы, потому что завтра утром ему предстоял авиаперелет.

Но он вдруг вспомнил, что сегодня был день рождения Хэ Юя, поэтому отправился домой сам.

В поисках Хэ Юя он поднялся наверх и не обратил особого внимания на резкие звуки движения, доносившиеся из комнаты. Вот почему он без колебаний постучал в дверь спальни Хэ Юя.

Хэ Юй замер, услышав стук. Он не ожидал, что в доме окажется его отец!

Но в еще большем шоке был Се Цинчэн.

Он побледнел, вдруг отчетливо ясно осознав, что сошел с ума, занимаясь сексом с сыном своего бывшего работодателя в этом месте!

Это осознание было подобно вылившемуся на его голову ушату холодной воды, вернувшего ему здравомыслие.

С покрасневшими и влажными от похоти глазами, он изо всех сил пытался встать, но Хэ Юй его крепко удерживал.

– Не двигайся, – сказал Хэ Юй. – Не беспокойся из-за него. Нужно лишь просто не открывать дверь.

– Не беспокоиться о…

Прежде, чем Се Цинчэн договорил, Хэ Юй накрыл его рот ладонью.

А потом Хэ Юй сделал то, что буквально сокрушило Се Цинчэна.

На самом деле Хэ Юю было абсолютно все равно на то, что за дверью стоял Хэ Цзивэй, он просто продолжил глубоко засаживать Се Цинчэну.

Хотя амплитуда его движений стала поменьше и звуки получались не такими громкими, ритмичное раскачивание матраса и отзвуки шлепков плоти и плоть все равно были слышны человеку снаружи. Се Цинчэн широко распахнул глаза. Ощущение того, что у него вроде как интрижка на стороне было для него одновременно и мучительным, и возбуждающим. За свою тридцатилетнюю жизнь он никогда ничего подобного не делал.

– Бля… Кайф..

Хэ Юю было невыносимо сдерживаться, пока горячее нутро засасывало и пульсировало вокруг него. Наплевав на то, что снаружи кто-то был, он просто заткнул Се Цинчэну рот и продолжил втрахивать его в мягкий матрас.

Шлеп-шлеп-шлеп.

Непристойные липкие звуки не прекращались, кровать раскачивалась и скрипела в такт яростным толчкам юноши, трахавшего мужчину.

Хэ Цзивэй снаружи затих.

Отец определенно услышал своеобразные звуки из спальни и понял, что его сын занимается с кем-то сексом.

Се Цинчэн принялся отчаянно сопротивляться. Ощущение аморальности было слишком сильным, чтобы он мог это вынести.

Хэ Юй навалился на него сильнее и прошептал на ухо:

– Не бойся. Просто продолжай заниматься со мной любовью и не шуми. Он все равно не зайдет.

Договорив, Хэ Юй замедлился и лег на Се Цинчэна сверху. До упора втискиваясь в его дырку, он тихо уговаривал:

– Мой отец никогда бы не подумал на тебя. Он просто решит, что в этом году мне было скучно отмечать день рождения в одиночестве, поэтому я привел в дом женщину. Такое не редкость в нашем кругу.

Се Цинчэн стиснул зубы, все еще не в силах вынести это безумие. Он по собственной воле занялся любовью с Хэ Юем прямо под носом у Хэ Цзивэя. Это в самом деле... это в самом деле было каким-то безумием.

Хэ Юй продолжал удерживать и неторопливо трахать его. Дрожа, Се Цинчэн хриплым голосом очень тихо сказал:

– Остановись, не надо... Больше не могу... Хэ Юй, остановись... Ах…

Хэ Юй видел, что Се Цинчэн отказывается его слушаться – несмотря ни на что, того все равно очень заботило то, что он был сыном Хэ Цзивэя, и хотел выбраться из постели. В сердце Хэ Юя почему-то вдруг поднялась волна злости, можно даже сказать ревности. Его голос тут же стал грубее:

– Если дернешься еще, чтобы сбежать от меня, я вытащу тебя в коридор и выебу у него на глазах. Поставлю тебя на колени, распластаю по полу. Я буду тебя трахать, а он смотреть.

– !!

Хэ Юй ощутил, как занервничал Се Цинчэн, услышав эти слова – тот сжал его внизу сильнее и будто оцепенел. Хэ Юй сделал глубокий вздох прежде, чем продолжить:

– ... Пусть он ясно увидит, как доктор Се, которого он нанял для меня, лечит меня в постели, пока я его трахаю. Да?

Блеск в глазах Хэ Юя был размытым, а браслет на его руке мерцал красно-оранжевым. Се Цинчэн не мог распознать, блефовал ли Хэ Юй или же говорит правду.

И все-таки Се Цинчэн замер. Хэ Юй, похоже, остался очень доволен его реакцией. Он снова принялся обнимать, целовать и страстно вбиваться в него, чувствуя приближение оргазма.

– Как же приятно... Ебать…

Звуки шлепков, тряска и скрип кровати в спальне, казалось, даже не собирались прекращаться, а, наоборот, становились все более и более интенсивными.

Стоявший за дверью Хэ Цзивэй не мог сквозь нее увидеть, как в этот момент двое людей внутри яростно, безумно и эротично занимались сексом, и никак не могли остановиться.

Как отец, Хэ Цзивэй считал такое неподобающим, но он действительно решил, что сын занимается сексом с какой-нибудь женщиной – интернет-знаменитостью. Ситуация была щекотливой, Хэ Цзивэй чувствовал неловкость, но ведь Хэ Юю уже двадцать. В их кругу это в самом деле не считалось чем-то необычным.

Звуки полового акта, раздававшиеся из спальни, были такими страстными, Хэ Цзивэй мог даже слышать тяжелое дыхание Хэ Юя и непрерывные, все ускоряющиеся шлепки. А женщина, похоже, смущалась и вовсе не издавала ни звука, только стоически терпела, пока ее жестко трахал его сын.

– ...

Лицо Хэ Цзивэй немного побледнело. Он еще недолго постоял у двери, а потом, чтобы избежать неловкости, ушел.

Когда звуки шагов господина Хэ затихли вдали, Хэ Юй окончательно слетел с катушек. Он отпустил руку, которой удерживал Се Цинчэна, и, потакая своим желаниям, тяжело дыша, со всей свирепостью принялся вколачиваться.

Се Цинчэн чувствовал, как, проникая глубоко в его тело, чужой член становился толще и горячее. Пульсация возбуждения, предшествующая эякуляции, отчетливо ощущалась в глубине.

Се Цинчэн осознавал, что после столь долгой ебли удовольствие, наконец, вот-вот достигнет своего пика.

От этого ощущения у него покалывало кожу на голове, он в самом деле больше не мог сдерживаться. Се Цинчэн чувствовал себя так, будто Хэ Юй всю ночь напролет наполнял его своей спермой. Но что пугало еще больше, так это то, как постепенно адаптировалось его тело… Инстинктивно мужчина боится того, что в него кончит другой мужчина, однако защита тела Первого Императора сработала так, что стала усиливать возбуждение Се Цинчэна, когда кончали ему внутрь. От мыслей обо всем этом дыхание Се Цинчэна стало совсем заполошным.

– Отпусти меня...

Се Цинчэн просто хотел положить конец этому безумному, саморазрушительному сексу. Он поднял руку, желая снять повязку с глаз, но Хэ Юй снова его остановил.

Се Цинчэн хныча произнес:

– Отпусти меня… Хватит, не кончай… Ах… Хэ Юй… Не… кончай больше… Так… неудобно… Ах…

Прямо сейчас Хэ Юй находился на грани того, чтобы кончить и уж никак не был способен остановиться. Мольба Се Цинчэна, как обычно, только еще больше его подстегнула. Про себя он вздохнул и подумал: «Се Цинчэн, ты все никак не усвоишь урок?» Крепко зажав запястье Се Цинчэна, он вторгался в его тело, усмиряя этого растрепанного мужчину, который сам себя довел до жалкого состояния.

После нескольких сильных толчков Хэ Юй приглушенно застонал и обильно кончил в самое чувствительное место мужчины. Все тело Се Цинчэна напряглось до предела.

Голова запрокинута, обнажая прекрасную шею, глаза завязаны черной тканью, бледные губы чуть приоткрыты, а стройные ноги крепко обхватывали Хэ Юя за талию.

–Ах… Ах!..

В этот раз Се Цинчэна действительно оттрахали по полной программе. Каждый раз, когда Хэ Юй извергал порцию спермы, Се Цинчэн не мог сдержать дрожь во всем теле. Из его рта вырвался слабый, хриплый, но чрезвычайно прекрасный стон оргазма.

– Ах... Хэ Юй... Ах… Не кончай... Умоляю тебя... Я на пределе... Ах!.. Не надо кончать... Я больше не хочу... Я больше не хочу... Ах-хах-ах...

– Нет, я не удержусь. Мне нравится кончать в тебя.

Разве Хэ Юй мог это контролировать? Се Цинчэн просто сводил его с ума. Услышав этот стон, от которого буквально хотелось умереть в теле Се Цинчэна, Хэ Юй яростно, страстно, одержимо, обильно кончал на чувствительное место Се Цинчэна, при этом с силой потираясь головкой.

– Хэ Юй... Больше не могу... Отпусти меня... ах!

Исторгнув самую большую порцию спермы, Хэ Юй почувствовал, как Се Цинчэн вдруг обмяк под ним, часто и тяжело дыша.

Несмотря на черную повязку, Хэ Юй сразу понял, что тот, должно быть, плачет…

Испытывая одновременно сильное чувство жалости и удовольствия, Хэ Юй протянул руку и снял ткань с глаз Се Цинчэна. Как и ожидалось, на паре персиковых глаз были влажные следы.

Он затрахал его до слез.

Не в силах утолить свое страстное любовное желание, Хэ Юй, не выходя из Се Цинчэна, потянулся, чтобы поцеловать его глаза.

– Гэ... – Хэ Юй поцеловал его. – Ты сейчас на самом деле испугался?.. Не бойся. Я солгал. Я настолько сильно люблю тебя, что уже не могу причинять тебе боль. Разве я мог позволить, чтобы отец увидел тебя таким?.. Умница... Не бойся...

Хэ Юй гладил лицо Се Цинчэна с невыразимой нежностью. Продолжая целовать и утешать, он заключил в свои объятия мужчину, которого сам же практически и довел до срыва.

Юноша, который во время секса вел себя крайне безумно и жестоко, после разрядки стал кротким и послушным, словно большой пес. Он коснулся влажной линии роста волос, согнул пальцы и провел по покрытому потом лбу, над расфокусированным взглядом. Наконец, он прикрыл глаза и благоговейно поцеловал Се Цинчэна в лоб.

– Я буду любить тебя вечно… Се Цинчэн... Жена... Любимый... Доктор Се... Гэ, спасибо тебе... Это мой лучший день рождения за последние двадцать лет… Ты исцелил все мои раны… Ты единственный, кто может исцелить все мои раны… Се Цинчэн, я люблю тебя… Я буду любить тебя вечно...

---

**Чжуншаньский волк = неблагодарный человек.

В мире широко известна сказка «Рыбак и дух» из собрания арабских сказок "Тысяча и одна ночь". В Китае также существует нравоучительная история про "Учителя Дунго и волка". Эта история известна по «Дунтянь чжуань»; автор этого труда Ма Чжунси, живший в XIII в., в эпоху династии Мин.

Итак, жил некогда такой педантичный кабинетный ученый, которого звали учитель (господин) Дунго. Однажды, Дунго, неся мешок книг на спине и погоняя осла, пошел в местечко под названием Чжуншаньго по своим делам. По дороге встретился ему волк, которого преследовали охотники, и этот волк попросил Дунго спасти его. Господину Дунго стало жаль волка, и он согласился. Дунго велел ему свернуться клубком, связал зверя веревкой, чтобы волк уместился в мешке и спрятался там.

Едва господин Дунго запихнул волка в мешок, как к нему приблизились охотники. Они спросили, видел ли Дунго волка и куда тот побежал. Дунго обманул охотников, сказав, что волк побежал в другую сторону. Охотники приняли слова господина Дунго на веру и погнались за волком в другом направлении. Волк в мешке услышал, что охотники ушли, и попросил господина Дунго развязать и выпустить его. Дунго согласился. Неожиданно, волк, выскочив из мешка, набросился на Дунго, желая съесть его. Волк крикнул: "Ты, добрый человек, спас меня, однако, сейчас я очень голоден, а посему будь добр опять и позволь мне съесть тебя." Дунго испугался и стал ругать волка за его неблагодарность. В этот момент мимо проходил крестьянин с мотыгой на плече. Господин Дунго остановил крестьянина и рассказал ему о том, как было дело. Он попросил крестьянина решить, кто прав, а кто виноват. Но волк отрицал тот факт, что учитель Дунго спас его. Крестьянин подумал и сказал: "Обоим вам я не верю, поскольку этот мешок слишком мал, чтобы вместить такого крупного волка. Я не поверю вашим словам, пока своими глазами не увижу, как волк помещается в этом мешке". Волк согласился и вновь свернулся клубком. Господин Дунго вновь связал волка веревкой и засунул зверя в мешок. Крестьянин мгновенно завязал мешок и сказал господину Дунго: "Волк никогда не изменит своей людоедской натуры. Ты поступил очень глупо, что проявил доброту по отношению к волку". И крестьянин хлопнул по мешку и убил волка мотыгой.

Когда в наши дни упоминают о господине Дунго, имеют в виду тех, кто по-доброму относится к врагам. А под "чжуншаньским волком" подразумевают неблагодарных людей.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/14584/1293764