Готовый перевод Case File Compendium / История болезни: Глава 41. Потому что правда никогда не бессмысленна

Огромное спасибо за бетинг Хикари-сан.

Благодарю за редактуру Трёхлапую ворону.

Пять минут.

Лу Юйчжу думала, что всего через пять минут все будет кончено.

Тиканье таймера эхом разносилось по подвалу, совсем как много лет назад тикали маятниковые часы в ее старом доме в уездном городке, когда ее жизнь была еще безмятежной. Тик-так-тик-так – отбивали они такт.

Тогда она думала, что сможет прожить всю свою жизнь тихо и мирно.

Но вдруг…

Так же внезапно, как когда-то молодой безрассудный журналист разбил ее жизнь вдребезги…

Обратный отсчет до смерти неожиданно остановился.

В тот же миг Лу Юйчжу услышала позади себя приглушенный рокот, доносящийся из шахты лифта.

Она резко обернулась и увидела, как двери лифта медленно открываются. Внутри стоял высокий, хорошо сложенный, широкоплечий, длинноногий мужчина. Его красивые персиковые глаза буквально искрили неистовым огнем.

Се Цинчэн вышел из серебристо-серой кабины лифта, его взгляд, словно клинок, готов был пронзить чье-нибудь сердце.

Хэ Юй оказался совершенно прав.

Лу Юйчжу действительно была здесь. Прежде чем они вошли в архив, пиратская программа на телефоне Хэ Юя предупредила их о сигналах высокой интенсивности. Просканировав подключения, он обнаружил соединение со взрывным устройством.

И даже не с одним.

К счастью, детонаторами оказалось возможно управлять с помощью пиратской программы – именно так Хэ Юй смог прорваться через брандмауэр противников и остановить обратный отсчет еще до того, как они вошли в здание.

Времени на то, чтобы уведомить полицию о том, что они направляются сюда, у них не было. К тому же, они были уверены, что среди полицейских есть «крот», так что их сообщение могло привести к новым неприятностям.

Ситуация была предельно ясной – Лу Юйчжу намеревалась исполнить роль смертницы, чтобы «зачистить» все компрометирующие ее благодетеля документы.

– Я знаю, что на таймере обратного отсчета всего пять минут. Но сейчас он остановлен, – Се Цинчэн пристально всматривался в лицо женщины. – Мы можем поговорить?

– Остановлен?... Как это возможно...

– Все из-за пристрастия вашего босса к высоким технологиям, – раздался позади Се Цинчэна мягкий, как шелк, голос.

Только сейчас Лу Юйчжу поняла, что в глубине лифта стоял еще один человек.

Аура Се Цинчэна было абсолютно подавляющей. Когда он вышел из медленно открывающихся дверей лифта, то, казалось, заполнил собой все пространство, и каждый его шаг будто отдавался в ее сердце. Поэтому Лу Юйчжу даже не заметила молодого человека, притаившегося в тени большой кабины лифта.

Юноша был одет в простой черный осенний джемпер с высоким воротником и выглядел весьма непринужденно и спокойно. Выходя из лифта, он продолжал что-то делать в своем телефоне. Если бы здесь был не архив, а книжный магазин или клуб, его внешний вид и выражение лица были бы как раз к месту.

Молодой человек улыбнулся ей:

– Лу-лаоши [учитель], технологии – реально вещь хорошая.

Продолжать разговор с ней он не стал – противостоящий ему хакер неистово пытался прорваться к системе, над которой Хэ Юй только что установил контроль. Любезно поздоровавшись, он прислонился спиной к стене и продолжил безмолвную битву с оппонентом. Взгляд Хэ Юя стал более сосредоточенным, он абстрагировался от диалога Се Цинчэна и Лу Юйчжу.

За свою жизнь эта женщина прошла через множество потрясений, поэтому даже в такой ситуации после кратковременного шока смогла вернуть себе самообладание.

Она окинула их взглядом с ног до головы и немного расслабилась:

– Вы не из полиции.

– Нет.

– Псы еще не вышли на след, почему-то первыми пришли вы, – Лу Юйчжу прищурилась. – Кто вы такие?

Се Цинчэн не собирался зря сотрясать воздух, поэтому сразу же перешел к делу:

– Девятнадцать лет назад мои родители погибли в автокатастрофе. В них врезался никем не управляемый грузовик, после чего его кабина самопроизвольно воспламенилась, уничтожив все улики. Точно таким же способом ваши люди только что убили Чжан Юна.

– Так… твои родители были предателями, заслужившими «зачистку», или полицейскими ищейками? – поинтересовалась Лу Юйчжу.

– Они были офицерами полиции, – ответил Се Цинчэн.

– Ну, и хорошо, что умерли, где же тут несправедливость? Наверняка, им еще и звания героев посмертно присвоили, – Лу Юйчжу скривила лицо в насмешливой улыбке.

– Нет.

Улыбка на ее лице застыла.

– Они погибли не на задании, и не было прямых доказательств того, что их убили из мести. Все их коллеги понимали, что это не просто совпадение и не обычная автокатастрофа, но пока нельзя доказать обратное, дело считается просто несчастным случаем.

– … – Взгляд Лу Юйчжу помрачнел, будто она вспоминала о том, что пережила сама.

– Я видел твое дело. Я знаю, через что ты прошла, – Се Цинчэн сделал паузу. – Я знаю, каково это – годами не получать справедливого ответа. Лу Юйчжу, не все полицейские отъявленные негодяи.

– …

– Мои родители погибли при исполнении обязанностей, когда мне было тринадцать. Насколько я могу помнить, они никогда не совершали ничего недостойного, но были жестоко убиты за то, что неустанно добивались правды для таких людей, как ты. Пытались исправить ошибки… Лу Юйчжу, – продолжил Се Цинчэн. – Я знаю, ты ненавидишь оклеветавшего тебя журналиста, следователя и всех, кто подставил тебя тогда. Ты покинула родные края и перенесла множество страданий. Пересмотр дела три года назад для тебя был слишком запоздалым, ведь прошлое изменить уже нельзя… Но знаешь ли ты, как много журналистов, полицейских и прокуроров, чьих имен ты даже не слышала, боролись до последнего, а некоторые даже жертвовали своими жизнями, чтобы добиться реабилитации для тебя и тех, кто так же стал жертвой ложных обвинений? Зачем же им проливать свою кровь, отдавать свою молодость и даже жизнь за уже давно решенные дела прошлого... за то, что потерпевшие не смогут простить, даже если приговор будет отменен?.. Пусть запоздавшая правда и не сможет изменить прошлого…

Голос Се Цинчэна слегка задрожал. Казалось, что он обращался не только к Лу Юйчжу, но и пытался встряхнуть измученного за почти двадцать лет самого себя.

– … Но, по крайней мере, она может направить будущее на правильный путь… Она может помочь несправедливо обвиненным снова поднять голову, позволит умершим безымянным героям покоиться с миром, позволит жертвам сбросить с плеч тяжкие оковы, а тем, кто вне закона, понять смысл того, что «Небеса все видят»… Правда не сможет исцелить раны прошлого, Лу Юйчжу, – голос Се Цинчэна был спокойным и ровным, однако покрасневшие глаза выдавали его разбитое вдребезги сердце, – но она не бессмысленна. Правда никогда не бывает бессмысленной… В тот момент, когда прокурор пришел к тебе, и все склонили головы, чтобы извиниться перед тобой, разве ты не испытала что-то вроде... радости, и разве гнев, что сдавливал грудь более десяти лет, наконец, не ушел? Пусть к этой радости примешивалась безграничная боль, но в тот момент ты, наконец-то, смогла вздохнуть свободно.

– … – глаза Лу Юйчжу едва заметно заблестели.

– Лу Юйчжу, твое ожидание закончилось. Я же жду почти двадцать лет, но до сих пор так и не дождался.

Женщина все молчала.

Се Цинчэн продолжил:

– Ты этого не видела, но люди проливали кровь и жертвовали своими жизнями, чтобы снять с тебя ложные обвинения. Ты даже не знаешь их имен. Они искали правду, чтобы исправить ошибки, добиться справедливости за поступки, которых сами не совершали. Они искали справедливости для живых и мертвых... Считаешь, это бессмысленно?.. Больше десяти лет прошло, муж предал тебя, ребенок перестал узнавать, ты сама уже позабыла, какой когда-то была Лу Юйчжу – секретарь парткома уезда Цинли, но те люди, с которыми ты никогда не виделась, не отказались от расследования твоего дела… Думаешь, они делали это только для того, чтобы просто извиниться перед тобой?.. Это уж точно не про моих родителей. Они стали полицейскими, чтобы зарабатывать деньги и обеспечить семью. Для них это была просто работа. Так они говорили, но, в конце концов, умерли ради этой самой работы, не оставив после себя особо больших денег и не вырастив детей. Мне было всего тринадцать, когда их не стало… Лу Юйчжу, ты тоже мать. Можешь ли ты себе представить, о чем думала моя мать в момент смерти?

До сих пор молчавшая Лу Юйчжу на этих словах вдруг содрогнулась. Ей показалось, будто в небе появилась пара женских глаз, наполненных слезами. Та женщина, вынужденная, как и она, оставить своего ребенка, молчаливо взирала на нее.

– Половину ее тела раздавило. Я своими глазами видел… Это дело рук ваших людей…

– …

– Лу Юйчжу, что она сделала не так? Она не была великим оратором, но я до сих пор помню одну ее фразу, которую она произнесла со всей серьезностью. Она сказала, что каждый простой человек в трудную минуту жаждет добиться правды. Каждому в этом мире необходимо верить во что-то светлое, в то, что дает силы продолжать жить… Она надеялась, что полицейский значок, ярко сияющий на ее плече*, станет символом того, что любой нуждающийся в помощи человек может довериться ей. Но твои сотоварищи, твоя организация, ваши люди убили ее… Ее значок разлетелся на куски.

Кончики пальцев Лу Юйчжу слегка задрожали.

– Те, кого ты должна ненавидеть, – продолжал Се Цинчэн, – это не полиция, а преступники, подставившие и оклеветавшие тебя... Лу Юйчжу, остановись. Все еще можно решить по-другому.

Лу Юйчжу походила на неприкаянного призрака, ее тело будто разрывало изнутри десятилетие сложных жизненных перипетий. Наконец, она подняла взгляд и обратилась к Се Цинчэну чуть осипшим голосом:

– ... Мне очень жаль.

– …

– Мне очень жаль... – снова пробормотала она.

А потом...

А потом вдруг негромко произнесла:

– Знаешь... именно эту фразу все талдычил тот прокурор, что тогда пришел ко мне… Тогда я подумала, что скрывается за его «мне очень жаль»? Может «Твоя жизнь трагична, но ко мне это не имеет никакого отношения»?

Она смотрела на Се Цинчэна, и ее взгляд был полон внутренних противоречий.

Немного помолчав, Лу Юйчжу продолжила:

– А сейчас, сказав тебе «мне очень жаль», я кое-что почувствовала и подумала, возможно... Возможно, тогда он не имел в виду «это не имеет ко мне никакого отношения», возможно, ему действительно по-настоящему было жаль меня. Вот только…

Она вдруг сменила тему и, освещенная холодным светом подвальных ламп, неторопливо произнесла:

– ... Некоторые вещи изменить уже нельзя… Возможно, наши люди были вынуждены вовлечь невинных. Возможно, это было действительно неправильно и преступно, но в момент полного отчаяния, когда я уже не могла держаться, именно эти люди спасли меня и дали прибежище.

– …

– Без них я бы уже, скорее всего, покончила бы собой от этого бесконечно долгого ожидания и поисков. Это было невыносимо, я была не в силах дождаться дня, когда правда, наконец, выйдет наружу.

Она продолжала размеренно говорить, обращаясь к Се Цинчэну:

– Не могу сказать, что ты неправ. Я, безусловно, знаю, что неправа сама. Но моя личность сейчас полностью принадлежит тьме. Свет для меня чужд… Не важно, прав этот человек или нет, он подарил мне эту жизнь. И я не предам его даже под страхом смерти.

– ... А ты не думала о том, что он спас тебя ради того, чтобы однажды вот так использовать? – спросил Се Цинчэн. – Ради дня, когда надо будет кем-то пожертвовать, чтобы сохранить их секреты! На детонаторе выставлен пятиминутный обратный отсчет, им можно управлять дистанционно, так почему они не забрали тебя с собой? Почему желают, чтобы ты погибла при взрыве вместе со всем, что они хотят уничтожить?

Лу Юйчжу усмехнулась:

– Ты его недооцениваешь.

– …

– Он сказал, что заберет меня, он не собирался бросать меня здесь. Я сама захотела остаться. Дело вышло довольно шумным, предупреждение получилось исчерпывающим. Ему требовалось оставить пару человек внутри страны, чтобы полиция вышла на них и поставила точку в расследовании, – сказала Лу Юйчжу. – Если бы я хотела остаться в живых, то после нажатия кнопки вполне могла бы сбежать. Он даже оставил мне время, чтобы изменить решение… Вот только я не хочу… Не хочу попасть в руки полиции, не хочу возвращаться туда, где меня столько времени держали взаперти. Не желаю больше подвергаться допросам с пристрастием, не желаю ни с кем сотрудничать. Смерть меня нисколько не пугает… Жизнь – вот что вызывает чувство бесконечного отчаяния.

С этими словами Лу Юйчжу начала медленно отступать вглубь подвала, прочь от света, во тьму.

Она не хотела идти вперед.

Да и больше не могла.

Она завела руку за спину – за поясом у нее был заткнут пистолет.

Лу Юйчжу никогда раньше не пользовалась оружием. Это последнее, что ей дала организация на непредвиденный случай. Она не была уверена, что сможет прицелиться точно, но нужно было хотя бы попробовать...

Ее взгляд упал на хранившего молчание молодого человека в черном, который что-то очень быстро выстукивал на экране своего телефона.

И правда.

Она больше не могла вспомнить ту Лу Юйчжу, которая когда-то была секретарем парткома уезда Цинли.

Сердце ее сжалось, когда она, молча стиснув зубы, дрожащей рукой взвела курок...

Как вдруг...

Раздался сигнал входящего сообщения.

Находившийся в самом разгаре битвы кодов Хэ Юй на мгновение замер.

Он установил блокировку на входящие сообщения, но прямо посреди их сватки преодолевшему барьер хакеру-противнику удалось отправить ему анонимное сообщение.

Это было видео с припиской без подписи: «Эдвард, я идентифицировал личности вас обоих. Для начала взгляни на это, а затем подумай еще разок, действительно ли хочешь ради него заходить настолько далеко».

Автору есть что сказать:

Пиратская копия программы – это нелицензионное программное обеспечение. Почему я говорю «копия»**? Потому что в тексте сказано «Хэ Юй зашел в даркнет, заплатил картой «Mastercard», а затем скачал пиратское программное обеспечение», звучит на самом деле довольно глупо, ха-ха-ха-ха-ха.

Так почему же Хэ Юй не купил лицензионную программу? Потому что для этого ему пришлось бы лететь США. А пока он бы летал туда-обратно, история уже подошла бы к концу...

--

* Китайские полицейские носят значок («герб полиции») на левом плече

** При переводе слово “копия” в основном тексте решено было опустить.

http://bllate.org/book/14584/1293654